Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 311 (всего у книги 341 страниц)

Глава двадцать вторая
В винных погребах «Гранд Вавилона»

– Известно ли вам что-нибудь о прошлом этого Жюля? – спросил Теодор Рэксол, попивая виски.

– Совершенно ничего, пока вы мне не сказали, – ответил Вавилон, – я понятия не имел, что его настоящее имя – Томас Джексон. Хотя, разумеется, понимал, что Жюль – это псевдоним. Более того, я и подумать не мог, что мисс Спенсер – его супруга, хотя догадывался, что у них более близкие отношения, чем того требовали их служебные обязанности в отеле. Мне о Жюле – он всегда будет именоваться Жюлем – известно лишь то, что он постепенно, благодаря каким-то удивительным личным качествам, добился высокого положения. Положительно, он был одним из самых умных и сообразительных официантов из всех, кого я знал. И ему мастерски удавалось сохранить собственное достоинство, не оскорбляя других людей. Боюсь, эти сведения слишком скудны, чтобы быть полезными в нынешнем затруднительном положении.

– А в чем состоит нынешнее затруднительное положение? – бесхитростно спросил Рэксол.

– Полагаю, в том, что нам придется принимать во внимание присутствие Жюля в Лондоне.

– Здесь нет никого затруднения.

– Разве? Не воображаете ли вы, будто он поспешит сдаться на милость правосудия, или что привычка цепями прикует его к отелю?

– Ни то ни другое, – возразил Рэксол. – Жюль предпримет новую попытку – вот и все.

– Но что именно он попытается сделать?

– Напасть на принца Евгения: или убить его, или похитить. На сей раз, вероятнее всего, первое. Он понял, что на нас давит необходимость избежать огласки бельгийской истории с принцем Евгением, и пользуется этим. Поскольку Жюль, по его собственному мнению, и так довольно богат, награда, предложенная за Евгения, должна быть поистине огромна, и он решительно намерен ее получить. В последнее время Жюль не раз показал себя дерзким молодцем, и, я уверен, вскоре он проявит еще больше дерзости.

– Что он может сделать? Вы же не предполагаете, что он попытается совершить покушение на принца прямо здесь, в отеле?

– Почему нет? Если Реджинальда Диммока убили всего лишь из-за подозрения, что он может раскрыть заговор, то почему бы не разделаться и с принцем Евгением?

– Такое ужасное преступление нанесло бы репутации отеля непоправимый вред!

– Верно! – с улыбкой согласился Рэксол.

Феликс Вавилон с трудом постигал эту чудовищную мысль.

– И как это можно сделать? – наконец вымолвил он.

– Диммока отравили.

– Тогда здесь находился Рокко, и он участвовал в заговоре. Маловероятно, но допустим, что это его рук дело. Без Рокко совершить такое и вовсе невозможно. И я не верю, что Жюль решится на покушение. Видите ли, в месте, подобном «Гранд Вавилону» – наверное, излишне вам об этом напоминать, – пища неизбежно проходит через столько рук, что отравить одного-единственного человека, не убив при этом полсотни, будет крайне трудновыполнимой задачей. Более того, принцу Евгению, если только он не изменил свои привычки, еду всегда подает личный слуга, старый Ганс, и поэтому любая попытка отравить готовое блюдо непосредственно перед попаданием на стол весьма неблагонадежна.

– Хорошо, – кивнул Рэксол. – Зато добраться до бутылки вина было бы проще.

– Вы чрезвычайно изобретательны в предположениях, однако я знаю, что вино для принца Евгения всегда открывают в его присутствии. И несомненно, это делает Ганс. Таким образом, винная теория тоже несостоятельна, друг мой.

– Почему же? Я не могу похвастаться глубокими познаниями в вине и пью его нечасто, но, сдается мне, бутылку можно накачать ядом, пока она еще в винном погребе, особенно при наличии сообщника в отеле.

– Так, значит, вы полагаете, что еще не от всех заговорщиков отделались?

– Я полагаю, что у Жюля до сих пор есть в отеле сообщник.

– По-вашему, бутылку вина можно открыть, а потом незаметно вновь заткнуть пробкой? – В голосе Вавилона сквозил легкий сарказм.

– Не вижу необходимости открывать бутылку, чтобы отравить вино, – возразил Рэксол. – Я никогда не пытался кого-нибудь отравить бутылкой вина и не притязаю на право считаться прирожденным отравителем, но, пожалуй, смогу изобрести парочку способов исполнить подобный трюк. Впрочем, не исключено, что я сильно ошибаюсь насчет намерений Жюля.

– Кстати, винные погреба, которые находятся под нами, – поистине одно из чудес Лондона, – заявил Феликс Вавилон. – Надеюсь, вам известно, что, приобретя «Гранд Вавилон», вы стали обладателем, пожалуй, лучшей коллекции вин в Англии, если не во всей Европе. Я оценивал их в шестьдесят тысяч фунтов. И всегда следил за тем, чтобы погреба тщательно охранялись Даже Жюлю пришлось бы весьма нелегко, если бы он туда ворвался без разрешения смотрителя. А смотрителя погребов подкупить невозможно. По крайней мере, так было раньше.

– Как ни прискорбно, я до сих пор не осматривал мои вина, – улыбнулся Рэксол. – Я о них даже не думал.

– Как же так, мой дорогой друг! – воскликнул Вавилон. Его, величайшего знатока и ценителя изысканных вин, изумило и потрясло это признание. – В самом деле, завтра вы непременно должны осмотреть погреба. Если позволите, я составлю вам компанию.

– Отчего же не теперь? – невозмутимо спросил Рэксол.

– Теперь? Уже очень поздно, Хаббард наверняка лег спать.

– Позволите поинтересоваться, кто такой Хаббард? Смутно припоминаю это имя…

– Хаббард – смотритель винных погребов «Гранд Вавилона», – с гордостью произнес Феликс Вавилон. – Степенный господин сорока лет. У него хранятся ключи от погребов. Он знает каждую бутылку на каждой полке, ее год, качества и цену. При всем этом Хаббард – трезвенник. Настоящий уникум. Ни одна бутылка не покинет погреб, и никто туда не войдет без его ведома. По крайней мере, так было заведено у меня, – добавил Вавилон.

– Мы его разбудим, – заявил Рэксол.

– Час ночи! – запротестовал Вавилон.

– Это все мелочи, если вы согласны меня сопровождать. Погреб и днем, и ночью одинаков – так зачем откладывать?

Вавилон пожал плечами.

– Как вам будет угодно, – с неизменной вежливостью произнес он.

– Вперед, на поиски мистера Хаббарда с его ключами от винных сокровищ! – объявил Рэксол, и мужчины вышли из кабинета.

Несмотря на поздний час, жизнь в отеле, разумеется, не прерывалась. В залах еще оставались некоторые из гостей, и на дежурстве были несколько усталых слуг. Одного из них послали за мистером Хаббардом. К счастью, винный смотритель еще не ушел спать, хотя и собирался. Он лично принес ключи мистеру Рэксолу и перекинулся парой слов с прежним хозяином, а затем бывший и нынешний владельцы «Гранд Вавилона» отправились осматривать погреба.

Погреба занимали более половины подземного пространства под отелем, в той его части, которая выходила на Стрэнд. Благодаря тому, что от Стрэнда к Темзе земля шла резко под уклон, отель, так сказать, был глубже со стороны Стрэнда, чем с Темзы. Со стороны Темзы, под первым этажом, находился цокольный этаж, а ниже его еще один, подвальный. Однако со стороны Стрэнда под отелем располагались не только цоколь и подвал, но еще и огромные винные погреба. Спустившись на четыре пролета служебной лестницы и преодолев длинный переход, идущий вдоль помещений кухни, двое друзей очутились у двери, за которой, когда они ее отперли, обнаружился еще один лестничный пролет. Внизу этой лестницы был главный вход в винные погреба. Перед входом находился специальный винный лифт, на котором изысканные напитки поднимали на верхние этажи, а напротив него, маленькая конторка мистера Хаббарда. Повсюду горел электрический свет.

Вавилон, знакомый с ключами, открыл массивную дверь, и мужчины вошли в первый из пяти сообщающихся погребов. Рэксол был поражен не только ледяной прохладой, но и колоссальными размерами подземного зала. Вавилон взял ручной электрический фонарь, подключил к длинному проводу, который удобно лежал рядом, и, посветив по сторонам, показал истинные размеры помещения. В пляшущих лучах фонаря подземный зал выглядел невероятно странным и таинственным: ряды пронумерованных полок тянулись вдаль, куда едва доставал свет, лишь кое-где поблескивая на «плечиках» бутылок.

Затем Вавилон включил основной свет, и для Теодора Рэксола началась индивидуальная экскурсия по самой интересной части его собственности. Феликс Вавилон с искренним энтузиазмом рассказывал о горячительных напитках. Изумленному взору Рэксола предстали, в строгом порядке, все вина трех континентов – даже четырех, поскольку великолепное яркое вино «Констанция» из Капской колонии в Южной Африке стояло особняком в этом исключительно католическом собрании выдержанных вин[285]285
  В Капской колонии основной религией был кальвинизм, который исповедовала голландская колониальная администрация и большая часть европейского населения. Значительную роль также играло англиканство, особенно после установления британского правления.


[Закрыть]. Начав с непревзойденных шедевров Бургундии, Феликс Вавилон перешел к кларетам Медока, Бордо и Сотерна, затем к шампанским винам из Аи, Овиллера и Пьери; после них – к немецким рейнвейнам и мозельскому и отменным игристым Майна, Некара и Наумбурга. Потом настал черед прославленного венгерского токая и всех австрийских разновидностей французских вин, включая «Карловиц» и «Шомлой»; затем – сухих хересов Испании, в частности, мансанильи и амонтильядо, а также столовых вин. Далее шло описание вин Малаги, сладких и сухих, и всех испанских красных из Каталонии, в частности, темно-красных, которые часто использовались для религиозных обрядов. Не обошли вниманием и знаменитые портвейны Порту. После чего Вавилон переместился в итальянский зал, где с упоением говорил о совершенстве бароло из Пьемонта, кьянти из Тосканы, орвието из Папской области, «Слез Христа» из Неаполя и обычной сицилийской марсалы. И еще много о чем и со столькими подробностями, каковые здесь нет возможности перечислить.

В конце пяти смежных залов была стеклянная дверь, за которой виднелся еще один, дополнительный, погреб, поменьше.

– Там, наверное, что-нибудь особенное? – полюбопытствовал Рэксол, глядя сквозь стекло на ровные ряды бутылок.

– Ах! – воскликнул Вавилон, почти причмокивая губами от удовольствия. – Там хранится лучшее из лучшего!

– Лучшее шампанское, полагаю? – спросил Рэксол.

– Да, – кивнул Вавилон. – Особая партия силлери[286]286
  Силлери – один из лучших сортов шампанского, производимый на виноградниках Франции, в местечке Силлери.


[Закрыть]. Такого изысканного шампанского нигде не сыщешь. Впрочем, я вижу, друг мой, что вы впадаете в распространенную ошибку, помещая шампанское выше остальных вин. Это почетное место принадлежит бургундскому. У вас в этом погребе есть зрелое бургундское, мистер Рэксол, которое обошлось мне – сколько бы вы думали? – по восемьдесят фунтов за бутылку. Вероятно, оно никогда не будет выпито, – со вздохом добавил он. – Это вино слишком дорого даже для принцев и плутократов.

– Ну уж нет, оно будет выпито, – не раздумывая сказал Рэксол. – Одну бутылочку мы с вами распробуем.

– Кроме того, – продолжил Вавилон, сев на любимого конька, – здесь имеется бутылка рейнского 1706 года, которое произвело настоящий фурор на Всемирной выставке в Вене в 1873 году. А еще тут есть исключительно превосходное персидское вино из Шираза, подобного которому я больше нигде не встречал. Или вот – непревзойденный винтаж «Романе-Конти» – величайшее из всех нынешних бургундских. Если я не ошибаюсь, принц Евгений неизменно заказывает бутылку этого вина, когда останавливается здесь. Разумеется, оно не указано в винной карте отеля, и о нем знают лишь немногие постояльцы. В столовом зале мы это вино не предлагаем.

– Еще бы! – заметил Рэксол. – Давайте зайдем внутрь.

Они шагнули в каменное помещение, которое считалось святая святых благодаря хранимым в нем сокровищам, и Рэксол стал оглядываться вокруг с неожиданным вниманием и любопытством. В дальней стене погреба была решетка, сквозь которую пробивался слабый свет.

– Что это? – резко спросил миллионер.

– О, вентиляционная решетка. Хорошая вентиляция здесь совершенно необходима.

– Похоже, решетка сломана, – сказал Рэксол и, быстро положив руку на плечо Вавилона, шепнул: – Здесь кто-то есть. Вы слышите дыхание? Он там, за полками.

Мужчины на пару мгновений застыли в напряженном молчании и внимательно прислушались. Под потолком горела единственная электрическая лампочка, и половина погреба тонула во мраке. Наконец Рэксол решительно направился вдоль центрального прохода между стеллажами и свернул направо.

– А ну выходи, злодей! – прорычал он и выволок, держа за шиворот, съежившуюся фигуру на свет.

Рэксол ожидал увидеть мужчину, но это оказалась его собственная дочь Нелла.

Глава двадцать третья
Дальнейшие события в погребе

– Ну знаешь, папа, – обратилась Нелла к изумленному родителю, – сначала убедись, что схватил кого нужно, прежде чем наваливаться со всей медвежьей силой! Как бы ты мне плечо не сломал!

Она потерла плечо с комической гримасой боли и выпрямилась. Подол ее темно-серого платья был испачкан и порван, всегда одетая с иголочки девушка выглядела так, словно скатилась по брезентовому пожарному рукаву. Она машинально разгладила ладонью платье и поправила волосы.

– Добрый вечер, мисс Рэксол, – с церемонным поклоном поздоровался Феликс Вавилон. – Поистине неожиданное удовольствие.

Светские манеры не оставляли Вавилона ни при каких обстоятельствах.

– Могу ли я узнать, что ты делаешь в винном погребе, Нелла Рэксол? – строго спросил миллионер.

Он был недоволен, что принял дочь за преступника; более того, Теодор Рэксол терпеть не мог неожиданностей, а эта встреча была для него в высшей степени неожиданной; и наконец ему решительно не нравилось, что Нелла предстала перед посторонним мужчиной в неподобающем виде.

– Объясню, – ответила дочь. – Я засиделась с книжкой допоздна. Биг-Бен пробил половину первого ночи, и тогда я отложила книгу и вышла на балкон подышать свежим воздухом перед сном. Я перегнулась через перила – как ты помнишь, моя комната на втором этаже – и посмотрела вниз, на маленький дворик, который находится между отелем и Солсбери-лейн. И с изумлением обнаружила крадущуюся по двору фигуру. Я знаю, что входа в отель здесь нет, и, кроме того, это на пятнадцать – двадцать футов[287]287
  Примерно 4,5–6 метров.


[Закрыть] ниже уровня улицы. Тогда я стала наблюдать. Человек подошел вплотную к стене отеля и пропал с моих глаз. Я перегнулась через перила так далеко, насколько отважилась, но все равно его не увидела. Зато услышала.

– И что же ты услышала?

– Звуки, будто что-то пилили, – сказала Нелла. – Это продолжалось довольно долго – пожалуй, с четверть часа.

– Почему, ради всего святого, ты не сообщила мне или кому-то еще в отеле? – удивился Рэксол.

– О, папочка, не знаю, – ласково ответила Нелла. – Мне стало так любопытно, что я решила сама все выяснить. Как я уже говорила, мистер Вавилон, – продолжила она, ослепительно улыбаясь Феликсу, – шум продолжался довольно долго. Наконец все затихло, и странная фигура вновь появилась у стены. Этот человек прошел по двору, вскарабкался на стену, окружающую отель, а потом перелез через перила и зашагал по Солсбери-лейн. Я сразу успокоилась, поскольку незнакомец не проник в отель. Он очень медленно шел вдоль Солсбери-лейн. Навстречу ему попался полицейский. Я услышала, как он произнес: «Добрый вечер, офицер» – и попросил спичек. Полицейский дал ему спичку, он закурил сигарету и направился дальше по переулку. Если высунуться из окна моей комнаты, мистер Вавилон, можно увидеть кусочек набережной и реки. Этот господин пересек набережную и встал, облокотившись о парапет, где, по всей видимости, с кем-то разговаривал. Затем он направился вдоль набережной в сторону Вестминстера, и больше я его не видела. Я подождала пару минут, на случай, если он вернется, и решила выяснить, что же произошло. Выйдя из отеля на Солсбери-лейн, я приблизилась к перилам. Позади перил была приставлена лестница, спустившись по которой, можно легко перелезть во дворик отеля. Я ужасно боялась, что какой-нибудь прохожий застанет меня, перелезающую через перила, но никого не было, и я благополучно спустилась во дворик, лишь порвав подол платья. Потом на цыпочках прокралась по двору и обнаружила, что в стене отеля, почти у земли, прямо под моим балконом, находится железная решетка размером примерно один фут на четырнадцать дюймов[288]288
  Примерно 30 на 35 сантиметров.


[Закрыть]. Поскольку других железных конструкций рядом не было, таинственный незнакомец, по всей вероятности, пилил именно эту решетку для каких-то своих целей. Я потянула решетку на себя, и, что совершенно неудивительно, бо́льшая ее часть отделилась, открывая ровно столько пространства, чтобы можно было пролезть внутрь. Я решила проползти внутрь и теперь страшно об этом жалею. Мистер Вавилон, вы когда-нибудь пробовали ползти по узкому проходу в платье?

– Не имел удовольствия, – ответил Феликс и, вновь поклонившись, рассеянно поправил на ближайшей полке бутылку.

– В таком случае вам очень повезло, – невозмутимо заключила Нелла. – Папочка, я целых три минуты думала, что сгину в этой узкой норе. Голову и плечо я внутрь засунула, а все остальное было снаружи. Однако в конце концов, после нескольких мучительных и отчаянных попыток, я все-таки пролезла внутрь и свалилась в этот погреб, полумертвая от усталости. Затем я стала размышлять, что делать дальше. Следует ли мне дождаться возвращения таинственного господина и пырнуть его маникюрными ножницами, если он попытается проникнуть сюда, или поднять тревогу заранее? Прежде всего я поставила на место сломанную решетку, затем зажгла спичку и увидела, что стою посреди несметного множества бутылок. Спичка догорела, а другой у меня не было. И тогда я села в уголке и стала ждать, не вернется ли тот господин, как вдруг послышались шаги и голоса. А потом вошли вы. Должна признаться, я очень удивилась, особенно когда узнала голос мистера Вавилона. Видите ли, я не хотела вас напугать. Если бы я выскочила из-за полок с криком «Бу!», вы получили бы сильнейший шок. Мне нужно было как-то деликатно сообщить вам о своем присутствии, но ты все сделал за меня, папа. Неужели я и вправду так громко дышала, что ты меня услышал?

Девушка закончила свой удивительный рассказ, и на мгновение в погребе воцарилась тишина. Рэксол лишь кивнул, утвердительно отвечая на заключительный вопрос дочери.

– Что ж, Нелла, девочка моя, – наконец заговорил он. – Мы тебе весьма обязаны за твои гимнастические упражнения. А теперь лучше иди спать. Готов биться об заклад, здесь назревает серьезная заварушка.

– Папочка, если здесь намечается ограбление, я бы ужасно хотела это увидеть! – взмолилась Нелла. – Я ни разу не видела, как вора ловят на месте преступления!

– Нет, моя дорогая, это не ограбление. Подозреваю, тут дело гораздо серьезнее.

– Что же тогда? – воскликнула она. – Убийство? Поджог? Отель хотят взорвать? Ой, как интересно!!!

– Мистер Вавилон уведомил меня, что Жюль в Лондоне, – тихо произнес Рэксол.

– Жюль, – едва слышно повторила Нелла, и ее веселье тотчас как рукой сняло. – Надо погасить свет!

Она быстро нажала на выключатель, и погреб погрузился во тьму.

– Это еще зачем? – спросил ее отец.

– Если давешний господин вернется и увидит свет, это его спугнет, – пояснила Нелла. – Так нельзя.

– Вы правы, мисс Рэксол, – с нескрываемым восхищением произнес Вавилон, отдавая должное сообразительности девушки и заставив Рэксола испытать гордость за дочь.

– Послушай, Нелла, – сказал последний, притягивая к себе дочь в кромешной темноте погреба. – Мы полагаем, что Жюль попробует влить яд в бутылку вина, которую, вероятно, закажет принц Евгений. А теперь скажи, мог ли господин, которого ты видела, быть Жюлем?

– Раньше я не задумывалась, похож ли он на Жюля, но теперь, когда ты упомянул его имя, мне почему-то кажется, что это был он. Да, я уверена, это был Жюль.

– Тогда выслушай меня. Времени терять нельзя. Если он все-таки вернется, то будет здесь очень скоро, и ты сможешь помочь.

Рэксол предложил поступить так: если Жюль объявится, то не следует вмешиваться, а лишь наблюдать через стеклянную дверь.

– Вы намерены схватить Жюля, так сказать, с поличным? – спросил Вавилон, изумленный столь необычайным способом обращения с преступниками. – Разумеется, было бы проще уведомить о ваших подозрениях полицию и предоставить дело им.

– Голубчик, – сказал ему Рэксол, – мы слишком далеко зашли без полиции, и уведомлять их теперь, в разгар наших действий, было бы неблагоразумно. Кроме того, как вы наверняка знаете, я решительно намерен поймать этого негодяя. Я оставлю вас с Неллой здесь, коли она жаждет увидеть все своими глазами, а я устрою так, чтобы Жюль, проникнув в погреб, никоим образом не смог бы выбраться обратно через решетку. Спрячьтесь в большом погребе, снаружи стеклянной двери, и оттуда сможете наблюдать за происходящим, а мне пора идти. От вас требуется лишь одно – подмечать, что делает преступник. Если у него имеются сообщники в отеле, мы таким образом поймем, кто этот человек.

Рэксол зажег спичку и, пряча огонек в ладонях, вывел Феликса и Неллу из маленького погреба.

– Давайте запрем стеклянную дверь на замок, чтобы он не сбежал через нее в большой погреб: стеклянные вставки слишком малы, а деревянная часть слишком прочна. Если хитрец все же попадет в ловушку, вы, ничем не рискуя, увидите, как он станет там метаться. Хотя на глаза ему все равно лучше не показывайтесь.

Вскоре Феликс Вавилон и Нелла остались вдвоем в темноте погреба. Но едва стихли удаляющиеся шаги Теодора Рэксола, как их ушей достиг новый звук – кто-то отодвинул решетку малого погреба.

– Надеюсь, ваш батюшка поспеет вовремя, – шепнул Феликс.

– Тише, – предупредила Нелла, и они застыли в напряженном молчании.

Кто-то осторожно и очень ловко протиснулся через вентиляционное отверстие; в темноте наблюдатели видели лишь размытые очертания фигуры. Затем, проникнув в погреб, незнакомец уверенно направился к выключателю и зажег свет. Без сомнений, это был Жюль, и он прекрасно здесь ориентировался. Вавилон с содроганием смотрел, как наглец, некогда служивший у него метрдотелем, смело хозяйничает в драгоценном хранилище. Жюль направился прямиком к стеллажу под номером семнадцать и взял бутылку с верхней полки.

– «Романе-Конти» – любимое вино принца Евгения! – в ужасе прошептал Феликс.

Быстрым ловким движением с помощью инструмента, который, без сомнений, он нарочно принес с собой, Жюль снял с бутылки защитную пломбу, а затем достал из кармана маленькую плоскую коробочку с чем-то похожим на черную мазь[289]289
  Черная мазь (англ. black salve) – средство, применяемое с 1900-х годов для лечения кожи. Содержит природный алкалоид сангвинарин, получаемый из растения сангвинария канадская (волчья стопа), а также хлорид цинка. Сегодня в традиционной медицине не используется в силу опасности для здоровья и большого количества побочных эффектов.


[Закрыть]. Вымазав палец в снадобье, Жюль натер им горлышко бутылки возле пробки. После чего искусно вернул пломбу на место и положил бутылку обратно. Затем выключил свет и полез в вентиляционное отверстие.

Когда Жюль был на полпути наружу, Нелла не выдержала:

– Он вот-вот сбежит! Папа не успел, мы должны остановить Жюля!

Однако Вавилон, сама осторожность, мягко, но решительно, остановил юную американку, которая показалась ему слишком стремительной и безрассудной. И пока мисс Рэксол выворачивалась из удерживающих ее рук, гибкая фигура Жюля исчезла.