Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 341 страниц)

27

Левая нога Хитрюги перестала дергаться. Плечи обвисли. Голова упала на грудь.

Миссис Керриган бросила что-то на пол, потом наступила на это ногой. Подвигала носком ботинка туда-сюда, как будто тушила сигарету.

– Вот и все. Поговорим о предложении, которое я собиралась тебе сделать?

Элис на кухне неподвижна, глаза вытаращенные.

Я помолчал, потянул время. Откашлялся.

– Надо бы его в больницу отвезти.

– Есть один джентльмен, знакомый мистера Инглиса, о котором нужно позаботиться. Работа для тебя. Позаботься о нем, и четыре тысячи с тебя спишут.

– Он в шоке, умереть может.

– Подумай, четыре штуки минус, останется двадцать восемь. И теплое приятное чувство, что оказываешь услугу мистеру Инглису. Все, что тебе нужно сделать, это всего лишь доставить труп грязного обманщика на склад бакалейных товаров в Белхейвен-лейн, сегодня в девять вечера. И никого не интересует, как ты это сделаешь, главное, чтобы дело было сделано.

– Просто позвоните в «скорую» и…

– Ты, конечно, думаешь: «Какого хера я должен убивать кого-то, кого я совсем не знаю? Что он мне сделал?» Поэтому я могу предложить тебе небольшой стимул. – Она сжала губы и наклонила голову к плечу. – А что, если мы возьмем кого-нибудь в заложники? Как вам это нравится, мистер Хендерсон? Достаточный стимул?

Я просто посмотрел на нее.

– Я конечно же не могу взять твою подругу-докторшу, иначе твой монитор на ноге отключится. – Улыбнулась. – Уверяю тебя, что в любой момент могу отрубить мисс Макдональд ступню, и ты будешь таскать ее трекер с собой. Как тебе это нравится? Освободишься от своего ядра на цепи. – Она замолчала, немного подождала. – Давай, мистер Хендерсон, двоих дочерей ты уже похоронил, что для тебя еще одна мертвая девочка? Ты уже, наверное, привык.

Даже не моргай.

– Нет? В таком случае нам придется взять с собой твоего друга, детектива-инспектора Морроу. Посмотрим, как он с этим справится. Немного грязновато, но ничего, мы дно багажника пластиковой пленкой застелили.

Провела окровавленным пальцем по шее Хитрюги.

– Да, и на случай, если ты вздумаешь позвонить своим любезным друзьям, чтобы пришли арестовать нас, – криминальный отдел Олдкасла мой. Если до меня хоть запашок донесется, вот этот вот Жирный Мальчишка через беконорезку пройдет. Нам все понятно?

– Ему врач нужен.

– Нам всем что-то нужно, мистер Хендерсон. В настоящий момент доктору Макдональд нужен каждый из ее пальцев. Но ведь все меняется, не так ли? – Миссис Керриган оглянулась. – Джозеф, пассатижи у нас есть?

– Почти уверен, что у моего коллеги имеется набор инструментов. Хотите, чтобы я их принес?

– Ну так как, мистер Хендерсон? С какого пальца начнем, с указательного или с мизинца?

Элис застонала, завозила ногами по кухонному полу, вжимаясь спиной в дверцу шкафа. Куда тут сбежишь.

У меня во рту язык превратился в песок. Со второй попытки слова вылетели наружу:

– Кому нужно умереть?

* * *

– …ха, ха! Блистааааательно. Итак, у нас еще один прикоооооольный звонок, сразу после новостей Найджела и путешествий Пола, но сначала информация для тех, кто помогал сегодня в поисках маленького Чарли Пирса… – Оркестровый проигрыш, потом электрогитара.

Я провел рукой по пассажирскому окну «ягуара», оставив след на запотевшем стекле.

– Мы должны слушать этого придурка?

Большая часть Джура-роу скрывалась за высокими каменными стенами. Шикарные особняки с гравийными подъездными дорожками и высокими автоматическими воротами. Стоявшие взаперти крутые тачки, стоившие больше, чем дом для семьи. Лет пятнадцать назад «ягуар» смотрелся здесь совершенно естественно, но сейчас, рядом с коллекцией «феррари», «астон-мартинов» и «лексусов», он выглядел потрепанным старикашкой. Усталый, сдувшийся и ничей. Что и стало причиной того, что именно он должен быть угнан в первую очередь.

Уличные фонари создавали на мокрых тротуарах сверкающие озерца. Дождь прекратился, под оловянным небом было тихо и сыро. В ожидании восхода солнца.

Элис поерзала, посмотрела в зеркало заднего вида. Уставилась на Боба-Строителя, приютившегося на заднем сиденье. Он просто сидел там, улыбался пришитой улыбкой, держал в руке желтый гаечный ключ.

– Не пойму, почему он должен там сидеть… – Слова звучали неразборчиво из-за распухшей нижней губы. Кожа рассечена, рана запеклась засохшей кровью. Френсису очень повезло, что я ему голову не проломил. В следующий раз обязательно это сделаю.

Она протянула руку и отвернула зеркало в сторону. Чтобы Боб не смотрел.

– Мне не нравится, как он на меня смотрит. Жутко становится. Нельзя его в багажник положить?

– Ты же не кладешь в багажник талисман.

Резкий женский голос прервал гитарное соло. Я выключил радио. Посмотрел на двухметровые железные ворота, закрывавшие двенадцатый номер от дороги.

Элис кашлянула.

– Может быть, поговорим о том, что миссис Керриган…

– Не о чем здесь говорить. Если мы этого не сделаем, она убьет Хитрюгу. И сказке конец.

– Пожалуйста. – Лежавшие на коленях пальцы дрожали. Сунула руки под мышки. Пыталась дрожь унять. – Мы… я никого не смогу убить.

– Тебе и не надо, это моя работа. – В кармане зазвонил мобильник. Я вытащил его, нажал на зеленую кнопку. – Да?

Джейкобсон, шмыгнул носом:

– Где вас черти носят?

Великолепно. Просто… великолепно.

Пора бросить ему сочный кусочек.

– Проверяли пару наводок. Надо послать кого-нибудь в бургер-бар Плохого Билла с фотографиями Клэр Янг и Джессики Макфи. Он паркуется рядом с супермаркетом в Каузкиллине. Последнее, что ела Клэр, была еда оттуда.

– Ты уверен?

– Это называется «Двойной Ублюдочный Убийца с Беконом», другими словами, двойной чизбургер с кусочками жареного бекона. Другого столь же чокнутого, кто бы стал такое готовить, больше нет.

В трубке раздался шорох, потом приглушенный голос Джейкобсона:

– Купер, тащи сюда свою задницу. Работа для тебя есть.

Приглушенное бормотание, расслышать невозможно – говорили очень тихо. Скорее всего, Купер получал инструкции.

Элис дернула меня за рукав:

– Нужно ему сказать.

– Ты серьезно?

– Нам нужна помощь!

Снова Джейкобсон:

– Отличная работа, Эш, я восхищен. Инициатива – мне это нравится.

Ну и славно.

– И еще я бы хотел поговорить с теми, кто жил рядом с Джессикой Макфи. Это займет какое-то время, но, думаю, попробовать стоит. И если еще останется время, надо будет ее коллег потрясти.

– Не думаю, со свидетелями любой констебль сможет поговорить. Наша группа должна заниматься аналитической оценкой, мыслить нестандартно и применять знания на практике.

– Ага. А еще мы устанавливаем связи. Собираем информацию. Трясем людей. Расшевеливаем их воспоминания. Если кто-то имеет доступ к больничным наркотическим средствам или медицинским картам пациентов, он в сфере нашего внимания.

Молчание.

Я снова провел рукой по стеклу, заставив его заплакать. Слезы конденсата потекли на резиновую кромку.

Над входной дверью двенадцатого номера загорелся свет.

С другого конца линии донесся вздох.

– Хорошо. Но я хочу, чтобы оперативные сведения предоставлялись регулярно, и жду вас обоих сегодня в семь вечера с докладом на сборе команды. И, пока не забыл, мне нужно поговорить с доктором Макдональд. Она с тобой, я полагаю?

А где ей еще быть? Я ткнул пальцем в кнопку спикерфона и протянул мобильник Элис:

– Хочет с тобой поговорить.

– Доктор Макдональд? – Голос Джейкобсона эхом разнесся по старому «ягуару». – Я получил еще один звонок от детектива-суперинтенданта Найта и Несс. Они хотят знать, почему вы до сих пор не встретились с доктором Дочерти.

Элис облизнула ссадину на губе, отчего та снова закровоточила. Откашлялась.

– Это было…

– Пусть он боль в заднице, но они сделали официальный запрос относительно вашего вклада в расследование. Они проверяют нашу команду, и я никому не позволю нас подвести. Так что будьте столь любезны, идите и сотрудничайте.

Ее нижняя губа задрожала. Она судорожно выдохнула:

– Да, детектив-суперинтендант. – Голос безжизненный и тихий.

– И если у вас есть какие-то потрясающие достижения, мне сначала скажите, о’кей? Не болтайте об этом повсюду, как пьяный тинейджер.

Я кивнул на телефонную трубку и сжал другую руку в кулак, немедленно ответивший мне пронзительной болью.

Она покачала головой:

– Да, детектив-суперинтендант.

Вот ведь маленький волосатый урод.

Щелкнул кнопкой спикерфона, прежде чем он смог сказать еще какую-нибудь гадость, и снова поднес мобильник к уху:

– Как у нас дела с Сабиром? Он уже поработал с центральной базой данных?

– А вот ты позвони ему и выясни. Веришь или нет, Эш, но моя работа – руководить группой, а не мотаться у тебя на посылках. Я уже начинаю думать, что ты почти нормальный офицер полиции, не разочаровывай меня. – Потом щелк, и связь прервалась.

Я сунул мобильник обратно в карман:

– Не обращай на него внимания, он обычный задрот.

Входная дверь номера двенадцать распахнулась, из нее вышел большой мужчина. Высокий, широкоплечий, волосы зачесаны назад, черное пальто, темно-серый костюм, лимонного цвета рубашка и галстук в полоску. Нос крючком, лоб высокий. Выглядел весьма солидно. Я сверился с фотографией, которую миссис Керриган оставила на каминной полке. Имя – ПОЛ МЭНСОН – выведено шариковой ручкой печатными буквами на обратной стороне фотографии вместе с домашним адресом и номером мобильного телефона. Точно он.

Рядом с Мэнсоном возникла женщина, протянула ему портфель, потом встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. Потом появился маленький мальчик в синем с золотом блейзере школы Маршала. Мэнсон протянул руку, потрепал его по волосам. Потом повернулся и потопал вниз по ступенькам к «порше», припаркованному на гравийной подъездной дорожке.

– Ты только погляди на них. Прямо как с рекламы зубной пасты.

Мэнсон влез в машину, и та заворчала, как сердитый ротвейлер. Наверное, у него был пульт дистанционный, потому что ворота сразу же щелкнули и распахнулись.

Элис облизала губы:

– Я… не думаю, что смогу…

– Слышала, что сказала миссис Керриган, – он бухгалтер мафии. И вот это все – дом, одежда, частная школа, – все это оплачивается наркотиками, проституцией, вымогательством, избиениями и убийствами. А этот ублюдок просто смазка, которая помогает колесам крутиться.

– Но это не значит, что он должен умереть.

– Или он, или Хитрюга. Заводи машину.

* * *

– Так, отлично, притормози немного, пропусти вперед еще одну.

Элис притормозила перед развязкой, немного подождала, потом снова скользнула в поток машин.

– Ну вот, у тебя очень естественно выходит.

Справа вдоль дороги река, вроде узкой бетонной ленты. Слева – викторианские особнячки, расставленные строгим геометрическим узором. Престижные офисы с солидными названиями терлись плечами с единственным в Олдкасле пятизвездочным отелем.

Ехавший впереди Мэнсон свернул налево, к Вайнд.

Элис поехала вслед за ним. Держалась на расстоянии. Не газовала, на хвост не липла. В общем, все делала как надо.

Облизала губы:

– Эш, нам надо поговорить о…

– Следи за машиной. Так, следующий поворот направо.

Свернула в переулок, застроенный с обеих сторон особняками из песчаника. Только на этот раз колонны были из мрамора или из гранита. «Порше» припарковался у обочины.

– Теперь проезжаешь мимо него и сворачиваешь налево.

– Но…

– Ты ведешь машину, а Мэнсон – моя забота.

Я повернул зеркало заднего вида и стал наблюдать за тем, как он вылезает из машины и идет к стоявшему напротив зданию, как поднимался по ступенькам. «Ягуар» сделал поворот, и Мэнсон исчез из поля зрения.

Я похлопал по приборной доске:

– Здесь припаркуйся.

Элис так и сделала, уткнулась в бордюр прямо под облетевшей рябиной. Выдохнула. Закрыла глаза и склонилась над рулем.

– Все отлично сделала. – Я наклонился и потер ей спину. – Горжусь тобой.

– Мерзко себя чувствую. Пульс зашкаливает, голова кружится. Тошнит. Желудок крутит. – Закрыла глаза. – И все время перед глазами стоит, как он корчится, трясется, кровью истекает, а она указательным пальцем…

– Ты ничем не могла помочь.

– И глаз… – Ее передернуло, провела рукой по лицу. У тридцати процентов людей, ставших свидетелями травматического случая, развивается посттравматическое стрессовое расстройство.

Я расстегнул ремень безопасности, вытянул больную ногу:

– Ты – судебный психолог, наверное, хуже этого видела, гораздо хуже…

– Но не в реальной жизни! На фотографиях, на вскрытиях, на местах преступлений. Но никогда вот так вот… на самом деле. – Глубоко вздохнула, вздрогнула еще раз. – Тебе, Элис, нужна смещенная активность, ты все время должна быть чем-то занята. Ты постоянно помогаешь людям в подобных ситуациях – вот и отнесись к себе, как к еще одному пациенту. А если это слишком мрачно, чтобы еще раз рассмотреть, то дистанцируйся от этого, пусть этим займется твое подсознание. – Нахмурилась. – Еще можно попробовать поиграть в жестокие видеоигры. Или это работает только до события? Не знаю, Элис, нужно посмотреть в Интернете… – Взглянула на меня, моргнула. – Что?

– Ты сама с собой разговариваешь.

Уставилась на пальцы рук, сплетенные на коленях:

– Не хочу в квартиру возвращаться. Не смогу оставаться там. После этого… – Слезы заблестели в уголках глаз.

Я еще раз потер ей спину:

– Все в порядке. Я что-нибудь придумаю. Снимем номер в гостинице или квартиру на несколько дней.

Слабая болезненная улыбка.

– Расскажи мне что-нибудь о Потрошителе.

– Его сейчас по-другому называют.

– Нет, что-нибудь из самого начала расследования.

– Хорошо. – Я выбрался в темноту, оперся на трость. – Давным-давно, не знаю где, жил-поживал добрый молодец, и звали его Гарет Мартин. Детство у него было не из самых приятных, и добрую его часть ему довелось провести в местной психиатрической клинике. А как-то раз он даже поджег магазин в Логансферри. – Хлопнула дверь машины. – Мне, черт возьми, кажется, что так и было на самом деле.

Элис вылезла с другой стороны. Пикнула замками:

– А если кто-нибудь номера заметил?

Луч света прорезал низкие облака, и солнце ушло за горизонт, оставив на сером золотисто-розовый шрам.

– Как ты думаешь, почему я свинтил машину от дома каких-то стариков? Они неделями не будут замечать, что машина куда-то пропала. А потом, скорее всего, подумают, что забыли ее там, где припарковали. – Я прохромал мимо, направляясь к улице, с которой мы свернули. – Четыре недели спустя после того, как была найдена Рут Лафлин, Гарет заявился в полицейский участок на Григсон-лейн, весь в крови, положил на стойку пластикового пупса и стал угрожать дежурному кухонным ножом.

Мы повернули за угол на Ааронович-лейн. По обеим сторонам улицы блестели латунные таблички. Адвокат. Бухгалтер. Биржевой брокер. Адвокат. Адвокат. PR-агентство. Адвокат. И потом дом, в который зашел Мэнсон, номер тридцать семь. «ДЭЙВИС, ВЕЛЛМАН и МЭНСОН *** ДИПЛОМИРОВАННЫЕ БУХГАЛТЕРЫ».

В раннем утреннем солнце блестели мраморные ступени, ведущие к черной деревянной двери с латунным дверным молотком, приделанном прямо посредине.

Преступление явно себя оправдывало.

– Гарет признался в четырех убийствах и в трех похищениях. Сказал, что сделал это потому, что его бабушка, когда ему было пять лет, мыла ему гениталии хлоркой и каустической содой.

Элис остановилась у ступенек:

– Бедный мальчик…

– Да хрень это все конечно же, прочитал в каком-нибудь криминальном романе.

– О-о. – Посмотрела на окна дома. – Убивать Мэнсона глупо.

– А у нас есть другой выбор? Это…

– Я совсем другое имею в виду. – Посмотрела на меня. – Если мы убьем его сейчас, что мы будем с ним делать? Мотаться по городу с трупом в багажнике, пока не наступит время передачи, в смысле, мы в краденой машине, кто-то может заметить, или нас остановят, обыщут и труп найдут?

– А кто говорит, что нам нужно мотаться по городу?

– Спрятаться мы нигде не сможем, у нас на лодыжках GPS-локаторы нацеплены, и если мы не поедем поговорить с коллегами Джессики Макфи, как мы обещали детективу-суперинтенданту Джейкобсону, он все узнает. Придет и схватит нас, а у нас труп в багажнике, и нас арестуют, и остаток своей жизни я проведу в тюрьме…

– Поэтому мы и не делаем это прямо сейчас. – Я пошел по дорожке мимо дома бухгалтеров. – Если будем долго стоять напротив дома, нас заметят. – Резко свернул налево и похромал через дорогу.

– Ладно, прости… – Побежала меня догонять. Запрыгала рядом, шаркая маленькими красными кедами по мокрому тротуару. – Но если мы…

– Никто нас не поймает. Притворимся, что ничего не происходит. Поговорим с соседями по квартире Джессики Макфи, встретимся с придурком Фредом Дочерти, прогуляемся где-нибудь. Никаких вопросов, мы все это сделаем. Вернемся к окончанию рабочего дня и схватим Мэнсона по дороге домой. – Я остановился рядом с «порше», кряхтя, встал на колено, как будто завязывал шнурок на ботинке.

На маленьком треугольном окошке у водительской двери желтый стикер. «БЕЗОПАСНОСТЬ ДАННОГО ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ С ПОМОЩЬЮ 24/7 GPS-ТРЕКИНГА». Скопировал название фирмы – «ТРАНСПОРТНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СПАРАНЕТ» – в блокнот, вместе с номером телефона и регистрационным номером тачки.

Пора двигаться.

Протянул руку, Элис помогла мне встать, снова пошли рядом по тротуару.

Она оглянулась на дом бухгалтеров:

– Так что случилось?

– С Гаретом? Оказалось, что он проник в зоопарк в Монтгомери Парк, вспорол у овцы брюхо и засунул внутрь куклу. Из-за этого и был весь в крови. И признание его было такой же хренью, как и история про мытье с хлоркой.

В конце улицы мы свернули направо.

– Каждый год в штаб-квартире полиции объявляются два-три человека, заявляющих, что именно они и являются Потрошителем. А пройдет год, и они снова нарисуются и заявят, что они Дэйв-Сделай Сам, или Блэкволлский Насильник, или Джонни-Мизинчик.

– А он продолжает еще в чем-нибудь сознаваться?

– Его лебединой песней было признание в изнасиловании с убийством. Муж жертвы выяснил, где Гарет жил, заявился к нему, не стал обращать внимания на то, что тот сидел на антидепрессантах, и забил его до смерти крикетной битой. Получил восемь лет, ограниченная вменяемость.

Снова свернули направо, пошли к краденому «ягуару». Элис взяла меня под руку. Крепко схватилась, как будто ее течением куда-то уносило.

– Как думаешь, с Дэвидом все будет в порядке?

Нет. Но я все-таки выжал из себя улыбку, сжал ей руку:

– С ним все будет в порядке. Верь мне. Хитрюга не такой тюфяк, каким выглядит. Мы его вернем.

Или то, что от него останется.

28

Элис втянула голову в плечи, повернулась спиной к ветру. Каштановые кудри развевались над головой, как разъяренные змеи.

– Но я, вообще-то, не голодна…

Визит-центр Старого замка был закрыт, зато забегаловка «У Грязного Ральфа» – покрытый грязью трейлер на четырех спущенных колесах – была на своем месте, в самом углу автомобильной стоянки. Лучше, чем совсем ничего. Да и кроме того, люди не только за жратву деньги отдают.

– А мне наплевать. – Протянул ей два завернутых в салфетки свертка и пластиковую бутылку с горячим сладким чаем. – Вот это ешь, а этим запивай.

– Но…

– Это не дискуссия. Давай, тебе нужно позавтракать. Будешь чувствовать себя лучше.

Надула щеки, выдохнула, взяла сэндвич. Развернула. Поморщилась. Откусила. Слегка улыбнулась:

– С чипсами.

– Вот видишь. – Я впился в сосиску с луком, стал жевать, и мы тем временем углублялись в руины.

Это было что-то вроде скопления разномастных остатков кирпичной кладки. Когда-то здесь находились кострище, ледяная пещера и лестница в никуда. И в самом дальнем конце – остатки того, что когда-то было трехэтажной башней. Вся эта неземная красота освещалась золотистым светом раннего утра и сверкала на фоне угольно-черного неба.

Устроились с подветренной стороны у стены с бойницами, отсюда открывался пристойный вид вниз, на Дандас Хаус, потом на реку и на Вайнд, где Пол Мэнсон в последний раз проводил свой рабочий день.

Элис покончила с сэндвичем и жареной картошкой, отвинтила крышку на бутылке с чаем, отхлебнула, горячий пар унесло ветром. Прислонилась к стене. Уставилась на свои маленькие красные башмаки:

– Мне страшно…

Маленький прозрачный пластиковый пакетик, который продал мне Грязный Ральф, почти ничего не весил. Лежал у меня на ладони, как будто там вообще ничего не было. Протянул ей:

– Вот, возьми.

Удивленно посмотрела:

– Таблетки?

– Ты сказала, что доктор Димвит, ну, из больницы, должен отправить Мэри Джордан в Абердин, пройти тест на МДМА.

Элис взяла крошечный пакетик с моей ладони, посмотрела на него. На самом дне лежали полдюжины розовых таблеток в форме сердечка.

– Ты купил мне экстези?

– Ну, понимаешь, это для того… ну, чтобы ты немного отвлеклась.

Улыбнулась. Протянула мне руку и крепко сжала:

– Никто никогда мне раньше не покупал жареную картошку с наркотиками. – Сунула таблетки в карман. – Нам надо поговорить о Дэвиде.

– Говорю же тебе – с ним все будет в порядке.

Она развернула второй сэндвич, на этот раз с беконом:

– Я в том смысле, что совершенно бессмысленно убивать Пола Мэнсона, и если мы…

– Ты никого не убиваешь. Ты не виновата в том, что случилось. И если бы не эти чертовы мониторы на ноге, я бы сделал все, чтобы ты не имела к этому никакого отношения. – Над Беллоуз парили чайки, ныряя и снова взмывая вверх над стенами старого санатория, а потом плавно дрейфовали на свой остров посредине реки. – Но сейчас мы ничего с этим не можем сделать.

Она зябко поежилась:

– Если бы не эти мониторы, миссис Керриган взяла бы меня в заложники вместо Дэвида.

Не такие они плохие, в конце концов.

Элис пристально посмотрела на меня:

– Ты всегда знал, что этим все кончится, так ведь? Вот почему говорил со мной о том, чтобы сбежать в Австралию… – Ее глаза наполнились слезами. – Я должна была догадаться, так ведь? В смысле, что еще должно случиться?

– Прости меня.

Ветер забросил волосы ей на лицо, она отбросила их обратно, замотав в жгут одной рукой:

– Мы могли бы… Я не знаю. Мы можем что-нибудь сделать?

– Чтобы жить счастливо до глубокой старости?

– Пожалуйста?

Вдалеке малышка карабкалась на кучу кирпичей. Молодая женщина в мохнатом джемпере, оступаясь, взбиралась вслед за ней.

– Не ходи так далеко, Кэтрин, ради твоей мамочки веди себя хорошо!

Я прислонился к крепостной стене, закрыл глаза:

– Она хочет, чтобы Мэнсон был мертв, и если я не доставлю его, она убьет Хитрюгу. А что потом? Что, если она захочет причинить вред тебе?

– Совсем не важно, является ли он бухгалтером мафии или нет, мы не можем…

– Да понимаю я, слышишь? Понимаю. – В груди возникла какая-то тяжесть, ломавшая меня и прижимавшая к земле. – Если я это сделаю, она навсегда свяжет меня с убийством. И совсем не важно, сколько денег я ей выплачу, из ее кармана я уже никогда не выберусь. Я стану ее собственностью.

– И что тогда мы…

– Ешь бекон.

* * *

– Я всего на минуту… – Элис расстегнула ремень безопасности и выбралась в ветреное утро, оставив меня сидеть на пассажирском кресле. Аварийные сигналы «сузуки» мигали, два колеса на тротуаре, остальные на двойной желтой у маленького магазинчика на Джонз-лейн. «ДЖАСТИНЗ ДВАДЦАТЬ-ЧЕТЫРЕ-СЕМЬ *** ЛИЦЕНЗИРОВАННАЯ БАКАЛЕЙНАЯ ТОРГОВЛЯ *** КУПИТЕ ВСЕ ЧТО ВАМ НУЖНО».

Краденый «ягуар» был спрятан на старой многоярусной парковке на Флойд-стрит, рядом с торговым центром «Толлгейт». В котором не было камер слежения. Где он и будет находиться до того времени, когда нужно будет забирать Пола Мэнсона.

Включил радио, динамики заполнила Кейт Буш, возжелавшая заключить сделку с Господом.

Было бы это так легко.

На тротуаре рядом с магазинчиком стенд с газетной рекламой. «ПРОДОЛЖАЮТСЯ ПОИСКИ ПРОПАВШЕГО ПЯТИЛЕТНЕГО МАЛЬЧИКА». На другом – «В ЭТУ ПЯТНИЦУ ДЖЕКПОТ-ЕВРОМИЛЛИОН: 89 000 000 ФУНТОВ». И на третьем – «ПОТРОШИТЕЛЬ ПОХИТИЛ АКУШЕРКУ – ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ МАТЕРИАЛ!» Рекламные листовки на окнах – уроки французского, пропавшие коты и велосипед б/у на продажу.

Нормально так.

Никого к стулу не привязывают, не пытают, ни у кого глаза из орбит не вылезают.

Никого не суют в багажник краденого «ягуара», не отвозят за город в лесок и не убивают.

С заднего сиденья мне улыбнулся Боб-Строитель.

Есть у меня какой-нибудь выбор?

– А это была малышка Кэти Буууууш, раздирающая эти самые облака для своего любимого старого папочки. Ну, и еще немного после половины девятого, и вы знаете, что это значит… – Клаксоны, хрюканье, на заднем плане хор поет «Аллилуйя». – И еще один пооооо-тряяяяяясающий звонок в нашу студию!

Придурок.

Вырубил Великолепного Стива, набрал на телефоне номер Сабира. Стал ждать. Мобильник звонил. Звонил. И звонил.

Когда Сабир наконец ответил, голос у него был, как будто только что марафон пробежал: задыхался, хрипел и сопел.

– Какого черта, мать твою, тебе нужно?

– Как дела с информацией из центральной базы данных?

– Еще девяти нет! Я в кровати еще!

– В кровати? А чего дышишь так тяжело? – Ох… – Ладно, ничего. Так что там с информацией из базы данных полиции?

– Ты что, шутки шутишь? Я еще не…

– Было бы так важно для тебя, ты бы на телефон не отвечал. Что нашел?

– Раньше ты не был таким уродом, мне как-то так кажется. – Шуршание. Потом стон. Потом как будто трубку рукой прикрыли, голос приглушенный.

– Прости, пожалуйста. Вот это возьми. – Снова шуршание. Стук. – Твоя мамочка тебе привет передает, между прочим.

– Она все еще мертва, Сабир.

– То-то я и думаю, чего это она совсем не двигается. – Снова какие-то стуки. – Твоя центральная база данных – полный отстой, того, кто ей занимается, следует отвести в укромное место и отшлепать хорошенько. Пришлось все прошерстить и переиндексировать. Знаешь, какая после такой работы боль в заднице?

– Пробил по ней телефонные номера?

– Конечно пробил. Пришлось базу взломать, но я это сделал.

Молчание.

– И?

– Больше шансов потрахаться втроем в пингвинятнике. Вообще ничего. Когда я инфу отсортировал, то адреса и имена сопоставил. Неудивительно, что восемь лет назад вы этого задрота не вычислили. Этот олух, который базу формировал, не смог бы сделать работу хуже, даже если бы очень постарался. Дерьмо вложил, дерьмо достал.

Дверь магазина открылась, вышла Элис с пакетом в руке, в другой руке шоколадный батончик.

– Думаешь, нарочно?

Сабир помолчал, почмокал.

– Не знаю. Но дерьмо полное.

– Постарайся выяснить, кто это сделал.

Элис забралась за руль, притащив за собой поток холодного воздуха:

– Прости. Заняло чуть больше времени, чем я предполагала. – Положила пакет на пол машины. В нем что-то звякнуло.

Я посмотрел назад. Сквозь тонкий пластик пакета просвечивала этикетка «Грауса».

– Как ты умудрилась купить бухло в половине девятого утра? Вообще-то, это даже незаконно.

Элис завела мотор:

– Могу быть очень убедительной, когда мне нужно.

На другом конце линии Сабир кашлянул.

– А сейчас, если ты не возражаешь, я еще твою мамулю не дотрахал.

* * *

Вывеска штаб-квартиры полиции больше не гласила «ПОЛИЦИЯ ОЛДКАСЛА», теперь там было написано «ПОЛИЦИЯ ШОТЛАНДИИ *** УПРАВЛЕНИЕ ОЛДКАСЛА». И герб заменили на какой-то безвкусный корпоративный Андреевский крест.

Жаль, что само здание не сменили. Громадный викторианский, красного кирпича прыщ портил песчаниковую кожу улицы – узкие окна, темные и в решетках, как будто в ожидании осады. Да ее и ждать не надо было, она уже была под окнами.

Стая репортеров и телевизионных групп моталась рядом с входной дверью, они курили и шутили, ждали, на кого можно было наброситься и разорвать в клочья. И попировать на костях.

Один посмотрел на нас, когда мы поднимались по ступеням, на шее здоровенный «Никон», в пальцах зажата маленькая сигара.

– Эй! Вы двое, к Потрошителю имеете отношение?

Я в ответ театрально пожал плечами:

– К нам в сарай кто-то влез, газонокосилку сперли.

– Жаль… – Сделал на всякий случай пару снимков, пошел ждать дальше.

Я придержал дверь, Элис проскользнула мимо меня в приемную, пакет побрякивал у ее бедра.

Черно-белая кафельная плитка делала комнату похожей на вокзальный туалет, а не на место, в котором сообщают о преступлении. По крайней мере, легко было убирать с пола кровь и блевотину…

Мужчина, худой, как ископаемый ящер, сидел за столом, скрытый громадным куском пуленепробиваемого стекла. На голове седые, коротко стриженные волосы, раза в два короче пышных черных бровей. Сержант Петерс – губы сжаты, глаза сощурены.

– Почему вы с заднего входа не вошли?

– Мне новый код не дали.

– Кхм. Задроты. – Кивнул Элис: – Пардон за мой французский, типа того. – Снова ко мне: – Хотите, чтобы мы кому-нибудь позвонили?

– Вообще-то, – Элис вышла вперед, – я здесь для того, чтобы встретиться с доктором Фредериком Дочерти, это доктор Макдональд, точнее, это я доктор Макдональд, а не он, я поняла, что можно было перепутать когда я это говорила, но вы можете называть меня Элис.

Петерс приподнял густую бровь:

– Хорошо… Как скажете. Что у вас, шеф?

– Архив.

Он шлепнул на стойку книгу регистрации посетителей:

– Ладно, расписывайтесь, я сделаю вам пропуск, код на входной двери – три-семь-девять-девять-один. И можете сказать этим уродам наверху, чтобы сами увольнялись с работы, если им не нравится. – Кряхтя, согнулся над компьютером и с ненавистью забарабанил двумя пальцами по клавиатуре. – Как будто я виноват в том, что не могу работать по ночам. Они ведь не ухаживают за шестидесятилетней лежачей женщиной с раком…

* * *

– А-а, доктор… Макдональд, не так ли? – Фредерик Дочерти приподнялся с кресла и махнул рукой на противоположный конец стола для переговоров. Снова крутой костюм, только на этот раз ярко-синяя рубашка с белым галстуком. – Садитесь, прошу. Ваш друг к нам присоединится? – Взглянул на меня.

Я не шелохнулся:

– У меня есть чем заняться.

– Понимаю.

Элис поставила на стол пластиковый пакет, потом села. Вытащила бутылку «Грауса», отвинтила крышку:

– Хотите немного?

– Ах-ха… – Откинулся на спинку кресла. – Позвольте догадаться – вы работали с Генри Форрестером, не так ли? Он очень верил в эмфатически-когнитивно-улучшающую силу кофеина и виски.

Она плеснула немного в чашку с кофе:

– Два года назад мы охотились за серийным убийцей. И я… я тогда обнаружила тело Генри в гостинице.

Лицо Дочерти искривилось, как будто что-то острое вонзилось ему под кожу.

– Он был очень хорошим человеком. Хорошим наставником. Когда я узнал, что он умер… – Вздохнул. – Наверное, для вас это было просто ужасно.

Элис отхлебнула глоток приправленного виски кофе, сунула руку в сумку и достала письма Потрошителя, все шесть, исчерканные линиями маркера и кружками, сделанными красной шариковой ручкой. Положила на стол:

– Я проанализировала форму и содержание, и мне кажется, что нам следует пересмотреть психологический портрет. Потрошитель…

– Если вы хотите поговорить об этом, то могу сообщить, что я проделал весьма значительную работу с осиротевшими семьями.