Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 341 страниц)

Преодолев бегом два пролета вверх по ступеням, она остановилась, чтобы отдышаться и напустить на себя хорошо отрепетированный профессорский вид, прежде чем постучать по косяку открытой двери и войти в приемную, примыкавшую к кабинету декана. Кэролин Мэтьюз, помощница по административным вопросам Рори, терпеливо беседовала со студентом последнего курса, явно решительно настроенным встретиться с ее начальником. Ассистентка, темнокожая стильная женщина около тридцати, источала уверенность в себе и спокойствие. Несмотря на свою молодость, она напоминала Эмме тролля, который охранял мост и требовал разгадать загадку, прежде чем пропустить. Очевидно, злополучный студент провалил задание, если судить по тому, что он развернулся и уныло побрел в коридор, миновав стоявшую в дверях Эмму. Та с трудом скрыла улыбку и заняла место предшественника на подступах к мосту. Кэролин начала работать администратором у прежнего декана два года назад и с первой же встречи приняла профессора Райли с радушием истинного экстраверта. Они несколько раз общались вне колледжа на вечеринках, всегда по приглашению Кэролин, но в присутствии ее друзей Эмма всегда чувствовала себя некомфортно, словно персонаж книги, попавший в чужую историю.

Вспомнился недавний вечер после ограбления с попытками определить человека, которому можно позвонить и попросить о помощи. Та ситуация породила сожаление, что Эмма не приложила больше усилий и не завела друзей.

– Профессор Райли, чем могу помочь? – улыбнулась Кэролин, компенсируя широкой улыбкой формальность приветствия.

Эмма улыбнулась в ответ и указала на двери в кабинет Рори за плечами его ассистентки.

– Он на месте? У меня есть вопрос по исследованию.

Изнутри донеслось приглушенное ругательство. Кэролин поморщилась.

Раньше Рори работал профессором по художественным дисциплинам – причем очень популярным, – пока в начале семестра не получил против воли текущую должность декана. Он по-прежнему вел несколько семинаров и консультировал в качестве научного руководителя студентов магистратуры, но в основном его жизнь состояла из посредничества между спорящими профессорами и заполнения документов. Однако под подогнанным по фигуре костюмом, который, по подозрению Эммы, Рори носил из желания подчеркнуть иронию, все еще скрывался творчески настроенный ученый, способный до хрипоты дискутировать о герменевтике искусства прерафаэлитов или об аллегории «Мрачных теней» [137]137
  Скорее всего, речь идет об известном американском готическом телесериале (и последующих полнометражных фильмах), который выходил с 1966 по 1971 год.


[Закрыть].

– Прости, сейчас у него телефонные переговоры. – На лице Кэролин читалось искреннее извинение.

– А ты знаешь, когда он… – Эмму прервал поток отборной брани, донесшийся из кабинета Рори.

Следом он сам выскочил в приемную, со стуком распахнув дверь и еще бормоча себе под нос ругательства.

– Тот новичок из ИТ-отдела утверждает, что почтовая система работает, и повторяет фразу «пользовательская ошибка» как мантру. Спрашивается, зачем вообще отправлять сообщения сотрудникам, которые сидят в нескольких кабинетах дальше по коридору?

– Некоторым из нас легче выразить мысли в письменном виде, – невинно распахнув глаза, прокомментировала Эмма.

– Профессор Тэмблин, к вам профессор Райли, – пряча улыбку, объявила Кэролин.

– Ты вскарабкалась на несколько этажей, только чтобы поддразнить меня? – Голос Рори потеплел, когда он шагнул к Эмме.

– Конечно же, нет. Я могла бы поддразнить тебя, отправив письмо. На самом деле я надеялась одолжить книгу…

– Книгу! Видишь, Кэролин, в нашем насквозь технологичном мире еще существуют люди, которые читают настоящие бумажные книги.

– …про символизм растений в искусстве, – закончила мысль Эмма, не обращая внимания на комментарий.

– Какого века?

– Не уверена. Я наткнулась на изображение сцены смерти Офелии и хотела прояснить некоторые детали, которые меня удивили.

– Снова отвлекаешься от основных задач на посторонние интеллектуальные головоломки? – слегка улыбнулся Рори.

Эмма пожала плечами, признавая точность описания ситуации, и вручила ему свой набросок.

– Мозгоеды активизировались. Я просто никак не могу понять кое-что, и это меня беспокоит.

– Рисунок? Ты когда-нибудь слышала о копировальном аппарате?

– Ты же сам только что бунтовал против засилья технологий.

– Изобретения, сделанные раньше тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, уже не относятся к этой категории.

– Ну, скопировать я могла только так. Это изображение… – Эмма замешкалась, размышляя, насколько имеет право посвятить Рори в детали. – Его нарисовал на стене неизвестный художник.

Собеседник положил набросок на стол. Хотя она постаралась воспроизвести увиденное на фотографиях максимально подробно, по центру пришлось оставить пустое место.

– А что тут?

– Брошенные предметы обихода, – пояснила Эмма. – Они лежали на открытом пространстве.

– Значит, изображение современное, – кивнул Рори. – Определенно здесь заметно влияние Викторианской эпохи, но стиль более поздний. Модерн. Или даже постмодерн. Если бы меня попросили описать художника, я бы сказал, что он из нашей эпохи, но пытается подражать Братству прерафаэлитов. А что именно тебя озадачило в связи с растениями?

Эмма улыбнулась, заметив его явное стремление помочь в разгадке головоломки.

– Художник изобразил не то дерево, что упоминалось в тексте. Я пытаюсь решить, намеренная это ошибка или случайная.

Рори поднял набросок и поднес к свету.

– Мне нужно взглянуть на оригинал, чтобы сказать точно, но у меня есть очень большой и скучный том о древесном символизме, который хотя бы поможет тебе уснуть. – Он уже потянулся к ее лицу, но потом убрал руку. – Похоже, отдых тебе бы не помешал.

– Мозг никак не хотел отключаться прошлой ночью, – пожала плечами Эмма.

– Проклятие всех ученых, – вздохнул Рори. – А самый надежный способ от него избавиться – чтение смертельно скучных текстов о тайном смысле в рисунках деревьев. Подожди здесь, пока я откопаю книгу среди своих залежей. – С этими словами он исчез в своем кабинете.

Кэролин лишь терпеливо покачала головой, когда на столе перед компьютером начала расти тяжелая стопка увесистых томов. Не успела Эмма устроиться на одном из неудобных стульев в приемной, как туда ворвался изможденного вида паренек лет двадцати. Худощавое и нескладное воплощение Икабода Крейна [138]138
  Икабод Крейн – герой повести Вашингтона Ирвинга «Легенда о Сонной лощине», школьный учитель, столкнувшийся с призраком Всадника без головы.


[Закрыть] с растрепанными каштановыми волосами держало в руках рюкзак с учебниками, что выдавало в посетителе студента. Его одежда выглядела чистой, но помятой, а забытый ценник говорил о том, что ботинки новые и куплены на распродаже.

– Добрый день, Малкольм, – подняв голову и нахмурив брови, поприветствовала Кэролин.

– Мне нужно к нему.

– Прости, но профессор Тэмблин занят с профессором Райли, а потом должен посетить совещание по методическому управлению. Тебе придется подождать назначенной на завтрашнее утро встречи.

– Я не могу. Вы не понимаете. Мне нужно посоветоваться по диссертации.

– Я все прекрасно понимаю, но… – Кэролин замолчала, когда Рори появился в приемной с книгой в руке.

– Малкольм, тебе назначено не на сегодня. – Его привычное благодушие испарилось.

– Знаю, но мне нужно обсудить с вами… мою работу. Диссертационную. – Студент опустил глаза и уставился на свою обувь.

– Мы уже говорили о твоей манере влезать без очереди. Все вопросы могут подождать до завтрашней встречи согласно расписанию.

– Но я… – Студент заметил, как посмотрел на него декан, и разочарованно поник, всем видом напоминая побитого щенка. – Ладно. Пофиг. Все равно проект полное фуфло. – И он отступил, бросив последний взгляд через плечо.

Рори с Кэролин понимающе посмотрели друг на друга.

– Проблемный ребенок? – спросила Эмма весело, когда Малкольм оказался далеко.

– Один из моих подопечных, очень умный молодой человек, но… – подходя к ней, со вздохом ответил Рори, хотя и замялся, подыскивая верную фразу. – Но не слишком самостоятельный. У меня создалось впечатление, что его проблемы раньше всегда решал кто-то другой. Он был великолепным студентом, но теперь, когда нужно работать над проектами без посторонней помощи, немного утратил почву под ногами.

– Кажется, я видела его на своих лекциях. – Эмма отдаленно припомнила энергичного, но не выдающегося паренька – одного из тех, кто постоянно высказывает свои мысли, по поводу и без. Она удивилась его нынешнему изможденному, отчаявшемуся виду и подумала о своих многолетних попытках смириться с новой реальностью. – Магистратура – серьезное изменение в жизни.

– Малкольма некому поддержать, поэтому он прибегает ко мне. Очень часто. – Рори снова вздохнул, проводя ладонью по растрепанным кудрям.

– Ты отличный советник.

– Парень – не слишком хороший исследователь и обитает только онлайн, однако демонстрирует огромный потенциал как художник, если только научится жить без вспомогательных костылей.

Кэролин вежливо кашлянула за их спинами, привлекая внимание.

– Профессор Тэмблин, совещание по методическому управлению начинается через десять минут.

– «В твоих молитвах, нимфа, ты помяни мои встречи» [139]139
  Перефразированная отсылка к цитате из известного монолога Гамлета в переводе Б. Пастернака.


[Закрыть].

– Все ваши встречи помянуты в календаре, – фыркнула Кэролин.

Рори усмехнулся, в очередной раз демонстрируя образ Робин Гуда, и вручил Эмме томик, который принес из кабинета.

– Наслаждайся. А я покидаю тебя, чтобы довести до белого каления администраторов. – После чего с подчеркнутым достоинством развернулся и зашагал к себе.

Она покачала головой и крикнула вслед:

– Спасибо!

– Так что за новый проект? – с неприкрытым любопытством поинтересовалась Кэролин.

– Пока это просто бессмысленный рисунок, – ответила Эмма, стараясь говорить беззаботно.

– Но потом он может превратиться в нечто занимательное?

– Сомневаюсь, что тебе… – Она резко замолчала, сопротивляясь побуждению создать дистанцию и тем самым защититься. – Вообще-то я хотела спросить: может, сходим куда-нибудь посидеть после работы, если ты свободна? – На последних словах в голос закрались умоляющие нотки.

Кэролин просияла, но тут же сникла.

– Черт, я должна убегать сегодня вечером на ужин с новым парнем. Мы познакомились по интернету. Но если меня не убьют и не покромсают на мелкие куски, может, выпьем кофе завтра в обеденный перерыв?

– Звучит идеально, – с облегчением выдохнула Эмма. – Тогда ты расскажешь мне о своих романтических приключениях в современном мире, а я – о своих книгах из прошлых веков, написанных мертвыми белыми мужчинами.

– Мертвые белые мужчины тоже могут быть интересными, – протянула Кэролин.

– Иногда, согласна. Кофе за мой счет. – Эмма улыбнулась, радуясь своему небольшому успеху, и вышла в коридор.

Она уже спустилась до середины лестничного пролета, когда услышала свое имя, остановилась и увидела торопливо бежавшего в ее сторону Малкольма. За ним следовал темноволосый студент с курса по готической литературе. Эмма помахала ему. Итан помахал в ответ. И подопечный Рори тоже. Что ж, отступать поздно.

– Профессор Райли? Я Малкольм Хейнс и посещал ваши занятия по британской и мировой литературе. А еще в прошлом году проверял сочинения ваших учеников…

– Да, конечно, я помню. Чем могу помочь? – улыбнулась Эмма.

– Я хотел записаться на ваш курс по постмодернистским авторам…

– Его поставят в расписание только весной.

– Знаю, поэтому вместо этого посещаю занятия по кинематографическому искусству профессора Джейкобс, так как должен исследовать междисциплинарные предметы для своего дипломного проекта. – Малкольм глубоко вздохнул. – Она рассказывает о темах вины и невинности. И выбирает для просмотра только ужасно депрессивные фильмы. Мы только что прошли «Гамлета»…

Эмма на мгновение застыла и прижала к груди книгу о древесном символизме, желая сохранить свой проект в секрете, но потом напомнила себе, что почти все студенты колледжа рано или поздно читают Шекспира, и медленно выдохнула.

– Так чем я могу помочь?

– Точно. Короче, профессор Джейкобс сказала, что подружка Гамлета – пример истинной невинности. Но когда я возразил, что именно она и запустила цепь событий, отвергнув принца, меня сразу заткнули. Разве все закрутилось не потому, что Офелия послушала своего отца? Плюс, по словам гробокопателей, она покончила с собой. А это ведь смертный грех, так? Я имею в виду, что хотя и смотрел только кино, но в сцене ее гибели буквально показывают петлю из цветов, свисающую с ветвей дерева. Очевидно же, что режиссер подразумевал это как метафору самоубийства. Вот только профессор Джейкобс обращает внимание лишь на текст. – В голосе Малкольма прозвучало неприкрытое презрение. – Она заявляет, что относит себя к критикам, которые не обязаны смотреть за пределы написанного.

– Направление называется новой критикой – оно формально подходит к интерпретации текста, – автоматически прокомментировала Эмма, но мысли ее уже витали далеко от разговора, переваривая услышанное.

– Да, точно. Но речь же про фильм! – с негодованием воскликнул Малкольм. – Разве не обязательно на занятиях по кинематографии обращать внимание и на саму картину? Потому что раскадровка…

– Послушай, – перебила студента Эмма чуть громче, чем намеревалась. – Опиши, пожалуйста, как выглядела сцена смерти Офелии. В кино.

– Что? А. Короче, она напевает себе под нос какую-то бессмыслицу и держит длинную веревку из цветов. Затем перекидывает ее через ветку и падает на землю. Я не слишком хорошо знаком с пьесой, но в фильме явно содержится намек на самоубийство. Вам не кажется…

– А как выглядело дерево? – Вопрос прозвучал слишком внезапно, и Малкольм замолчал, приоткрыв рот. Проигнорировав реакцию собеседника, Эмма неловко пролистала одолженный у Рори томик в поисках знакомых деревьев и почти сразу наткнулась на изображение с фотографий Иэна: инжир. Она показала картинку Малкольму. – Похоже на это?

Тот в замешательстве захлопал глазами.

– Нет. Там вроде была ива. Ну, знаете, с такими длинными поникшими ветвями и такими блестящими листьями.

– Но Офелия держала именно петлю, а не венок?

– Точно петлю. Поэтому-то я и решил, что…

– Ты уверен?

– На сто процентов. – Малкольм подождал пару секунд, пока Эмма продолжила перелистывать страницы. – Так вы считаете, что я прав? Что Офелию вряд ли можно назвать «примером истинной невинности», что бы под этим ни подразумевалось, – наконец с надеждой уточнил он.

Эмма подняла глаза, видя перед собой вовсе не студента.

– Всегда остается место для интерпретаций. Именно поэтому пьеса по-прежнему актуальна и является предметом обсуждений.

– Так я могу сказать профессору Джейкобс, что вы поддержали мою точку зрения?

– Да, конечно. Скажи, что я согласна с тобой.

– Ура! Я так и знал! Знал, что вы меня поймете. Спасибо! – И Малкольм поспешил прочь с довольным видом, переложив на ее плечи ответственность за собственное мнение.

Не в состоянии ждать возвращения в кабинет, Эмма села прямо на пол и оперлась спиной на стену, чтобы читать более свободно. Несколько проходивших мимо студентов вопросительно покосились на профессора Райли, но она их проигнорировала. Описанное Малкольмом дерево определенно было упомянутой в пьесе ивой, в отличие от изображения с фотографий. А еще оставалась вариация с петлей…

Действуя по наитию, Эмма вернулась к рисунку инжира, быстро прочитала его историческое значение и аллюзии, сужая круг возможных версий. Однако имелось еще слишком много неизвестных переменных. Она отложила книгу на пол, вытащила из кармана телефон и нетерпеливо набрала номер. После четвертого гудка послышался спокойный голос Иэна с инструкцией, как оставить сообщение.

– Знаю, ты просил меня держаться подальше от тебя и твоего дела, сомневаясь, что я, бестолковый профессор по литературе, могу чем-то помочь. Но тебе известно обо мне и моих способностях не все. Думаю, что я… Я почти поняла послание, Иэн. Ты должен выслушать мои догадки. И не только выслушать, но и услышать. – Она сделала глубокий вдох, усилием воли останавливая поток слов. – Прости. Это Эмма. Пожалуйста, перезвони мне. – И завершила вызов, после чего поспешила к себе в кабинет, где схватила сумку с курткой, после чего выбежала из здания на яркий солнечный свет, под пронизывающий осенний ветер.

Глава 11

– Детектив Картер? – Дежурный по отделению приблизился к столу Иэна. – К вам пришла посетительница. Профессор Райли. Она утверждает, что может сообщить важную информацию по делу Сары Уэстон.

Иэн слишком быстро вскочил, едва не уронив стул. Майк вскинул бровь, но ничего не сказал.

– Проводите ее в переговорку, – попросил детектив, запоздало добавив «спасибо», когда офицер уже направился к выходу.

– Свидетельница по делу? – небрежным тоном уточнил Майк.

– Возможно, у нее имеется информация. – Иэн постарался говорить равнодушно.

– Ну да, готов поспорить, что так и есть.

Он проигнорировал шпильку напарника и поспешил встретиться с Эммой, не зная, следовало ли начать с извинений или же выговора за прошлый вечер. Чувствуя на себе взгляд Майка, Иэн нерешительно застыл перед дверью, затем выдохнул, расправил плечи и шагнул внутрь. Вряд ли Эмма явилась бы в участок для обсуждения… личных вопросов. Она передала, что хочет сообщить нечто важное, поэтому можно относиться к ней как к обычному информатору: выслушать, придерживаясь профессионального тона. А потом отправить ее домой.

Эмма мерила шагами помещение и тут же обернулась на звук, после чего без всяких вступлений поинтересовалась:

– Ты получил мое сообщение?

– Что? – От растерянности Иэн остановился.

– Я знаю, ты считаешь меня неловким книжным червем, неспособным помочь и без какого-либо опыта в реальной жизни… – Эмма вызывающе вздернула подбородок.

Обвинение произвело эффект резкого толчка под дых, и Иэн тут же утратил свой профессионализм, уступив настоятельному желанию переубедить ее.

– Я совсем не это…

– Не важно. Я пришла не для… – она неопределенно обвела рукой пространство между ними, – выяснения отношений. А в качестве жителя города, располагающего информацией по делу. Так ты меня выслушаешь? Или мне нужно позвонить на «горячую линию» в надежде, что сообщение достигнет ушей кого-то, кто заинтересован в раскрытии преступления?

Речь Эммы – явно отрепетированная – произвела головокружительное впечатление, словно Иэн только что сошел с карусели. Он утратил контроль над допросом еще до того, как успел заговорить. Пришлось напомнить себе: «Просто информатор». Однако слова показались фальшивыми даже самому детективу.

– Зачем? – наконец спросил он. – Вчера вечером ты видела фотографии. И понимаешь, на что способен убийца. Так почему хочешь иметь дело… – он едва успел проглотить фразу «со мной», продолжив: – …с преступлением? Это не одна из развлекательных детективных историй, Эмма. А зловещее, неприятное расследование, которое разъедает душу, заставляя отгораживаться от мира или сходить с ума. Зачем тебе добровольно влезать в это дело?

– Ну ты же им занимаешься, – тихо отозвалась Эмма.

– Пожалуйста…

– Я уже вовлечена, Иэн. – Она глубоко вздохнула, с явным усилием подбирая слова. – Мой мозг… Мой стиль мышления отличается от других людей. Иногда… Сознание просто цепляется за какие-то детали: фразы, образы, нелогичности. И теперь оно сосредоточилось на решении загадки о той мертвой девушке. Я уже не смогу выкинуть ее из головы, даже если захочу. Мозг будет прокручивать одни и те же картинки, пока не расшифрует заложенное в фотографиях послание. Даже если бы я пожелала обратного. Чего я вовсе не желаю, если говорить начистоту. Потому что мне интересно решить эту задачу. Я знаю, что могу это сделать.

Иэн видел, что Эмма ждет его ответа, но слишком отвлекся, пытаясь прочитать подтекст по невербальным сигналам: сведенным бровям, движениям рук, изгибам губ, частоте дыхания, которое ускорилось, чтобы угнаться за потоком ее мыслей. Все выдавало желание быть услышанной, вызвать уважение. Но если с Эммой что-то случится… Иэн усилием воли заставил себя не думать об этом. Зоя была лишь едва знакомой ему девушкой, хотя ее смерть до сих пор преследовала его.

Он напомнил себе о плане: выслушать, отправить домой. Ради блага самой же Эммы.

– Ладно. Итак, цветы Офелии. – Иэн указал ей на кресло.

Она выдохнула с облегчением, но не села.

– Я разговаривала со студентом…

– О расследовании? – перебил собеседницу детектив.

– Нет, конечно, – возразила она. – Мы обсуждали Шекспира, который является одной из тем моих лекций, и студент упомянул сцену смерти Офелии, натолкнув меня на мысль. На фотографиях цветы свисают с дерева. Они сплетены в петлю, а не в венок, как следовало бы по пьесе…

– Верно, – согласился Иэн, отчаянно желая, чтобы Эмма поменьше думала о преступлении.

Но она только слегка кивнула и с жаром продолжила:

– Вот в чем дело: одна из интерпретаций текста – отрывка в пьесе – склоняется к тому, что рассказ королевы о смерти Офелии как о случайной трагедии – неправда. Также вызывает сомнение и версия о самоубийстве. Я думаю, этот… преступник… пытается сообщить, что Офелия, а следовательно, и его жертва сами виноваты в собственной гибели.

Иэн не помнил деталей пьесы, но хорошо разбирался в жестокостях. Попытка переложить ответственность с себя на пострадавшую прекрасно вписывалась в рамки логики многих убийц. Пресловутое «она сама напросилась». Инстинкты подсказывали, что Эмма рассуждает в верном направлении. Но он лишь пожал плечами и прокомментировал:

– Прости, я не улавливаю связи.

Она нахмурилась, неясно, в ответ ли на реакцию Иэна либо же на собственные мысли.

– Полагаю, убийца пытается сообщить вам, что ваше – вернее, наше – отношение к жертве неправильное. Что мы должны поставить под вопрос повествование о ее жизни и смерти. Вот только… – Эмма умоляюще подняла руки ладонями вверх, – любой текст следует изучать комплексно. Каждая деталь – слово или символ – связана с общими темами произведения. Это значит, что петля – лишь часть послания, которое хочет донести преступник.

– И оно заключается… – уточнил Иэн бесстрастно, не желая поощрять ее.

– Я пока не догадалась, – с нескрываемым раздражением ответила Эмма. – Именно поэтому и явилась сюда. Приходится работать только с кусочком головоломки. Это напоминает чтение книги с вырванными страницами.

Иэн подумал о месте преступления и принялся размышлять, подсмотрела она эту деталь на фотографиях или же случайно оказалась настолько близка к пониманию намерений убийцы.

– Эмма, я не могу показать тебе снимки жертвы.

– Я их уже видела, – запротестовала она.

– Хотя и не должна бы. Мне не следовало оставлять их на столе. И я не собираюсь усугублять свою ошибку, показав их тебе – еще раз.

– Ладно, – спустя мгновение сдалась Эмма. – Но хотя бы просто ответь на вопрос. – Она вытащила толстую книгу из пакета на столе и открыла на заложенной станице. – На рисунке было изображено это дерево?

Иэн опустил глаза и увидел те самые широкие листья и толстый ствол, которые служили фоном для тела Сары Уэстон.

– Я хорошо умею запоминать детали, – прокомментировала Эмма, заметив вопросительный взгляд собеседника, когда он поднял голову.

– Очевидно.

– Это инжир, – сообщила она, снова протягивая ему книгу. – Его листья раньше считали символом утраченной невинности или отказа от морали. Шекспир часто использует в своих текстах растения или другие детали, чтобы передать дополнительный смысл. Помнишь, в музее я рассказывала тебе… – Эмма осеклась и поморщилась. – Вместо плакучей ивы, означающей горе, преступник изобразил инжир. Это послание для нас. – Иэн понял, что она права, что ей удалось выяснить то, чего никогда бы не заметил он. Она наблюдала за ним с такой же настороженностью, что и он за ней. – Итак, что думаешь?

– Ладно, – ответил он с нескрываемым сомнением в голосе, но надеясь, что это будет трактовано иначе. – Допустим, ты права.

Эмма наконец села в предложенное кресло, позволив Иэну последовать ее примеру.

– Получается, цветы на фотографиях именно такие, как в сцене смерти Офелии, так? Это значит, что нарисовавший роспись хорошо помнил текст, раз воспроизвел детали верно.

– Положусь в этом на твое мнение, – прокомментировал Иэн, размышляя о дюжинах картин, которые просмотрел за утро.

– Тогда на рисунке нужно было изобразить другое дерево, если следовать тексту.

– «Есть ива над потоком, что склоняет седые листья к зеркалу волны», – процитировал он фразу с вырванной страницы, которая находилась во рту мертвой девушки. Заметив удивленный взгляд Эммы, Иэн неохотно пояснил: – На месте преступления обнаружили… послание. Я озвучил его.

– Значит, другое дерево действительно нарисовано не по ошибке! – с победным видом воскликнула она. – И послание оставлено, чтобы вы это понимали.

– И как это поможет нам поймать убийцу? – не желая ее поощрять, покачал головой Иэн.

– Подумай еще раз: смерть Офелии на самом деле говорила не о ней, а о ее возлюбленном, ее брате и отце. Она лишь служила зеркалом, в котором отражались окружающие. А также точка зрения Шекспира на женщин и их существование. Каждый художник, рисуя картину, демонстрирует собственные убеждения и восприятие реальности – показывает в искусстве самого себя. Понимаешь?

– Значит, ты думаешь, – скептически протянул Иэн, – что разгадка этой головоломки может привести нас к убийце?

Он заметил, как на лице Эммы промелькнули эмоции. Она нервничала и даже боялась, но все же решилась прийти в участок и с самого начала держала чувства под контролем, скрывая их. Однако в тот момент позволила увидеть свои тревоги, раскаяние и готовность отстаивать высказанную точку зрения. Возможно, из стремления убедить собеседника.

– Я знаю, что не являюсь детективом. – Эмма чуть поджала губы. – И не особенно разбираюсь в реальной жизни. – Слова прозвучали эхом внутренним мыслям, и Иэн задумался, чей голос она сейчас слышит. – Но анализ, – она вызывающе встретила его взгляд, – именно то, в чем мне нет равных. Я могу помочь. Могу помочь тебе поймать преступника.

Иэн внимательно посмотрел на собеседницу и увидел на ее лице знакомую смесь убежденности и надежды. Однако он намеренно растоптал их, сказав:

– Спасибо, что поделилась идеями, но дальше мы разберемся сами.

– Разберетесь сами? – тут же возмутилась Эмма. – Вот только именно я догадалась о скрытом послании, обнаружив расхождения в изображениях. Иначе вы бы так и не представляли, о чем идет речь. Мне не нужна защита, Иэн. Нужно, чтобы ты услышал меня.

– Эмма…

– Хватит, – перебила она. – А что, если убийца как-то связан с колледжем? Вы должны были рассмотреть такой вариант. Сара училась там. Я ее узнала.

– Подожди, ты ее узнала? Откуда? – Иэн наклонился ближе.

Эмма откинулась назад.

– Я не… Я не уверена. На самом деле мы не знакомы, но точно виделись раньше.

– Либо ты перепутала ее с одной из сотен других блондинок колледжа. Это не говорит о наличии связи с вашим учебным заведением.

– Но погибшая была студенткой. Так сообщали в газетах. Кроме того, именно Карлайл спонсировал выставку прерафаэлитов. И главным экспонатом там считалась картина с Офелией. Ты же не мог упустить эту взаимосвязь после нашей… после посещения музея.

Иэн попытался скрыть болезненную гримасу: он ведь просмотрел совпадение. Из-за того, что отвлекся на посторонние мысли. Тем больше поводов держать Эмму подальше от него… и расследования. Он не мог рисковать совершить новые ошибки.

– Я же не прошу присоединиться к вам во время засады. И могу просто помогать в качестве консультанта – ведь так иногда делают, верно? – Ее голос прозвучал почти умоляюще. – Тебе не кажется полезным привлечь кого-то из академической среды к расследованию?

– Нет, – солгал Иэн, глядя в глаза Эмме. – Не думаю, что эта зацепка к чему-то приведет. Но спасибо, что поделилась ею. – Он старался говорить коротко и профессионально.

– Пожалуйста…

– Благодарю, профессор Райли. – Детектив поднялся и шагнул к двери. – Я ценю твое стремление помочь. Но лучше оставь это дело следователям и возвращайся к работе. Дальше мы сами справимся.

– Я не могу, – выдавила Эмма. – Не могу просто… У меня не получится… – Она стиснула пальцы левой руки на правом запястье – видимо, по привычке. Жест указывал на желание защититься. – Я знаю эти тексты, эти символы, этот мир. Позволь мне помочь.

– Нам не нужна помощь.

– Тогда позволь помочь погибшей.

– Для нее уже слишком поздно, Эмма. Все, что можно сделать, – попытаться остановить убийцу, пока не пострадал кто-то еще. Это моя работа. Дай мне – нам – заняться ею. – Иэн отвернулся, не желая видеть ее лицо. – Я провожу тебя.

– Не нужно. Я сама найду выход. – Эмма встала, сунула томик в пакет и протиснулась мимо Иэна.

– Просто постарайся выбросить это дело из головы. Пожалуйста, – тихо попросил он, когда она шагнула за порог. – Не думай о нем больше.

– О ней. Ты имел в виду, не думай о мертвой девушке.

– Да.

Эмма быстро пошла прочь. Иэн отпустил ее.

– Что-нибудь удалось найти? – спросил он Майка небрежным тоном, когда вернулся за свой стол.

– Ничего нового, – ответил напарник, не поднимая головы. – А тебе?

– Возможно, – признался Иэн и максимально кратко объяснил, кто такая Эмма и каким образом она заглянула в изображения.

Майк состроил неубедительную гримасу сочувствия.

– Ты показал фотки с места преступления на первом свидании? Полагаю, второго не будет.

– Я ничего ей не показывал, – возразил Иэн. – Просто забыл убрать папку. И да, больше мы не планируем встречаться.

– Не похоже на тебя: так небрежно обращаться с материалами по делу, – нейтральным тоном прокомментировал Майк.

– Случайно забыл. Моя вина. – Иэн расслышал дрожь в собственном голосе и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Как бы там ни было, Эмма увидела фотографии и сразу же заметила связь со сценой смерти Офелии.

– Поэтому теперь считает, что может раскрыть дело. – Майк смерил напарника заинтересованным взглядом. – Она действительно настолько умная или же просто любопытная?

– Умная, – неохотно отозвался Иэн. – Очень умная.

– Тогда считай, что это удачное совпадение. Если вы с ней не собираетесь больше встречаться… – Майк не договорил, оставив фразу висеть в воздухе, но напарник лишь неловко дернулся, не ответив. – Тогда она может быть полезной. Наш преступник явно имеет пунктик насчет литературы и искусства, а ты в этих областях не эксперт, хотя и прочел немало книжек. Почему бы не привлечь к делу профессора?

– Она ведет лекции на эти темы.

– Тогда нам не помешало бы послушать ее мнение.

– Мы не можем использовать информацию от непроверенного и неоплачиваемого консультанта в важном расследовании убийства. Как только адвокаты защиты пронюхают, каким образом Эмма узнала о деле, то порвут ее – и любые ее показания – на мелкие клочки. И снизят доверие ко мне как к свидетелю, – возразил Иэн. – Так что лучше ей держаться подальше.

– Ладно, Бойскаут. – Майк вернулся к документам, но вскоре бесстрастно поинтересовался: – Так что там за теорию выдвигала твоя зазноба?