Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 341 страниц)

– Кто? – переспросил Рори после секундной заминки.

– Моя соседка по квартире. Такая невысокая, рыжеволосая – вы встречались. И не раз. Она раньше работала в студкомитете. – Когда начальник с извиняющимся видом пожал плечами, Кэролин повернулась к Эмме: – Она проходит стажировку в «Независимой газете» для получения опыта, так как учится на журналиста.

– Попытка не пытка, – согласилась та. – Если ты не возражаешь нам помочь.

– Мы могли бы посетить место преступления, – предложил Найалл. – Первоисточники – всегда самый лучший способ получить информацию.

– А вы знаете, где все произошло? – поинтересовалась Эмма.

– Очень плохая идея, – смерив ее негодующим взглядом, немедленно провозгласила Кэролин. – Я думала, ты решила оставить полевую работу полиции.

– Вряд ли убийца до сих пор там прячется, – возразил Рори. – Уверен, мы сумеем отыскать нужный амбар. В конце концов, он большой и со всех сторон оклеен желтой лентой. Если мы не справимся с задачей, то можем считать себя никчемными детективами.

– Мы и не детективы, – подчеркнула Кэролин.

Однако Рори с Найаллом уже вскочили с мест, явно горя нетерпением приступить к поискам.

Эмма чуть медленнее последовала их примеру.

Когда они шагали к выходу, она ощутила прилив того же предвкушения, что и за день до того. Снаружи лужайка выглядела чуть потускневшей из-за наползавшей осенней тьмы. Рори с Найаллом обсуждали процесс дальнейшего расследования. Иногда в беседу вмешивалась Кэролин. Однако Эмма немного отстала от них, занятая собственными мыслями об Элизабет Сиддал. Она хорошо знала музу для картины «Офелия» Милле, так как провела не один летний день в Лондоне, поглощенная мрачной красотой полотна, и могла с легкостью представить рыжеволосую девушку в серебристо-синем платье, которая погружалась в ручей, и ее руки, сложенные будто в молитве. Хотя впервые в голову закралась мысль, было ли холодно Офелии, пока вода утягивала ее на дно.

Глава 13

Иэн замер над фотографиями, разложенными на столе.

– Иисусе, – выдохнул Майк. – Это другая девушка.

После почти безмолвной поездки до участка детективы реквизировали конференц-зал и вытряхнули содержимое обоих конвертов на стол. Сперва Иэн открыл тот, что они забрали у Макки: с тремя фотографиями и ярко-белым листом бумаги. Затем Майк аккуратно разложил материалы из полученного от Чарли.

На фотографиях были и водные блики, и россыпь светлых волос, и тяжелый архаичный наряд – но лицо принадлежало не Саре Уэстон.

И снова в конверте обнаружилось три снимка. Верхний – сделанный с близкого расстояния, с изображением бледного и замершего в посмертной маске лица девушки. Ее голова лежала на темно-красной подушке, чуть отвернутая от объектива и вжатая в мягкую ткань. Медового оттенка, чуть темнее, чем у Сары Уэстон, локоны рассыпались ореолом, прилипая к коже, словно та была влажной. Из-под практически сомкнутых век между ресницами проглядывали щелочки зеленых глаз. Вторая фотография демонстрировала тело целиком. Оно покоилось на деревянной поверхности, элегантно задрапированное в роскошный алый наряд. Тяжелые юбки были собраны у коленей, а босые ноги странно перекрещены, подсвеченные так, будто в камере отразилась вспышка от стекла или металла. Вокруг безжизненного тела виднелись какие-то обломки, которые Иэн не мог опознать. Похоже, новую жертву опутывали какие-то золотистые ленты: они обвивали торс, подобно змеям, удерживая ее на месте.

– Садомазо? – спросил Майк, проследив за направлением мысли напарника.

– Не похоже. Это не выглядит… – тот запнулся, подбирая слово, – насильственным. Скорее декоративным.

– Еще более безумным, – проворчал Майк. – Дерьмо. Мэра кондрашка хватит, когда он узнает про второе убийство. И наверняка обвинит нас в некомпетентности. Проклятые выборы!

Иэн нахмурился, но спорить не стал. Он снова уставился на фотографию. Девушка лежала в деревянном контейнере. Ее руки распластались по краям так, что кисти оказались за пределами кадра. Не говоря ни слова, детективы склонились над третьим снимком. Как и в случае с Сарой Уэстон, убийца включил в подборку приближенное изображение руки. Она свисала за деревянный бортик над покрытой рябью отражающей поверхностью, в которой Иэн с легкостью опознал текущую воду. Та же тесьма, что обвивала тело, привязывала что-то к ладони. На запястье тянулся неровный порез, на бледной коже виднелось небольшое количество запекшейся крови. Остальную, предположительно, смыло.

– Думаю, можно сразу определить причину смерти, – прокомментировал Майк.

– Если только порез не нанесли потом.

– В чем это она лежит? Весельной лодке? Или каноэ?

Иэн отступил на шаг и сосредоточил внимание на линиях дерева с краю фотографии.

– Думаю, лодка.

– Сначала желоб, теперь лодка. У этого парня фетиш на воду?

Иэн не ответил, а потянулся к листу бумаги. Сверху страницы шла надпись: «Ее звали Филиппа. Она училась в колледже Карлайл».

– Нужно будет связаться с их администрацией и запросить список зачисленных студентов. Вряд ли среди них найдется много Филипп.

Майк согласно кивнул, зная, что на этом напарник не остановится.

Тот действительно опустил глаза на страницу и зачитал вторую фразу:

– «Не люблю принуждения в любви, потому что любовь должна рождаться в сердце сама, но не по принуждению» [145]145
  Цитата сэра Ланселота из произведения Томаса Мэлори в переводе И. Берштейна.


[Закрыть].

– Понял, откуда цитата? – покачал головой Майк.

– Нет.

– А знаешь кого-нибудь, кто мог бы подсказать?

– Поищу в интернете.

– Ладно, – не стал давить Майк. – Интересно, с какой стати преступник отправляет фотографии Макки. В конце концов, «Независимая газета» не так уж популярна и имеет ограниченный круг читателей. Публикация в других СМИ привлекла бы больше внимания. Почему бы не послать такой сенсационный материал в региональные издания? Или даже федеральные?

– Может, у него есть связи именно в «Независимой газете»? Или он хотел, чтобы статью увидел конкретный человек? Проверим список подписчиков?

– Либо он знал, что редактор не устоит перед искушением опубликовать фотографии.

– Не исключено. Мы можем копнуть под Макки и посмотреть, не обнаружится ли чего-нибудь подозрительного, – рассеянно отозвался Иэн, стараясь понять, что именно его беспокоит в изображениях.

Он перевернул снимок с лицом новой жертвы, чтобы разглядеть его с другого ракурса.

– Что-то заметил?

– Сам пока не пойму, – проговорил Иэн, так и так переворачивая фотографию. – Почему-то она кажется знакомой.

Майк подошел к двери помещения, высунулся наружу и крикнул ближайшему офицеру:

– Мигель! Приведи кого-нибудь, кто хорошо шарит в компьютерах.

Двадцать минут спустя напарники смотрели на увеличенное изображение фотографии, которое молодой технический специалист транслировал с помощью проектора на стену. Иэн давал неловкие наставления, что именно хотел увидеть, пока перевернутое лицо девушки не оказалось на экране размером, как в реальной жизни.

– Я ее знаю, – в третий раз пробормотал Иэн.

– Она очень похожа на первую жертву.

– Дело не только в этом. Я уверен, что где-то видел ее раньше.

– Может, на территории колледжа?

– Может, – не слишком убежденно согласился Иэн.

Он подумал об Эмме и предложении Майка позвонить ей и спросить о цитате, но отверг эту идею. Они просто случайно встретились на выставке – и это все.

Внезапно его осенило. Перед внутренним взором появилась картина: румяная Эмма в длинном синем платье – и за ее плечом темноволосый парень, схвативший за руку симпатичную блондинку. Блондинку, лицо которой сейчас смотрело с экрана на стене в дальней части помещения.

Иэн уставился на изображение, стараясь вспомнить сцену в деталях. Тот парень находился слишком близко от миловидной блондинки. Она выглядела недовольной и даже напуганной. Именно это и привлекло внимание – ее выражение лица, так похожее на выражение Зои, когда она попросила детектива о помощи. Парень схватил девушку за руку, будто собираясь потащить за собой, но та вырвалась, бросила в ответ оскорбление и отвернулась к группе друзей. Эта сцена длилась всего несколько секунд, прежде чем обидчик растворился в толпе посетителей музея, но блондинку явно расстроил неприятный инцидент. Иэн сомневался, что сумеет припомнить, как выглядел парень, но лицо девушки так и стояло перед глазами.

Позже вечером он открыл дверь дома и вошел в темный коридор. Разулся, снял пиджак и галстук, небрежно швырнув их на диван по пути на кухню, вытащил из холодильника противень с мясным пирогом и оставил на столе, пока нагревалась духовка. Затем просто прислонился к стене и принялся размышлять, опустив голову, хотя и знал, что следовало переодеться, отдохнуть, посмотреть телевизор или проверить почту. Однако ждал на месте, пока не услышал сигнал таймера.

Иэн обычно редко занимался самокопанием, предпочитая анализировать поведение других людей и представляя, что они скажут и сделают, если надавить на них или начать убеждать в допросной. Он мог отследить их поступки, обнаружить ошибки, разгадать мотивы – но никогда не чувствовал потребности таким же образом препарировать собственные действия. Ему казалось, что все и без того прекрасно. Он вырос в семье среднего достатка и провел детство в пригородном коттедже. Затем выучился и присоединился к силам правопорядка, где работал, не поднимая головы и сохраняя спокойствие, пока не дослужился до детектива: сперва по административной поддержке, потом в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и, наконец, в отделе по расследованию убийств. Еще в тринадцать лет Иэн решил, чем именно хочет заниматься, и прекратил задаваться вопросами: поставил перед собой цель и просто шел к ней…

Он вытащил из холодильника пиво и осушил половину бутылки одним глотком. Фундамент выстроенной жизни начал трескаться, когда убили Зою. И сотрясся до основания при взгляде на лицо Сары Уэстон. Вся конструкция затрещала при встрече с Эммой. Ее нервозная улыбка и каждое произнесенное слово ослабляли крепи. Стены надломились, когда пришлось обидеть ее и убить надежду тем вечером на совместном ужине. Окончательно же все рухнуло, когда Иэн выгнал девушку из полиции. Он снова попытался залить пивом воспоминание о выражении ее лица, гневном, возмущенном и решительном, когда она отвернулась и направилась к выходу.

Однако, раз за разом прокручивая в голове их обсуждение, Иэн убеждался в своей правоте. Его чувство вины по отношению к Зое смешивалось с эмоциями по поводу этого дела в клубок, который слишком запутался. И все же сейчас хотя бы перед самим собой, в тишине пустой кухни, Иэн мог признать, что страх за Эмму отличался, воспринимался более личным. Позволить ей помочь с расследованием означало бы подвергнуть ее опасности как физической, так и психологической. И в этом случае не осталось бы никаких отговорок, какими бы мог успокоить себя Иэн. Эмма не понимала, о чем просила, и он правильно отказал ей.

Он допил остатки пива – не беда, еще одна бутылка есть. Проблема заключалась в другом: ему хотелось согласиться. Тогда бы заинтересовавшая его девушка могла продолжать благодарить за доверие и испытывать энтузиазм. Тогда она могла бы продолжать делиться знаниями и интересами. Небесам известно, как отчаянно он этого жаждал. Но не мог подвергнуть ее опасности.

Духовка звякнула, сигнализируя о готовности. Иэн сунул внутрь замороженную еду, после чего взял еще пива, ушел в гостиную и упал на диван, отодвинув в сторону пиджак, закинув ноги наверх и опустив голову на подлокотник. Мысли снова вернулись к тому вечеру, когда Эмма заглянула в гости. А ведь все могло закончиться иначе. Не исключено, что даже поцелуем, если бы Иэн повел себя по-другому. Или даже чем-то более серьезным. Он задумался, не позвонить ли ей, чтобы попросить дать еще один шанс. Если она оставила идею помочь с расследованием, то не все потеряно. Затем он в очередной раз вспомнил того светловолосого красавчика, которого видел в ее компании на выставке. Вероятно, тоже профессора. Привлекательный, без сомнения, умный – он подходил Эмме куда лучше измотанного детектива. Вот только она не захотела позвонить тому щеголю, когда нуждалась в помощи, а предпочла обратиться к Иэну. Может, лишь потому, что он оказался рядом. На секунду ему захотелось помечтать – солгать себе, – что если бы он раскрыл дело, если бы продолжал двигаться вперед, как всегда, то тогда они могли бы забыть о случившемся на неудачном свидании и вернуться к тем первым мгновениям, до того как Иэн рассказал о своей профессии, до ограбления, до фотографий, до ссоры.

Он подумал о двух мертвых девушках и ощутил раскаяние. Их истории оборвались так рано, так жестоко. Ему хотелось бы, чтобы они могли достичь чего-то большего, чем стать просто краткими абзацами в книге его жизни. Однако он понимал, что расследование скоро закончится и появится новое. А затем еще и еще. И погибшие превратятся в пару из огромного количества жертв преступлений, включая юношей, женщин, мужчин, стариков. Единственное, чем детектив мог почтить их память, – раскрытием дела, разгадкой головоломки. А после позволить им медленно затеряться во времени.

Когда последние солнечные лучи сменились темнотой, Иэн мысленно поклялся сделать для погибших девушек все, что потребуется.

Глава 14

Невзирая на свою браваду, Рори с Найаллом замерли в нерешительности перед заброшенным амбаром, где обнаружили тело мертвой студентки. По периметру по-прежнему тянулись желтые полицейские ленты, хотя и провисали напротив двери, давая понять, что сыщики-любители были не первыми визитерами. Тяжелые створки запирал тяжелый навесной замо́к.

– Ужасный план, – прокомментировала Кэролин, выходя из машины и моргая на утреннем свету. – Просто для информации.

– Трусишка.

Вся компания резко обернулась к женщине, которая выбралась наружу с пассажирского места. Ее лицо усеивала россыпь веснушек, а волосы выделялись ярким морковным оттенком, даже отдаленно не напоминавшим натуральный.

– Чарли, ты уже знакома с Эммой. Вы встречались прошлым летом на барбекю. И с Рори. Хотя он тебя наверняка уже забыл, не принимай на свой счет. А это Найалл. Без понятия, общались ли вы раньше. Он тоже работает в колледже.

– Профессор? – уточнила Чарли, сосредоточив внимание исключительно на последнем из представленных Кэролин.

– Да, профессор психологии. А вы репортер? – Найалл приблизился и протянул руку.

– Формально я стажер, – пожала плечами Чарли. – Тружусь в поте лица над сортировкой корреспонденции.

Все собрались для дальнейшего продолжения знакомства, но она уже направилась к двери амбара.

– Итак, – заговорил Рори, нагоняя подругу Кэролин, – вы нашли это место благодаря своим связям в газете?

– Что? Нет. О нем пишут во всех соцсетях. Многие приезжают сюда, чтобы сделать селфи на фоне амбара. – Она остановилась перед запертыми дверями и потянула за замо́к.

– Все планы коту под хвост… – пробормотал Найалл.

– Вы слишком быстро сдаетесь, – усмехнулась Чарли, обходя амбар справа. – Должен быть и другой способ туда попасть.

– Попасть действительно можно. В переплет, – крикнул профессор психологии вслед исчезнувшей за углом собеседнице. – Одно дело – войти в незапертую дверь, и совсем другое – вломиться на закрытую территорию.

Не получив ответа, четверо сотрудников колледжа неуверенно переглянулись. Рори пожал плечами и зашагал в ту же сторону. Найалл поспешил за ним.

Кэролин вздохнула:

– Что ж, идем. – И махнула Эмме.

Они тоже свернули за угол и увидели остальных: те сидели на корточках. Рори тянул за край доски, неплотно закрепленной к стене амбара.

– Ты уверен, что… – начала было Эмма, подбегая.

В этот момент доска поддалась, и Рори повалился спиной в грязь.

– Что сделано, то сделано, – ухмыляясь, отозвался тот и пополз в появившуюся щель.

– Мы вернем все на место, – успокоил Найалл, пока Чарли протискивалась в дыру, и тут же влез следом.

Когда его долговязая фигура скрылась внутри, подошла Кэролин.

– Ты с нами? – спросила ее Эмма.

– Кто же еще остановит вас, гениев, от безумных и опасных затей.

– Ладно, тогда полезли. – Ощутив прилив адреналина, она присела перед зияющей дырой, надеясь, что Кэролин не заметила на ее лице энтузиазма.

Попав в тускло освещенное помещение, Эмма заморгала. Она услышала скрежет гравия и шорох, когда Кэролин заползла следом. Пыльное пространство заполняли едва различимые предметы, которые оказались заржавевшим фермерским оборудованием, как только глаза приспособились к полумраку. Рори с Найаллом стояли чуть впереди и неуверенно наблюдали за Чарли. Та изучала пол неподалеку, подсвечивая его фонариком на телефоне. Все выглядело довольно обычным до тех пор, пока желтый отблеск не привлек внимания Эммы. Найалл тоже заметил его и приглушенным голосом позвал остальных:

– Смотрите. Вон там, позади.

Эмма кивнула и направилась к настенному рисунку, который занимал все ее воображение с того момента, когда она увидела фотографии. На полу валялись доказательства царившей при обыске суматохи, не соответствовавшей заброшенному окружению. Похоже, полиция тщательно осмотрела все, пока Иэн вел расследование. Он постоянно присутствовал на периферии ее зрения, как призрак, пока она шла по пустому пространству.

На стене красовалась роспись с теми же желтыми и фиолетовыми цветами, сплетенными в петлю. И инжир вместо ивы. Нарисованный ручей вился вокруг корней. Остальное было тщательно задокументировано криминалистами.

– Кто-нибудь помнит, как все выглядело раньше? – раздался голос за плечом Эммы.

Она подпрыгнула, и Рори придержал ее.

Но вместо него ответила Чарли:

– Прямо перед росписью стоял жестяной желоб. Я видела оригинал фотографии, опубликованной в газете.

– Где именно он стоял? – уточнил Найалл.

Используя петлю в качестве точки отсчета, Чарли очертила контуры отсутствующего предмета.

– Отсюда досюда. – И обошла периметр, после чего опустилась на колени. – А здесь были расставлены свечи, потушенные. И лежала книга. Вместе с фотографиями нам также прислали цитату. Вполне возможно, что оттуда.

– Ты ее помнишь? – спросила Эмма.

Чарли прикрыла глаза и произнесла:

– «Умные люди хорошо знают, каких чудовищ вы из них делаете». Это из Шекспира.

– Гамлет сказал это Офелии, – тихо заметила Эмма.

– В каком контексте? – поинтересовался Найалл.

– Принц жестоко обошелся с невестой, либо догадываясь, что ее отец и король следит за ними, и играя роль безумца, либо… – Эмма подошла к стене и прикоснулась к нарисованной петле из цветов. – Либо потому что отец заставил Офелию отвергнуть жениха. Она просто вернула несколько писем и памятных предметов, подаренных Гамлетом ранее.

– Вторая версия больше соответствует нынешней ситуации, – негромко прокомментировала Кэролин. – Офелия отвергает его, и он пытается ранить ее в ответ.

– Может, убийца воспринимал это как наказание за предательство, – предположил Рори, с мрачным видом поджав губы.

– Или он считал предательством что-то еще, – возразил Найалл. – Просто потому, что ему так казалось, не значит, что и мы посмотрим на ситуацию схожим образом. Преступники часто живут по придуманным ими же самими правилам.

– Как это? – с намеком на вызов осведомился Рори.

– Убийца – классический пример нарциссизма, – спокойно встретил его взгляд Найалл. – Все, что угрожает его чувству превосходства, должно быть уничтожено или принижено. Очевидно, что он опасается женщин и потому старается сделать их частью своего искусства, превратить в то, что можно контролировать. – По мере психоанализа он говорил все оживленнее. – Подумайте только о способе убийства. Осторожный преступник попытался бы спрятать тело, скрыть свою личность. А тут он явно методичен и все тщательно спланировал. Однако выставил жертву на всеобщее обозрение. Ему хочется быть замеченным.

– А на случай, если кто-то что-то пропустит, он отправил фотографии в газету, – добавила Чарли.

– По сути, прорекламировав свою работу, – согласилась Эмма. – Слава ему важнее, чем безопасность.

– Или, скорее, он считает себя слишком умным, чтобы попасться. Эту нарциссическую черту демонстрируют многие убийцы. Они оставляют послания, дразнят полицию. И именно поэтому их часто ловят. – Найалл чуть отошел от стены и прокомментировал: – Рисунок выглядит грубее, чем я думал. Он не… – он запнулся, подыскивая верное слово, – слишком хорош. По крайней мере, с технической точки зрения. В композиции нарушен баланс, символизм чересчур очевиден, работа небрежная.

– Полагаю, рисовать приходилось под угрозой ареста, – иронично заметила Чарли.

– Однако это же личный шедевр убийцы, – возразила Эмма, следуя логическим выкладкам Найалла, затем тоже отступила на пару шагов и присоединилась к нему, чтобы оценить картину целиком.

– Точно. Он же хотел послать сообщение всему миру и буквально пошел на преступление ради своего творения, пригласив остальных полюбоваться на него. – Профессор психологии покачал головой.

– Может, он поступил так, потому что не сумел добиться признания как художник? – предположила Эмма.

– Версия имеет смысл, – кивнул Найалл. – Если убийца чувствовал себя отвергнутым в артистической среде, то мог таким образом доказать свои таланты. Теперь он стал более известным, чем многие его современники.

– Думаете, он повторит преступление? – спросила Эмма.

– Боюсь, он продолжит убивать, пока его не остановят. Такова внутренняя потребность.

– Но почему он выбрал именно эту девушку? – поинтересовался Рори.

– Сара, – вклинилась в обсуждение Чарли. – Ее звали Сара. Это имя значилось на листке, приложенном к фотографиям.

Рори внезапно приблизился к стене с рисунком вплотную и принялся его разглядывать.

– Скажите, что нужно знать? – потребовала ответа Кэролин, отворачиваясь от изображения. – Чтобы определить убийцу, если мы встретимся?

– Вряд ли получится, – вздохнул Найалл. – Он сосредоточен на себе или не чувствует связи с реальностью. Вероятно, амбициозный, но неуверенный, по крайней мере в важных для себя вещах. Его отношения с женщинами либо почти отсутствуют, либо кратковременные. Также он плохо переносит критику, зациклен на собственных эмоциях…

– Вот только как это определить?

– Я не могу дать волшебную подсказку, – развел руками Найалл, после чего подошел к Рори и опустился на корточки, изучая деревянные планки с рисунком.

– Тогда какой смысл в нашем расследовании? – нахмурилась Кэролин.

– Альтернатива – ничего не делать, а просто ждать, пока умрет еще одна девушка, – ответила Эмма.

– Послушай, – чуть склоняясь к подруге, тихо произнесла Чарли, – вряд ли я имею право рассказывать, пока об этом не сообщили официально, но вторая жертва уже есть. Очень похожая на Сару. Кэролин… – Она замялась в нерешительности, но продолжила: – Я планирую написать о происходящем статью. И не хочу обманывать, заверяя в отсутствии личных мотивов. Но, даже несмотря на опасность ареста за разглашение, это мой способ что-то сделать. Хоть как-то помочь. Поэтому поддержу – нужно хотя бы попытаться.

– Появилась вторая жертва? – Вопрос Эммы прозвучал слишком громко в пустом помещении. Найалл с Рори резко обернулись к ней. Она сжала и разжала кулак правой руки, сбрасывая нервное напряжение с помощью повторяющегося действия, затем глубоко вдохнула и, уже тщательно следя за тоном, добавила: – Ты знаешь, кто она?

– Какая-то Филиппа, – ответила Чарли и нахмурилась. – Тоже училась в колледже Карлайл. Я… Послушайте, информация пока не для общего сведения, но я сфотографировала все, что прислал убийца. Конверт не был запечатан, и материалы попали сначала ко мне. Не знаю, что они означают, но вы можете помочь мне разобраться.

– Вы не обязаны… – начала Кэролин, поймав взгляд Эммы.

Рори вклинился с протестующим возгласом.

– Нет, обязаны, – тихо ответила та и двинулась, чтобы встать под нарисованными листьями.

* * *

Территория колледжа уже опустела, а сумерки начали сгущаться, когда троица профессоров вернулась в Карлайл. Чарли добавила их всех в групповой чат, к вящему неудовольствию Рори, после чего получила от каждого из членов компании обещание держать остальных в курсе событий. Найалл проверил новый способ связи, отправив цитату Фрейда, на что журналистка откликнулась насмешливым мемом, а Рори – словесным выражением досады. Профессор психологии расхохотался и зашагал к своей машине, помахав на прощание. Декан поплелся к себе в кабинет, покинув Эмму в одиночестве перед лицом шепчущего вечера.

Она до сих пор пребывала под воздействием увиденного рисунка, хотя и не могла объяснить причины даже коллегам. Те тоже ощущали энтузиазм и желание разгадать непростую задачку, как способ пройти интеллектуальную проверку. Но они не понимали одержимости, которая охватывала Эмму, когда ее мозг цеплялся за проблемы в тексте. Она раньше пыталась рассказать об этом Рори, но тот просто заявил, что все ученые души не чаяли в своей работе. Отсутствие понимания с его стороны расстроило девушку. Образы с рисунков переплетались с ее сознанием, расцвечиваясь словами, которые она запомнила еще до того, как осмыслила их. Это сделало ее частью общего узора, частью истории. И она чувствовала тягу к ней даже сейчас, во мраке, словно невесомое касание паутины во время прогулки по темному коридору.

Эмма направилась по пустому тротуару через территорию колледжа в сторону парковки, то окунаясь, то выныривая из луж света мигающих фонарей. Собственные шаги казались слишком громкими, как и стук сердца, как и шелест листвы на ветру. Вспомнилась история Ирвинга «Сонная лощина» о том, как призрак гессенского кавалериста с головой в руках преследовал ночами учителя. Однако вскоре к стуку каблуков по булыжной мостовой присоединилось эхо: кто-то шел следом.

Эмма почти добралась до парковки – оставалось пересечь лишь полосу травы. Свет фонарей не разгонял густую тьму. Раскидистые ветви двух больших дубов, которые дарили студентам убежище в жаркие дни, сейчас лишь усиливали мрак. Выйдя на газон, Эмма попыталась различить звук чужих шагов. Она замерла, но ничего не услышала и оглянулась. Однако увидела только размытые очертания и тени – ничего, что бы напоминало контуры человека.

Она уже почти дошла до своего парковочного места, когда сзади раздались звуки чьего-то тяжелого дыхания. Это точно не было игрой воображения. Затем треснула ветка. Эмма бросилась к машине, нашаривая ключи, и уже достала их, но выронила, не успев нажать на кнопку разблокировки. Они улетели под автомобиль, и пришлось опуститься на колени, потревожив недавние раны, полученные во время ограбления. Эмма ощупывала покрытие под машиной, вытягивая руку, пока не коснулась металла ключей. Затем нагнулась так, что щека задела асфальт, и услышала тяжелые шаги в темноте. Кто-то быстро шел сюда.

– Эй, есть тут кто? – раздался мужской голос.

Эмма прижалась к дверце автомобиля, пытаясь спрятаться в тенях.

– Эмма? – прозвучало уже тише, и она узнала говорившего за секунду до того, как над капотом появилось лицо Рори. – Ты в порядке? Я шел к своей машине… – он махнул на другой конец парковки, – и увидел, как ты бежишь. – Облегчение почти физически ощутимой волной окатило Эмму. Она согнулась, положив голову на колени, и позволила вырваться из груди наполовину всхлипу, наполовину смешку. Рори присел рядом на корточки и неуверенно положил ладонь на спину подруги. – Ты поранилась?

– Я… Нет. – Она глубоко вдохнула и подняла на него глаза. – Просто показалось, что меня кто-то преследует. Потом я что-то услышала, побежала, уронила ключи под машину и… – Поток слов иссяк, когда на место облегчению пришло смущение. – Это было глупо.

– Прости, если напугал, – мягко произнес Рори, вставая. Затем протянул руку. – Давай помогу.

Эмма взяла его ладонь и поднялась. Теперь они находились совсем близко, в нескольких сантиметрах друг от друга. Рори неловко придвинулся, возможно собираясь ее обнять, но потом отступил назад, вытащил из кармана телефон, включил на нем фонарик, снова присел и посветил под машину. Нагнулся и протянул руку так, что прижался плечом к дверце, после чего быстро встал, выглядя довольным собой, и потряс найденными ключами, прежде чем отдать их Эмме.

– Спасибо. – Она надела кольцо от брелока себе на палец.

– Всегда рад помочь даме в беде, – пожал плечами Рори.

– Я не дама.

– Да, конечно. – Он неловко осмотрелся по сторонам, потом наклонился, поднял что-то с асфальта и протянул ей. – Твое?

Эмма не глядя взяла потрепанный буклет.

– Сувенир на память? – настойчиво поинтересовался Рори, похоже не желая уходить.

Она опустила глаза и узнала картину с выставки.

– Нет, я потеряла… – Затем перелистнула страницы буклета и увидела страницу с загнутым краем, где находились изображения «Леди из Шалот» и еще одна «Офелия». – Я потеряла свой буклет, – тихо договорила Эмма.

– Видимо, вселенная решила подарить тебе новый, – с наигранным весельем предположил Рори, затем прислонился бедром к машине и спросил: – Ты правда в порядке? Может, отвезти тебя домой?

– Я правда в порядке. – Эмма ощутила смущение, когда представила, что ему придется конвоировать ее, будто непослушного ребенка, и замахала руками. – У меня точно все хорошо.

– Тогда ладно. – Рори медленно отступил с неуверенным видом.

Она села за руль и не с первого раза попала ключом в зажигание. Затем включила фары. Их свет на мгновение выхватил фигуру друга, когда машина вывернула с парковки. Он вскинул руку в прощальном жесте. Эмма натянуто улыбнулась.

Она знала, что появление программки с выставки прерафаэлитов было всего лишь совпадением. Мероприятие посетили многие студенты и работники колледжа. Тот факт, что кто-то загнул ту же страницу, ничего не значил. Пропавший буклет находился в украденной сумочке. Эта мысль снова заставила вспомнить об эхе шагов за спиной, и убедить себя в безвредности их владельца никак не удавалось. По спине пробежал холодок: особенности мозга толкнули Эмму в круг интереса убийцы. Если это он преследовал ее здесь, в колледже, то уже знал, кто она такая. Знал, где работала и какую машину водила. Знал, как ее найти.

Она почти добралась до дома, прежде чем ее озарила внезапная мысль: на парковке находился только один автомобиль. Рори должен был оставить свой на другом конце территории и, следовательно, шел именно туда. Эмма поблагодарила небеса за то, что он заметил ее в темноте.

* * *

Иэн ждал около двери, когда Эмма припарковалась. Он откинулся на стену, сложил руки на груди и согнул одну ногу, точно ковбой перед входом в салун. Услышав, как подъехала машина, детектив поднял опущенную голову. Эмма вышла и направилась к дому. Колени начали болеть, и она застыла на месте, не в состоянии заставить тело двигаться дальше. Он выпрямился и сделал шаг навстречу ей.

По пути сюда ее страх и смущение переплавились в гнев. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела грабителя, который заставил ее бояться каждой тени. Заставил бежать и прятаться. Работа над загадкой «неправильного» дерева вернула часть уверенности в себе, дала надежду помочь с поимкой убийцы. Но тот писал собственную пьесу, пока Эмма лишь вслепую пробиралась от сцены к сцене в ожидании следующей подсказки.