Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 341 страниц)

Дело старика в окне

Рабочий дневник Альберта Кэмпиона

Том 5, с. 18 и далее

ДЕЛО СТАРИКА В ОКНЕ

Дата: 24–25 октября 1934 г.

Место: Лондон.

Официальные лица: суперинтендант Станислауc Оутс, Центральный филиал отдела криминальных расследований, Скотленд-Ярд.

Личные заметки: содержит один из неприятнейших моментов моей карьеры. Я думал, будто сошел с ума.

Потеря девушки надломила Марча – прежде он не был замечен в преступлениях.

Колоссальное тщеславие древних старцев.

Филдинг предложил мне удалить аппендикс бесплатно. Я любезно его поблагодарил, но отказался.

Только что назначенный на должность суперинтенданта Станислаус Оутс вовсе не был пьян, но пребывал в радостном настроении, как подобает человеку, празднующему важное повышение в успешной карьере, и мистер Кэмпион, сидевший напротив него за маленьким столиком в углу ресторана, с интересом наблюдал за переменой в поведении своего обычно неразговорчивого друга.

– Знаешь, после такого повышения я, когда выйду в отставку, вполне могу писать мемуары, – внезапно с несвойственной ему непосредственностью заметил бывший инспектор. – Я смог бы написать первоклассную книгу, если бы кто-нибудь мне предложил. Мы, профессионалы, знаем много интересного, с чем вы, любители, никогда не сталкиваетесь и даже не считаете нужным замечать. Я сегодня наткнулся на кое-что весьма любопытное. Крупный бизнес – это нечто выдающееся, Кэмпион. В нем есть немало притягательного для преступников. Давай расскажу тебе немного насчет законодательства о компаниях.

Мистер Кэмпион улыбнулся.

– Заодно расскажи и всему миру, – дружелюбно посоветовал он, поскольку суперинтендант повысил голос. – Ты говорил, по вечерам тут пусто, – продолжал он, вытягивая длинные ноги под столом и поправляя очки в роговой оправе. – А мне кажется, тут полно молодежи и… гм… страстей.

К бывшему инспектору вернулась врожденная осторожность, и он с обычным для себя меланхоличным выражением на вытянутом лице огляделся вокруг.

– Похоже, это заведение внезапно стало модным, – угрюмо предположил он. – Вечная проблема. Расходится слух, будто там-то и там-то вполне неплохо, спокойно и дешево, и что потом? Не успеешь глазом моргнуть, как налетает толпа влюбленных с выпученными глазами и цены взлетают до небес, а порции становятся крошечными. Вон там сидит парень с девицей, которую он явно не намерен приглашать домой, чтобы познакомить с семьей.

Бросив небрежный взгляд через худое плечо, мистер Кэмпион заметил щекастую физиономию под куполообразной, преждевременно облысевшей макушкой, а напротив – темные кудряшки и карминовые губы девушки в серой шляпке. Он поспешно отвел глаза.

– Его фамилия Марч, – вновь оживившись, сообщил Оутс. – Работает в крупной компании по производству театрального реквизита. Забавно, что мы его тут встретили. Напомнило мне то, о чем я тебе собирался рассказать. Они снова на мели.

Голос мистера Оутса разнесся по небольшому, увешанному гравюрами зальчику, и мистер Кэмпион попытался его остановить.

– Ты что, всегда кричишь, когда выпьешь? – мягко спросил он. – Не ори. Я этого типа прекрасно знаю. Мы с ним члены одного клуба.

– В самом деле? Я слышал, у клубов сейчас тяжелые времена. – Оутс даже не дрогнул, хотя и заговорил тише. – Не знал, что они принимают всех желающих.

Мистер Кэмпион обиженно взглянул на друга:

– Насколько мне известно, он ценный и уважаемый член и, вполне возможно, пришел сюда со своей женой.

– Ты не поверишь, – весело отозвался Оутс. – Та девица выступает в «Фриволе» – вернее, выступала, пока шоу не закрылось на прошлой неделе. И более того, друг мой, мистер Артур Марч меньше чем через месяц женится на другой. Хороший полицейский исследует все, даже колонки со сплетнями, и это лишь подтверждает то, что я говорил тебе насчет любителей. Вы не собираете достаточное количество побочной информации. Взять, к примеру, законодательство о компаниях…

Он замолчал, и в его печальных серых глазах вспыхнул интерес. С того места, где они сидели, был хорошо виден вход, и Кэмпион, проследив за взглядом друга, увидел двух вошедших молодых людей.

Суперинтендант Станислаус Оутс широко улыбнулся.

– Неплохо, – заметил он. – Это та самая девушка – Дениз Уоррен, с которой помолвлен Марч. Тоже пустилась в разгул с приятелем. Сюда они пришли, прослышав, будто тут тихо и спокойно. Могу поспорить, Марча они пока не увидели.

Мистер Кэмпион промолчал, глядя на девушку. У нее была необычная внешность – выше среднего роста, очень красивая, с широко посаженными серо-голубыми глазами и величественной осанкой.

Ее спутник, крепкий, коренастый молодой человек, был всего на несколько лет ее старше, достаточно симпатичный и с необычными для его возраста властными манерами. Найдя столик, они сели прямо на виду у Кэмпиона и Оутса, который откровенно радовался.

– Сейчас они увидят друг друга, – в его голосе прозвучали озорные нотки. – Кто это с ней? Не знаешь?

– Знаю. – Мистер Кэмпион нахмурился. – Это Руперт Филдинг, хирург. Молодой, но, как говорят, невероятно одаренный. Надеюсь, он не строит из себя дурачка. Его профессия – единственная, все еще требующая соблюдения приличий.

Оутс усмехнулся:

– Еще один член клуба?

– Именно, – улыбнулся Кэмпион. – Он проводит там все свое свободное время. Думаю, прибавляет тем, кто постарше, чувство безопасности.

Оутс снова взглянул на девушку.

– А она, я так понимаю, хранит верность семье? Что это за знаменитый клуб? Не «Паффин»?

– Нет. Не менее уважаемый, хотя и не столь известный, – «Джуниор Грейс», Пэл-Мэл.

Оутс с интересом выпрямился на стуле.

– Все страньше и страньше, – проговорил он. – Это не там, где в окне весь день торчит старик?

– Старина Розмэри?

– Он самый. Одна из достопримечательностей Лондона. За полсотни лет нисколько не изменился. Забавно, я слышал про него сегодня и собирался тебе рассказать. Он в самом деле настолько стар, как говорят?

– Ему в этом году будет девяносто.

– В самом деле? – вскинул брови суперинтендант. – Я, естественно, видел его десятки раз. В том большом окне его просто невозможно не заметить. С улицы он выглядит достаточно молодо. Тощий, вроде тебя, хорошо одетый. Каков он вблизи?

Мистер Кэмпион задумался. Он с радостью был готов ухватиться за любую тему, которая отвлекла бы чрезмерное внимание друга от двух его одноклубников и их сугубо личных дел.

– К нему так близко просто не подберешься, – наконец сказал он. – То окно-фонарь – его святая святых. За спинкой его кресла – ширма от сквозняка, между ней и остальной комнатой стоит стол. Я редко бываю там достаточно рано утром, чтобы увидеть, как он приходит, но порой встречаю старика в половине седьмого вечера, когда он ковыляет оттуда.

– Так он в самом деле дряхлый? – не унимался суперинтендант. – Дряхлый, но молодо выглядит? Извини за чрезмерное любопытство, – добавил он, – но я не люблю всяких чудиков. Насколько он молодо выглядит вблизи при хорошем свете?

Мистер Кэмпион поколебался.

– Он прекрасно сохранился, – наконец проговорил он. – Над ним много чего проделали.

– Ну да, подтяжка лица, омоложение, парик, вставные зубы… Знаю-знаю, – презрительно бросил суперинтендант. – Все ясно. Терпеть не могу подобного. Мало того что старухи уродливо выглядят, но старики вообще отвратно смотрятся. – Он помедлил, а затем, видимо решив, что не слишком любезно выразился, великодушно добавил: – Конечно, если вспомнить, что старикан был знаменитым актером, то все не так уж плохо. Он ведь один из первых королей подмостков?

– Насколько я понимаю, да. Сэр Чарльз Розмэри – одна из величайших фигур восьмидесятых. Полагаю, он тогда блистал.

– А теперь он проводит свои дни, сидя в окне и пытаясь выглядеть на шестьдесят, – пробормотал суперинтендант. – Это правда, что он там каждый день без перерыва?

– Думаю, уже лет двадцать, – ответил мистер Кэмпион, которого начал утомлять сей допрос. – Он настоящая легенда.

– Господи… – покачал головой Оутс и внезапно добавил: – Ага, он ее увидел!

Мистер Кэмпион оставил всякую надежду его отвлечь.

– Взгляни на Марча. – В круглых глазах суперинтенданта вспыхнули веселые искорки. – Он в ярости. Разве не типично для ему подобных? Похоже, он не понимает, что находится в той же самой лодке. Видишь его?

– Да, в зеркале за твоей спиной, – неохотно кивнул Кэмпион. – Довольно-таки неловкая ситуация для его гостьи, как считаешь?

– Мне кажется, она к такому привыкла, – весело ответил бывший инспектор. – Взгляни на него.

Артур Марч откровенно злился, не стесняясь показывать свой гнев. Он выпрямился на стуле, уставившись с бледным от негодования лицом на свою невесту и ее спутника. Девушка в серой шляпке напротив него изо всех сил пыталась изображать легкое замешательство, но в ее глазах пылала злость.

Кэмпион посмотрел на мисс Уоррен, которая наконец обратила внимание на разъяренного мужчину в другом конце зала, заметив бросаемые с других столиков любопытные взгляды. На мгновение встретившись с ним глазами, она медленно начала заливаться румянцем, а затем что-то пробормотала флегматичному молодому человеку, своему спутнику.

Оутс крайне заинтересовался.

– Марч направляется к ним, – внезапно прокомментировал он. – Нет, передумал. Посылает записку.

Официант, взявший поспешно нацарапанное послание на вырванном из блокнота листке, извинился перед мисс Уоррен и с немалым замешательством протянул листок ей. Взглянув на записку, она покраснела еще больше и передала ее Филдингу.

Бесстрастное лицо молодого хирурга слегка помрачнело. Наклонившись к девушке, он что-то быстро сказал. Поколебавшись, она посмотрела на него и кивнула.

Мгновение спустя официант снова направился через зал, едва заметно улыбаясь.

Суперинтендант нахмурился.

– Что случилось? – забеспокоился он. – Я не видел, а ты? Погоди минуту.

Прежде чем Кэмпион успел ему помешать, Оутс поднялся со своего места и зашагал через зал, якобы чтобы достать трубку из кармана пальто, висевшего на вешалке возле двери. Выбрав слегка окольный путь, он оказался прямо за спиной Марча как раз в тот момент, когда тот получил ответную записку от официанта.

Оутс, ухмыляясь, вернулся обратно.

– Так я и думал, – торжествующе заявил он, садясь. – Она завернула в его записку свое кольцо и отправила ему. Что ж, весьма достойный и сокрушительный удар, что бы он ей ни написал! Только посмотри на него… Он что, намерен устроить скандал?

– Надеюсь, что нет, – отозвался мистер Кэмпион.

– Нет, передумал. Уходит. – Суперинтендант, похоже, был слегка разочарован. – Хотя весь красный как рак. И посмотри на его руки. Они дрожат от ярости. Слушай, Кэмпион, что-то мне это не нравится. Он чуть ли с ума не сходит от злости.

– Да хватит тебе на него таращиться, – заметил Кэмпион. – Ты собирался мне рассказать что-то невообразимо интересное про законодательство о компаниях.

Суперинтендант нахмурился, не сводя глаз с удаляющихся фигур.

– Да? Из-за этого спектакля у меня совсем из головы вылетело, – сказал он. – Ага, они ушли, и другая парочка снова успокоилась. Что ж, небольшому роману пришел конец. Мне понравилось.

– Еще бы, – язвительно бросил мистер Кэмпион. – Мне это, вероятно, стоило двух неплохих знакомств, но что с того, если ты рад? Всю эту историю через пару дней смоют слезы, и, возможно, о ней просто забудут. Но если тебе понравилось…

Суперинтендант пристально посмотрел на него.

– Ошибаешься, – ответил он. – Я, конечно, не спец по провидениям… или как это называется?

– Пророчествам? – рассмеялся Кэмпион.

– Пророчествам, – удовлетворенно повторил Оутс. – Но могу тебе сказать, Кэмпион, что инцидент, свидетелями которого мы только что стали, будет иметь далеко идущие последствия.

– Да ты просто пьян, – подытожил его спутник.

Оутса, конечно, нельзя было назвать трезвым, но, как он сам потом заметил, несмотря на это, он оказался совершенно прав.

О помолвке мисс Дениз Уоррен и мистера Руперта Филдинга, члена Королевской хирургической коллегии, было объявлено в конце августа, шесть недель спустя после сообщения, что ее свадьба с мистером Артуром Марчем, сыном покойного сэра Джошуа Марча, не состоится, и, когда октябрьским утром мистер Кэмпион шел по Пэл-Мэл в сторону клуба «Джуниор Грейс», происшествие в ресторане выглядело достоянием древности.

Близился полдень, и солнце отражалось в окнах-фонарях клуба, столь больших и ничем не закрытых, что благопристойные джентльмены за ними напоминали, скорее, экспонаты за стеклом, чем зрителей, наблюдавших за тем, что происходит на улице.

Подходя к зданию, мистер Кэмпион вдруг испытал обостренное чувство некой потери. Лишь остановившись на тротуаре и глядя на широкий фасад левого крыла здания, он понял, что именно изменилось, и это повергло его в шок. Большое кресло в центральном окне гостиной теперь занимала не знакомая орлиная фигура старика Розмэри, но невысокий толстенький пожилой джентльмен по фамилии Бриггс, состоявший в клубе всего лет десять или пятнадцать, безвкусный, не пользовавшийся особой популярностью грубиян.

Мистер Кэмпион с предчувствием катастрофы вошел в подъезд, и его подозрения подтвердились несколько мгновений спустя, когда он обнаружил Уолтерса, главного дворецкого, в слезах. Поскольку Уолтерс, дородный мужчина шестидесяти пяти лет от роду, никогда не терял чувства собственного достоинства, увиденное не только потрясло, но и повергло Кэмпиона в замешательство. Шумно высморкавшись, Уолтерс пробормотал извинения, после чего без лишних слов добавил:

– Его больше нет, сэр.

– Кого? Старика? То есть сэра Чарльза Розмэри? – спросил мистер Кэмпион, замирая от ужаса.

– Да, сэр. – Уолтерс позволил себе шмыгнуть носом. – Это случилось сегодня утром, сэр. В кресле, где он обычно сидел, как всегда любил. Мистер Марч и еще один или двое джентльменов успели перекинуться с ним парой слов, а потом сэр Чарльз задремал. Я видел, как он тяжело дышит во сне, но ничего такого не подумал, поскольку для его возраста в этом нет ничего странного, но зато пришедший примерно через час мистер Филдинг сразу же заметил, что что-то не так, и позвал меня. Мы вдвоем усадили старого джентльмена в такси, и мистер Филдинг повез его домой. Доктор Филдинг только что вернулся и рассказал нам: мистер Розмэри умер в такси. Через два дня ему должно было исполниться девяносто. Для нас это большой удар. Будто конец эпохи, сэр. Я еще застал старую королеву, но это совсем другое. Я, знаете ли, помню его с тех пор, как сорок лет назад пришел сюда.

Мистер Кэмпион, к своему удивлению, обнаружил, что и сам сильно потрясен случившимся. Слова Уолтерса многое значили. Старик Розмэри был непременным атрибутом этого места.

Войдя в гостиную, Кэмпион увидел возле восточного камина Филдинга, вокруг которого собралась небольшая толпа. Мистер Кэмпион подошел к ним.

Филдинг с профессиональным спокойствием описывал случившееся, возможно даже не догадываясь, что в силу обстоятельств стал объектом всеобщего внимания. Кивнув Кэмпиону, он продолжил свой рассказ:

– Мистер Розмэри столь хрипло и тяжело дышал, что я пошел на него взглянуть. Он уже тогда был без сознания и не приходил в себя до самого конца, который, как вам известно, наступил в такси.

– У него ведь была квартира на Дувр-стрит? – спросил кто-то.

– Да, – кивнул Филдинг. – Уолтерс дал мне адрес. Бедняга умер еще до того, как мы приехали на место, и я, убедившись, что ничем не могу помочь, позвал его слугу, который, похоже, сразу все понял. Мы уложили старика на кровать, и слуга сказал, что домашним врачом хозяина был доктор Филипсон, так что я позвонил на Харли-стрит, а потом ушел.

– Могу поспорить, сэр Эдгар крайне расстроился, – сказал кто-то, кого Кэмпион видел впервые. – Они хорошо друг друга знали. Однако вряд ли он особо удивился – старики часто умирают именно так: внезапно и мирно.

Толпа разбилась на группы поменьше, которые вновь стали расти, когда пришли на обед другие члены клуба. Поведение мистера Бриггса, экспроприировавшего любимое кресло, стало поводом для пересудов, и секретарю пришлось выслушать ряд недовольных высказываний. В курительной воцарилась мрачная, словно предвещающая катастрофу атмосфера, и в газеты, которые уже оповестил один из подчиненных Уолтерса, поступило немало телефонных звонков.

А перед самым обедом случился неловкий инцидент, свидетелем которого стал мистер Кэмпион вместе с почти всеми его одноклубниками. Явился Артур Марч и устроил сцену.

Все началось в холле, когда Марч услышал плохую новость от Скрупа, привратника. Его протестующий, полный недоверия возглас донесся до гостиной еще до того, как в дверях появился он сам, бледный и взволнованный. Рухнув в кресло, Марч махнул официанту, требуя вина, а затем, слегка нарочито утерев лоб, снова поднялся и направился туда, где стояли Филдинг и Кэмпион.

– Ужасно! – с ходу начал он. – Я только утром разговаривал со стариком. Розмэри пребывал в обычном для него дурном настроении, но во всех прочих отношениях прекрасно выглядел. Это ведь вы его нашли? Он… он мирно скончался?

– Более чем, – коротко ответил Филдинг.

Хирург явно был смущен, и Кэмпион вдруг подумал, разговаривали ли вообще эти двое друг с другом после той интригующей сцены в ресторане несколько месяцев назад.

– Слава богу! – воскликнул Марч с тошнотворной горячностью. – О, слава богу…

Он не двинулся с места, а хирург, видимо, собирался с мыслями.

– Он что, ваш родственник? – внезапно спросил он.

– Почти. – Марч слегка покраснел. – Мой дед с ним были как братья.

Объяснение явно показалось несколько неубедительным даже ему самому, судя по его реакции, которую можно было воспринять как беспричинное оскорбление.

– Вам все равно не понять, что значит подобная преданность, – презрительно бросил он и, развернувшись, направился прочь.

Филдинг смотрел ему вслед, удивленно подняв брови.

– У парня явно что-то с психикой… – начал он, но тут мистер Кэмпион тронул его за рукав:

– Обед.

Уже после обеда, когда близился к концу час приятной дремы, посвященной богам чревоугодия, клуб «Джуниор Грейс» пережил первое серьезное потрясение со времен бунта суфражисток, о котором предпочитают не вспоминать. Кэмпион лениво наблюдал за попытками сидевшего рядом епископа сосредоточиться на лежавшей у него на коленях брошюре, когда увидел, как тот выпрямился в кресле и от его пухлых румяных щек внезапно отлила кровь. В то же мгновение в другом конце комнаты генерал-майор Стьюкли Уайвенхоу выронил изо рта сигару, и та покатилась по ковру.

По гостиной разнесся всеобщий вздох, подобный дыханию гигантского зверя. В дальнем ее конце кто-то опрокинул чашку с кофе. Приподнявшись на локте, мистер Кэмпион огляделся вокруг и тут же на несколько секунд замер в столь неудобном положении.

Через гостиную медленно шел старик Розмэри, как всегда подтянутый и энергичный, с красной гвоздикой в петлице и ниспадающей седой шевелюрой. На его странным образом лишенном морщин лице играла обычная для него едва заметная улыбка. Позади него деловито шагал дородный сэр Эдгар Филипсон, врач с Харли-стрит.

То был ошеломляющий момент, потребовавший от членов клуба «Джуниор Грейс» всей их прославленной выдержки.

Посреди гостиной новоприбывших встретил мальчишка-посыльный, вбежавший с только что вышедшими газетами. Увидев старика Розмэри собственной персоной, парень полностью растерялся и протянул старому джентльмену «Ивнинг телеграф».

– Там… там говорится, будто вы умерли, сэр! – с идиотским видом выпалил он.

Розмэри взял газету и уставился в нее. Все молча ждали, застыв в оцепенении.

– Крайне преувеличено, – произнес он хорошо всем знакомым скрипучим голосом. – Забери.

Старик направился к своему креслу. Никто не видел, когда его освободил Бриггс. Некоторые впоследствии утверждали, будто тот уполз на четвереньках за ширму, другие, обладавшие более богатым воображением, – будто Бриггс выпрыгнул из окна, после чего его нашли бессвязно бормочущим в подвале. Но, так или иначе, исчез он мгновенно и без лишнего шума.

Старик Розмэри сел и, махнув парализованному от ужаса слуге, потребовал принести виски.

Тем временем сэр Эдгар Филипсон продолжал стоять, озираясь вокруг, и Филдинг, бледный и все еще не веривший своим глазам, поднялся ему навстречу. Доктор недобро взглянул на него.

– Вечная проблема с вами, молодыми, – проворчал он достаточно громко, чтобы его слышали все. – Слишком спешите с диагнозом. Сперва следует убедиться, прежде чем что-либо предпринимать, мой мальчик. Сперва убедиться. – Покачав головой, он направился прочь, весьма довольный собой.

Филдинг беспомощно огляделся, но все отводили глаза. Мистер Кэмпион, единственный, кто ему сочувствовал, посмотрел на старика Розмэри, отметив здоровый блеск его глаз и прекрасный цвет лица.

Руперт Филдинг молча вышел.

В тот вечер мистер Кэмпион ужинал в одиночестве, составляя короткий отчет о своем участии в только что успешно завершенном «Деле желтых ботинок», когда ему нанес визит молодой хирург. Филдинг пребывал в крайнем замешательстве, о чем и сказал, стоя посреди кабинета в квартире на Боттл-стрит и неловко извиняясь.

– Искренне прошу прощения, что приходится полагаться на знакомство с вами, мистер Кэмпион, – сказал он, – но я ни черта не понимаю. Этот самый Розмэри сегодня утром был мертвее мертвого.

Кэмпион достал графин.

– На вашем месте я бы сел, – предложил он. – Успокаивает нервы и дает отдых ногам. Как я понимаю, этот случай… гм… вредит вашему бизнесу?

Филдинг облегченно вздохнул, и на его бесстрастном лице на мгновение промелькнула едва заметная улыбка.

– Еще как, – ответил он, беря протянутый ему бокал. – Чертовски неприятная история. Руперт Филдинг – настолько блестящий хирург, что не отличает живого от мертвого, – об этом уже говорят все вокруг. Для меня это катастрофа. Некомпетентность плоха в любой профессии, но в моей она непростительна. Но старик ведь действительно умер, – беспомощно добавил он, – по крайней мере, я так считал. У него перестало биться сердце, а доставив его домой, я с помощью зеркала убедился, что он не дышит. Конечно, в наше время случаются чудеса, но только не у старины Филипсона. Во всяком случае, вчера я бы так не сказал. Странно, да?

– Воистину странно, – медленно кивнул мистер Кэмпион. – Что вы, собственно, имели в виду, когда говорили про нынешние чудеса?

– Ну… лечение с помощью электричества и тому подобное, – уклончиво ответил Филдинг. – Видите ли, я не терапевт, – откровенно добавил он, – а хирург. Естественно, я учился медицине, но не на врача общей практики. Всяческие лекарства – это не мое.

Мистер Кэмпион вопросительно взглянул на него из-за очков.

– Думаете, старик мог принять что-нибудь такое, что вызвало достаточно правдоподобную имитацию смерти? – предположил он.

Молодой человек пристально на него посмотрел.

– Понимаю, это выглядит надуманно, – сказал он, – но никакого другого объяснения мне в голову не приходит, хотя я даже представить не могу, что это мог быть за препарат. Понимаете, самое ужасное в том, что я ничего не делал. Я просто решил, что он мертв, и, поняв, что надежды нет, просто позвонил Филипсону, как того требовал врачебный этикет.

– Ясно, – рассудительно кивнул мистер Кэмпион. – И чего вы от меня хотите?

– Если бы вы сумели выяснить, что на самом деле произошло, вы, по крайней мере, спасли бы мой рассудок, – поколебавшись, ответил Филдинг без какого-либо намека на мелодраму. – Боюсь, мою карьеру ничто уже не спасет, во всяком случае на ближайшие несколько лет. Но поймите, Кэмпион, мне нужно знать, не теряю ли я хватку и не схожу ли с ума. Мне нужно понять, как я смог совершить столь невероятную ошибку.

Мистер Кэмпион взглянул на молодого человека, который держался вполне достойно, ничем не выдавая нервного напряжения. Его сочувствие к Филдингу возросло, как и любопытство. Но прежде чем он успел что-либо сказать, тот неловко продолжил:

– Есть и другие сложности. Дело в том, что я помолвлен с внучкой старика Розмэри, а если я вам скажу, что она его главная наследница, то сами поймете, как это все выглядит.

Мистер Кэмпион присвистнул:

– Да уж, не повезло вам!

– Вот именно, – мрачно подтвердил Филдинг. – И это еще не все. Боюсь, Дениз разорвала свою помолвку с Артуром Марчем ради меня, и он имел наглость ей позвонить сразу после того, как все случилось. Я виделся с ним сегодня вечером и, честно говоря, его не понимаю. Да, знаю, я совершил ужасную ошибку. Старик Розмэри в полном праве подать на меня в суд. Но Марч воспринял это как личное оскорбление. Он обругал меня, как мальчишку, хотя он всего лишь внук друга семьи, даже не родственник. И я ничего не мог ему ответить. Я безнадежно виноват.

– Когда старик явился сегодня днем живехонький, я заметил, что он удивительно хорошо выглядит, – задумчиво произнес мистер Кэмпион.

– Вы удивились бы еще больше, если бы подошли поближе, – криво усмехнулся Филдинг. – Я был поражен, когда тащил его в такси. Полагаю, все дело в огромном количестве наложенной косметики. Его слуга наверняка тратит уйму времени, готовя хозяина к очередному дню. Думаю, за столько лет накопилось множество мелких дополнений и поправок, но могу точно сказать – то, что начиналось как накладка для волос, теперь превратилось в чертов парик. Но вряд ли вы смогли бы заметить какие-то последствия препарата, даже если бы они имелись. Впрочем, я и так слишком много говорю. Так как, займетесь?

Мистер Кэмпион не стал брать на себя какие-либо обязательства.

– Погляжу, – ответил он. – Не могу ничего обещать. Мне кажется, это какой-то дурацкий фокус.

Тем не менее на следующее утро Кэмпион оказался в «Джуниор Грейс» намного раньше обычного. Найдя Уолтерса, он припер его к стене в пустой курительной. Дворецкий был весьма разговорчив.

– Ужасная история, сэр, – согласился он. – Сущий скандал. Вот и верь после такого докторам, скажу я вам. И все же я предпочту десяток скандалов, чем потерять сэра Чарльза. Да, он уже здесь, как всегда, и даже в хорошем настроении.

Мистер Кэмпион улыбнулся:

– Но в дурном, как я понимаю, он бывает чаще?

– Ну… в конце концов, он старик, сэр, – снисходительно заметил Уолтерс. – Порой он готов всем нагрубить и может угрюмо сидеть, уткнувшись в газету и ни с кем не общаясь, но я даже внимания не обращаю, поскольку знаю, что завтра он будет совсем другим: обворожительно улыбающимся и кивающим всем подряд. Как только он приходит и требует виски, я сразу понимаю, в каком он настроении. Если в хорошем, – то виски с водой, а если в плохом – то с содовой, так что я заранее знаю, чего ждать.

Мистер Кэмпион поблагодарил его и ушел, внезапно посерьезнев. В его взгляде из-под очков в роговой оправе промелькнула тревога.

Спустившись к телефону, он позвонил Оутсу. Меньше чем через двадцать минут они с суперинтендантом уже мчались в такси в сторону Флит-стрит. Станислаус Оутс пребывал в обычном для него мрачном расположении духа. Чрезмерно веселое настроение, которое он когда-то демонстрировал в ресторане, исчезло без следа, и сейчас он не скрывал своего раздражения.

– Надеюсь, это не какая-то дурацкая затея, Кэмпион, – заявил он, пока машина ехала по набережной Темзы. – У меня, сам знаешь, дел хватает, и я не собираюсь тратить время на какие-то поездки по личным делам.

Кэмпион повернулся к Оутсу, удивив того своей серьезностью.

– Мне отчего-то кажется, что вряд ли ты сумел бы сохранить эту поездку в тайне, даже если бы хотел, – сказал он. – Приехали. Подожди меня.

Такси остановилось возле обветшалого здания в узком дворе, и суперинтендант имел возможность увидеть, как Кэмпион, выйдя из машины, скрывается за дверями офиса «Занавеса», хорошо известного театрального еженедельника, славившегося своими репортажами и интимными сплетнями.

Кэмпион отсутствовал какое-то время, но, когда снова появился, вид у него был вполне довольный. Назвав шоферу адрес в Стретхэме, он снова сел рядом с другом.

– Я все выяснил, – коротко сообщил он. – Мы еще успеем вмешаться, хотя, естественно, главное зло уже свершилось. Одного лишь не пойму: с какой целью? Вряд ли только ради того, чтобы дискредитировать Филдинга. Слишком большой риск.

– Объясни наконец, а не играй в испорченный телефон, – раздраженно бросил Оутс. – Что ты выяснил в этой богом забытой дыре?

Кэмпион взглянул на него с таким видом, будто только сейчас вспомнил о его существовании.

– Адрес, естественно, – коротко ответил он.

Такси наконец остановилось на широкой загородной улице, где каждая пара домов ничем не отличалась от соседней – красный кирпич, белая штукатурка и шоколадного цвета окраска.

Мистер Кэмпион направился по выложенной плиткой дорожке к опрятной входной двери, и Оутс, бросив взгляд на окна с закрытыми ставнями, поспешил за ним, чувствуя, как улетучивается его раздражение.

Им открыла невысокая женщина в темной одежде с седыми волосами, скрученными на затылке в узел. Лицо ее было покрыто пятнами, глаза покраснели.

– Мистер Ноуэлл? – переспросила она, услышав вопрос Кэмпиона, а затем, поспешно нашарив носовой платок, расплакалась.

– Простите, – мягко произнес мистер Кэмпион. – Мне не стоило так о нем спрашивать. Он ведь умер?

– А, так вы из полиции? – резко вскинув глаза, неожиданно поинтересовалась она. – Доктор говорил, что будет расследование из-за столь внезапной смерти. Такой удар… Он так долго тут жил…

Следом за женщиной они вошли в небольшой холл. Суперинтендант понимал, что у них нет никаких оснований тут находиться, но, похоже, вдаваться в объяснения в данный момент не имело смысла.

– Когда вы его нашли? – осторожно спросил Кэмпион.

– Утром, когда принесла ему чай, – охотно ответила женщина. – Вероятно, он умер прошлой ночью – так говорит доктор. Он меня тщательно обо всем расспросил, и я ответила, что в десять часов мистер Ноуэлл был еще жив, потому что я с ним разговаривала. Я всегда ложусь без четверти десять, и, если мистер Ноуэлл возвращался позже, он не хотел, чтобы я его дожидалась. У него был свой ключ, и всегда находился кто-нибудь, чтобы помочь ему подняться наверх. – Она перевела дух, и Кэмпион ободряюще кивнул. – В общем, – продолжила женщина, – вчера вечером я только что выключила свет у себя в спальне, как услышала шум мотора, а потом – как открылась дверь. «Это вы, мистер Ноуэлл?» – окликнула я. «Да, миссис Белл, – ответил он. – Спокойной ночи». Вскоре я услышала, что машина отъехала…

– Шофер вошел в дом вместе с ним? – прервал ее мистер Кэмпион.

Миссис Белл повернулась к нему.

– Не знаю, был ли это шофер, сэр, но кто-то заходил. Все-таки старику было почти восемьдесят, и джентльмен, который привез его домой, вполне мог помочь ему подняться к себе.

– Можно нам на него взглянуть? – мягко спросил мистер Кэмпион.