Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 341 страниц)

Вот Лейла улыбалась до ушей. Вот она, видимо, с подругой дурачилась, а на обратной стороне фото была короткая подпись: «Моя Эля, люблю!». Вот Лейла держала маленькую Аишу на руках, и взгляд девушки сильно отличался от её взгляда на предыдущих снимках. Здесь он был угасшим. На обратной стороне этой фотографии аккуратным почерком было написано: «Придёт день, и я прощу себе всё, что не могу простить».

Мира посмотрела на фоторамку с похожей фотографией Лейлы с младенцем, которая стояла на прикроватной тумбочке.

Их объединял потухший взгляд сломленного человека. Словно Лейла знала, что в скором времени уйдёт из этого мира, и от этой мысли Мире стало не по себе.

Все эти фотографии Лейла делала, скорее всего, сама, снимая селфи на полароид в попытке запечатлеть как радостные, так и грустные моменты жизни.

Может, человек и вправду чувствует, когда к нему придёт смерть?

Мира упрекнула себя в том, что никогда не пыталась сохранить те или иные мгновения своей жизни. А стоило бы. Ведь из памяти они потихоньку стираются, а на бумаге остаются на годы.

– Ой!

Мира вздрогнула от звука упавшей на пол крышки коробки. Это выдернуло её из размышлений. Внизу в беседке её ждали с альбомами, и она прилично задержалась. Ей стоило бы поторопиться, пока Нина не решила подняться проведать её.

Поднимая крышку, Мира заметила на её внутренней стороне белое пятнышко, точнее, маленький белый треугольник. Она пригляделась и увидела чёрный кармашек, в котором было что-то спрятано, и при ударе об пол его содержимое показалось наружу.

Мира аккуратно потянула за край треугольника.

Эта была фотография. По размеру она немного отличалась от тех, что лежали на дне коробки, и была сделана не на полароид. И мало того, что она лежала отдельно, так ещё и в скрытом отсеке крышки.

И кому это могло взбрести в голову? Ах да, конечно, Лейле, кому же ещё, – первое, что пришло на ум Мире. Как-никак она находилась в её комнате, сидела на её кровати и держала в руках её коробку, вещи в которой, несомненно, принадлежали бывшей хозяйке комнаты.

Но она ошиблась.

Стало ясно, почему эта фотография была скрыта от посторонних глаз.

Когда Мира перевернула снимок лицевой стороной к себе, её взгляд моментально остекленел. Спокойное выражение лица сменилось напряжением, а затем и настоящим испугом.

На маленькой, слегка размазанной фотографии плохого качества были различимы языки пламени и лежащее на полу женское тело.

Страшная находка оказалась настолько неожиданной, что у Миры перехватило дыхание. Она раскрыла рот и шумно выдохнула, пытаясь понять, не почудилось ли ей. Руки задрожали. Ошибки не было. Глаза пробежались по смазанным языкам пламени, по женскому телу, лежащему на полу. Она увидела какое-то красное пятно. То ли чьи-то ботинки, то ли ещё что-то – толком различить не получалось.

Но на фотографии точно была Лейла.

Это был вечер пожара.

И она была не одна…

Дрожь охватила уже всё тело Миры!

Но времени размышлять над найденной фотографией не было.

Из-за двери донёсся шорох.

Вещички Лейлы мгновенно полетели обратно в коробку. Все, кроме этой злосчастной фотографии – её Мира спрятала в кармане брюк.

Как только коробка оказалась на месте в шкафу, Мира схватила с полки альбомы и, быстро открыв дверь, огляделась по сторонам.

Вроде никого. Тишина.

Но скрыться незамеченной не удалось. Стоило ей прошмыгнуть мимо библиотеки, как позади послышался голос Дженка.

Мира испуганно сжалась в комок, нервно прикусив щёку изнутри.

Она резко обернулась.

– И что ты тут забыла?

Слова, сказанные спокойным тоном, сопровождала улыбка, точнее, подобие улыбки с напряжённым взвинченным взглядом. Дженк не ожидал увидеть Миру, которая всё это время находилась в комнате Лейлы. Ему это однозначно не понравилось.

– Можно так не пугать?! – выпалила Мира на автомате, пытаясь успокоить нервную дрожь.

– А чего пугаться-то? Ну если только, – он усмехнулся, – призрака моей дорогой и любимой Лейлы, не так ли? Чую, душенька моей милой сестрицы не хочет успокоиться.

Мира нахмурилась. Язвительный тон в сторону покойного человека выглядел по меньшей мере некрасиво. Особенно со стороны члена семьи. Но, судя по всему, они толком и не были семьёй.

– При первой встрече я подумала, что ты не такой, как Сюзанна. Но, видимо, ошиблась, – сказала Мира первое, что пришло на ум, но тут же осеклась. Не с этого стоило начать разговор.

Дженк расплылся в довольной улыбке.

– Я всегда не соответствовал ожиданиям других. – Он слегка наклонился к ней, хитро сверкнув глазами. – И знаешь что? Это меня ничуть не тревожит.

Мира интуитивно сделала шаг назад, не желая стоять слишком близко к этому человеку.

– И что это у тебя в руках? – взгляд устремился на альбомы, крепко прижатые к груди девушки. Она заметно нервничала, Дженк прекрасно это понимал. Она что-то скрывала.

– Альбомы, – коротко ответила Мира.

Ей хотелось скрыться от пристального, недоверчивого взгляда Дженка, изучавшего её с ног до головы.

Он резким прыжком, словно дикий зверь, обогнул её и, широко расставив ноги, преградил путь к лестнице. Дженк хищно оскалился, обнажив ряд белых зубов.

Мира встревоженно приподняла голову. Парень был как выше её на голову, так и шире в плечах. Но при первой встрече он не показался столь внушительного телосложения или, может, она просто не обратила внимания.

– Почему ты пытаешься стать частью семьи?

– А почему тебя это волнует? – Мира несмело парировала пристальному мужскому взгляду.

Находясь наедине с Дженком, тревога забила в колокола. Во все и сразу.

– Ну, знаешь ли… – протянул он, задумчиво обхватив пальцами подбородок. – Вдруг в твоей маленькой светлой головке возникнут хитрые мыслишки.

– Интересно, и какие же? – голос Миры звучал более или менее уверенно, хотя изнутри каждая струна души дрожала.

Она чувствовала страх и ничего не могла с этим поделать.

Дженк не вызывал ни намёка на доверие. И если в прошлый раз она невзлюбила его, разглядев в этом человеке просто брата Сюзанны, то сейчас перед ней стоял некто более тёмный и опасный.

– Ну, может, захочется втереться в доверие добродушного отца и мачехи, пытаясь стать частью дома. А для чего? Чтобы отжать лакомый кусочек! – Мерзким голосом протянул последнее слово Дженк и театрально пожал плечами. – Эти добряки могут наломать дров! Признай, одурачить их не составит труда!

Мира возмущённо произнесла:

– Махира относится к вам как к родным!

Дженк усмехнулся.

– Махира никогда не была нам родной. – Затем он спокойно добавил: – И не будет.

– Глупости! – Мира огрызнулась, чувствуя, как закипала её кровь. – Она так тепло отзывается о вас, а вы ни разу не удосужились проведать её или хотя бы один раз поужинать вместе. Махира и мухи не обидит. Я уверена, она пыталась стать для вас родной, но вы настолько холодные и бездушные, что не смогли принять и полюбить эту прекрасную женщину!

– Какая душераздирающая тирада! Я бы пустил слезу, – в голосе Дженка проскользнул подлый сарказм, – но сделаю это на кладбище, играя роль старшего пасынка. Осталось немного!

Мира шумно выдохнула, понимая, что разговор следовало прекратить.

Сама мысль о смерти Махиры приводила её в ужас. Окружающие, и она в том числе, понимали, что слабое здоровье таяло день ото дня, и состояние Махиры ухудшалось, но думать об этом категорически не хотелось.

Дженк наклонился ближе и пальцем провёл по щеке.

– Прости, что разочаровал, – прошипел он и, оскалившись, подмигнул, вызвав у Миры очередной приступ страха.

Оттолкнув его, она резко сорвалась с места и побежала к лестнице, желая как можно скорее оказаться подальше от этого человека. Она чувствовала отвратительное ощущение скрытой беды, которая витала вокруг неё, пытаясь выждать лучшего момента, чтобы заманить в яму и накрыть с головой.

И если Дженк не та самая беда, то он, несомненно, может оказаться этой ямой.

Стремительно вбежав в беседку, как будто за ней гналась стая собак, Мира облегчённо выдохнула. Сердце грохотало в груди.

Нина и Махира посмотрели на неё обеспокоенными взглядами.

– Тебя долго не было. Где ты пропала, милая?

– Нин, встретила Дженка, немного поговорили. – Мира уселась за стол рядом с Махирой.

Та внимательно изучила обеспокоенное лицо испуганной девушки и аккуратно уточнила:

– Как понимаю, разговор был не из приятных?

Мира, поджав губы, кивнула, ничего более не сказав на эту тему. Но Нина и не настаивала, прекрасно понимая, как Сюзанна и Дженк некрасиво вели себя не только по отношению к ней самой, но и к другим домочадцам, в том числе и к Мире.

Девушке понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и начать вместе с Махирой и Ниной спокойно рассматривать альбомы с детскими фотографиями.

Ибрагим Асадович ушёл ещё до прихода Миры – он удалился в свою комнату, чувствуя надвигающуюся головную боль.

Как девушка ни пыталась сосредоточиться на детских фотографиях, в ушах вновь и вновь звучали слова Дженка, а фотография пожара постоянно возникала перед глазами, заставляя сердце Миры судорожно сжиматься. Она засунула руку в карман брюк, чтобы проверить, была ли фотография на месте. Да, была.

События получили неожиданное развитие. И всё, что казалось привычным, начинало пугать. Эта маленькая нечёткая фотография могла значить только одно: кто-то в вечер пожара тоже был в доме и сфотографировал мёртвую Лейлу.

Этот человек не помог выжить бедняжке!

Этот человек начал страшную игру!

И зачем-то он запечатлел ужасающий момент кончины, а потом спрятал фото не где-нибудь, а именно в комнате покойной.

В комнате самой Лейлы.

Страх. Отчаяние. Паника.

Этот человек или псих, или… Она судорожно вздохнула, понимая, что у него был доступ к комнате Лейлы и он спрятал фотографию в таком месте, где никто не сумел бы найти.

Если бы не случайный удар крышки об пол, ставший переломным моментом пребывания Миры в доме Ибрагима Асадовича и Махиры, эта тайна не раскрылась бы.

Не сразу, но Мире удалось уловить нить разговора женщин между собой.

– Завтра особенный день? – поинтересовалась Мира, оторвавшись от альбома и собравшись с мыслями.

– У малышки Аиши день рождения, – пояснила Махира. – Моему ангелу исполнится шесть лет.

– Оу! – лицо девушки впервые за полчаса озарилось слабой улыбкой. – Это прекрасная новость!

– Да, но Ратмир не празднует дни рождения, – вздохнула Нина, – поэтому мы празднуем тут, у себя.

Мира приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого непонимающе уставилась на них.

Махира пояснила, чувствуя возмущение, исходившее от девушки.

– Мы стараемся не осуждать его за это. Он отец и вправе решать, как поступать с собственным ребёнком.

– Но Аиша не останется без праздника, – вмешалась Нина, пригубив остывший чай.

Махира поникшим тоном сказала:

– Но завтра, скорее всего, мы уедем, и я даже думать не хочу, что моя девочка не почувствует и минуты радости.

Вмешалась Нина, спросив каким-то загадочным тоном:

– Всё же к Аиде?

Махира глазами ответила согласием и дала понять, что эту тему лучше не обсуждать.

Но Мира, не обратив внимания на этот мимолётный вопрос, зациклилась на другом:

– Как можно не праздновать день рождения дочери? Неужели причина настолько серьёзна, что он ставит её выше дочери?

– Да, – кивнула Махира, не желая придумывать отговорок. – В этот день он потерял родителей, и ему сложно чувствовать радость.

– Поэтому он лишает радости ни в чём не повинную дочь? – Мира натянулась струной, чувствуя негодование и ощущение горечи.

Почему прекрасный ангел не празднует день рождения с собственным отцом?

Разве так можно?

Разве это правильно, что ребёнок несёт ответственность за боль старших?

Но взгляд Миры притянула одна из чёрно-белых фотографий, где маленькая Лейла обнимала смущённого мальчишку, а внизу ручкой было прописано корявым почерком «Мой верный друг. Мой Тимур».

– А кто такой Тимур? – спросила она, не поднимая глаз.

– Друг детства Лейлы и Ратмира. Они вместе выросли, – ответила Махира.

– У него добрый взгляд.

– Да, он был славным мальчиком! И в хорошие, и в плохие дни всегда оказывался рядом с моей девочкой. Помогал, утешал.

Грусть, промелькнувшая в голосе женщины, навела Миру на недобрые мысли. Вспомнились слова Ратмира. Вот значит о каком Тимуре шла речь у Финского залива.

– Был? – уточнила она.

Махира кивнула, чувствуя, как слова комом застряли в горле. В разговор вступила Нина:

– Он умер спустя месяц после смерти Лейлы от остановки сердца. Они ушли такими юными, такими молодыми! – На глазах Нины выступили слёзы, женщина обречённо покачала головой. – Я уверена, он не пережил смерть Лейлы, она была ему так дорога!

– Простите, пожалуйста, я не хочу бередить ваши раны, но можно я уточню ещё кое-что? Лейла не ответила ему взаимностью?

– Да, она видела в нём самого близкого друга, но не любовь всей жизни, – ответила Махира уставшим прерывистым голосом. Воспоминания давались нелегко.

Нина, чувствуя, что не в силах совладать с эмоциями, тихо извинилась и, встав из-за стола, направилась в сторону дома.

Махира, взглянув на Миру, слабо улыбнулась.

– История, к сожалению, повторилась.

– Это как?

Женщина секунду поразмыслила, а затем легонько кивнула в знак того, что она готова была поделиться давней историей.

– Такую дружбу прожила и я, – призналась она. – По уши влюблённый в меня Мурад, отец Тимура, всегда был рядом, но к нему я испытывала лишь глубокие дружеские чувства. Сердце моё всецело принадлежало Ибрагиму, приложившему немало усилий, чтобы покорить такую бестию, как я.

Мира улыбнулась, услышав, как добродушная и ласковая женщина сравнила себя с бестией.

Махира с тёплой грустью в голосе продолжила:

– Моя семья и семья Мурада были дружны, с детства наши родители шутили насчёт нашей свадьбы в будущем. И надо сказать, что Мурад пытался добиться моей благосклонности, но сердце решило иначе. – Смущение отразилось на мягких чертах лица Махиры. – Я выбрала Ибрагима. И разбила сердце Мурада.

– Как и Лейла не выбрала Тимура?

По молчаливому взгляду Махиры всё стало ясно. Недолгая пауза была прервана ею же:

– Я уверена, что Тимур не пережил смерти Лейлы. Мы видели их и понимали, как он был привязан к ней. Удивительно, насколько сильные чувства этот парень нёс в себе. Это поражает меня до глубины души.

– А каким он был?

– Тимур был тихим и замкнутым. Я никогда не видела всплесков эмоций на лице этого мальчика. Необыкновенно сдержанный и чуткий. И осознание того, что он ушёл следом за Лейлой, лежит тяжким бременем на моём сердце, которое скоро перестанет биться, – голос перешёл в шёпот. – Моя Лейла, моя красивая, добрая и ранимая девочка… Как же я скучаю, о Всевышний, как же я скучаю…

Мира, не удержавшись, приобняла её. Махира с благодарностью положила голову на плечо девушки, чувствуя, как горе, годами наполнявшее её душу, начинало волноваться, напоминая море перед штормом.

– История и вправду повторилась, – подтвердила тихо Мира. – Удивительные вещи происходят в жизни. Получается, это тот самый мужчина, который проведывал вас тогда с утра, потерял сына Тимура, а вы дочь Лейлу. И несмотря на прошлое этот человек навещает вас и дорожит вами. Догадываетесь, о чём это говорит?

Она кивнула, напоминая маленького ребёнка на исповеди на плече родителей.

– Знаю, дорогая. Он до сих пор меня любит. Мурад когда-то был близким другом Ибрагима. – Махира отстранилась и поправила косынку на голове. – Они стали конкурентами не только в личной жизни, но и в профессиональной сфере. Строительная компания «Меридиан», принадлежащая Мураду, нисколько не уступает «РМ». И если раньше им удавалось поддерживать дружеские отношения, то крупнейший тендер, разыгранный пять лет назад, окончательно сделал из них противников. «РМ» обыграл «Меридиан» и забрал под своё крыло почти весь проект строительства газопровода. Вот такие дела, – подытожила Махира. – Мурад за последние годы ушёл в политику и стал влиятельным чиновником. Сколько себя помню, для этого человека власть и авторитет значили многое, а если говорить по правде – то всё.

– И несмотря на это Ибрагим Асадович позволил, чтобы Мурад…

– Давидович, – подсказала женщина.

– Чтобы Мурад Давидович, бывший друг и нынешний конкурент… навещал вас? – спросила Мира, не сумев скрыть изумления. – Даже не знаю, что и сказать!

Махира, вздохнув, слабо улыбнулась.

– Ибрагим всегда ставил меня выше притязаний и работы. Многие считают его довольно сложным по натуре человеком, но он хорошо разбирается в людях и предвидит развитие событий. Знаешь, моя милая, он прекрасный отец и муж. До последнего вздоха буду благодарить Всевышнего за возможность умереть на его руках.

– Пожалуйста, не говорите про смерть, – выдавила из себя Мира, чувствуя ком в горле. – И думать не хочу, что вас… – голос дрогнул, ей не удалось произнести слов «не станет», смотря в глаза, на свету излучавшие необыкновенно тёплый оттенок. И как она раньше этого не замечала?

В этот момент Махира посмотрела через плечо девушки в сторону ворот.

Мира проследила за ней, обернулась и увидела Ратмира.

Он вошёл во двор и заметил людей в беседке, сидящих в верхней одежде и укутанных в несколько пледов. Своей обычной походкой, от которой исходила неисчерпаемая мужская сила, он направился к ним. В руках у него был небольшой крафтовой пакет.

Взгляд Ратмира задержался на Мире и неосознанно заставил её выпрямиться. Хотела она того или нет, но её тело в последние дни стало странно реагировать на его присутствие. И если раньше кроме напряжения Мира ничего не испытывала, то сейчас за этим скрывалось нечто томное и чувственное.

– Тётя Махира, – произнёс он и, нагнувшись, поцеловал её в висок.

Махира расплылась в улыбке, коснувшись рукой его головы, словно благословляя на лучшие дни.

– Сынок, пришёл бы пораньше, поужинали бы вместе, – запричитала женщина.

– Да я не голоден, не переживайте, – отмахнулся он, положив пакет на стол. – Рад видеть вас в хорошем настроении. Ужин на свежем воздухе отличная идея, но не рановато ли? Холодно ведь. – Ратмир придвинул пакет ближе к женщине. – Надеюсь, вам понравится.

Мира тем временем пролистала альбом почти до самого конца, с интересом разглядывая фотографии чуть ли не пятнадцатилетней давности. На последней она сразу узнала шестилетнюю Лейлу, рядом на диване сидели девятилетняя Сюзанна с недовольной гримасой, семилетний Дженк со скользкой озорной улыбкой и семилетний голубоглазый Иван, нежно державший Лейлу за руку. На обратной стороне фотографии ручкой был подписан возраст детей.

Мира приподняла голову, заметив, как переменился голос Махиры. Он стал живее и радостнее. Бледные пальцы держали шкатулку, украшенную искусной резьбой.

– Только не говори… – начала она, восхищённо ахнув.

– Это вам, – подтвердил Ратмир, и что-то подобное смущению отразилось в чёрных, сверкающих на свету глазах. – Давно не брал в руки инструменты, но, вроде, они помнят своё дело.

– Это прекрасно, мой мальчик!

– А теперь загляните внутрь, – попросил он, усевшись рядом с Махирой и оказавшись лицом к лицу с Мирой.

Махира приподняла крышку, и очередное восхищение застыло на её тонких потрескавшихся губах. Там лежали золотые серёжки в виде ласточек, усыпанные бриллиантами.

– Как увидел их, сразу подумал о вас, – пробормотал он, заметив, что и Мира, и Махира смотрели прямо на него.

Он не ожидал, что маленький непримечательный подарок вызовет столь бурную реакцию.

Махира от переполнявших её чувств сжала губы, с интересом рассматривая красивые серёжки, которые ярко блестели на свету, будто отражали ту часть подарившего их человека, которую он упорно прятал внутри себя.

Детская непосредственность вперемешку с искренним восхищением отразились на исхудавшем лице Махиры. Её тусклые глаза заулыбались, будто ей подарили целый мир.

– Именно они, – Ратмир указал на серёжки, – подтолкнули меня сделать шкатулку.

– Сколько лет ты не брался за инструменты? – спросила женщина, пытаясь вспомнить, когда последний раз она видела одну из его работ.

– Со дня смерти Лейлы, – послышался кроткий ответ.

– Как я рада, что ты сумел к этому вернуться спустя столько лет! Это прекрасно!.. – Махира прижала шкатулку к груди и прикрыла глаза.

Ратмир обнял её и ещё раз поцеловал в висок.

Мира смотрела на Ратмира, как на незнакомца. Проявление открытой нежности со стороны того, кто вёл себя сдержанно, не могло не удивить её.

Махира, отложила шкатулку и посмотрела сначала на Миру, затем на Ратмира. Решив, что сейчас выдался весьма удобный случай, и эти двое оказались перед ней вместе, ей стоит поднять одну щекотливую тему.

– Не знаю, насколько правильно с моей стороны лезть в ваши дела, но учитывая то, что я не чужая вам, осмелюсь сказать… – Махира перевела дыхание. – Мне нашептали, что ты уже два дня отвозишь и привозишь Миру. Если вспомнить, что буквально недавно на моих глазах ты, – она посмотрела на Ратмира, – агрессивно относился к моей девочке, то такая резкая перемена удивляет и откровенно настораживает. Поэтому я хочу понять, что послужило причиной таких изменений?

Ратмир не растерялся. По крайней мере, так показалось на первый взгляд. Заметив оцепенение Миры, он ответил на вопрос:

– Верно, я и сейчас приехал именно за ней. А насчёт причины… – Он сделал паузу, заметив странное беспокойство Махиры.

Женщина посмотрела на него сдержанным взглядом, не понимая, что и думать. Факт того, что Ратмир мог внезапно заинтересоваться Мирой, никак не смущал и не обескураживал её. Но что-то упорно мелькало в душе, и ей хотелось лично всё выяснить, прямо спросить, что, собственно, происходит между ними.

Ратмир взял руки Махиры в свои.

– Готов солгать всему миру, но не вам, – признался он. А затем, собравшись с мыслями, тем же твёрдым тоном произнёс: – Кто-то пытается навредить Мире.

– Ратмир… – прошептала девушка, подняв на него испуганный взгляд, явно не желая говорить об этом.

Но Ратмир считал иначе.

– Всё хорошо, – успокоил он Миру, а затем вновь обратился к Махире: – К сожалению, всё серьёзно. На днях её пытались похитить.

Женщина ахнула, широко раскрыв глаза.

– Боже мой! Кто?! Почему?! Подожди, – бормотала она, задумчиво смотря на раны Миры. – Значит, ты не упала?

– Н-у-у, – протянула она, – упала, но только при других обстоятельствах.

– Ох, девочка моя…

– Вы только не волнуйтесь, хорошо? – вмешался Ратмир. – Я рядом с ней, волноваться не стоит.

– Но что, если они опять попытаются? – беспокойно прозвучал тихий голос Махиры. Она была ошарашена новостью, ощутив сильное давление в груди.

– Я рядом, – как можно мягче повторил Ратмир. – Если я в прошлый раз сумел уберечь её, значит, и в другие, если они всё же произойдут, уберегу. – Говоря это, он смотрел Мире в глаза, но обращался к Махире. – Но пока не стоит рассказывать о похищении Ибрагиму Асадовичу, мне нужно кое в чём разобраться, а дальше видно будет. На самом деле это я просил Миру не сообщать вам о случившемся, не хотел лишний раз беспокоить.

– Ох, Ратмир, – покачала головой Махира, встревоженно посмотрев на Миру.

Та нервно коснулась лба – начинала болеть голова. Затем она слегка дрожавшим голосом сообщила то, что тревожило её на протяжении двух дней. Мира искренне боялась реакции Махиры на эту новость, но раз Ратмир решил сообщить о похищении, то и об этом умалчивать не стоило.

– Я временно живу у Ратмира. И это правда не моя прихоть, он не отпустил домой, – выпалила Мира виноватым голосом. Смущение вместе с испугом исказили её встревоженное лицо.

Повисла тишина.

Махира не сразу ответила, довольно тщательно обдумывая услышанное. Даже Ратмир, казалось, затаил дыхание, пытаясь предугадать её реакцию.

– Ты правильно поступил, мой хороший, – наконец сказала Махира тихим твёрдым голосом. – Домой точно нельзя, отец Миры не скоро вернётся. Страшно подумать, что с ней могло случиться, если бы этим людям удалось совершить похищение. Благодарю Всевышнего за милость!

– Я подумал, что у вас Мире тоже не стоит оставаться. Жить под одной крышей с Сюзанной, а теперь и с Дженком – идея не из лучших. – Взгляд Ратмира помрачнел. – Я прекрасно помню, как они относились к Лейле, и уверен, что с Мирой обращались бы не лучше.

Потупив взгляд, Махира понимающе кивнула в знак согласия.

Мира опустила руки на колени, ощутив облегчение от простого осознания, что женщина, к которой она успела привязаться и к которой питала нежные чувства, не осудила её.

– Ты уже знаешь, кем могли быть эти люди? – спросила Махира встревоженным тоном.

– Пока нет, – ответил Ратмир. – Но обязательно узнаю.