Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 341 страниц)

Разве ты не этого хотела?

Новый мир лежал перед ней, открытый и свежий, маня к себе. Все, что ей нужно было сделать сейчас, – это принять приглашение и не оставить никаких следов своей прежней жизни.

Дедушка закричал на нее в последний раз:

– Ты мертва для меня!

Она подняла дробовик.

– Для меня ты тоже мертв.

* * *

Раскаты грома вернули Джун в реальность.

Луна снова была нормального цвета, но над рекой собралась целая армия облаков. Розовые молнии, словно прожилки, прорезали их, озаряя ущелье яркими вспышками.

– Надвигается гроза, – сказал Кит.

Гэри внезапно вздрогнул. Он глубоко задышал, как будто только что вынырнул из глубин океана. Его глаза были налиты кровью, и он походил на дикого зверя, готового к борьбе или бегству.

– Нет, – закричал он. – Нет, Лейси. Нет, нет!

– Гэри? – Кит потянулся к нему, но Гэри стряхнул его руку.

– Моя жена, – сказал Гэри. – Вы должны впустить меня, там моя жена!

– О чем ты говоришь?

– Школа! Она здесь учительница… она… она…

Джун наблюдала, как Гэри медленно приходит в себя. Он огляделся по сторонам. Казалось, он был удивлен, что оказался тут – в маленькой лодке на ночной реке. Джун подумала, что их всех должно удивлять, что они здесь. Гэри тяжело дышал, держась за грудь, как человек, у которого сердечный приступ.

– С тобой все в порядке? – спросила Джун.

Упершись локтями в колени, Гэри сгорбился и покачал головой.

– Что… что происходит?

Кит достал сигареты и предложил одну Гэри, но тот отказался.

– Ты, наверное, тоже задремал, – сказал Кит. – Еще один дурной сон, да? – Он усмехнулся. – Мне лучше быть начеку. Я, должно быть, следующий.

Джун напряглась. Была ли у Гэри галлюцинация, подобная той, что была у нее, когда она видела трупы бабушки и дедушки в лодке?

– Гэри, – сказала она, – ты что-то видел?

Гэри поднял на нее глаза, как будто впервые заметил ее присутствие.

– Что ты видел? – спросила Джун. – У тебя было что-то вроде видения?

Свет луны упал на Гэри, как луч прожектора в затемненном кинотеатре. В этот момент он выглядел намного старше, как будто пребывание на реке истощило его. Возможно, так оно и было.

– Я думаю, – начал он, – думаю, я… Я…

Джун взяла его за руку, удивив их обоих.

– Ты видел жену?

Его глаза заблестели от слез. Он отвел взгляд и вытер их рукавом.

– Эй, – сказала Джун. – Что случилось с твоей женой?

Гэри покачал головой.

– Я не знаю, что это было. Может быть, я действительно заснул на минутку.

«Нет, это не так, – подумала Джун. – Никто из нас не заснул».

Холодок пробежал по ее телу.

Джун никогда не верила россказням о сверхъестественном мире, отвергая все религии как очередную ложь, контролирующую сознание, но верила, что во вселенной много неизведанного. Действительно ли на этой реке обитают привидения? Неужели души жертв Эдмунда так и не покинули это ужасное место? Или они последовали за ним домой? Джун очень хорошо знала, что демоны преследуют тебя, где бы ты ни пытался скрыться. Она объездила все страны, пытаясь спастись от них, но так и не смогла избавиться от демонов надолго, даже с помощью алкоголя и агрессивного секса. Бабушка и дедушка никогда не выходили у Джун из головы – и не только потому, что ее все еще разыскивали для допроса в связи с преступлением. Возможно ли, что за этим стояло нечто большее, чем просто совесть, пытающаяся возложить вину на нее? Могли ли бабушка и дедушка принять новую форму здесь, в Бийце, где были похоронены, после того как единственная внучка хладнокровно убила их?

В тот мрачный день Джун угнала их машину и сбежала через границу штата с сейфом. Когда она наконец открыла его, у нее упало сердце. Внутри было всего семьдесят долларов. Джун так и не узнала почему. Возможно, дедушка внес деньги на счет до того, как банк закрылся на выходные, или, возможно, это было как-то связано с тем, что Джун осталась дома одна. Возможно, у дедушки была при себе бо́льшая часть наличных, на всякий случай. Джун не потрудилась взять его бумажник или порыться в бабушкиной сумочке. Она слишком торопилась уйти оттуда, и к тому времени, когда открыла сейф, возвращаться было уже поздно.

Джун никогда больше не смогла бы вернуться домой. Она знала это. Но в итоге вернулась в Бийц в поисках другого сокровища, которое, как она думала, могло бы снова исправить ее жизнь – по крайней мере, настолько, насколько это вообще возможно после постигшего ее несчастья.

– Все в порядке, Гэри, – сказала она, вглядываясь в грозовые тучи. – У каждого из нас свои секреты.

Глава 27

Гэри не знал, чему верить.

После смерти жены он перестал узнавать и понимать привычный мир, но что можно сказать об этом мире кошмаров наяву, который он только что увидел на берегу реки? Его внезапное появление повергло Гэри в дрожь. Все это было так реально, как будто он находился в школе, когда массовый стрелок унес жизнь его семьи – одной из многих, уничтоженных в то трагическое утро. Гэри подумал, не отравился ли чем-то. Может быть, что-то витает в воздухе, какая-нибудь пыль от диких галлюциногенных грибов или ядовитая плесень на лодке?

Гэри сомневался, что существует какое-либо вещество, способное обмануть разум так основательно. Он очень надеялся, что прав.

Но оставалось только одно объяснение.

Это не было видением. Это было реально.

Конечно, он не мог с этим согласиться. Призрак Лейси не бродил по этим холмам. Воспоминания о ней преследовали Гэри, но это было совсем не то же самое, что видеть ее на самом деле. Тем не менее ущелье превратилось в залитый запекшейся кровью коридор со шкафчиками. В ярких деталях.

Это вызвало у Гэри жуткое предчувствие, несмотря на то что событие уже произошло. Он почувствовал, что его предостерегают от чего-то, что могло потрясти до глубины души.

И это сработало.

Гэри больше не хотел находиться на этой реке. Даже его желание присматривать за Джун угасло перед лицом этих кошмаров. Она была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения, даже такие вопиюще ужасные. Гэри не был обязан сопровождать этих двоих в их безумном стремлении найти Эдмунда Кокса… или что там они искали. Но как он мог повернуть назад сейчас? Он зашел слишком далеко, чтобы возвращаться в город пешком, и, честно говоря, не хотел оставаться в этом лесу один. Убедить остальных повернуть лодку было невозможно.

Он застрял. Он был в ловушке.

Клуб дыма заставил Гэри вздрогнуть, прежде чем он понял, что это всего лишь сигарета Кита. Он снова вздрогнул, когда раскаты грома прокатились по лощине. Прислушиваясь к звукам слайд-гитары, поняв, что ожидает услышать Речника, Гэри был вынужден признать, что теряет связь с реальностью. Действительно ли он боялся старой деревенской легенды, лесного страшилища, о котором рассказывают у костра? Возможно, в этом и заключалась истинная цель мифа о Речнике – изгнать нежеланных пришельцев из Бийца. Может быть, местные жители придумали небылицу, чтобы сохранить свою землю и родословную «в чистоте». Не потому ли старый блюзмен из музыкального автомата предупреждал его об этом? Был ли Буба Барлоу частью какого-то заговора, направленного на то, чтобы изгнать тех, кто не владеет землей?

Даже если бы это было правдой, это не объясняло видения. И ничто не могло объяснить. Все логические доводы были нелогичными, что ставило Гэри в тупик.

Я не могу объяснить то, что видел. Я знаю только, что больше не хочу этого видеть.

– Внимание, – сказала Джун, указывая вперед. – Мы вот-вот попадем в неспокойные воды.

Следующий изгиб реки был еще менее привлекательным – еще одно дурное предзнаменование, мать-природа в последний раз намекала, что им следует покинуть это место.

Кит заговорил, все еще держа сигарету во рту:

– Я думаю, мы справимся, если будем держаться поближе к берегу. Мотор старый, но мощный.

Он подвел лодку ближе к берегу, но был вынужден направить ее обратно на середину реки, чтобы избежать столкновения с камнями.

Гэри держался за борт обеими руками. Джун присела на корточки на носу, костяшки ее пальцев побелели, когда волны обрушились на маленькое суденышко. Гэри стиснул зубы. Вода плеснула в лодку, и нос задрался к небу, отчего Гэри почувствовал себя невесомым. Он был уверен, что они вот-вот перевернутся, но лодка снова легла на воду, и они с трудом преодолели стремнину. Шум волн был оглушительным, но сквозь их рев Гэри расслышал раскаты грома, которые превратились в бренчание слайд-гитары. Игра была дикой и пьянящей, волна искаженной музыки потрясла Гэри до глубины души. Он хотел сказать об этом остальным, чтобы убедиться, что они тоже это услышали, но река была слишком бурной. Стремнина швырнула лодку к крутому обрыву, где их, как мины, поджидали зазубренные камни.

– Держитесь! – крикнул Кит.

Гэри зажмурился от брызг. Еще одна волна грозила их опрокинуть, но лодка преодолела ее, и на этот раз, когда их окатило водой, она была необычайно теплой. Гэри открыл глаза и обнаружил, что он весь в розоватой жидкости. С остальных тоже капало.

Накатила еще одна теплая волна. На этот раз она была цвета вишни. Джун вскрикнула: может быть, она тоже заметила, что это кровь? Гэри застонал от охватившего его страха. Гитара зазвучала громче, скорость перебирания струн достигла бешеного крещендо. Молния расколола небо, и глубокий красный цвет вернулся, окрасив лощину в дьявольский цвет георгина. Школьные коридоры больше не появлялись, как и плавающие в воде мертвые дети, но река крови становилась все гуще, куски плоти и костей поднимались на поверхность в ужасающем месиве, от которого исходил пар, как от выпотрошенного тела на снегу.

– Господи! – закричал Кит.

Джун закрыла глаза, чтобы не видеть запекшейся крови. Дрожа, Гэри пытался сморгнуть кровь с глаз. Он не хотел отпускать лодку, чтобы вытереть лицо. Они поплыли вниз по склону, и на мгновение Гэри показалось, что лодка летит по воздуху, но они добрались до того места, где река выровнялась. Хотя воды успокоились, они сохранили свое отвратительное содержимое. Впереди река имела форму змеи, извивающейся к высокому утесу, который черным пятном выделялся на фоне адского багрового пейзажа. Небо прорезали вспышки молний, хотя тучи уже рассеялись. Гэри попытался вытереть лицо, но все тело было таким же мокрым.

– Вода… – пробормотал он.

– Ты тоже это видишь? – спросил Кит.

Гэри кивнул, как и Джун.

– Господи Иисусе, – сказал Кит. – Что это? Что-то вроде кораллов или…

– Ни хрена подобного, – сказал Гэри. – Это кровь.

– Может, стайка рыб попала в ловушку…

– Это не рыба. Кит… Это человеческое…

– Этого не может быть.

Гэри указал на лоскут кожи, плывущий по течению.

– Взгляни на это! Ради бога, мы плывем среди крови и частей тел!

Кит поморщился.

– Это, должно быть, дело рук Эдмунда.

– Что?

– Он, видимо, нашел еще жертв и испоганил воду их останками. Он, должно быть, уже совсем близко.

– Ты, блядь, издеваешься? Ему пришлось бы убить сотни людей, чтобы превратить реку в такое.

Кит не нашелся, что на это ответить. Гэри посмотрел на Джун. Она снова сидела на носу, глядя на реку впереди. Ее глаза обратились к небу – к вершине утеса.

Гэри окликнул ее, не уверенный, что вообще хотел сказать девушке.

– Да? – сказала она, не оборачиваясь.

Гэри с трудом подбирал слова:

– Это… у нас тут творится какое-то жуткое дерьмо.

– Ага, – ответила Джун, все еще глядя вверх.

Гэри проследил за ее взглядом. Клубы черного дыма поднимались из чего-то квадратного на краю обрыва.

– Вон там, – сказал Кит, указывая пальцем. – Видишь это?

Гэри прищурился, пытаясь получше разглядеть очертания.

– Это хижина, – сказал Кит. – И из трубы идет дым.

Он похлопал Гэри по плечу.

– Мы нашли его, ребята. Мы нашли дом Эдмунда.

* * *

Кит видел больше, чем показывал.

Когда река окрасилась в красный цвет и на поверхность всплыла запекшаяся кровь, он заметил движущиеся по берегу фигуры, знакомые лица, выглядывающие из темного леса, как маски на Хеллоуин. Это были лица, которые Кит никогда не ожидал увидеть снова, лица, которые он не хотел видеть снова. Он полагал, что большинство полицейских преследуют образы тех, кого они не смогли спасти, а также тех, против кого они были вынуждены применить силу. Эти люди часто мелькали в мыслях Кита и даже проникали в сны, но у него никогда не было видений о них.

Как только течение выровнялось, серые лица снова скрылись в тени. Он видел их только сквозь речные брызги, все еще пытаясь удержать лодку от опрокидывания, поэтому не разглядел как следует, но был уверен, что узнал их. Этого было достаточно, чтобы заставить его закричать. Кит сказал себе, что ему это только кажется, что это, возможно, просто сучки дерева. Но, хотя лица в лесу исчезли, река крови осталась. Ему хотелось верить, что это каким-то образом было делом рук Эдмунда, но Гэри был прав, называя это маловероятным. Здесь происходило что-то странное. Бийц жил в соответствии со своими собственными легендами, и это тревожило Кита. Он был воспитан в католической вере, и, хотя больше не ходил в церковь и в целом был агностиком, с детства у него сохранился страх перед Богом. Прошло много времени с тех пор, как Кит молился в последний раз, но сейчас он прошептал одну молитву про себя.

Увидев хижину на утесе, он воспрянул духом. Решимость поймать Эдмунда Кокса вернулась к нему, вытеснив страх и замешательство. Кит был уверен, что убийца находится там, наверху, и что это именно та хижина, которую никто из сотрудников правоохранительных органов не смог найти. Это должно было стать самой крупной победой в жизни Кита. Он не мог допустить, чтобы какая-то чертова вода помешала ему схватить Кокса. Тот факт, что он чувствовал, будто этот странный мир вокруг каким-то образом влияет на него, вовсе не означал, что так и есть. А что касается лиц в лесу, то Кит не позволит какому-то обману зрения помешать ему задержать печально известного убийцу и обнаружить его логово, в котором может оказаться достаточно улик, чтобы закрыть несколько дел о пропавших людях.

«Пусть течет кровь, – подумал Кит, вглядываясь в воду. – Меня не остановить».

* * *

Джун чуть не стошнило.

Кровь была сама по себе ужасна, но в волосах застряли кусочки плоти, и ей пришлось выдергивать их один за другим. Она пыталась удержать кусочки мяса ногтями, но некоторые из них коснулись кончиков пальцев, когда Джун бросила их в воду.

Гэри был прав. Эта запекшаяся кровь действительно выглядела как человеческая. Река была усеяна ошметками кожи, волосами, потрохами и фрагментами костей. Мог ли Эдмунд действительно отравить такой большой объем воды свежими жертвами, как предположил Кит? Возможно, но это казалось маловероятным. Джун представила себе серийного убийцу, которого искала, прорубающего себе дорогу, убивающего бывших соседей и всех, кому не повезло оказаться у него на пути. Эта мысль одновременно и охладила, и взволновала ее. Она так много читала об Эдмунде Коксе, но мысленно представлять его преступления – далеко не то же самое, что наблюдать его деяния воочию. Это было все равно что увидеть выступление своей любимой группы вживую. Несмотря на пугающие видения и реку плоти, невероятное влечение, которое привело Джун сюда, превратилось в силу, которую она не смогла бы отрицать, даже если бы захотела. Сейчас она была так близко к Эдмунду. Ей казалось, что она ощущает его присутствие, что они уже связаны рукой судьбы.

Из хижины валил густой дым. Черные клубы окутывали друг друга, образуя единое темное грибовидное облако. Утес напомнил Джун серп – вполне подходит для жилища жнеца. Эдмунд Кокс и другие, подобные ему, были главными вестниками смерти, поскольку они инициировали процесс.

Несущие смерть. Темные ангелы. Жнецы.

Джун была таким существом для своих бабушки и дедушки. Они вырастили ее, даже не подозревая, что сами взращивают причину своей смерти. В этом была какая-то нездоровая поэзия. Было ли наследие Эдмунда, связанное с убийствами, еще более поэтичным? Был ли он достоин своих поклонниц? Просматривая видео с Коксом в интернете, Джун ловила каждое его слово. Он был таким лиричным, несмотря на ограниченный словарный запас. То, что он говорил, и то, как он это произносил, звучало как песня, будто талантливый музыкант писал баллады кончиком окровавленного ножа.

Ей не терпелось поговорить с Эдмундом.

Джун так много хотела спросить, ей так много нужно было узнать. О нем. О себе.

Глава 28

Белые березы теперь были цвета лосося, а черные узловатые сучки напоминали головы манекенов-чревовещателей. Из впалых глаз текла кровь, напоминая Эдмунду о безымянной жертве, которую он убил давным-давно. Насилуя ее, он ударил девушку головой о тротуар с такой силой, что сосуды в ее глазах лопнули. Он знал, что лица на этих деревьях принадлежат душам, которые он забрал, как в Бийце, так и в других местах. Их рты были широко раскрыты в беззвучных криках, деревянные лица исказились от боли, превратившись в посмертные маски. Это восхищало его, приводило в трепет, возбуждало.

Эдмунд поднимался по тропе в гору, все глубже погружаясь в мир Речника, чувствуя себя здесь как дома.

– Вот где мое место, – сказал он себе.

Это стало его мантрой с тех пор, как он прибыл на Лощинную реку. Хотя после побега из тюрьмы он был уверен в себе, только вернувшись в Бийц, Эдмунд Кокс обрел уверенность в своем предназначении. Теперь, приближаясь к концу своего путешествия, он чувствовал, что его ведет предопределенный курс, как будто он не взбирался на утес, а был перенесен туда непостижимой космической энергией. Кончики пальцев покалывало. Пенис и яички набухли. Несмотря на холод, Эдмунд покрылся липким потом. Он чувствовал себя мальчишкой, который вот-вот лишится девственности, или знаменитым спортсменом, готовящимся забить победный гол. Здесь, в этом нечестивом макрокосме, Эдмунд был стойким воином, и пришло время ему получить заслуженную награду.

Его внимание привлек шорох в кустах. Маленькая бледная фигурка промелькнула мимо, наполовину скрытая плакучими ивами. Затем другая последовала за ней. Легкий ветерок донес до Эдмунда запах, похожий на аромат женского тела после полового акта. Это был знакомый запах любимой женщины.

– Лори, – прошептал он.

Из кустов донесся женский стон.

Эдмунд похлопал по глазу Лори, лежавшему в кармане. Глаз был теплым, как свежеиспеченный хлеб. Эдмунд двинулся на звук, и от каждого стона у него на руках и шее все больше волосков вставало дыбом. Воздух перед ним, казалось, задрожал, краснота собралась в овальный водоворот, похожий на огромный родовой канал. Направляясь к нему, Эдмунд позволил красноте поглотить его, и она перенесла его из чащи в темную спальню. Судя по убранству, он предположил, что комната принадлежала парню. На двуспальной кровати двое подростков занимались сексом, девочка лежала на мальчике. Он казался моложе ее – меньше ростом, слабее. Эдмунд наблюдал за происходящим из тени, как будто смотрел через двустороннее стекло, видя подростков так, что они не могли видеть его.

Хотя она была младше, Эдмунд узнал в девочке Лори. Затем понял, кто этот мальчик. Она призналась Эдмунду во всем, чтобы показать ему, что у них обоих есть свои темные стороны, настаивая на том, что ее жестокость сделала их родственными душами. Она соблазнила своего младшего брата и манипулировала им, используя угрозы, ложь и шантаж, чтобы продолжать насиловать его. Травма привела к тому, что у мальчика развилось расстройство пищевого поведения, которое в конечном итоге привело к его смерти.

– Вот это моя девочка, – сказал Эдмунд, наблюдая, как юная Лори скачет верхом на своем младшем брате.

Он уже собирался заняться мастурбацией, когда звуки слайд-гитары Речника разнеслись эхом, проникая из одного измерения в другое, заставив видение прошлого Лори рассеяться. Эдмунд отступил назад и снова оказался в лесу, вокруг которого сгущалась краснота. Небо теперь было покрыто волдырями и струпьями. Музыка продолжалась в хлестком ритме, бум-чика-бум южного блюза на полную катушку. Вопли умирающих женщин сопровождали ее, создавая жуткую симфонию, от которой ему стало щекотно. Все жертвы Эдмунда пели ему серенаду одновременно, каждый крик, каждое рыдание и каждая мольба о пощаде отдавались в них черным шквалом. Сердце Эдмунда бешено колотилось, а на глаза навернулись слезы радости. Он непроизвольно кончил и прикусил внутреннюю сторону щеки, просто чтобы почувствовать вкус крови.

Закрыв глаза, Эдмунд впитывал все это в себя.

– Это так прекрасно, – сказал он.

Глаз Лори завибрировал у него в кармане. Эдмунд достал сверток, развернул и положил глаз в рот, развернув так, чтобы его любимая могла видеть все, что видел он. Он продолжил подниматься по склону. У глазного яблока его любимой был привкус соли и гнили, напомнивший Эдмунду о том, как он вытащил глаз из ее черепа и провел языком по слезящейся глазнице. Он двигался сквозь клубы дыма, которые становились все гуще по мере того, как он поднимался выше. Деревья склонялись, создавая навес из переплетенных ветвей. Когда Эдмунд пригляделся, он увидел, что они переплетены с отрубленными конечностями мертвых женщин. Все они были тонкими и пожелтевшими, ногти на руках и ногах потрескались, лак облупился. Некоторые пальцы были ободраны, когда он, как бешеный пес, обгладывал их до костей.

Подъем становился все круче, но боль в коленях здесь Эдмунда не беспокоила. Даже старая рана на шее от пули исчезла. Вся боль, которую он испытывал на протяжении всей своей жизни, больше не существовала. Эдмунд был вознесен во владения Речника. Все было хорошо.

Добравшись до вершины, Эдмунд встал на утесе, как первопроходец, завоевывающий новые земли. Он вынул глаз Лори изо рта, запрокинул голову и победно рассмеялся. Стоя перед полуразрушенной хижиной, Эдмунд подержал глаз, чтобы Лори могла увидеть ее еще раз.

– Приятно навестить старых друзей, – сказал он.

Но вовсе не к дружбе он стремился.

Эдмунд подошел к почерневшей лачуге. Она была такой, какой он ее помнил: черепа вымерших животных, прибитые гвоздями к прогнившим доскам, ветряные колокольчики из бечевки и крошечные кости, свисающие с крыши. Ветки деревьев были связаны пыльными шнурками от ботинок и рыболовной леской – получились безумные фигурки, похожие на сломанные пугала. Аромат горелого мяса сочетался с отвратительным септическим зловонием. Крыша, казалось, покосилась, а дымоход осыпался, но Эдмунд знал, что хижина никогда не рухнет, а только останется потрескавшейся и осевшей навечно. На фоне красного света хижина казалась черной как смоль, как бревенчатая лачуга в лагере угольщиков. На крыльце, словно подношения, были разложены туши экзотических лесных существ, как будто они совершили самоубийство в честь того безбожного ужаса, который таился внутри. Жужжали слепни. Было слышно карканье птиц-падальщиков, но они скрылись из виду. Музыка и крики прекратились. Внизу слышался только ровный рокот реки.

Эдмунд выглянул из-за края обрыва. Лощинная река оставалась кровавым ручьем, бурлящим в багровом устье, уходящем в небытие. На нагромождении камней на берегу внизу распростерлось раздутое женское тело. Конечности были искривлены и переломаны, фиолетовые от синяков и начальных стадий разложения. В одной руке был костыль.

Из-за деревьев донесся детский голосок:

– Сестрен…

Эдмунд улыбнулся. Он поднял глаз Лори, чтобы она могла полюбоваться видом.

– Чего не сделаешь ради любви, – сказал он. Затем направился в хижину.