Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 341 страниц)

– Может, и так, но что насчет этого? – Судья Лоббетт кивнул на закрытую дверь за спиной молодого человека.

Кэмпион несколько мгновений постоял молча, засунув руки глубоко в карманы.

– Мне кажется, – сказал он наконец, колеблясь и будто взвешивая каждое слово, – что в этом происшествии есть нечто большее, чем заурядная тайна. Эх, бедолага пастор!..

Глава 8
Конверт

Гостиная в Дауэр-хаусе изменилась до неузнаваемости. Ощущение покоя и уюта исчезло. Огонь догорел до красно-серых углей, свечи скукожились в канделябрах, и в комнате стало холодно и тоскливо.

Две девушки, прижавшись друг к другу, притулились на подоконнике. Бидди не плакала, она сидела напряженно, прислонившись спиной к сложенным деревянным ставням. Ее бледное лицо все еще сохраняло страдальческое выражение. Изопель своей маленькой ручкой ласково поглаживала ее по колену.

– Я не могу передать, насколько это невероятно! – внезапно выпалила Бидди, инстинктивно понизив голос, словно боялась, что ее подслушают. – Это так на него не похоже! Я не думала, что у него есть на свете иные, более серьезные заботы, чем проповеди в воскресной школе. Зачем он сотворил с собой этот ужас?

Изопель нечего было ей ответить.

– Подумать только! Он, похоже, задумывал это, еще когда прощался со мной. Должно быть, специально пошел к себе, написал письмо мистеру Топлиссу, послал Элис сюда с запиской, а потом зашел в ту маленькую каморку и… Ох… – Бидди зажмурилась.

Изопель кивнула.

– Знаю, что вы чувствуете, – сказала она, опустив ресницы, и мрачное выражение пробежало по ее хорошенькому личику. – Последние шесть недель я жила в такой же атмосфере. Я думаю, это сделало меня черствой. Сначала Скайлер, секретарь отца… Я знала его с детства. Его нашли в кресле отца с простреленной головой. – Ее передернуло. – Они, верно, выстрелили в него через окно, притаившись где-то напротив. А потом такие же случаи происходили один за другим: дворецкий Уиллс, затем наш новый шофер, а потом и Док Уэзерби, который шел по улице с отцом. Я и тогда была до смерти напугана. А уж позже, на борту корабля и в нашем отеле в Лондоне, было страшно так, что я думала, что сойду с ума. Когда мы отправились сюда, я чувствовала, что это побег. – Она вздохнула. – Ваше поместье, то, что через парк отсюда, да и этот дом – все было такое тихое, не тронутое веками. Казалось, ничего плохого здесь произойти не может. Но как только мы появились, случился этот ужас. Иногда мне кажется, – перешла она на шепот, – что мы разбудили дьявола. Нас преследует злая сила, от которой нет спасения.

Изопель говорила совершенно серьезно, что в сочетании с разыгравшейся трагедией породило в душе Бидди ужас.

– Но ведь святой Свитин покончил с собой, – возразила она, пытаясь вернуть себе здравый смысл. – В этом, как все говорят, нет никаких сомнений. И если бы произошло убийство, это не казалось бы настолько чудовищным. О, как бы я хотела, чтобы Джайлз скорее вернулся… – сказала она невпопад.

Негромкий стук в дверь заставил девушек вздрогнуть. Вошла Кадди с подносом. Руки пожилой женщины слегка дрожали. Ей уже сообщили о трагедии, и она отреагировала на это по-своему:

– Я принесла вам обеим какао, мисс Бидди.

Поставив поднос рядом с ними и не говоря больше ни слова, Кадди принялась разводить огонь и заново наполнять пустые подсвечники. Благодарные ей, обе девушки выпили какао. Это помогло им успокоить нервы. Они сидели тихо, пока вдалеке, над силуэтами верхушек изгороди, не увидели слабое свечение фар на фоне неба. Свет приближался. Они услышали, как машина проехала мимо дома. Затем за окном вновь стемнело.

– За кем они послали? За доктором и шерифом? – нервно спросила Изопель.

Бидди покачала головой.

– Думаю, это доктор Уиллер и Пек, полицейский из Херонхоу, – сказала она и, внезапно повернувшись лицом к ставням, заплакала.

В кабинете на другой стороне зеленой лужайки доктор Уиллер, этот невысокий, плотный, степенный пожилой человек, поставил сумку на стол и снял пальто.

Пек, полицейский из Херонхоу, покраснев и вспотев от непривычной ответственности, с несчастным видом сжимал свой блокнот.

Джайлз и Марлоу последовали за ними в комнату и теперь с серьезным видом стояли в дверях. Джайлз представил судью Лоббетта и Альберта Кэмпиона. Доктор коротко кивнул им.

– Плохи дела, – заключил он. – Просто ужас. Не похоже на старину Свитина. Я видел его вот буквально на днях. Он казался веселым. Что ж, где тело? – произнес он скороговоркой.

Джайлз указал на дверь в гардеробную:

– Мы оставили его так, как есть, сэр. Ничего нельзя было сделать. Ему… Ему практически разворотило голову.

Маленький доктор кивнул и полностью взял дело в свои умелые руки.

– Да, конечно. Нам понадобится немного света. Пек, принеси фонарь, ладно?

Его уважение к их чувствам не ускользнуло от остальных и наполнило их сердца глубокой благодарностью.

Дверь гардеробной распахнулась. Доктор, осторожно ступая, чтобы не испачкать подошвы в крови, вошел внутрь, констебль, высоко держа фонарь, – за ним.

Часть того ужаса, с которым они заглянули внутрь, передалась остальным четверым мужчинам, которые в ожидании застыли у камина. Доктор Уиллер появился через несколько минут, Пек – тоже, невозмутимый и молчаливый.

– Очень скверно, – тихо проговорил доктор, качая головой. – Но смерть, должно быть, была мгновенной. Нужно вытащить его оттуда, Джайлз. Лучше всего снять дверь сарая и, если можно, достать простыню. Как Бидди? Она в порядке? Она в Дауэр-хаусе? Перед отъездом я зайду к ней оценить состояние.

Джайлз объяснил, что с ней осталась Изопель, и старый доктор, который знал брата и сестру с самого их детства, заметно успокоился. Кэмпион и Марлоу прошли сквозь темную кухню, вышли во двор и, сняв с петель дверь сарая для инструментов, осторожно внесли ее в дом. Джайлз искал простыню наверху, поминутно спотыкаясь на неровном полу.

С помощью констебля, державшего фонарь, они помогли доктору поднять ужасающее их незрячее тело пастора на импровизированные носилки. Доктор, не дожидаясь, пока Джайлз принесет простыню, набросил на труп стихарь, висевший на стене.

Носилки они возложили на наспех расставленные стулья в дальнем конце кабинета. Кэмпион распахнул большие ставни на окнах, и все гурьбой, не говоря ни слова, направились в судомойню, чтобы помыться.

Пек, испытывая неловкость из-за необходимости побеспокоить Пейджетов и их друзей, с извиняющимся видом вытащил из кармана блокнот.

– Мне нужно зафиксировать всего пару моментов, – начал он, нервно прочистив горло. – Вы считаете, что из ружья стрелял сам покойный?

– О да, в этом нет никаких сомнений, – моментально ответил доктор, с трудом попадая руками в рукава пальто, которое держал у него за спиной Джайлз. – Вы потом к мистеру Топлиссу, Пек? Передайте, что я позвоню ему утром.

– Мистер Куш оставил письмо для мистера Топлисса. – Кэмпион указал на большой желтый конверт на столе.

Полицейский неуклюже подошел, чтобы взять его, а доктор вздохнул с облегчением.

– Полагаю, это очень упростит дело, – заметил он. – Я боялся, что вас подвергнут утомительным допросам. Но с письмом расследование превратится в чисто формальное.

Констебль сунул письмо в карман.

– Да, первым делом поеду к мистеру Топлиссу, – кивнул он. – Однако, если не возражаете, есть еще вопрос: где находились вы все, когда прозвучал выстрел?

– Сидели вместе в гостиной, – ответил Джайлз, – в Дауэр-хаусе, прямо за лужайкой.

– Угу. – Пек старательно записывал. – А экономка, миссис Брум, где была?

– С нами, – ответил Джайлз. – Она принесла нам послание святого Свитина – я имею в виду мистера Куша.

– О? Что за послание? – живо заинтересовался констебль.

Джайлз протянул ему листок, и полицейский поднес его к свету.

– «Джайлз и Альберт, приходите одни», – прочитал он. – Альберт – это вы, сэр? – спросил он, поворачиваясь к Кэмпиону.

– Да, – кивнул тот. – И как только мы получили сообщение, раздался выстрел.

– Понятно. Это делает произошедшее очень преднамеренным, не так ли, сэр? – обратился Пек к доктору.

– Вне всяких сомнений, это было преднамеренно, – решительно подтвердил Уиллер.

– А вы, двое джентльменов, значит, нашли тело, – сказал Пек, с облегчением заканчивая вести записи. – Полагаю, у вас нет идей относительно причин, побудивших мистера Куша покончить с собой, сэр? – спросил он Джайлза.

– Ни малейших, – качнул головой тот.

– Письмо для мистера Топлисса все прояснит, будьте уверены, – заявил доктор Уиллер, энергично натягивая перчатки. – Джайлз, я отправляюсь к вашей сестре.

В этот момент вопрос о том, кто останется с телом пастора, стал особенно насущным. Джайлз и Кэмпион, усевшись по обе стороны камина, приготовились к бдению. И они остались бы там вдвоем, несмотря на щедрое предложение Марлоу составить им компанию, если бы в дверях не появилась Элис, старая экономка. Она уже справилась с первой вспышкой горя и вернула себе спасительный, непробиваемый стоицизм деревенской женщины, которая одинаково принимает весну и зиму, рождение и смерть. Ее красное лицо застыло в своей невозмутимости.

– Ступайте лучше в постель, мистер Джайлз. Я остаюсь. – Она отмахнулась от его протестов. – Я приглядывала за ним в жизни, сделаю это и в смерти. Он был стар и вряд ли хотел бы видеть подле себя кого-то, кроме меня. Спокойной ночи вам всем.

С этим они и отбыли.

Кэмпион уходил последним, и мысль о том, что старуха останется наедине с покойником, заставила его произнести несколько подбадривающих фраз.

В ответ она взглянула на него с легким удивлением в маленьких глазках.

– Я не испугаюсь, – усмехнулась она. – Ну и что, что там кровь? Это ведь его кровь, не так ли? За свою жизнь я насмотрелась на пастора в разных видах. Но я ценю вашу заботу. Спокойной ночи.

Он последовал за остальными к подъездной дорожке. Молча они шли к Дауэр-хаусу, где доктор в своей энергичной профессиональной манере уже успокаивал обеих девушек.

Старый Лоббетт подошел к Кэмпиону.

– Я отведу свою дочь обратно в поместье, – сказал он. – Думаю, нам не стоит и дальше путаться под ногами. Отправьте мисс Пейджет спать. Сон – лучший целитель, а время для разговоров настанет утром.

С уходом Лоббеттов обстановка в доме стала более родственной. Джайлз сидел, обняв Бидди. Кэмпион стоял на коврике у камина, облокотившись на каминную полку.

Доктор и Пек тоже ушли, сказав, что сделают все необходимые приготовления.

– Итак, что, во имя всего творения, все это значит?! – выпалил Джайлз.

Бидди повернулась к Кэмпиону с умоляющим выражением лица:

– Альберт, ты знаешь его почти так же хорошо, как и мы. Зачем он это сделал?

Кэмпион сунул руку в карман пальто, достал объемистый желтый конверт и протянул им. На нем было написано: «Джайлзу, Бидди и Альберту Кэмпиону», а в углу стояла пометка: «Конфиденциально».

– Это лежало на столе рядом с письмом для коронера, – пояснил он. – Я подумал, лучше подержать его у себя, пока мы не останемся одни. Открывай ты, Джайлз.

Молодой сквайр нетвердыми пальцами вскрыл конверт и вытащил содержимое: еще один конверт с надписью «Джайлзу», сложенный листок – для Бидди и что-то твердое, завернутое в лист почтовой бумаги, – для Кэмпиона. С серьезным видом Джайлз раздал послания.

Бидди взглянула на полученное сообщение – всего две строчки. Почерк старика был дрожащим, почти неразборчивым:

Расскажи Альберту о нашей самой длинной прогулке. Да благословит тебя Бог, моя дорогая.

– Святой Свитин, должно быть, совсем потерял разум. – Полная недоумения, она передала листок Кэмпиону. – Как ужасно. Он был совсем один…

Кэмпион взял у нее послание и уставился в него. Затем покачал головой:

– Он не был сумасшедшим, Бидди. Этим он пытался что-то сообщить, что-то, что не хотел доверить никому, кроме нас. Возможно, это нам поможет.

Он принялся разворачивать маленький пакетик, подписанный его именем. Развернув, не смог сдержать вздох удивления. На его ладони лежала шахматная фигурка из слоновой кости – красного цвета конь.

Глава 9
В случае неприятностей…

– Что это может означать? – Бидди откинулась на спинку кресла, устремив взгляд на маленькую фигурку из слоновой кости в руке Кэмпиона.

Джайлз тоже был поражен:

– Я ее узнаю. Это из его лучшего шахматного набора – мы им редко играли. Что ты думаешь, Альберт?

Кэмпион положил шахматную фигурку в карман пальто.

– Почему бы тебе не прочесть свое письмо? – предложил он.

– Конечно. – И Джайлз разорвал толстый конверт.

Ко всеобщему удивлению, он вытащил два листка бумаги, исписанные мелким почерком. Чернила на них высохли и почернели. Письмо, очевидно, было написано заранее. Голос Джайлза, хриплый и молодой, разносился по комнате, когда он читал:

Мой дорогой мальчик, если ты когда-нибудь прочтешь это письмо, то лишь потому, что я совершу преступление, тяжесть которого полностью осознаю. Однако, если до этого дойдет, прошу тебя поверить, что я предпочел умереть здоровым и в ясном уме, чем влачить мучительное существование, которое сделает меня обузой для вас и проклятием для меня самого.

Я давно знал, что меня съедает злокачественная, неизлечимая болезнь, и все больше опасался, что она ослабит не только тело, но и разум. Я прошу тебя и Бидди простить меня. Я оставлю записку для коронера, она должна избавить вас от любых дознаний. Однако…

– Это подчеркнуто, – отметил Джайлз.

…в случае серьезных неприятностей, коли те возникнут сразу после моей смерти, отправьте Альберта Кэмпиона к Аларику Уоттсу из Саффолка – моему старому другу и викарию Кепесэйка. Он знает, как должно действовать в этой ситуации.

– Здесь что-то зачеркнуто, – сказал Джайлз, поднося бумагу к свету. – «Это» было добавлено позже. Насколько я могу судить, выглядит так, будто он сначала написал «в такой ужасной ситуации». Затем текст продолжается все более шатким почерком.

В любом случае я особенно прошу вашего прощения и ваших молитв. Искушение было велико. И я ему поддался. Дети мои, вся моя любовь навечно с вами.

Святой Свитин.

P. S. Завещание, в котором я распределяю то немногое, что у меня есть, лежит в столе.

– Это все, – сказал Джайлз.

Бидди первой нарушила тишину. В ее глазах блестели слезы, но она говорила твердо:

– Альберт, все это ошибка, все это неправда.

– Что ты имеешь в виду? – задумчиво взглянул на нее Кэмпион.

– Я имею в виду, – голос Бидди немного повысился, – что святой Свитин был здоров не менее, чем ты или я. Он что-то скрывал или кого-то покрывал, или… – Ее голос замер в тишине.

Кэмпион взял письмо у Джайлза и разложил его на столе перед собой.

– Оно было написано задолго до того, как мы услышали о Лоббеттах. Я бы сказал, вскоре после смерти твоего отца.

– Это ничего не меняет. – Бидди сидела прямо, глаза ее сияли. – Святой Свитин в жизни не болел. Я никогда не слышала, чтобы он жаловался даже на мигрень. Он был в последнее время угрюмым, немного странным, но не больным. И вдобавок, почему он выбрал именно такой момент? Сразу после прихода хироманта…

Брат и сестра посмотрели на Кэмпиона. Тот сидел, разглядывая их серьезными глазами за роговыми очками.

– Мои дорогие пташки, – изрек он, – я понятия не имею, кем был этот хиромант. Джайлз, ты говорил, что слышал о нем?

– Да, – кивнул молодой человек. – О нем во всем графстве поговаривают. И Гаффи, и еще один человек, живущий неподалеку от Хэдли. По-моему, хиромант наведывался туда последние несколько лет. Он появился в Мейплстоун-холле под Рождество и имел большой успех. Вот там-то его и увидел Гаффи.

– Мейплстоун-холл? – переспросил Кэмпион, подняв глаза. – Не там ли был небольшой скандал месяц назад или вроде того? Мне кажется, я что-то об этом читал.

– Дело о клевете или что-то в этом роде, – кивнул Джайлз. – Что-то подозрительное в любом случае. Но Гаффи рассказывал об этом невнятно.

Бидди наклонилась через стол и положила ладонь на руку Кэмпиона:

– Альберт, этот человек убил святого Свитина.

– Но, моя дорогая, – мягко возразил тот, – у нас по всей дороге стояли наблюдатели, и семь свистков авто были слышны отчетливо. Кроме того, это ведь явное самоубийство. От фактов никуда не деться.

– О, я знаю, – порывисто произнесла Бидди, – я знаю. Я не говорю, что бедный святой Свитин не застрелился там, в темноте, но на самом деле его подтолкнул тот человек. Тот ужасный человек с рыжей бородкой. Он что-то ему предъявил. Пока мы все сидели здесь, у очага, смеясь, он сказал нечто, что заставило святого Свитина пойти домой и покончить с собой. Я знаю, я уверена в этом.

Кэмпион поколебался.

– Это слишком неправдоподобно, – сказал он.

– Вы думаете, хиромант был просто обычным шарлатаном? – Тон Бидди и так подразумевал, что она думала.

– О нет, я ни на секунду в это не верю, – покачал головой Кэмпион. – Этот пернатый, кем бы он ни был, затеял некий подозрительный трюк. Нет-нет, – задумчиво продолжил он, – он не обычный цыганский предсказатель. То мастерство телепатии, которое продемонстрировал Датчет, было совершенно грандиозным. Он легко мог бы сделать на этом состояние. И все же, сколько он заработал в Мейплстоун-холле в прошлое Рождество? Уж точно не пятьдесят фунтов. А сегодня вечером? Нет! Хиромант затеял нечто действительно отвратительное в двойном размере. Не могу отделаться от ощущения, что он пришел посмотреть, кто здесь чего стоит. – Рука Кэмпиона сжала руку Бидди, и он криво улыбнулся ей. – Я думаю, наш дорогой старина, святой Свитин, был для него слишком мелкой сошкой.

– Тогда ты веришь этому? – Бидди постучала по письму, лежащему на столе.

Некоторое время Кэмпион молчал и наконец ответил:

– Не совсем. Где находится Кепесэйк, Джайлз?

– Примерно в двадцати милях, недалеко от Бери. Это маленькая деревушка, предместье Ларксли. Рассказывают, что старый Ларксли, отправляясь на какую-то войну, оставил деревню на память своей хозяйке. Я помню старого Уоттса. Он иногда приезжал сюда и проповедовал. Для многих в церкви он стал авторитетом и был довольно мил.

– Я думаю, – сказал Кэмпион, – что визит туда крайне рекомендуется. «В случае серьезных неприятностей» звучит зловеще, но по одной этой фразе мало что можно понять.

– А шахматная фигура? – напомнил Джайлз.

Альберт Кэмпион вытащил из кармана коня из слоновой кости и поставил его на стол. Фигурка была маленькая, искусно вырезанная, с несколько необычным узором, кроме того, голова лошади казалась более реалистичной, чем у большинства таких фигур. Конь, выкрашенный в ярко-алый цвет, красиво смотрелся на полированном столе орехового дерева.

Джайлз поднял его, перевернул, взвесил в руке.

– Слишком легкий, чтобы что-то вместить. Да и было бы это ну совсем фантастично. Боюсь, старик был прав, говоря о себе, Бидди. Некая болезнь влияла на его разум и внезапно свела с ума.

– Быть того не может! – с жаром воскликнула Бидди. – Если бы святой Свитин действительно решил, что болен, он пошел бы к доктору Уиллеру. Он верил во врачей. Когда у него на ноге появилась шишка, которую он принял за подагру, он уже спустя час обивал порог дома доктора в Херонхоу. «Святилище Эскулапа», как он его называл, ты же помнишь.

– Откуда ты знаешь, что он не был у Уиллера? – возразил Джайлз.

– Как бы он это провернул без нашего ведома? – Бидди бросила на брата уничтожающий взгляд. – Это мне пришлось бы его везти, а если бы Уиллер появился в миле от приходского дома, вся деревня уже знала бы. Тот человек с ужасной рыжей бородой… Я уверена: все дело в нем. Эта шахматная фигурка что-то означает. Сам факт, что пастор послал ее Альберту, о чем-то говорит.

– А ты думаешь, что этот хиромант приехал сюда из-за судьи Лоббетта? – Джайлз посмотрел на Кэмпиона.

Кэмпион кивнул:

– Вероятность не так уж и мала.

– И все же, – настаивал Джайлз, – ты сам говорил, что он был блестящим человеком. Так мог ли он оказаться шпионом? Гаффи Рэндалл никогда не упоминал, что у хироманта была рыжая борода. Кэмпион, скажи как на духу: есть ли шанс, что у нас в гостях побывал сам Симистер?

Кэмпион поднял голову, его взгляд был непроницаем.

– Шанс есть всегда, не так ли? – Он встал, подошел к камину и пнул тлеющее полено. – Но больше сегодня мы не знаем ничего. Если только… – Тут он обернулся, нахмурившись. – Постойте-ка, я забыл. Ну конечно. Бидди, сообщение для тебя, возможно, самое важное из всех. Что там написано?

Несколько секунд она смотрела на него безучастно, так как тоже забыла о последнем из трех интригующих посланий. Потом взяла листок бумаги с колен и прочла:

– «Расскажи Альберту о нашей самой длинной прогулке. Да благословит тебя Бог, моя дорогая».

– Ваша самая длинная прогулка? Где она была? Куда вы ходили? – зачастил Кэмпион, метнувшись к ней через всю гостиную.

– Мы так много гуляли… – в отчаянии начала она, пытаясь собраться с мыслями. – Бродили вместе повсюду… Однажды ночью заблудились на солончаках. Элис вышла нам навстречу с ураганным фонарем. Должно быть, святой Свитин пишет как раз про тот случай, – внезапно предположила она. – Мы потом подсчитали, что прошли пятнадцать миль!

– Это нам мало о чем говорит, – покачал головой Кэмпион. – Что еще случилось? Как вы шли?

Девушка, пытаясь вспомнить, медленно проговорила:

– Мы пересекли Страуд-стрит и отправились к дальним солончакам. Шли несколько миль, пока не достигли полосы зыбучей грязи, а потом повернули назад. Помню, как сейчас: небо серое, такая же вода, тусклая грязь с коричневыми солончаками и дамбы, выкрашенные красной краской. Дальше располагался большой водоем. Вот и все.

– Думай, Бидди! – Кэмпион пристально смотрел на нее. – Думай, моя милая. Это точно все? Как, например, ты узнала, что впереди зыбучие грязи?

– О, там была табличка, знаешь ли. Там повсюду такие. – Она говорила небрежно, но затем выражение ужаса исказило черты ее лица, и она выдохнула: – О, теперь я поняла! Альберт, на табличке было написано: «Опасность!»