Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 341 страниц)

Одно правильное решение в силах изменить ход событий.

«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 28

Глава 28
Какова сущность, такова и внешность

– Она приехала, – прозвучал голос водителя, непрерывно следившего за подъездом Миры.

Мужчина, сидевший позади него, резко открыл глаза и оторвал голову от подголовника. Выпрямившись, он нажал на кнопку электроподъёмника, и стекло опустилось до уровня глаз.

Мира вышла из чёрного BMW и быстрыми шагами, беспокойно оглядываясь по сторонам, подошла к железной двери подъезда.

Несложно было узнать этот воинственный профиль за рулём машины: Ратмир провожал Миру сосредоточенным взглядом, не торопясь уезжать.

– Какая встреча, – прошептал мужчина, и губы под маской сложились в подобие кривой улыбки.

Расплывчатые очертания глаз, похожие на два круглых шара, казались неестественно маленькими и выражали сильную заинтересованность в происходящем. Мужчина потянулся в карман чёрного пальто с приподнятым воротником и достал телефон. Бегло прочитав входящее сообщение, его серые глаза вновь устремились в сторону подъезда, за дверью которого только что скрылась женская фигура.

Напоминая больше тень, нежели живого человека, мужчина сказал властным тоном:

– Едем.

Через час они подъехали к высотному зданию в элитном районе города. Оказавшись на парковке на цокольном этаже, мужчина в пальто обратился к водителю:

– На сегодня ты больше не нужен.

– Хорошо, хозяин, – ответил худощавый водитель лет сорока в строгом тёмно-синем костюме с широким галстуком.

Недовольно сморщившись от его слов, сидящий на заднем сиденье человек грубо рявкнул с отвращением в голосе:

– Не называй меня так, сколько раз можно повторять?!

– Вы же знаете, строгое указание хозяйки, – виновато произнёс водитель, следя за ним через зеркало заднего вида. – Иначе нельзя, уволит.

– Такими темпами ты вылетишь раньше, – недовольно бросив, мужчина вышел из машины. – Ключи заберу у охраны.

– Может, всё-таки вечером я ещё понадоблюсь? – поинтересовался водитель, выглянув из окна с тревожным видом.

– Игорь, успокойся. Я в состоянии позаботиться о себе сам.

– Хозяйка будет недовольна, – голос Игоря, как и его вид, стал более взволнованным.

Смотря на удаляющуюся широкую спину в строгом чёрном пальто до колен, водитель до последнего надеялся услышать положительный ответ на ранее заданный вопрос. Но вместо этого тот вновь сморщился от слова «хозяйка» и молча махнул рукой в чёрной кожаной перчатке в знак того, что тема закрыта, а затем скрылся за дверью, ведущей в лифтовый холл.

Войдя в квартиру, он огляделся, ощутив, что воздух был холоднее, чем обычно, а мраморный пол под босыми ногами показался ледяным. Удовлетворённо хмыкнув себе под нос и повесив в шкаф пальто, не включая света в прихожей, он не спеша прошёл прямиком в спальню.

Квартира на самом последнем этаже высотного здания отличалась как убранством, так и габаритами: огромные панорамные окна в гостиной, широкая лоджия, где он часами засиживался в кресле наедине с гнетущими мыслями. Холодную атмосферу «убежища», как он называл свою квартиру, подчёркивал мрачный тёмно-серый оттенок стен, отражавший внутреннее состояние самого владельца.

Он лёг на софу, что стояла у изножья огромной кровати, рассчитанной минимум на трёх человек, и уставился в зеркальный потолок. Чёрная футболка с V-образным вырезом открывала шею и руки, усыпанные такими же бледно-бугристыми рубцами, что и лицо.

Глядя на своё изуродованное тело, чаще всего скрывавшееся под чёрной одеждой и обнажавшееся исключительно дома, он по привычке с любопытством рассматривал себя. Внимательно исследуя правую часть лица, по которой протянулись особенно плотные и выступающие над кожей рубцы, он презрительно присвистнул. Глаза, походившие на отверстия, смотрелись неестественно маленькими на обезображенном лице. Одни сплошные рубцы, тянувшиеся к шее и распространившиеся по всему телу, словно корни многолетнего дерева. Непрерывное напоминание прошлого без единого шанса на настоящее.

– Живой уродец, – прошептал мужчина своему отражению. А ведь ему всего-то двадцать семь лет. Он с ненавистью отвернулся, не желая более видеть то, что каждый раз вызывало приступ отвращения.

Кровь медленно начинала закипать, гнев лавой разливался по венам, злость прорастала настолько глубоко, что становилась частью пострадавшего тела.

Одного взгляда на себя хватало для того, чтобы не забывать, кто он и откуда. А главное, – зачем вернулся. Спустя столько лет. Спустя столько адской невыносимой боли.

Поток мрачных мыслей прервал звонок в дверь.

Он резко повернул голову в сторону гостиной, которая вела в прихожую. Прислушавшись, в надежде, что это могло помочь хоть что-то расслышать, он недовольно скривил губы.

Звонок прозвонил снова.

Затем ещё раз, торопливо, заставив лежавшего на софе мужчину взбеситься.

Кто-то упорно не желал уходить.

– Твою мать!.. – зловеще прошипев сквозь зубы, он резко встал на ноги и направился в прихожую.

На экране видеодомофона показалась знакомая женская фигура с присущим ей взбалмошным поведением и неукротимым желанием потревожить покой младшего брата.

Стоило открыть дверь, как она не просто вошла в квартиру, а подобно фурии ворвалась в неё.

Раздражённая, взвинченная и недовольная Диля выглядела прекрасно, несмотря на перекошенное от злости лицо и высоко вздымающуюся от волнения грудь.

Или от ярости.

Ей сложно было понять, что в данный момент тревожило её сильнее.

Годы не сумели повлиять ни на волевой характер, ни на интересную внешность, способную выражать как кроткую нежность, так и эксцентричность её натуры.

Стройное подтянутое тело тридцатипятилетней Дили и неисчерпаемые жизненные силы были унаследованы в первую очередь от отца, Мурада Давидовича, и только потом от матери со стальными характером и силой воли. Она абсолютно не выглядела на свой возраст, больше походя на молодую, хрупкую и довольно своенравную студентку, чем на взрослую женщину с богатым жизненным опытом.

– С ума сошёл?! – взревела Диля. – Какого чёрта ты делал у её дома?!

Негодующий женский голос не произвёл на него никакого впечатления. Со скучающим видом мужчина закрыл дверь и, слегка наклонив голову набок, опёрся плечом о косяк.

Как только рассеется пелена злости, звонкий голосок внезапно дрогнет и замолкнет.

– Сестрица, я тоже скучал, – произнёс мужчина без всякого намёка на дружелюбие.

Специально смотря на неё под углом, он добился своего. Диля, шумно вздохнув, зловеще сверкнула глазами, её эмоции готовы были вот-вот вырваться наружу.

Диля была не просто зла, она пребывала в бешенстве.

– Как я понимаю, ты не торопишься уходить? – вновь прозвучал мужской голос, лишённый каких-либо чувств.

Смотря на этих двоих, сложно было предположить, что они не виделись несколько лет, с тех самых пор, как он уехал за границу.

– НЕТ! – снова взревела она. – Нет! Нам, как видишь, надо поговорить!

– Не соглашусь.

– А мне плевать, что ты думаешь!

Взгляд мужчины сероватого оттенка глаз, напоминавших две тёмные пустоты, устремился прямиком на старшую сестру. Он прекрасно знал, как она реагировала на это.

Очередная волна мурашек и негодования захлестнули Дилю. Ей стало не по себе от ужасающего вида усыпанного рубцами лица, который заставлял её сердце учащённо биться.

– Ты опять так делаешь?! Перестань, это…

– Пугает, – перебил он. – Страшит. Будоражит. Отталкивает.

– Заткнись, Алан! – угрожающе предостерёг низкий женский голос.

– Держи язык за зубами, моя дорогая сестрёнка, иначе окажешься за дверью.

Диля не сдвинулась с места, продолжая глубоко дышать и разъярённо оглядываться по сторонам, и если бы в ту секунду что-то попалось ей под руку, то это незамедлительно полетело бы в брата.

– Сними каблуки, не порть итальянский мрамор.

– Издеваешься? – процедила Диля сквозь зубы. – Что ты делал у её дома?! Зачем вообще решил высовываться?!

– А я прятался? – уточнил он, оттолкнувшись от косяка двери и направившись в гостиную. – Сними каблуки, – повторил он, не оглянувшись на Дилю.

Развалившись на диване и включив телевизор, Алан игнорировал пребывание взбешённой особы, присутствие которой не предвещало ни спокойной беседы, ни безмятежного вечера. Надежда на то, что она развернётся и просто уйдёт, таяла на глазах.

Диля вошла в гостиную.

С раздражением, резкими движениями сняв с себя удлинённый пиджак цвета хаки и демонстративно отшвырнув его на Г-образный бархатный диван чёрного цвета, она уселась перпендикулярно брату, устремив пронизывающий взгляд на его молчаливое лицо.

Диля по-хозяйски раскинула руки на спинке дивана и устало прикрыла глаза. Нужно было собраться с мыслями и постараться успокоиться, но нервы не позволяли ей сделать это.

Они сидели рядом спустя почти пять лет.

Как ни в чём не бывало.

Подобно тому, как если бы ничего не случилось и ничто не было пережито.

Но это ложь.

Самая что ни на есть большая и отвратительная ложь, которую они принимали. Или делали вид, что принимали.

Было кое-что, что произошло, и то, что они пережили. Каждый на своём уровне, каждый по-своему глубоко, и если одна осталась лишь с внутренними шрамами, то другой в придачу получил и внешние.

Время взяло своё.

И прошлое, которое должно было остаться позади, сумело вырваться вперёд. Так неожиданно и неумолимо.

Будто ждало своего часа.

Своего триумфа.

Обрадовало ли их это? Вряд ли.

И перекошенное от негодования утончённое лицо Дили, и сосредоточенные изуродованные черты Алана выражали одно и то же. Каждый из сидящих в тот момент на диване предчувствовал надвигающуюся бурю, но ни один из них до конца не осознавал её силу.

Её власть.

Её последствия.

Диля не торопилась начинать вспыльчивую тираду, но слова продолжали вертеться на языке, норовя сорваться и разрушить тишину, которая уже начинала действовать на нервы, ещё больше усугубляя ситуацию.

Алан, по-прежнему игнорируя сестру, закинул ногу на ногу.

– Может, предложишь выпить? – угрюмо спросила она.

– Чай не предлагаю, – со спокойным видом ответил Алан, прекрасно понимая, что та имела в виду. – Надеюсь на твой скорейший уход.

– Хочу виски, – резко произнесла Диля, посмотрев на него в упор.

– Я вроде сказал, что надеюсь на твой скорейший уход, – повторил Алан тем же сдержанным тоном, – а виски, как мы понимаем, не поспособствует этому.

С минуту помолчав, не отводя от брата пристального взгляда, Диля решила задать вопрос в лоб. Учитывая то, что Алан так и не удосужился встать и принести стакан обжигающей жидкости, желаемого она не получит. Ну и ладно, раздражённо подумала нежданная гостья, разговор в любом случае начнётся, с виски или без.

– Не понимаю, – её глаза цвета тёмного шоколада посмотрели на него, – почему спустя столько лет ты решил дать о себе знать? К чему это безрассудство? – напористо спросила Диля.

– Почему тебя это волнует?

– Почему?! – воскликнув, девушка выпрямилась. – Может быть, потому, что это может сломать нам жизнь?! Что ты делал у её дома?

Алан закатил глаза, откинув голову на спинку кресла.

– Ну что за бред? – протянул он раздражённо. – Что за привычка преувеличивать? Чем эта Мира может испортить тебе жизнь, ну чем?

Ответа не последовало. Только яркий сердитый взгляд в его сторону, который оставил бы на нём глубокую дыру, если бы имел силу.

Алан продолжил:

– Забери своего дорогого водителя обратно в ряды покорнейших слуг. Ещё раз узнаю, что он докладывает тебе что-то, лично сверну ублюдку шею. А потом и тебе. Предупреждаю в последний раз.

– Зачем она тебе? Ну вот зачем? К чему это безумие?!

Алан усмехнулся, видя, как сестра с трудом держала себя в руках. Ещё немного, и она готова будет вскочить на ноги.

– Что ты хочешь услышать? – спросил он. – Что я возьму и уеду лишь потому, что ты этого захотела? Ответ отрицательный. Оставлю ли Миру в покое? Ответ опять отрицательный, – его голос понизился чуть ли не до полушёпота. – Угомонись, сестрица, и не лезь в мои дела.

Диля молча оглядела комнату, пытаясь собраться с мыслями и подобрать подходящие слова, но внутреннее раздражение не позволяло трезво мыслить.

– Да, я хочу, чтобы ты уехал, – призналась она и резко встала на ноги, сунув руки в карманы чёрных брюк. – Не хочу видеть такое легкомыслие, это может привести к катастрофе.

– Значит, эта катастрофа коснётся меня, – напомнил он то, что она и так прекрасно знала. – Ты-то тут при чём, скажи мне? Почему ты кипятишься? С каких пор моя дорогая и любимейшая сестрёнка так печётся о своём братце? – Алан цокнул языком. – Хотел бы я порадоваться, да жизнь разучила.

Холод в голосе Алана заставил Дилю выпрямиться и обернуться.

– Раз вернулся, значит, есть из-за чего задержаться, – закончил он без церемоний.

Диля импульсивно сделала шаг в его сторону.

– Ты понимаешь, что творишь?! Зачем поднимать эту тёмную историю? Мы с таким трудом уладили и закрыли ту проклятую ночь! А сейчас оказывается, Алан вернулся и, как и отец, играет в кошки-мышки!

Два небольших чёрных отверстия на изуродованном рубцами лице испепеляли девушку пустым взглядом, Алан слегка наклонил голову набок.

Диля не выдержала и отвернулась, закипая от ярости.

– Признай, я восхитительный уродец, – в его голосе сквозила издёвка. – Интересно, она отреагирует так же, как и ты? Ха, конечно да! Интересно поговорить с ней, узнать, какая она.

– Да зачем она тебе?! – вскричала Диля. – Доведёшь девушку до инфаркта своим отвратительным видом!

– Тактичность – это не про тебя, – отрезал Алан, разминая шею.

Шумно вздохнув, Диля хмуро огляделась и резко пробурчала:

– У тебя невыносимо тускло в квартире, что за нечеловеческие тона? Да и к тому же адски холодно.

– Дьявол взял отпуск, решил отдохнуть от огня, – парировал Алан с нескрываемым раздражением в голосе. – Тут прям как в аду, да?

– Упрямый человек, – прошипела она, не глянув в сторону Алана. Понизив тон, она еле слышно добавила: – Откуда мне знать, как там в чёртовом аду…

На губах Алана появилась кривая усмешка, тихие слова Дили, конечно же, дошли до его ушей. Он считал, что ей, как никому другому, известно это.

– Как видишь, на роль человека я особо и не претендую. – Затем Алан тихо добавил, обращаясь больше к себе, нежели к ней: – Какова сущность, такова и внешность.

Диля зашипела, как змея. Её терпение иссякло.

– Собирай манатки и уезжай, Алан! Ты ставишь нас всех под удар! Мы достаточно настрадались из-за случившегося, дай, чёрт возьми, зажить ранам!

Алан усмехнулся, но это никак не отразилось на его безэмоциональном лице. Молчаливый взгляд притаившихся пустот не передал того, что словам сестры удалось пройтись остриём по раненному нутру.

– Диль, не выноси мне мозг, – произнёс Алан твёрдым тоном, не желая церемониться. – Уходи.

– Не заставляй меня снова отправлять к ней наших людей, – пригрозила девушка, яростно сжав челюсти.

Алан напряжённо вгляделся в мрачное лицо сестры.

Она быстро поправила сказанные слова:

– По его распоряжению, конечно.

– Ещё раз узнаю, что ты направила к ней отморозков, клянусь, сверну твою тонкую шею!

Диля только раскрыла рот, как он повысил тон.

– Никто не смеет трогать её! Никто! – взревел Алан, встав на ноги. – Кроме меня.

– Издеваешься?! – воскликнула Диля в ответ. – И что ты с ней сделаешь?! Для чего она тебе?! Влюбишь в себя? Замуж позовёшь?!

Алан мрачно посмотрел на неё исподлобья, вынудив сестру отойти к тяжёлым тёмно-серым шторам, лишь бы не находиться близко к нему.

Вглядевшись в окно, пытаясь собраться с силами, она обернулась к нему полубоком.

– Послушай, жизнь подарила тебе второй шанс начать всё с нуля. Будь добр, живи новой жизнью и перестань мутить воду. Деньги, статус, работа, дорогие машины, братец, – Диля обернулась к Алану лицом, – у тебя отныне есть всё! В чём твоя проблема? Зачем сорвался из Штатов сюда? Для чего? Я хочу получить ответы на свои вопросы! – Спокойно поговорить не удалось, голос повышался.

– Повторюсь, – прогремел он хмуро. – Держись подальше от этой Миры. Мой приезд не должен тебя волновать. Оставь всё как есть и не лезь в мои дела. В твои, как ты видишь, я не лезу.

– Меня раздражает, что она притягивает к себе всеобщее внимание!

– Твоя нелюбовь к Лейле распространилась и на Миру? – поинтересовался Алан.

Она сжала челюсти, сверкнув тёмно-шоколадными глазами, которые сейчас казались почти чёрными. Эти слова не понравились Диле, она насупилась.

– Только начали свыкаться с прошлым, как ты возвращаешься и переворачиваешь всё с ног на голову. Отлично, просто отлично!

– Я пока ничего не сделал. Но когда сделаю, поверь, это будет в разы эффектнее, чем ты можешь представить своей красивой головкой.

– Значит, не уедешь? – вопрос прозвучал прямо.

– Нет, – без раздумий ответил Алан.

– А если всё станет известно? – уточнила Диля с нескрываемым беспокойством в голосе.

– Значит, нам придётся несладко.

– Тебе! – воскликнула она. – Тебе придётся несладко!

Алан устало вздохнул, разговор обо всём и ни о чём начал действовать ему на нервы.

Диля с трудом проглотила комок, возникший в горле, и с губ слетело яростное признание:

– Порой кажется, лучше бы ты умер в ту ночь…

Алан опустил взор, неосознанно усмехнувшись ядовитым словам сестры. Возможно, кому-то они показались бы ужасающими, но ему давно удалось пережить ужас во всех его проявлениях.

– Как видишь, у меня другие планы на жизнь.

Алан повернулся спиной к Диле, сказав напоследок:

– Тебе пора, сестрица, – его голос стал ниже и прозвучал угрожающе. Настолько, что она невольно замерла. – Ещё раз посмеете тронуть Миру, я трону вас. Лучше поверь на слово, мало не покажется. Ни тебе, ни ему. Можешь передать слово в слово.

Судьба поведет человека за собой, дабы он обрел предначертанное.

«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 29

Глава 29
Я буду звать смерть

Сердце испуганно билось в груди, пока Мира неслась от чёрного BMW к подъезду. С нетерпением дождавшись лифта, переминаясь с ноги на ногу, с явной внутренней тревогой Мира открыла входную дверь, переступила порог и мгновенно закрыла её за собой на два замка, облегчённо выдохнув.

Она дома. У себя дома. В родных стенах.

Спешить теперь было некуда.

Она спокойно сняла куртку, переобулась и прошла в квартиру, в которой не появлялась несколько дней. А по ощущениям казалось, что несколько недель.

С каждой секундой внутри становилось спокойнее, тревога отступала и позволяла сердцу глубоко дышать, а разуму трезво мыслить.

Уверив себя, что под своей крышей она в полной безопасности и бояться нечего, девушка не спеша прошлась по комнатам и открыла окна на проветривание. Затем она написала СМС отцу: как всегда, размашистое сообщение, что она в порядке и сильно скучает. Если в первой части и пришлось приврать для его спокойствия, то во второй всё было предельно честно.

Тоска по отцу разъедала сердце.

Но какая-то её часть радовалась тому, что Фарид отсутствовал в городе и был под угрозой в меньшей степени.

Да, непонятно, от кого она чувствовала опасность, но мысль, что чужие руки не дотянутся до единственного родного ей человека, так как он в открытом море, воодушевляла.

Весь вечер Мира крутилась по дому и убиралась. Привычные занятия помогли унять мелкую дрожь в теле, которая возникла на фоне стресса, и привести мысли в порядок. Спокойная музыка немного отвлекла от тревожных мыслей, и под конец дня Мира начала ощущать лёгкую расслабленность.

Уборка заняла пару часов. Чисто стало не только в квартире, но и на душе. Блестели не только полы, но и мысли.

Во время домашней терапии Майя с Тами, узнав, что Мира вернулась к себе домой, позвонили ей по видеозвонку. Как и коллеги, не терявшие надежды вытащить её обратно на занятия с детьми. И даже соседка, с которой у них были натянутые отношения, вдруг позвонила и, сославшись на то, что свет в квартире давно не горел, поинтересовалась у Миры, куда она пропала и всё ли у неё хорошо.

– Несколько дней… – подумала Мира, аккуратно складывая вещи обратно в шкаф.

Прошло всего несколько дней, но у неё было такое ощущение, что она выпала из собственной жизни на несколько лет. Словно её фигуру вырезали ножницами из листов событий привычной жизни, оставив на её месте пустоту.

Время, проведённое в доме Ратмира, напоминало сон, который она видела, независимо от того, хотела она этого или нет. И, вроде, уезжать было недалеко, их квартиры находились всего в получасе езды друг от друга, мысленно ей хотелось удлинить эту дорогу в разы.

Мира призналась себе, что если Ратмир и последние дни под его крышей напоминали сновидения, то ей следовало как можно скорее просыпаться. Сбросить с себя остатки сна. И отойти от чужого мира, который внезапно оказался не таким уж и противоречивым, как она считала раньше.

Неосознанно прокручивая в голове события минувших дней, начиная от попытки похищения у подъезда и заканчивая поездкой на кладбище, Мира замерла посреди комнаты. Она пыталась донести до упрямой части своего внутреннего собеседника, что, возможно, всё не так уж и плохо сложилось, как могло показаться. Всё образуется, уладится.

Но легче от этого не стало. Видимо, потому, что она сама себе не верила.

Тревога вновь подбиралась к сердцу, нарастающее волнение сдавливало грудь.

Закрыв шкаф, она вышла в прихожую и достала из сумки две фотографии: на одной, что была сделана на полароид, Лейла улыбалась серо-зелёными глазами, и на щеках играли задорные ямочки, на другой эти же глаза были закрыты навечно, и девушка лежала на полу в окружении беспощадных языков пламени.

Затем Мира достала красную нить, которую нашла сегодня на кладбище. Она аккуратно разложила три вещички на письменном столе, пристально всматриваясь в каждую из них. Фотография Лейлы, что она унесла с собой при встрече с Ибрагимом Асадовичем, фотография с вечера пожара, браслет.

Импульсивно Мира потянулась к лежащему рядом мобильному телефону и набрала номер Османа. Впервые с момента ссоры у ресторана. У неё возникло непреодолимое желание поговорить с ним и попросить помощи, несмотря на обиду, что таилась внутри неё с их прошлой встречи.

– Алло… – пробурчал мужской голос в динамике телефона.

– Привет, Осман. – Мира слабо улыбнулась, и он это почувствовал.

– Чем обязан? – спросил Осман обиженным тоном. Давно они не разговаривали друг с другом, испытывая такое напряжение.

– Мне нужна помощь, – прямо обратилась Мира без хождений вокруг да около.

– М-м-м… – промычал он, прочистив горло. – Ну я слушаю.

– А можно без одолжения? – хмуро произнесла она. – Смею напомнить, это ты в прошлый раз нахамил и обидел меня, а не наоборот.

Осман молчал, явно не желая продолжать разговор.

– Да Бог с тобой, сама разберусь, – прошептала Мира, решив положить трубку.

Осман резко твёрдым тоном произнёс:

– Говори, что у тебя случилось?

Осман терпеливо ждал, стараясь не идти на поводу у эмоций, осадок от которых остался внутри него после их с Мирой последней встречи в ресторане.

Слегка замявшись, стараясь как можно дальше отложить внутренние разногласия и обиду, девушка наконец ответила:

– Мне нужна помощь. Сможешь поднять личное дело одного человека?

– Интересно… – удивился Осман. – О ком речь? Я знаю его?

– Её, – поправила Мира. – Нет, не знаешь. Сможешь помочь?

– Ну-у, – протянул он задумчиво, – раз обращаешься с просьбой, видимо, это и вправду важно. Помогу, конечно.

Мира облегчённо выдохнула, Осман с возросшим удивлением спросил:

– Тебе кто-то угрожал? Или что?

– Почти, – призналась она тихим голосом.

По тону Османа было понятно, что от неприятных чувств не осталось и следа.

– Напиши всё, что знаешь об этом человеке. Дальше я разберусь.

Мира прокрутила в голове всё, что было известно о Лейле. И, к сожалению, ей пришлось признаться себе, что толком никакой информацией она не владела.

Несмотря на то что она уже полтора месяца оставалась в доме Ибрагима Асадовича, о его покойной дочери Мира смогла узнать лишь то, что ей позволили обстоятельства.

– Имя, дату рождения и смерти я точно смогу сказать. Дом, где она жила, тоже. Но вот…

Осман резко перебил.

– Она умерла?

– Да. И мне хотелось бы увидеть заключение о смерти. Получится поднять это?

Осман задумался.

– Подниму, конечно. Но мне не нравится твой тон, – пробурчал он. – Что вообще случилось и почему ты хочешь поднять личное дело умершего человека?

– Вроде пока всё в порядке, – как можно увереннее ответила Мира, пытаясь не показать волнения в голосе.

– Вроде. Пока, – повторил Осман, прокашлявшись. – Подруга, если у тебя проблемы, говори прямо, я рядом и готов помочь.

Странная просьба Миры возникла не на пустом месте, это он отчётливо понимал.

– Ты как-то связана с ней?

– Осман, – Мира вздохнула. – Поверь, ты сразу поймёшь ситуацию, как только увидишь её фотографию. Постарайся помочь, пожалуйста, а я, в свою очередь, постараюсь найти кого-нибудь из её близких друзей. Если они вообще у неё были.

– Соцсети тебе в помощь, – ответил Осман. – Может, сохранились её странички, куда в наше время без них.

– Конечно, – согласилась Мира, – но не факт, что она регистрировалась под своими именем и фамилией.

– Согласен, но попробовать стоит.

– Да, займусь. Честно говоря, я как-то начинала её искать, но потом забросила это дело.

В этот момент на фоне послышался тонкий женский голосок.

– Османчик!

Мира прищурилась, словно увидела картину со стороны.

– Мне пора, не так ли? – поинтересовалась Мира с задоринкой в голосе.

– Это значит, что мне пора, – буркнул Осман.

– Рыжик, ты такой Рыжик, – вздохнула Мира, пытаясь не показать досаду.

– Я помогу, – торопливо и уверенно бросил Осман, отчего у Миры не возникло никаких сомнений, что так и оно будет.

– Спасибо! – всё, что успела она воскликнуть, прежде чем Осман завершил звонок.

– Итак… – прошептав себе под нос, Мира отложила оставшиеся домашние дела и решила взяться за поиски Лейлы в соцсетях.

Но план пришлось немного изменить: желудок протяжно завыл.

После того, как Мира поставила вариться на плите суп, она вернулась к поискам. Это заняло не так уж много времени, как она предполагала.

Начать она решила с двух крупных площадок.

В «Фейсбуке»[3]3
  Компания Meta признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.


[Закрыть] страниц с инициалами и датой рождения Лейлы было несколько, но все были нерабочие и без фотографий. Листая минут десять длинный список высветившихся страниц «ВКонтакте», Мира всё же наткнулась на страницу Лейлы.

Сердце дрогнуло и замерло. Словно не веря своим глазам и удивительной удаче, Мира бегло прошлась глазами по основной информации шапки профиля и фотографиям.

Да, ошибки быть не могло. Это страница Лейлы.

Последний раз она заходила за несколько часов до смерти.

Первое, что бросилось в глаза, это интересно оформленная страница пятилетней давности, с мыслями, выплеском эмоций в микроблоге и цитатами, которые описывали тот или иной период жизни теперь уже ушедшего человека.

Миру заинтересовали альбомы с фотографиями.

Лейле явно нравилось запечатлевать моменты из жизни, которые дарили ей определённые эмоции: узкие переулки Северной столицы, яркие закаты, окутывающие город летом, взволнованную рябь Финского залива. Поражало то, насколько ей удавалось видеть мир вокруг себя прекрасным и интересным, а главное, ей удавалось передавать всё это через фотографии.

Но самой Лейлы на снимках почти не было: Мира нашла её на двух-трёх фотографиях. Но на каждой Лейла улыбалась. Серо-зелёные глаза горели, на щеках выступали милые ямочки, – она была прекрасна. Перед глазами Миры возник образ улыбающейся маленькой Аиши, и внутри загорелся тёплый комок чувств, девочка была похожа на мать даже больше, чем на отца.

Но больше всего Миру заинтересовало другое: на стене страницы было пять записей за пять лет со дня со смерти Лейлы.

Писала некая Эля.

Текст сообщений был почти один и тот же, она каждый год поздравляла подругу с днём рождения и писала о том, что помнила и любила её.

«Первый год без тебя прошёл больно. Скучаю. Люблю. С днём рождения!»

«Я скучаю, мой близкий человечек! С днём рождения. Помню, люблю!»

«С днём рождения! Мы обязательно увидимся, дождись меня! Люблю! Сильно!»

«Ты мне снилась накануне. Пишу и плачу! Скучаю, мой друг! С днём рождения!»

«С днём рождения, родная. В моих воспоминаниях ты такая же красивая! И я знаю, что ты не изменилась! Скучаю, люблю!»

Мурашки пробежали по телу Миры.

Осознание того, что близкая подруга Лейлы каждый год писала ей поздравления, выбило воздух из лёгких. Неужели такое бывает? Неужели это возможно?

Возникло непреодолимое желание увидеться с девушкой по имени Эля, познакомиться лично и крепко обнять.

Мира не задумываясь решила написать ей, скрыв перед этим фотографии на своей странице.

Последний раз Эля была в сети неделю назад, поэтому вероятность того, что она быстро ответит, казалась небольшой. Но всё же Мира отправила ей сообщение.

Ближе к ночи она лежала на диване в гостиной и смотрела фильм. Её клонило в сон, и глаза медленно начинали закрываться. К концу фильма, полностью потеряв нить сюжета, она вздохнула и повернулась на другой бок, лицом к мягкой спинке дивана.

Внезапно она вздрогнула и резко развернулась, испуганно приподняв голову.

Она была уверена, что слышала, как кто-то дёрнул ручку входной двери. От манящего сна не осталась и следа. Сердце бешено колотилось от страха, и ноги, в мгновение ставшие ватными, не хотели вставать и идти в прихожую.

С трудом переборов тиски паники, Мира встала и с тревожным сердцем как можно тише подошла к двери.

На носочках.

Она застыла, на минуту перестав даже дышать. Затем встревоженно вздохнула, приблизилась вплотную к двери и посмотрела в глазок.

Резко отшатнувшись от двери на шаг назад, она чуть не вскрикнула от ужаса, мгновенно закрыв рот ладонью. Благо крик не вырвался наружу. Ватные ноги окончательно потеряли силу и подкосились. По спине пробежался холодок.

Опершись о стену, Мира попыталась дышать. Вдох, выдох, вдох, выдох.

По ту сторону стоял мужчина, одетый во всё чёрное, безотрывно смотревший на дверь. На нём была джинсовая куртка и маска, закрывавшая пол-лица. Глаза скрывались под козырьком кепки.

Мира испуганно уставилась на дверь, боясь пошевелиться и сделать хоть малейший шаг, дышать по-прежнему удавалось с трудом. Паника нарастала, мысли хаотично носились в голове, не позволяя здраво рассуждать. Ей необходимо было что-то предпринять, но что именно, понять в ту секунду не удавалось.

Возможно, он понял, что она стояла у двери, и поэтому не отходил?

Возможно, услышал её шаги?

Возможно, он и есть причина её бед?

Сложив руки на груди, пребывая в полном отчаянии, девушка попыталась собраться с мыслями и понять, что же всё-таки ей делать.

На ум не пришло ничего лучше, чем подойти к двери и с дрожавшим от страха сердцем всмотреться в глазок.

Мужчина стоял, не шевелясь, смотря прямо на неё. Как живая тень, как предвестник смерти. От образов, возникших в собственной голове, Мире стало ещё страшнее.