Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 341 страниц)

Выдохнул:

– А мне казалось, что я ей нравлюсь.

По крыше «ягуара» барабанил дождь. Отскакивал от капота.

Элис вцепилась в руль, костяшки пальцев побелели.

– А что будем делать, если не успеем вовремя?

– Перейдем к плану Б.

35

Посмотрела на меня:

– У нас есть план Б?

Я открыл заднюю крышку купленного мобильника, вытащил сим-карту, заменил на новую. Потом набрал номер, написанный шариковой ручкой на фотографии Пола Мэнсона. Достал блокнот.

– Что за план Б?

– Шшшш… – Показал на мобильник.

На другом конце официальный голос:

– Пол Мэнсон, чем могу быть полезен?

Настало время включить акцент парня из Глазго, Мишель всегда его ненавидела.

– А, привет! Это Грег, из «Транспортной безопасности Спаранет». Извините, мистер Мэнсон, система выдала автоматическое оповещение по вашему «порше». Ничего серьезного, обычная проверка.

– Простите, я не понимаю…

– Не могли бы вы подтвердить местоположение вашего автомобиля? Система нам показывает, что он находится на Лейт-волк, в Эдинбурге.

– Что? – Что-то заскрипело. Потом как будто захлопнули дверь машины. Потом снова голос:

– Она рядом с моим офисом, идиот. Никакой это не Эдинбург, это Олдкасл.

– Вы уверены?

– Конечно уверен, черт возьми. Я сижу в ней.

– Неужели… Ну, простите, что побеспокоили вас, мистер Мэнсон. Счастливой дороги.

Закончил разговор. Сбросил акцент:

– Он сейчас собирается выезжать.

Элис слегка продвинула «ягуар» вперед, и мы оказались совсем рядом с развязкой на Барнет.

– А что, если он уедет?

Я поднял вверх палец:

– План В. Мы приезжаем на встречу с пустыми руками, притворяемся, что убили его, а потом убиваем всех, прежде чем они убьют Хитрюгу.

Вид у нее стал, как будто проглотила что-то горькое.

– Я не…

– Ладно. – Еще один палец вверх. – План Г. Мы выслеживаем миссис Керриган и убиваем ее раньше, чем она сможет убить нас. Спасаем Хитрюгу. И исчезаем в ночи прежде, чем нас начнут искать. Покупаем дом в Австралии, с собакой и бассейном.

Элис поерзала на кресле, изогнула шею, следя за тем, как мини-вэн выруливает направо на развязку. Потом придавила педаль газа и вывела «ягуар» в поток машин.

– Почему во всех планах присутствует убийство?

– Потому что мне кажется, что миссис Керриган не собирается с нами церемониться. Ты видела, что она сделала с Хитрюгой.

Выехали на Дарвин-стрит.

– Должен ведь быть какой-то вариант, при котором никто не умирает… Как тебе план Д? Мы связываемся с друзьями Дэвида из полицейского управления в Олдкасле, появляемся там всей толпой, в том смысле, что миссис Керриган ничего с ним не сделает, когда вокруг столько полицейских, так ведь? Мы ее арестовываем, нам не нужно будет больше убивать Пола Мэнсона, и все будет как у… – Хмуро посмотрела на меня. – Что?

Я постарался не рассмеяться, честно.

– Ты слышала, что она сказала? Откуда нам знать, сколько народу в криминальном управлении прикармливает миссис Керриган? Еще года два назад я бы знал всех. А сейчас?

– Но…

– Единственный, кому можно доверять полностью, это Хитрюга.

Элис пристроила краденый «ягуар» почти вплотную к ехавшему впереди «вольво».

– Но… Мэнсон – бухгалтер мафии, так ведь? Что, если он даст показания на своих сообщников и пойдет по программе защиты свидетелей… или что-нибудь вроде этого?

– И заложит Энди Инглиса? Он до конца недели не доживет. Притормози немного, пока мы ему в багажник не въехали.

Вниз по Дарвин, потом на Фитцрой-роуд. Мимо «Польских деликатесов», «Теско Метро», мимо итальянского ресторана, где Марку Манчини горло перерезали в холодильной камере. И выехали на Салливан-стрит, а дождь шел все сильнее и сильнее с каждой минутой.

Элис сняла руку с руля, схватила меня за руку. Сжала:

– С ним все будет в порядке, правда?

С заднего сиденья ухмыльнулся Боб-Строитель.

Скорее всего, нет.

Пожал ей руку в ответ:

– Все будет хорошо.

Пора перезвонить. Нажал на кнопку повторного звонка.

На этот раз, когда Мэнсон ответил, в трубке слышалось рычание мотора.

– Пол Мэнсон, чем могу быть вам полезен?

Включил акцент:

– Алло, мистер Мэнсон, это снова Грег из «Транспортной безопасности Спаранет». Эхм… Простите за беспокойство, но система опять отслеживает вашу машину в Эдинбурге, она как раз поворачивает на Истер-роуд, рядом с кладбищем. Вы уверены…

– Насколько мне известно, моя машина не оборудована гребаным телепортом, так что нет, я не в Эдинбурге, черт возьми.

– А-а. Хорошо. А где вы сейчас находитесь?

– Бегби-стрит.

Я отключил звук. Показал пальцем на перекресток впереди.

– Прямо туда. Потом первый поворот налево. – Снова включил, пока Элис выполняла то, что ей было сказано. – Вы уверены? GPS четко засекает вас в Эдинбурге, и…

– Я знаю, чем Эдинбург отличается от Олдкасла, черт бы тебя побрал, придурок. Систему свою почини!

– Ох… – Небольшая пауза. Смотрите, какой я кающийся и некомпетентный. – Значит, вы не повернули только что направо, на Альбион-роуд?

– Альбион… У тебя что, с головой не в порядке? Я тебе сказал, я на Бегби, сворачиваю на Ларберт-авеню. Вот. Теперь я на Ларберт.

Снова убрал звук.

– Сейчас налево, мимо винного.

Элис повернула, и «ягуар» выехал на Ларберт-авеню.

– Мне очень жаль, мистер Мэнсон, мы очень, очень серьезно заботимся о вашем транспортном средстве. Вы не могли бы оставаться со мной на связи, пока я решаю эту проблему? Вы все еще на Ларберт?

– А где мне еще быть, черт возьми?

– Направляетесь на север или на юг?

– На юг. Я у светофора на… Блэкфорд-стрит.

Я выпрямился на кресле. На противоположной полосе под светофором стоял серебристый «порше», пропускал кого-то, переходившего через дорогу. Старика, судя по согнутой спине. На улице никого, кроме него, не было, дождь стучал по его плечам и спине, стекал с козырька твидовой кепки. Наказывал за то, что тот осмелился выбраться наружу, когда все сидят по домам.

Отсюда было трудно разобрать, кто находился за рулем «порше», лобовое стекло было залито неоновым светом закусочной, но номера совпадали.

– Все в порядке, мистер Мэнсон, я вас обнаружил. Продолжайте движение. Удачи.

– Придурок. – Дал отбой.

Загорелся зеленый, и «порше» рванул в нашу сторону.

Элис выругалась, закрутила головой в разные стороны:

– Нам надо развернуться…

Ближе.

Сейчас или никогда.

Я наклонился, схватился за руль, вывернул вправо. «Ягуар» рванул через двойную и врезался углом капота в водительскую дверь машины Мэнсона. Визг металла, резкая остановка, мотор смолк.

– О господи… – Элис повернулась, взглянула на меня, глаза розовые и мокрые. – Для чего ты это сделал? Аварию устроил, как ты мог…

– Это не твоя машина, ты что, забыла?

Мэнсон сидел в «порше», вцепившись руками в руль, скалился, губы перекошены, как будто что-то горькое в рот взял. Лицо отвратительного ярко-розового цвета.

За нами кто-то нажал на гудок.

– Опусти стекло и извинись перед джентльменом.

Уставилась на меня:

– Но я не…

– И побыстрее.

Она сморщилась, нажала на кнопку и опустило стекло. В салон ворвался шелест дождя, принеся с собой холодную морось.

Элис прижала к груди кулак:

– О господи, простите, не знаю, что на меня нашло, с вами все в порядке?

В ночи взвыл еще один гудок, потом еще один…

Мэнсон уставился на нее:

– ТЫ ЧТО, СУКА, МАТЬ ТВОЮ, ДЕЛАЕШЬ, А? – На губах запузырились слюни, блестя в свете фар других машин.

Элис подняла руки:

– Простите, мне очень, очень жаль. Я не…

– ИДИОТКА! – Ткнул в нее пальцем. – ЧЕРТОВЫ БАБЫ ЗА РУЛЕМ, ВЫ НАТУРАЛЬНАЯ УГРОЗА ЖИЗНИ, ЧЕРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ!

Автомобильные гудки за спиной соединились в хор.

– Мне очень жаль, я не хотела, это было…

– НЕ ТОРЧИ ТЫ ЗДЕСЬ, ПОСРЕДИ ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ ДОРОГИ! ОТЪЕЗЖАЙ ДАВАЙ, БЫСТРО!

Я положил руку ей на плечо:

– Делай, что говорит этот добрый человек.

– О господи, о господи… – С третьей попытки «ягуар» завелся, Элис вывернула руль влево. Машина дернулась вперед, процарапав бок «порше» и издав еще один надрывный визг металла о металл.

– ТЫ ТОЛЬКО ХУЖЕ ДЕЛАЕШЬ, ИДИОТКА ЧЕРТОВА!

Треск, глухой удар, и «ягуар» вырвался на свободу. Элис встала у бордюра, напротив закрытого мебельного магазина. Выключила мотор. Склонилась над рулем:

– Для чего ты это сделал?

В темных окнах магазина снова засверкали огни фар, движение возобновилось.

Я расстегнул ремень безопасности:

– Тебе нужно выйти из машины.

– Эш, он… О господи…

Через дорогу маршировал Мэнсон, руки сжаты в кулаки, зубы оскалены. Черный плащ развевается за спиной, как мантия. Остановился у двери машины, слегка изогнулся, потом раздался глухой металлический звук, как будто он врезал в дверь ногой.

Элис взвизгнула.

– Все в порядке, он ничего тебе не сделает. Брехливая собака не кусает. – Я достал пару синих нитриловых перчаток из походного набора, надел. – Выходи давай.

– О господи… – Подергала ручку двери, глубоко вздохнула и вышла под дождь. Развела руки в стороны и стала, моргая, смотреть на него. – Послушайте, я понимаю, что вы сердитесь, но…

– Я? СЕРЖУСЬ? – Мэнсон навис над ней. Мотнул рукой в сторону своего «порше». – ЭТО ДЕВЯТЬ-ОДИННАДЦАТЬ, АБСОЛЮТНО НОВАЯ! ДА ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, СКОЛЬКО Я ЗА НЕЕ ЗАПЛАТИЛ?

– Все вышло совершенно случайно, я просто не…

– ДА ТЫ БОЛЬНАЯ НА ВСЮ ГОЛОВУ!

Я расстегнул ремень безопасности, вылез наружу. Как будто под холодный душ встал – волосы сразу к черепу приклеились, а куртка насквозь промокла.

Зато на тротуаре никого не было.

Проезжавшие мимо машины притормаживали, пытаясь получше разглядеть раздолбанный спорткар. В центре водительской двери громадная вмятина, краска содрана до металла, по всему боку до самого спойлера.

Смятый капот «ягуара», по всей видимости, никого не интересовал.

– ПОНИМАЕШЬ, КТО ТЫ? ТЫ ИДИОТКА!

– Пожалуйста, я не…

– ИДИОТКА!

Мимо протащился фургон «Транзит», потом маленький «фиат».

Я шагнул с бордюра на дорогу, открыл багажник «Ягуара».

– ТАКИМ, КАК ТЫ, НЕЛЬЗЯ ЗА РУЛЬ САДИТЬСЯ!

Коричневый конверт хрустел, пока я выуживал из него шприцы.

Элис попятилась, встала на тротуар:

– Мне на самом деле кажется, что будет лучше, если мы просто успокоимся…

– ЭТО ТЫ МНЕ ГОВОРИШЬ, ЧТОБЫ Я УСПОКОИЛСЯ? ТЫ, СУКА ТУПАЯ! – Потащился за ней, стал орать ей в лицо, руками размахивать. С подола его плаща капала вода, мокрое лицо блестело. – ТЫ МОЮ МАШИНУ УГРОБИЛА!

Я зажал в зубах оранжевый колпачок с иголки.

– ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?

Слегка нажал, и тоненькая струйка прозрачной жидкости, изогнувшись, исчезла в ночи.

– Пожалуйста, это был несчастный случай, я не…

– СОВЕРШЕННО НОВЫЙ «ПОРШЕ» ДЕВЯТЬ-ОДИННАДЦАТЬ, И ТЫ… акх…

Я обхватил его рукой за горло и всадил иголку в шею, прямо под ухо. Нажал на поршень. Надавил ему правым коленом на поясницу, притянул к себе, а сам прислонился к «ягуару». Подержал его в таком положении, пока он махал руками и пытался схватиться за шприц.

Он стал слабеть.

Обмякать.

А потом его руки бессильно повисли, колени подломились, и голова свесилась вниз.

– Заднюю дверь открой.

Элис обняла себя руками:

– Эш, это не…

– Все, что тебе нужно сделать, – это просто открыть дверь, этого никто не увидит.

К тому же машина загораживает.

Она бросилась к машине, открыла заднюю дверь «ягуара».

Я повернулся и сунул Мэнсона внутрь, так что он плюхнулся на пол перед задними сиденьями. Поднял ему колени, чтобы ноги наружу не торчали. Снял с заднего сиденья клетчатое покрывало, набросил на него. Захлопнул дверь:

– Ну вот, тепло и уютно.

Даже если стоять рядом с машиной и смотреть внутрь, никогда не догадаешься, что он там.

Подождал, когда проедут машины, перешел через дорогу к «порше», достал наклейку, которую стащил из комнаты дорожной полиции, и прилепил ее на лобовое стекло. «ПОЛИЦИЯ ПРЕДУПРЕЖДЕНА». Теперь машина могла стоять здесь неделями, а все только и будут стонать по поводу того, что за банда ленивых ублюдков эта полиция Олдкасла.

Можно было возвращаться к плану А.

36

Элис переступила с ноги на ногу, оглянулась на «ягуар». Голос чуть громче шепота:

– Он умер?

Я щелкнул болторезом, перерезав еще одно колечко в проволочном заборе:

– Ты пей чай.

Дождь барабанил по ткани ее зонтика. Капли отскакивали и, попадая в свет уличных фонарей, сверкали как фейерверк. На другой стороне паркинга во всей своей ржавой красоте раскорячился «Парсонз Кэш энд Керри»; пара неоновых букв на вывеске была на грани смерти, еще три уже умерли. На мокром асфальте валялась пара крупногабаритных тележек для продуктов, совсем рядом с вагончиком, где мы купили два чая, «Кит-Кат» и вафли с карамелью.

Мусор заплатками прилипал к проволочному забору. Вырвавшиеся на свободу пластиковые мешки. Пакеты от картофельных чипсов. Рваные газеты с выблеванными историями на мокрых серых страницах.

Она отхлебнула из пластиковой чашки, поморщилась:

– Ты уверен, что это…

– Уверен. – Щелк. – И вообще, он не умер, он просто отдыхает. Если верить Ноэлу, наш друг мистер Мэнсон пробудет в отключке еще часа три.

А если придет в себя раньше, все равно никуда не денется.

Щелк.

Закончил.

Должен признать, работа сделана на славу – в проволочной сетке был прорезан аварийный люк такого размера, чтобы сквозь него мог протиснуться не самый большой человек. Слегка замаскируем, и дыры почти не видно.

С противоположной стороны забора виднелось прямоугольное здание, на крыше название фирмы, едва видное через петли проволоки: «ЛАМЛИ И СЫН. ОПТОВАЯ ТОРГОВЛЯ. Осн. 1946». Двор пустой, здание покрыто потеками ржавчины, окна на первом этаже заколочены фанерой. Освещения нет, только тени и силуэты.

Элис встала на цыпочки, вгляделась:

– Не нравится мне здесь. Жуть какая-то.

– Наверное, поэтому миссис Керриган выбрала это место. Чтобы было тихо и волшебно, и удобно труп бухгалтера мафии передавать.

Поднял пару пластиковых мешков, привязал на сетку над дырой. Место отметил.

Выпрямился, открыл багажник «ягуара».

Внутри, в уютном брезентовом гнездышке, лежал Пол Мэнсон. Я целый моток упаковочной ленты извел, пока заматывал ему лодыжки, потом колени, а потом сведенные за спину запястья. Шея стянута веревочной петлей, другой конец веревки привязан к лодыжкам – начнешь дергаться, и все, гаррота.

Все, конечно, о’кей, вот только кляп – рискованная штука. Если он на анестетик плохо среагирует, то может рвотой захлебнуться, но… ничего не поделаешь. Не хотел бы вот так помирать – не отмывал бы грязные деньги для всяких разных гангстеров.

Я откинул край брезента, он захрустел, сунул болторез к остальным приобретениям из строительного отдела супермаркета – не думаю, что Мэнсон сможет до них добраться. Достал кувалду. Короткая деревянная ручка. Кованая головка. Крепкая штука.

В самый раз, чтобы череп раскроить.

Захлопнул крышку багажника, она снова щелкнула.

Открыл сумку Элис, сунул молоток внутрь.

– Так, слушай правила. Первое – если кто-то тебя преследует, врежь ему. Но только если тебя схватят, поняла? И никакой защиты или перехода в нападение. Если тебя преследуют – бежишь.

– Но…

– Никаких «но». Правило второе – не останавливаешься. – Показал на дырку в заборе. – Пролезаешь в нее и бежишь дальше. Потому что как только оторвешься от меня на сотню ярдов, сработают мониторы на лодыжках, и Джейкобсон со спецкомандой примчатся сюда на всех парусах с пушками наизготовку. Это гарантия нашей безопасности.

Она скорчила гримасу и дернулась вперед, как будто призрак ей по попе шлепнул. Достала мобильник из заднего кармана. Он затрезвонил у нее в руке.

Мой сделал то же самое у меня в кармане. Когда я его достал, на экране высветились слова: «ЗАГРУЗКА 20 % ЗАВЕРШЕНА». Тридцать процентов. Сорок процентов…

– Правило третье – миссис Керриган опасна. Она убьет Хитрюгу, убьет тебя, меня убьет – и даже не дернется. Мне наплевать, что она говорит и что она обещает. Ты ей не доверяешь. Просто сваливаешь.

Когда скачалось сто процентов, мобильник пикнул. Текстовое сообщение.

1 прилжн для лод мониторов, 1 прилжн для очищенных фото (×3). Продолжаю искать совпадение фотографий в системе.

Ничего по новым вводным в базе данных полиции.

Сабир, конечно, визжит иногда, но дело свое знает туго.

– Правило четыре. Пол Мэнсон – мразь. Он разбогател на наркоте, проституции, насилии, грабежах и убийствах. Не беспокойся о нем и не чувствуй себя виноватой. Миссис Керриган его убьет, рано или поздно. Он уже мертв.

Посмотрел на прицепленные фотографии. Это были разные варианты той самой фотографии, которую Лиз Торнтон переслала мне, когда мы навещали ее, – Кэмбернский Дегенерат, заснятый на парковке рядом с домом, где жили медсестры. Сабир удалил со снимка «фиат», рядом с которым стоял мужчина, и увеличил его лицо.

На первом снимке черты лица были слегка неестественными, цвет кожи задан скорее с помощью алгоритмов и догадок опытного пользователя, а не законами природы. Широкий лоб, круглый нос, мешки под глазами, длинный подбородок, разрезанный тенью. Фотография номер два была обработана в другом режиме. Тени под вязаной шапкой превратились в пару хипстерских очков в тонкой оправе, нос стал тоньше и слегка свернут, как будто его ломали пару раз. На третьей фотографии очки исчезли, зато тень, шедшая вниз от носового дна до кончика подбородка, сменилась на что-то вроде педиковатой эспаньолки…

Вернулся к номеру два. Потом к номеру три. Потом снова два. Посмотрел на три фотографии разом и… Улыбнулся во весь рот.

Элис подскочила, уставилась на мой мобильник:

– Что?

Улыбка превратилась в ухмылку, и я набрал пальцем ответ:

Сабир, что бы о тебе ни говорили, ты просто ЗВЕЗДА, черт бы тебя побрал!

– Что такое? Чего ты веселишься?

Ткнул пальцем в меню контактов, набрал номер Джейкобсона.

Сначала раздался вздох, потом он ответил:

– Если ты звонишь с целью откосить от совещания рабочей группы, то можешь…

– Хотите арестовать кое-кого?

Элис дернула меня за рукав.

– Кого мы арестовываем?

– За Джессикой Макфи постоянно следил один человек, и я знаю, кто он такой.

– Неужели?

– Конечно, можно сидеть на заднице и рассуждать о ходе расследования или оторвать ее от кресла и что-то сделать. – Я похромал к краденому «ягуару». – Интересно?

* * *

Из автомобильного радио сочился голос доктора Дочерти:

– …отличный вопрос, Кирсти. Понимаете, человек, который совершает подобные действия, не представляет себя ангелом-мстителем или рукой Господа, он действует под влиянием ярости и одиночества…

Паттерсон Драйв изгибался вокруг подножия скалы. Вверху, на фоне мрачного неба, виднелись разрушавшиеся старинные укрепления, подсвеченные разноцветными прожекторами. К краю лепились викторианские здания Касл Хилл, словно дети с широко раскрытыми глазами, слишком напуганные, чтобы прыгнуть вниз, и в ужасе смотревшие на грязные дома из песчаника внизу.

Под колесами «ягуара» бурчала мокрая щебенка. Дворники со скрипом и стонами прочищали в дожде грязные полукружья, комментируя интервью доктора Дочерти.

– …конечно. Но, понимаете, Кирсти, психопатология, подобная этой, встречается гораздо чаще, чем вы можете себе представить…

– О’кей. – Я ткнул пальцем в экран мобильника, закрыв диалоговое окно с инструкцией. – Вот как оно работает. Приложение Сабира использует GPS наших телефонов, чтобы определить, как далеко мы находимся друг от друга. Зеленый – значит меньше тридцати трех ярдов. Желтый – от тридцати трех до шестидесяти шести. Потом идет красный. А когда посинеет и начнет мигать, это значит, что головорезы Джейкобсона уже в пути. – Было бы здорово, если бы эту чертову хрень вообще можно было вырубить, но и так лучше, чем ничего.

– …должен признать, что я обладаю достаточным опытом в этой области, и поэтому могу сказать со всей ответственностью…

Я показал на узкий переулок, змеившийся в направлении Кингз Парк.

– Остановись там.

– …серьезно больной человек. И если вы нас слышите, я хочу, чтобы вы знали, что мы можем оказать вам помощь, в которой вы нуждаетесь…

Элис закусила нижнюю губу и сделала так, как было сказано, втиснув машину за ряд муниципальных мусорных баков.

– …профессионалов. Я даже готов предложить свой собственный весьма значительный экспертный опыт для обеспечения вашего…

Она выключила двигатель, прервав Дочерти на полуслове:

– Может быть, стоит сменить машину, что, если кто-нибудь…

– Никто ничего не заметит.

А то, что в багажнике лежит обдолбанный и связанный Пол Мэнсон, так снаружи все равно ничего не видно. Ну, разве что разбитый капот.

Я выбрался под дождь, подождал, когда она сделает то же самое.

Элис заперла машину, потом прижалась ко мне, взяв меня под руку, и накрыла нас своим зонтом. Стояла рядом со мной, пялилась на багажник.

– Ты уверен, что ничего не случится, если мы его там оставим, в том смысле, что если он…

– Никуда он не денется. Три часа, помнишь? – Куча времени, чтобы все привести в порядок. – Как только здесь закончим, сразу заберем «сузуки» и отгоним обе машины в парк Монкюир, твою бросим в лесу. Потом сожжем «ягуар» и быстро сматываемся.

Мы шли по Паттерсон-драйв, резиновый наконечник трости глухо стучал по бетонным плитам. Уличные фонари рисовали на мокром тротуаре расплывчатые желтые пятна. Воняло гниющим мусором и грязными памперсами. Где-то рядом звук телевизора, слишком громкий, орала программа новостей. Из водосточной трубы с бульканьем вытекала вода.

Она откашлялась.

– А что, если миссис Керриган решит не отдавать нам Дэвида? Что, если она будет держать его у себя, будет пытать и нам придется делать для нее разные ужасные вещи?

– Я не позволю ей этого.

С помощью моего друга Боба.

Прошли мимо окна с незадернутыми шторами. Пара мужчин среднего возраста танцевала при свечах медленный танец, в объятиях друг друга и музыки. Из следующей квартиры грохотал «кантри энд вестерн». Потом «хаус»…

Я остановился:

– Вон там.

У обочины стоял большой черный «рэнджровер», серые клочья выхлопных газов тянулись в темноту. Едва мы с ним поравнялись, распахнулась дверь со стороны водителя, и наружу выбрался констебль Купер. Поверх форменной одежды на нем был защитный жилет, в комплекте с дубинкой, наручниками и рацией. Фуражка также была на своем месте, капли дождя шлепали по натянутому на нее пластиковому чехлу.

Натянул на себя желтую флуоресцентную куртку. Кивнул:

– Шеф.

– Что сказал Плохой Билл?

– В пятницу, во время ланча, он припарковался рядом с замком. Там как раз протестный митинг проходил, против попытки муниципалитета закрыть библиотеку Мидмарч. Толпы народа, телевизионщики понаехали, все такое. Сказал, что он там кучу денег заработал.

Я похлопал Купера по плечу:

– Хорошая работа.

Судя по улыбке, расползшейся по его худому лицу, можно было подумать, что я только что предложил его умирающей матери одну из своих почек.

– Спасибо, шеф.

– Как только здесь закончим, займись телевизионными компаниями. Мне нужны все материалы, которые были отсняты на митинге. Не только то, что пошло в эфир, но и те куски, которые вырезали при монтаже. – Ткнул пальцем в здание, напротив которого мы стояли. – Если я не ошибаюсь, Смеющегося Мальчика засняли здесь на пленку, когда он покупал последнюю еду Клэр Янг.

Улыбка стала еще шире.

– Так точно, шеф.

С другой стороны машины клацнула дверь, и появился Джейкобсон. Еще и друга с собой привел – за его плечом возвышалась офицер Бабз, собственной персоной, плечи расправлены, на лице ухмылка. Натянула на руки пару черных кожаных перчаток, разгладила промежутки между пальцами:

– Ну что, мы готовы?

– Думал, ты домой уехала.

– Такое веселье пропустить? Ни в коем случае. – Шлепнула Джейкобсона по спине, отчего тот едва не упал. – Медведь решил продлить со мной договор.

Он оправился, стряхнул невидимую пылинку с груди кожаной куртки:

– Я изучил дело мистера Робертсона и решил, что лучше будет, если мы займемся этим с осторожностью.

Я повернулся на триста шестьдесят, хорошенько оглядев улицу. «Заняться с осторожностью» явно не включало в себя запрос на силовую поддержку у Несс.

Элис снова дернула меня за рукав, приглушила голос почти до шепота:

– Кто такой мистер Робертсон?

Купер первым вошел в подъезд дома. На потолке светильник, плафон усеян телами мертвых насекомых. Бледный грязноватый свет едва высвечивал обшарпанные стены и бетонные ступени. Из останков детской коляски без колес торчали обломки сломанных деревянных стульев. Купер поправил фуражку и пошел вверх по лестнице, Джейкобсон потопал вслед за ним.

Я повернул голову к Бабз:

– Тебе палисадник или задний двор?

– Палисадник. – Потерла кончики пальцев. Нахмурилась. – Нет. Задний двор. Обычно через него свалить пытаются. – Бабз повернулась, прошла через подъезд и исчезла в темноте.

Звук захлопнувшейся двери, и мы с Элис снова остались одни. Она прогнулась назад и посмотрела вверх, в щель между лестничными пролетами:

– Итак… мистер Робертсон?

– Для друзей – просто Алистер. – Подтолкнул ее к выходу на улицу. – Для всех остальных – Скальный Молоток Робертсон.

– Он что…

– Даже очень.

Она раскрыла зонтик, мы спрятались под ним. Я толкнул дверь концом трости, раскрыл настежь.

Элис закрыла глаза. Выдохнула.

– Все в порядке. Скоро все кончится. – Так или иначе.

Она крепче сжала мою руку:

– Не хочу умирать. Что, если миссис Керриган…

– До этого не дойдет. Правило номер один помнишь? Бежишь со всех ног.

– И не хочу, чтобы ты умер.

– Значит, нас уже двое.

Стук в дверь эхом проскакал по лестничной клетке, потом голос Купера:

– МИСТЕР РОБЕРТСОН – ЭТО ПОЛИЦИЯ! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!

Элис поежилась. Глубоко вздохнула:

– Ну, Скальный Молоток Робертсон… звучит неплохо.

– ПОСЛУШАЙТЕ, МИСТЕР РОБЕРТСОН, МЫ ПРОСТО ХОТИМ ПОГОВОРИТЬ.

– Давным-давно в одном маленьком городе жил маленький мальчик по имени Алистер Робертсон, а мама и папа его очень любили. А еще они любили грабить почтовые отделения. И однажды…

– Что, в конце сказки он забьет кого-нибудь скальным молотком?

– А, ты ее уже слышала?

– МИСТЕР РОБЕРТСОН? МЫ БУДЕМ ВЫНУЖДЕНЫ ВЫЛОМАТЬ ДВЕРЬ, МИСТЕР РОБЕРТСОН. НЕ УСУГУБЛЯЙТЕ СИТУАЦИЮ!

– Почему в твоих сказках нет плюшевых медвежат и пушистых кроликов?

Я кивнул:

– О’кей. Давным-давно жил-поживал пушистый кролик по имени Алистер, и, когда Маму Крольчиху и Папу Кролика отправили отбывать от восемнадцати до пожизненного, его и маленькую сестренку пришлось поместить в приют. А в этом приюте работал мерзкий плюшевый медведь, который любил баловаться с маленькими девочками-крольчатами…

Наверху раздался грохот. Потом удар. Потом ругань и пронзительный вопль. Потом снова ругань.

Судя по доносившимся звукам, Скальный Молоток Робертсон совсем не стремился помочь Куперу в расследовании.

– Давай. – Я положил руку на спину Элис и подтолкнул ее к дороге. – Думаю, тебе лучше спрятаться за машиной.

Она обеими руками схватилась за ручку зонта:

– Но…

Кто-то заорал, раздался треск, как будто что-то сломалось. Потом что-то упало. И куски перил с грохотом запрыгали вниз по лестничному пролету над нами.

– Все будет хорошо.

Шаги на лестнице. Топают вниз. Приближаются.

Элис попятилась к «рэнджроверу» Джейкобсона.

Дверь распахнулась, и вот он собственной персоной – Скальный Молоток Робертсон. Замер в дверном проеме. Белая рубашка разорвана у воротника, ткань на груди заляпана мелкими красными пятнами. С нашей последней встречи его волосы заметно поредели, а те, что остались, были седыми и стриженными под машинку. Алгоритмы Сабира сделали не самую плохую работу, только с эспаньолкой слегка облажались. Это была не растительность на лице, а глубокий шрам, который шел вниз от ноздрей, рассекал обе губы, делил пополам подбородок и сантиметров десять шел по горлу. На носу криво сидели очки, как у Эрика Морекамбе.

Мои руки, застонав от боли, сжались в кулаки, но я даже попытался улыбнуться:

– Добрый вечер, Алистер. Помнишь меня?

– Ах ты… черт. – Он захлопнул дверь или, по крайней мере, попытался это сделать. Дверь ударилась о конец моей трости, отскочила и снова распахнулась. А он развернулся и рванул к выходу на задний двор. Исчез в мокрой темноте.

Я посчитал до десяти. Потом еще раз до десяти, для надежности.

Подошла Элис:

– Ты что, не будешь его догонять?

– Нет особой необходимости. Но если хочешь, можно и побегать. – Похромал через подъезд, мимо гнездышка со сломанными стульями, мимо кусков разбитых перил, потом толкнул дверь и вышел на задний двор.

Узкое пространство между линиями домов заполняли плешивые островки травы, желтой от света, сочившегося из закрытых шторами окон. Небольшое пространство размером с три парковочных места ограждал деревянный забор, в углу примостился покосившийся сарай, опоры для сушки белья торчали, как часовые. Бельевые веревки между ними провисали под тяжестью полотенец, мокнувших под дождем.

Скальный Молоток Робертсон лежал лицом в траве, правая рука заломлена за спину, он дрыгал ногами и грязно ругался. Колено офицера Бабз вдавилось между лопатками, и, поскольку он не прекращал дергаться, она резко наклонилась вперед – Робертсон захрипел и перестал сопротивляться.

Бабз подняла голову, ухмыльнулась:

– Ох, до чего же я люблю Олдкасл.

* * *

Джейкобсон сидел в кресле, прижимая к правой щеке пакет замороженного зеленого горошка. Купер, как на насесте, скорчился на ручке дивана, к виску прижата коробка рыбных палочек, в каждой ноздре по комку туалетной бумаги.

Скальный Молоток Робертсон стоял напротив камина, кругообразными движениями разминал правое плечо. Руки за спиной, в наручниках. Кивнул в сторону прихожей:

– Вы за это ответите.

Джейкобсон мрачно взглянул на него:

– Это угроза, мистер Робертсон?

– Констатация факта. Новую дверь мне поставите.

– Мы вас должным образом предупредили, прежде чем дверь выбить.

– В сральнике я сидел, мать вашу! Я же вам кричал, только вы не слышали, этот ваш помощник-идиот сразу дверь ломать начал!

В гостиной на стенах полосатые обои, затоптанный ковер, по обеим сторонам камина претенциозные черно-белые фотографии с людьми на мотоциклах. В углу старомодный письменный стол-бюро с убирающейся верхней крышкой, рядом книжная полка, загруженная потертыми книгами в мягких обложках.

Я поднял крышку бюро, она загремела, открывая внутренности. Посредине что-то вроде полки для журналов, а справа и слева от нее несколько маленьких выдвижных ящичков.

Робинсон оскалился на меня:

– Ордер на обыск покажи.

– А он мне не нужен. – Вытащил из центрального отделения кучу бумаг. Полистал. Счета за телефон, счета за газ, отопление, электричество. И все на разные имена и разные адреса.

– Я свои права знаю, и…

– Здесь у тебя полный облом, потому что я не офицер полиции. – Сунул счета на полку, выдвинул один из ящичков. – Рядовым гражданам ордер не нужен, чтобы сунуть нос куда не надо.

Верхний ящик был забит скрепками, канцелярскими резинками, коробками с иглами для степлера и самим степлером.

Он злобно взглянул на Джейкобсона:

– Хотите позволить ему нарушить мое право на частную жизнь?