Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 302 (всего у книги 341 страниц)

Глава третья
В три часа ночи

Как выяснилось, мистер Реджинальд Диммок, несмотря на крайне юный возраст, был человеком светским и прекрасным оратором. Их с Неллой беседа лилась неиссякаемым потоком. Они мило болтали о Санкт-Петербурге, о льдах, сковавших Неву, об оперном теноре, которого сослали в Сибирь, о достоинствах русского чая, о сладости русского шампанского и о самых разных обстоятельствах житья в России. Когда тема России была исчерпана, Нелла вкратце рассказала о том, что с ней происходило после того, как они с Реджинальдом познакомились в царской столице, и разговор плавно свернул на тему Лондона. И от нее уже не отклонялись вплоть до самого конца обеда, когда был съеден последний кусок бифштекса.

Теодор Рэксол отметил, что мистер Диммок почти не распространялся о своих путешествиях, о своем прошлом или будущем. Миллионер пришел к выводу, что юноша – обыкновенный придворный дармоед, и удивлялся, как тот сумел стать компаньоном Ариберта, принца Познанского. И вообще, кто такой этот Ариберт, принц Познанский? Рэксол, кажется, слышал о Познани; он полагал, что это скорее всего одна из германских земель, пять шестых населения которой составляла дворцовая прислуга, а остальные – угольщики или держатели гостиниц. Почти весь обед миллионер молчал – у него из головы не шло, как Жюль подмигнул Диммоку. Однако когда после мороженого подали кофе, Рэксол решил, что неплохо бы, в интересах отеля, побольше разузнать о приятеле дочери. Он никогда, даже на миг, не ставил под сомнение право Неллы иметь собственных друзей. Рэксол воспитывал дочь в духе свободы, полагаясь на ее врожденное здравомыслие, которое убережет девушку от бед; однако, помимо странного подмигивания, Рэксола поразило то, как Нелла держится с Диммоком. В ее отношении к юноше, помимо дружеской шутливости, ощущалось явное заискивание и желание угодить.

– Нелла говорит, мистер Диммок, что вы доверенное лицо принца Ариберта Познанского, – начал Рэксол. – Простите невежественного американца: Его Высочество Ариберт – наследный принц? Полагаю, в Европе этот титул называется кронпринц?

– Его Высочество не наследный принц и вряд ли им станет, – ответил Диммок. – Трон Великого герцогства Познанского принадлежит племяннику Его Высочества – Великому герцогу Евгению.

– Племяннику?! – изумилась Нелла.

– А почему нет, сударыня?

– Но принц Ариберт наверняка очень молод?

– По прихоти случая, который подчас вмешивается в генеалогию семьи, Его Высочество – ровесник Великого герцога. Отец покойного Великого герцога был женат дважды. Вот почему Его Высочество стал дядей в столь юном возрасте.

– Как приятно быть дядей своему ровеснику! Впрочем, полагаю, для принца Ариберта веселого тут мало. Ему приходится вести себя крайне почтительно и послушно – и перед кем? – перед племянником!

– Великий герцог и мой светлейший господин словно братья. В настоящее время, конечно, принц Ариберт – номинальный наследник трона. Но даже не сомневайтесь, Великий герцог вскоре женится на близкой родственнице императора, и если у них появятся дети…

Мистер Диммок умолк и пожал плечами.

– Великий герцог, – продолжил он, так и не завершив предыдущее предложение, – предпочел бы, чтобы трон достался принцу Ариберту. Он категорически не хочет жениться. Между нами говоря, по его мнению, брак – это такая скука. И все же Великий герцог германский обязан жениться. Это его долг перед страной, перед Познанью.

– Велика ли Познань? – без обиняков спросил Рэксол.

– Папа! – засмеялась Нелла. – Что за неудобные вопросы! Ты мог бы догадаться, что спрашивать о размерах Герцогства Познанского – плохой тон.

– Уверен, – с вежливой улыбкой откликнулся Диммок, – Великого герцога размеры его земель волнуют не меньше, чем любого другого человека. Точных цифр не скажу, но помню, что как-то раз мы прошли его владения от края до края за один день.

– Выходит, Великому герцогу путешествовать в своих землях особо некуда? Иначе говоря, солнце таки заходит над его империей.

– О да, – кивнул Диммок.

– Кроме пасмурных дней, – вставила Нелла. – По нраву ли Великому герцогу все время оставаться дома?

– Отнюдь. Он большой любитель путешествий, в отличие от принца Ариберта. Открою вам один секрет, о котором за пределами отеля пока никто не знает: завтра Его Высочество Великий герцог прибудет сюда с небольшой свитой.

– В Лондон? – изумилась Нелла.

– Да.

– В этот отель?

– Да.

– Боже, какая прелесть!

– Вот почему ваш покорный слуга сегодня здесь: своего рода авангард.

– Насколько я понял, – произнес Рэксол, – вы… мм… состоите при принце Ариберте, при дяде.

– Верно. Принц Ариберт тоже будет здесь. Дела Великого герцога и принца касаются важных финансовых вложений в связи с брачным контрактом Его Высочества. В высших кругах, как вы понимаете.

«Для такого скрытного человека, – подумал Рэксол, – ты слишком много болтаешь». А вслух произнес:

– Не перейти ли нам на веранду?

Когда они шли по обеденному залу, Жюль остановил мистера Диммока и передал ему письмо.

– Только что доставили с нарочным, сэр, – сказал метрдотель.

Нелла быстро повернулась к отцу и шепнула ему на ухо:

– Папа, оставь меня с мальчиком наедине, будь паинькой.

– Я же ноль, молчаливый раб, – шутливо возмутился Рэксол, слегка ущипнув руку дочери. – Используй меня, не стесняйся. Что ж, пойду осмотрю свой отель. – И он вскоре удалился.

Нелла и мистер Диммок уселись рядышком на веранде, потягивая напитки со льдом. Они красиво смотрелись вместе, в окружении растений, цветущих благодаря заботе садовника из Челси, и прохожие отмечали про себя, что между молодыми людьми, судя по всему, завязывался роман. Вероятно, так и было, но следовало бы получше узнать характер Неллы Рэксол, дабы предвидеть, какую именно форму примет этот роман.

Жюль лично подавал напитки и в десять вечера принес новую записку. Взглянув на нее, Реджинальд Диммок рассыпался в извинениях и сослался на неотложное дело, касающееся его светлейшего господина, дяди Великого герцога Познанского. Он спросил, послать ли за мистером Рэксолом или сопроводить к нему Неллу? Та весело ответила, что провожатый не требуется и вообще ей пора спать. И добавила, что они с папой стараются не зависеть друг от друга.

Тем временем Теодор Рэксол вновь направился в частные покои мистера Вавилона. По пути он обнаружил, что новость о смене хозяина отеля загадочным образом успела распространиться до самых нижних слоев местного общества. Коридоры гудели, словно растревоженный улей, и даже дворники обсуждали новость так, словно она имела для них значение.

– Не изволите ли сигару, мистер Рэксол? – любезно предложил мистер Вавилон. – И сделайте добрый глоток самого старого коньяка во всей Европе.

Через пару минут мужчины легко и непринужденно беседовали. Феликса Вавилона поразила способность Рэксола запоминать мельчайшие детали управления отелем. Что до Рэксола, он вскоре понял, что мистер Вавилон – настоящий принц среди управляющих отелями. Раньше американцу и в голову не приходило, что управление отелем, даже большим отелем, – столь увлекательное занятие, а кроме того, оно требует от руководителя недюжинных умственных способностей. Наконец мистер Рэксол выяснил, что сильно недооценил масштабы приобретения. «Гранд Вавилон» оказался огромной машиной. Мистеру Рэксолу, талантливому предпринимателю, понадобилось целых полчаса, чтобы уяснить, как работает отельная прачечная. А ведь прачечная – лишь одна из многочисленных служб и притом не самая крупная. Учет припасов, понимание соотношения между сырыми продуктами, полученными на кухне, и количеством блюд, поданных в обеденном зале и в номерах – то были сложные и деликатные вопросы. Когда Рэксол вник в детали, то сразу предложил внести кое-какие изменения, что привело к долгому теоретическому спору, за которым последовали разговоры на отвлеченные темы, и в какой-то момент Феликс Вавилон устало зевнул.

Теодор Рэксол взглянул на золотые часы на высокой каминной полке.

– Черт подери! – воскликнул он. – Уже три часа ночи! Мистер Вавилон, прошу меня извинить, что задержал вас до совершенно неприличного времени.

– Я много лет не получал такого удовольствия от вечера. Вы великодушно позволили мне говорить о моем любимом деле! Это я должен приносить извинения.

Рэксол встал.

– Я хотел бы задать вам один вопрос, – сказал Вавилон. – У вас есть хоть какой-то опыт управления отелем?

– Никакого, – признался Рэксол.

– В таком случае вы упустили свое призвание. Вы могли бы стать величайшим из всех управляющих отелями. Вы добились бы гораздо большего, чем я, а мне равных нет, хоть я управляю единственным отелем, а не дюжиной, в отличие от других. Мистер Рэксол, почему вы раньше не занимались отелями?

– Бог его знает, – засмеялся Рэксол. – Вы льстите мне, мистер Вавилон.

– Я? Льщу? Вы плохо меня знаете. Я никогда не льщу, разве что изредка какой-нибудь августейшей особе. И тогда это соответственно отражается на счете.

– Кстати, об августейших особах. Мне сообщили, что завтра сюда прибудут два немецких принца.

– Верно.

– Что полагается в связи с этим делать? Принимать их по протоколу: встретить в вестибюле с поклонами или что-нибудь в таком духе?

– Необязательно. Как сочтете нужным. Современный владелец отеля – это вам не хозяин средневекового постоялого двора: даже принцы знают, что он появляется, только если происходит какая-нибудь неурядица. Собственно говоря, несмотря на то, что Великий герцог Познанский и принц Ариберт уже не раз оказывали мне честь, останавливаясь здесь, я ни разу их не видел. Заверяю вас, что все уже приготовлено.

Они еще немного поговорили, а затем мистер Рэксол стал откланиваться.

– Позвольте проводить вас до номера. Лифты уже отключены, все опустело. Сам я ночую здесь. – С этими словами мистер Вавилон указал на дверь, ведущую в смежное помещение.

– Покорнейше благодарю, – откликнулся Рэксол, – но я хотел бы изучить свой отель самостоятельно. Надеюсь, я сумею добраться до своего номера.

Когда американец основательно углубился в лабиринт отеля, то уже не был так уверен, что отыщет свою комнату. Он запамятовал, где именно находится номер сто семь: на первом или на втором этаже.

Рэксол прошел мимо нескольких лифтов, но до сих пор не увидел ни одной лестницы. Во всех солидных отелях лестницы давно считались пережитком прошлого, и хоть архитекторы не отказывались от них насовсем ради старых добрых традиций, но прятали в самые дальние уголки – туда, где вид ступеней не оскорбит взыскательный вкус иностранных гостей.

Бесконечные коридоры отеля, слабо освещенные редкими электрическими лампами, зияли зловещей пустотой. Беззвучно шагая в легких ботинках по толстым коврам, Рэксол бродил по коридорам: при виде ночного отеля его охватило поразительное, доселе неизведанное мистическое чувство. Он будто слышал мирное посапывание тысяч призраков. Наконец Рэксол заметил лестницу, очень темную и узкую, и понял, что находится на первом этаже. Выяснилось, что комнаты на этом этаже заканчиваются номером семьдесят. Вскоре он нашел еще одну лестницу и поднялся выше. По цвету обоев Рэксол понял, что это нужный этаж и, удовлетворенно насвистывая, зашагал по длинному коридору. Внезапно в поперечном коридоре миллионеру послышались шаги, и он инстинктивно спрятался в нише, где стояли небольшой секретер и стул. Осторожно выглянув в коридор, Рэксол обнаружил то, что поначалу ускользнуло от его взгляда: на дверной ручке одной из спален была повязана белая лента. Затем из поперечного коридора вышел мужчина, и Рэксол отступил назад. Это оказался Жюль в надвинутой на глаза фетровой шляпе.

В тот же миг Рэксолу отчетливо вспомнились слова, сказанные Феликсом Вавилоном в их первую встречу. Миллионер пожалел, что не прихватил с собой револьвер. Он бы не смог объяснить, зачем ему револьвер в лондонском отеле с безупречной репутацией, но чувствовал, что оружие сейчас пришлось бы кстати. Рэксол решил, что если Жюль пройдет мимо ниши, то он схватит этого крайне подозрительного метрдотеля за горло и задаст пару вопросов напрямик. Однако Жюль остановился. Миллионер вновь тихонько выглянул из укрытия. Жюль с невероятной осторожностью повернул дверную ручку, обвязанную белой лентой. Дверь открылась, и метрдотель проскользнул внутрь. Вскоре ночной бродяга вышел в коридор, так же бесшумно притворил дверь, снял ленту и вернулся тем же путем, исчезнув в поперечном коридоре.

«Любопытно! – сказал себе Рэксол. – Весьма любопытно!» Ему захотелось посмотреть, в какой номер проникал Жюль.

– Чтоб меня! – изумленно пробормотал американец.

Это оказался номер сто одиннадцать, где остановилась его дочь! Рэксол потянул за ручку, но дверь была заперта. Американец побежал к себе в номер и схватил один из двух револьверов (какие обыкновенно делают для миллионеров) и поспешил вслед за Жюлем по поперечному коридору. Коридор заканчивался окном. Окно было распахнуто, и из него с невинным видом выглядывал Жюль. Десять бесшумных шагов – и Теодор Рэксол встал у него за спиной.

– Скажите-ка, друг мой, – обратился миллионер, небрежно взмахнув револьвером.

Жюль был застигнут врасплох, тем не менее он поразительным усилием воли взял себя в руки.

– Сэр? – произнес метрдотель.

– Я хотел бы знать, какого черта вы только что делали в сто одиннадцатом номере?

– Меня попросили туда зайти, – последовал невозмутимый ответ.

– Вы лжец и к тому же не очень умный. Это комната моей дочери. А теперь выкладывайте начистоту, пока я не решил, пристрелить вас или вышвырнуть на улицу.

– Прошу прощения, сэр, но в комнате сто одиннадцать остановился джентльмен.

– Предупреждаю, вы совершаете прискорбную ошибку, пытаясь со мной спорить. Советую впредь так не поступать. Мы отправимся в сто одиннадцатый вместе, и вы докажете мне, что его занимает джентльмен, а не моя дочь.

– Это невозможно, сэр, – ответил Жюль.

– Не думаю, – вскипел Рэксол и схватил метрдотеля за рукав.

Миллионер точно знал, что Нелла поселилась в сто одиннадцатом номере: Рэксол лично осмотрел комнату и проследил, чтобы дочь, ее багаж и горничная прибыли на место в целости и сохранности.

– Открывайте дверь, живо! – прошипел Рэксол, когда они добрались до номера сто одиннадцать.

– Я должен постучать.

– Именно этого вам делать не следует. Открывайте! Уверен, у вас есть свой ключ.

Под дулом револьвера Жюль нехотя повиновался, но жестом показал, что «умывает руки», не желая нести ответственность за столь грубое нарушение норм приличия в отеле. Рэксол шагнул внутрь. Комнату заливал яркий свет.

– К вам посетитель, который непременно желает вас видеть, – быстро доложил Жюль и удалился.

Мистер Реджинальд Диммок, все еще во фраке, с сигаретой в руках, поспешно поднялся из-за стола.

– Здравствуйте, мой дорогой мистер Рэксол. Весьма неожиданное… кхм… удовольствие видеть вас.

– Где моя дочь? Это ее номер.

– Правильно ли я услышал, мистер Рэксол?

– Осмелюсь повторить: это номер мисс Рэксол.

– Дорогой сэр, – отозвался Диммок, – боюсь, вы сошли с ума, предположив такое. Лишь уважение к вашей дочери мешает мне выставить вас вон силой за столь невообразимые обвинения.

У миллионера вдруг побелела переносица.

– С вашего позволения, – тихим спокойным голосом проговорил он, – я осмотрю гардеробную и ванную.

– Выслушайте меня, – гораздо более мягким тоном попросил Диммок.

– Я выслушаю вас потом, мой юный друг. – Рэксол направился в ванную и в гардеробную, но никого там не обнаружил. – Дабы мои действия не были неверно истолкованы, мистер Диммок, прошу заметить, что я целиком и полностью уверен в благоразумии своей дочери. Она способна себя защитить лучше любой из женщин, которых я когда-либо встречал. Но с тех пор, как вы приехали, в отеле имели место несколько странных происшествий.

Почувствовав дуновение холода на плече, Рэксол повернулся к окну.

– Например, – продолжил он, – я вижу, что здесь разбито стекло, причем, снаружи. Ну и как же это случилось?

– Если вы будете так любезны меня выслушать, мистер Рэксол, – со всей учтивостью заговорил Диммок, – я постараюсь объяснить. Когда вы вошли в мой номер, ваш первый вопрос показался мне оскорбительным, однако теперь я понимаю ход вашей мысли. – Юноша вежливо улыбнулся. – Около одиннадцати часов вечера я проходил по коридору и неожиданно заметил, что у мисс Рэксол неприятный разговор с отельной прислугой. Мисс Рэксол собиралась лечь спать, но в этот миг в окно ее номера влетел булыжник, брошенный, должно быть, с набережной, и, как видите, разбил стекло. Разбитое окно доставляло мисс Рэксол неудобство, а кроме того, она не желала более оставаться в этом номере. Ведь вслед за первым камнем мог прилететь и другой. Поэтому мисс Рэксол потребовала, чтобы ей поменяли комнату. Хотя слуги уверяли, что других свободных номеров с гардеробной и ванной нет, мисс Рэксол настаивала на своем. И я сразу же предложил ей поменяться комнатами. Она оказала мне честь, приняв мое предложение. Наш багаж переместили. В настоящий момент, полагаю, мисс Рэксол спит в номере сто двадцать четыре.

Теодор Рэксол несколько мгновений молча смотрел на молодого человека, и тут в дверь тихонько постучали.

– Войдите! – громко отозвался Рэксол.

Кто-то приоткрыл дверь, но остался стоять на пороге. Это была горничная Неллы, одетая в пеньюар.

– Мисс Рэксол велела кланяться. Кажется, здесь на каминной полке осталась ее книга. Мисс Рэксол не спится, и она желает почитать.

– Мистер Диммок, я приношу свои извинения, официальные извинения, – произнес Рэксол, когда девушка удалилась с книгой. – Спокойной ночи!

– Сущие пустяки, – с поклоном ответил Диммок.

Глава четвертая
Появление принца

И все же Рэксол не мог избавиться от сомнений. Сперва подмигивание Жюля, затем лента на дверной ручке, визит метрдотеля в сто одиннадцатый номер и, наконец, разбитое окно, причем разбитое снаружи. Рэксол не забыл, что время было три часа пополуночи. В ту ночь он почти не спал, но не пожалел о покупке «Гранд Вавилона». С этим приобретением скучать точно не придется.

Рано утром следующего дня он случайно встретил мистера Вавилона.

– Я освободил свой кабинет от личных бумаг, теперь он в вашем полном распоряжении, – заявил мистер Вавилон. – Если вы не против, я предпочел бы остаться в отеле в качестве гостя. Нам еще предстоит уладить детали, чтобы завершить сделку. И, полагаю, вы захотите задать мне несколько вопросов. К тому же, признаюсь честно, я не спешу расставаться с любимым местом так сразу. Это слишком больно.

– Я буду рад, если вы останетесь, – ответил миллионер. – Только в качестве моего персонального гостя, а не как гость отеля.

– Вы очень добры.

– Что касается вашей помощи, я не премину ею воспользоваться, однако должен заметить, у меня складывается впечатление, будто отель функционирует сам по себе.

– А! – воскликнул Феликс Вавилон. – Я слышал об отелях, которые функционируют сами по себе. В таком случае не сомневайтесь: они подчиняются закону тяготения и скользят вниз. Работы у вас будет очень много. К примеру, вы уже слышали о мисс Спенсер?

– Нет, – покачал головой Рэксол. – А что с ней?

– Ночью она таинственным образом исчезла, и никто не в силах пролить свет на это странное дело. В кабинете никого, шкафы пусты. Вам придется нанять на ее место кого-то другого, а найти замену мисс Спенсер – задача непростая.

– Хм-м… – задумчиво протянул Рэксол. – Помимо ее места, у нас сегодня открывается еще одна вакансия.

Некоторое время спустя миллионер устроился в личном кабинете бывшего хозяина отеля и нажал на кнопку звонка.

– Пришлите ко мне Жюля, – сказал он посыльному.

В ожидании метрдотеля Рэксол задумался об исчезновении мисс Спенсер.

– Доброе утро, Жюль! – бодро поздоровался он, когда в комнату с невозмутимым видом вошел метрдотель.

– Доброе утро, сэр.

– Присаживайтесь.

– Благодарю вас, сэр.

– Жюль, мы уже встречались сегодня, несколько ранее.

– Да, сэр, около трех часов пополуночи.

– Довольно странная история с внезапным отъездом мисс Спенсер, не правда ли? – начал Рэксол.

– Удивительная, сэр.

– Вы наверняка осведомлены о том, что мистер Вавилон передал права собственности на отель мне?

– Меня уведомили об этом, сэр.

– Полагаю, Жюль, вы в курсе всего, что происходит в отеле?

– Как метрдотель, я обязан за всем присматривать.

– Для иностранца, Жюль, вы отменно говорите по-английски.

– Я англичанин, сэр, родился и вырос в Хартфоршире. Вероятно, вас ввело в заблуждение мое имя. Я называюсь Жюлем лишь потому, что у метрдотеля любого действительно первоклассного отеля имя должно быть либо французское, либо итальянское.

– Вот как, – отметил Рэксол. – Полагаю, вы человек весьма сообразительный, Жюль.

– Не мне судить, сэр.

– Как долго отель пользовался вашими услугами?

– Чуть больше двадцати лет.

– Долгий срок для одного места службы. А вы не думаете, что настало время выбраться из привычной колеи? Вы еще молоды и могли бы сделать карьеру в другой, более широкой области.

Рэксол посмотрел на метрдотеля в упор. Жюль спокойно выдержал этот взгляд.

– Вы не удовлетворены моей работой, сэр?

– Сказать по правде, Жюль, на мой взгляд, вы… мм… слишком много подмигиваете. И весьма прискорбно, когда у метрдотеля появляется привычка снимать белые ленты с дверей номеров в три часа ночи.

Жюль слегка вздрогнул.

– Я понял, в чем дело, сэр. Вы желаете меня уволить под тем или иным, если можно так выразиться, соусом. Что ж, хорошо, я не удивлен. Порой случается, что хозяин отеля и метрдотель ощущают несовместимость характеров. И пока один из них не уйдет, страдает работа отеля. Я уйду, мистер Рэксол. Честно говоря, я уже подумывал подать заявление.

Миллионер понимающе улыбнулся.

– На какую сумму вы рассчитываете в качестве компенсации? Я хочу, чтобы вы покинули отель в течение часа.

– Мне не нужна никакая компенсация, сэр. Я никогда не опущусь до подобного. И покину отель через пятнадцать минут.

– В таком случае всего хорошего. Буду вам премного благодарен, если вы соблаговолите держаться от моего отеля подальше.

– Прощайте, сэр.

Рэксол поднялся из-за стола.

– Да, кстати, Жюль. Не пытайтесь устроиться в другие первоклассные отели в Европе. Я приму меры, чтобы вы гарантированно получали отказ.

– Не стану доказывать, что в одном только Лондоне наберется с полдюжины отелей, которые с превеликой радостью примут меня на службу, – ответил Жюль. – Скажу одно, сэр: я оставляю профессию.

– Надо же! Значит, вы примените свои таланты в другой области?

– Нет, сэр. Я сниму комнаты где-нибудь в центре, неподалеку от Пикадилли, и удовольствуюсь жизнью светского человека. У меня накоплено порядка двадцати тысяч фунтов – сущий пустяк, но на мои нужды хватит. И я заживу припеваючи. Простите, что побеспокоил вас подробностями своей личной жизни. Еще раз прощайте.

В тот же день после обеда Теодор Рэксол посетил с мистером Вавилоном адвокатскую контору в Сити и биржевого маклера, дабы завершить сделку по покупке отеля.

– Я подумываю обосноваться в Англии, – заявил Рэксол на обратном пути. – Это единственная страна… – Он замер на полуслове.

– Единственная страна?

– Единственная страна, где вы можете безопасно вкладывать и тратить средства. В Соединенных Штатах нет ничего достойного вложений или покупки. А во Франции и Италии не столь безопасно.

– Скажите, вы настоящий американец? – шутливо спросил мистер Вавилон.

– Я настоящий американец, – ответил Рэксол. – Но мой отец, который служил постельничим при Оксфордском колледже и в итоге заработал десять миллионов долларов на железной руде в Питтсбурге, принял мудрое решение, отправив меня учиться в Англию. Я три года провел в Оксфорде, как какой-нибудь сынок богатых родителей! И это пошло мне на пользу. Три года в Оксфорде дали мне больше, чем самая успешная игра на бирже. Я понял, что королевский английский отличается – и в лучшую сторону – от американского английского. А в английском укладе жизни существуют определенные тонкости – я пока не до конца разобрался, какие именно, – которых американцу никогда не понять.

– Почему, – продолжил он, – мы в Соединенных Штатах до сих пор даем взятки судьям и репортерам? И почему говорим о восемнадцатом веке так, словно с него и началась жизнь на земле? Да, я переведу свои капиталы в Лондон. Построю дом на Парк-лейн, куплю какое-нибудь древнее поместье с историей столь же длинной, как трансконтинентальная железная дорога, и потихоньку осяду здесь. Вообразите себе, я, человек довольно благодушный и общительный для миллионера, до сих пор не завел и шестерых настоящих друзей в Нью-Йорке!

– А у меня, – откликнулся мистер Вавилон, – и вовсе нет друзей, кроме тех, с кем я рос в Лозанне. За тридцать лет жизни в Англии я получил лишь идеальное знание языка да сундук золотых монет.

И оба магната одновременно издали тяжкий вздох.

– Кстати, о золотых монетах, – заговорил Рэксол. – Много ли денег ухитрился украсть у вас Жюль за все время службы в отеле?

– О! – улыбнулся Вавилон. – Не возьмусь гадать. У него были возможности. Бесконечные возможности.

– Чрезмерна ли, на ваш взгляд, сумма в двадцать тысяч фунтов, учитывая обстоятельства?

– Вовсе нет. Жюль вам признался?

– Можно сказать и так. Я отказал ему от места.

– Отказали от места?

– Почему нет?

– Причин, почему нет, не существует. Я десять лет хотел освободить его от должности, но все не мог решиться.

– В этом не было ничего сложного. Когда я с ним беседовал, он мне даже понравился.

– Мисс Спенсер и Жюль – оба ушли в один день! – поразился Вавилон.

– А вместо них никого, – заметил Рэксол, – и все же отель продолжает жить своей жизнью.

Впрочем, вернувшись в «Гранд Вавилон», мистер Рэксол обнаружил, что в кресле мисс Спенсер с начальственным видом восседает статная молодая особа, одетая в красивое черное платье.

– Боже правый, Нелла! – воскликнул Рэксол. – Что ты здесь делаешь?

– Я теперь вместо мисс Спенсер. Хочу помочь тебе с отелем, папочка. Из меня получится отличный управляющий. Я уже договорилась с мисс Селиной Смит, одной из наших машинисток, чтобы она показала мне все премудрости.

– Так, послушай-ка меня, Хелен Рэксол. О тебе станет судачить весь Лондон: самая завидная невеста Америки служит в отеле!.. Вообще-то я приехал сюда за тишиной и спокойствием.

– Выходит, именно ради тишины и спокойствия ты и приобрел отель, папочка?

– Пришлось. Ведь ты настаивала на бифштексе, – парировал он. – Выходи отсюда, немедленно.

– И не подумаю. Я остаюсь здесь! – ответила Нелла и дерзко засмеялась родителю в лицо.

В следующее мгновение в окошко конторы заглянул светловолосый мужчина лет тридцати. Незнакомец был прекрасно одет, изящество его позы указывало на высокородное происхождение, а на лице читалось явное негодование.

Он внимательно посмотрел на Неллу и отпрянул.

– Как! – воскликнул он. – Вы?

– Да, Ваше Высочество, в самом деле я. Отец, это Его Светлость принц Ариберт Познанский, один из наших самых достопочтенных гостей.

– Вам известно, кто я, фройляйн? – пробормотал принц Ариберт по-немецки.

– Разумеется, Ваша Светлость, – учтиво ответила Нелла. – Прошлой весной в Париже, скромно представляясь графом Штейнбоком, вы, несомненно, путешествовали инкогнито.

– Ни слова больше! – прервал ее принц, взмахнув рукой, и его лицо стало белее бумаги.