Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 341 страниц)

Глава двадцать четвертая
Бутылка вина

Теодор Рэксол со всей возможной поспешностью поднялся из винных погребов на первый этаж, вышел из отеля и направился на Солсбери-лейн. Учитывая огромные размеры «Гранд Вавилона», это расстояние составляло почти четверть мили[290]290
  Примерно 400 метров.


[Закрыть], и поскольку по пути находилось несколько лестниц, около двух дюжин поворотов и немало проходов, которые в это время ночи были погружены во мрак, местами совершенно непроглядный, Рэксол никак не мог появиться на месте раньше, чем через пять минут. Если быть точным, к тому моменту, когда он выбежал на Солсбери-лейн, прошло даже шесть минут: целую минуту его донимал вопросами подвыпивший посетитель, заплутавший в коридорах отеля. Как известно, в самом начале Солсбери-лейн есть резкий поворот. Рэксол преодолел его на приличной скорости, но, к несчастью, ему навстречу попался тот самый полицейский, который не так давно любезно одолжил Жюлю спичку. Однако теперь этот полицейский пребывал едва ли в столь же добром расположении духа.

– Сэр! – воскликнул он, тотчас заподозрив неладное при виде господина в вечернем фраке, но с непокрытой головой, яростно мчавшегося по переулку. – Что случилось? Куда это вы так спешите?

С этими словами полицейский преградил миллионеру путь и пристально вгляделся в его лицо.

– Послушайте, офицер, – тихо ответил Рэксол, – не морочьте мне голову. У меня совершенно нет времени.

– Прошу прощения, сэр, – произнес полицейский, все еще с сомнением глядя на Рэксола, и неохотно отступил в сторону, пропуская его.

Миллионер рассчитывал спуститься по приставной лестнице в маленький дворик, а затем, спрятавшись за каким-нибудь выступом кирпичной стены, дождаться, пока мистер Том Джексон не полезет в погреб. Следуя своему плану, Рэксол проворно перелез через перила – огораживающие его собственный отель! – и собрался уже спуститься по приставной лестнице вниз, как вдруг чья-то рука схватила его за шиворот и сильно дернула назад. Дело в том, что Рэксол не принял в расчет полицейского. Хранитель правопорядка, глядя на странное поведение господина в вечернем фраке, тихо последовал за ним по переулку. А увидев, как тот карабкается через перила, утвердился в своих подозрениях, и вскоре Теодор Рэксол был позорно схвачен.

Напрасно миллионер уговаривал, объяснял, сыпал проклятиями. Полицейский не терпящим возражений тоном заявил, что из этого положения есть лишь один выход – вместе отправиться в отель и там установить личность. Если схваченный действительно окажется Теодором Рэксолом, владельцем «Гранд Вавилона», в таком случае полицейский принесет свои извинения. Таким образом у миллионера не было иного выхода, кроме как согласиться на это предложение. Подтверждение личности было, разумеется, делом пары минут, после чего Рэксол, разозленный, но внешне, как всегда, невозмутимый, вернулся к перилам, а полицейский отправился с обходом в другую сторону – туда, где наверняка можно встретить товарища и немного поболтать.

А в это время наш друг Жюль, не ведая о сгустившихся над ним тучах и о горячем споре с полицейским, разгоревшемся возле отеля, орудовал в погребе, куда проник еще до того, как Рэксол очутился у перил в первый раз. Жюлю невероятно повезло, что он выбрался из погреба как раз в то время, когда Рэксола не было возле перил. Быстро шагая по переулку во второй раз, Рэксол заметил впереди человека, идущего к набережной. Он тут же догадался, что это Жюль. Полицейский отпустил Рэксола слишком поздно. Миллионер побежал, и Жюль, заслышав звуки погони, тоже. Бывший метрдотель стремительно мчался по прямой к определенной части парапета на набережной. На глазах у пораженного Рэксола он перепрыгнул через парапет и, по всей видимости, бросился в реку.

«Неужели негодяй настолько отчаялся, что решил покончить с собой?» – подумал Рэксол. А в следующий миг, завидев клубы дыма и услышав фырканье парового катера, понял, что Жюль не совершал самоубийства. От набережной отошел кораблик и направился в сторону Лондонского моста. Над ночной рекой безмолвно расстилалась дымка. Рэксол беспомощно стоял на набережной…

Уже дважды потерпев поражение в состязании умов «Гранд Вавилона» – первый раз от Рокко, а второй раз от Жюля, – Рэксол не сильно горевал из-за того, что нынешний план сорвался. Это произошло из-за непредвиденного вмешательства постороннего лица вкупе с чистым невезением. А раз так, то ночное происшествие не помешает ему хорошенько выспаться.

На следующий день миллионер отыскал принца Ариберта, с которым у него установилась крепкая дружба, и поведал о событиях минувшей ночи, отдельно упомянув об отравленной бутылке «Романе-Конти».

– Полагаю, вы вчера ужинали с принцем Евгением?

– Да. И как ни странно, выпили бутылку «Романе-Конти». Превосходное вино, которое Евгений просто обожает.

– А сегодня вы тоже с ним ужинаете?

– По всей вероятности, да. Боюсь, сегодня наш последний день здесь. Евгений хочет завтра вернуться в Познань.

– Не приходило ли вам в голову, принц, что если Жюлю удастся отравить вашего племянника, то он преуспеет и в отравлении вас?

– Я об этом не думал, – рассмеялся принц Ариберт. – Пожалуй, вы правы. Насколько можно судить о методах Жюля, когда он преследует свою жертву, то не берет в расчет тех, кого случайно убивает по пути. Впрочем, теперь на сей счет мы можем не бояться. Вы знаете, какую бутылку нужно уничтожить.

– Я предлагаю не уничтожать ее, – спокойно произнес Рэксол. – Если принц Евгений пожелает вина «Романе-Конти» сегодня к ужину, а так наверняка и случится, я предлагаю, чтобы эту самую бутылку принесли ему – и вам.

– В таком случае вы нас отравите?

– Едва ли, – улыбнулся Рэксол. – Мое намерение – обнаружить сообщников Жюля в отеле. Я уже навел справки насчет смотрителя погребов, мистера Хаббарда. Не кажется ли вам странным, что именно сегодня он слег из-за болезни? Как меня уведомили, мистер Хаббард страдает острым расстройством желудка, которое началось ночью. Сегодня вместо Хаббарда в погребе работает его помощник, хоть и юный, но на вид весьма сообразительный паренек. Излишне говорить, что мы будем присматривать за этим молодым человеком.

– Один момент, – перебил принц Ариберт. – Я не совсем понимаю, как, по-вашему, должно совершиться отравление.

– Сейчас бутылку осматривает специалист, которому даны указания забрать для анализа как можно меньше вещества, нанесенного Жюлем на ободок горлышка. В течение дня бутылку незаметно вернут на место. Очевидно, если даже просто налить вина из бутылки, в него попадет некоторая часть яда, который наверняка настолько силен, что содержимое бокала превратится в смертельную отраву.

– Но ведь помощник смотрителя протрет салфеткой горлышко бутылки?

– Наверняка небрежно. Более того, вряд ли он удалит все вещество, ведь оно было изобретательно нанесено и под ободком. А если помощник и вовсе забудет протереть бутылку?

– Принцу Евгению во время трапезы всегда прислуживает Ганс. Это честь, которую преданный старый слуга не уступает никому.

– А вдруг Ганс… – Рэксол умолк.

– Ганс и есть сообщник? Мой дорогой Рэксол, ваше предположение совершенно невообразимо!

Тем вечером принц Ариберт ужинал со своим августейшим племянником в роскошной столовой королевских апартаментов. Ганс подавал на стол блюда, которые приносили к дверям другие слуги. Ариберт заметил, что племянник мрачен и неразговорчив. За день до этого, когда после неудачной встречи с мистером Сэмпсоном Леви Евгений грозился покончить с собой, причем устроить дело так, чтобы «все выглядело, как несчастный случай», Ариберт заставил племянника дать слово чести, что он откажется от своего намерения.

– Какого вина желает Ваше Высочество? – почтительно спросил старый Ганс, подавая суп.

– Хересу, – был короткий приказ Евгения.

– А потом «Романе-Конти»? – поинтересовался Ганс.

Ариберт быстро взглянул на него.

– Нет, не сегодня. Сегодня я попробую силлери, – ответил Евгений. – Хотя нет, Ганс. Все-таки «Романе-Конти», – передумал он. – Это вино мне нравится больше, чем шампанское.

Прославленное и непревзойденное бургундское было подано к ростбифу. Старый Ганс бережно принес бутылку в плетеной корзине, с математической точностью воткнул штопор и извлек пробку, которую передал хозяину для осмотра. Евгений кивнул и велел подать бутылку на стол. Ариберт внимательно следил за происходящим. Он ни на миг не сомневался в преданности Ганса, и все же слова Рэксола невольно заронили зерно сомнения.

В этот момент принц Евгений, сидящий за столом напротив Ариберта, тихо пробормотал:

– Дядя, я забираю назад свое обещание. Так и знай.

Ариберт решительно тряхнул головой, не отрывая глаз от Ганса. Седовласый слуга слегка провел салфеткой по горлышку бутылки «Романе-Конти» и наполнил бокал. Ариберта бросило в дрожь.

Евгений поднял бокал и поднес к свету.

– Не пей, – едва слышно сказал Ариберт. – Вино отравлено.

– Отравлено? – воскликнул принц Евгений.

– Отравлено, сэр?! – воскликнул старый Ганс с глубочайшим изумлением и озадаченностью, выхватывая у принца бокал. – Сэр, это невозможно! Я лично открыл бутылку. К ней никто не притрагивался, и пробка была цела.

– Говорю вам, вино отравлено, – настаивал Ариберт.

– Ваше Высочество, простите старика, – ответил Ганс, – но сказать, что вино отравлено, значит сказать, что я убийца. Я докажу, что вино не отравлено. Я его выпью.

И он поднес бокал к дрожащим губам. В то мгновение Ариберт понял, что старый Ганс точно не сообщник Жюля. Вскочив на ноги, Ариберт выбил бокал из рук слуги, и осколки стекла с нежным звоном разлетелись по столу и по полу.

Позади послышался негромкий шум, и Ариберт обернулся. Тело Евгения безвольно повалилось на левый подлокотник кресла. Руки безжизненно свисали, глаза были закрыты. Он был без сознания.

– Ганс! – охрипшим голосом позвал Ариберт. – Ганс, да что же это?

Глава двадцать пятая
Паровой катер

Задумка мистера Тома Джексона сбежать из отеля на паровом катере могла показаться гениальной, однако Теодор Рэксол помнил, что хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Теперь у него был осязаемый и понятный ключ к поимке бывшего метрдотеля «Гранд Вавилона». Рэксол не имел представления о лондонском порте, зато прекрасно знал устройство гораздо более сложного, хоть и меньшего по размерам, порта Нью-Йорка. Разыскать паровой катер Жюля в порту не составит особого труда. Для тех, кто не слишком знаком с Темзой и ее доками, стоит заметить, что от Лондонского моста и вплоть до Грейвзенда[291]291
  Грейвзенд – город на юго-востоке Англии, примерно в 50 км от Лондона.


[Закрыть] на реке попадается такая уйма судов, что среди них можно легко спрятать хоть трехмачтовик. Поэтому высматривать в этом изобилии паровой катер – все равно что искать иголку в стоне сена.

Впрочем, в Лондоне есть не одна сотня людей, кто знает Темзу, как садовник свой огород. Они способны различить тысячи судов и назвать их имена с расстояния в полмили, им известны передвижения каждого судна, они знают всех капитанов, судовых механиков, матросов и лоцманов, всех лицензированных лодочников и нелицензированных мошенников из Грейвзенда и дальше. Мимо этих знатоков Темзы не пройдет ни одно, даже мало-мальски необычное событие на реке – стоит смениться хозяину у какой-нибудь шлюпки, они сразу же разберут по косточкам и уплаченную цену, и намерения нового владельца. Они следят за рекой из чистого интереса к происходящему и обсуждают все события, словно деревенские кумушки по вечерам. Если старшего помощника капитана какого-нибудь рейсового парохода выгонят с работы, знатоки поведают, что он сказал капитану, что тот ответил и что оба заявили перед морской комиссией. А потом станут с азартом обсуждать, случайно или намеренно Билл Стивенс потопил свою баржу у Вест-Индского дока.

Теодор Рэксол толком не разглядел катер, который увез мистера Тома Джексона. Вскоре после полуночи небо заволокли облака, а над рекой повисла дымка; удалось увидеть лишь очертания небольшого судна, порядка шести футов в длину[292]292
  Примерно 183 сантиметра.


[Закрыть], вероятно, черного цвета. Он лично всю ночь следил за судами, идущими вверх по течению, а наутро поставил вместо себя человека, который уведомлял его, если какое-нибудь судно направлялось в сторону Вестминстера. Днем, после разговора с принцем Арибертом, Рэксол нанял гребную шлюпку и, отправившись вниз по реке до самого здания таможни, тщательно осматривал все вокруг в поисках любого судна, хотя бы отдаленно напоминающего тот паровой катер. Тщетно.

Тем не менеее Рэксол был почти уверен, что загадочное судно находится где-то неподалеку, ниже по течению. Он высадился у здания таможни, вошел внутрь и попросил пригласить одного высокопоставленного офицера, который подчинялся только самому начальнику – как-то раз миллионер принимал его в Нью-Йорке, а недавно виделся с ним на деловой встрече в лондонском страховом объединении «Ллойдс». В просторном, но грязном кабинете этого высокопоставленного таможенника состоялся долгий разговор, в котором Рэксолу пришлось проявить все свое искусство убеждения. В результате высокопоставленный офицер позвонил в колокольчик.

– Вызовите мистера Хейзела. Кабинет двести тридцать два. Мне нужно с ним переговорить, – сказал офицер посыльному, который явился на вызов. А затем, обращаясь к Рэксолу, добавил: – Излишне повторять, мой дорогой мистер Рэксол, все это строго неофициально.

– Разумеется, – кивнул миллионер.

Вошел мистер Хейзел: молодой человек лет тридцати, в синем саржевом костюме, с внимательными глазами на бледном лице, с темными усами и довольно красивой бородкой.

– Мистер Хейзел, – сказал офицер, – позвольте представить вам мистера Теодора Рэксола. Мистер Хейзел, – продолжил он, поворачиваясь к миллионеру, – один из наших выездных специалистов – так называемый контролирующий инспектор. Мистер Хейзел сейчас отправляется на ночную смену. В его распоряжении лодка, двое подчиненных и право подниматься на борт любого судна для досмотра. Мистер Хейзел и его команда знают о Темзе отсюда и до Грейвзенда решительно все.

– Рад знакомству, сэр, – поприветствовал его Рэксол.

Мужчины пожали друг другу руки, и миллионер с удовольствием отметил, что мистер Хейзел держится весьма непринужденно.

– Итак, Хейзел, – продолжил офицер, – мистер Рэксол просит, чтобы вы помогли ему в небольшом частном путешествии по реке. Я освобождаю вас от сегодняшней ночной смены. Я послал за вами отчасти потому, что, на мой взгляд, это дело будет вам в удовольствие, и отчасти зная, что вы понимаете конфиденциальный характер мероприятия и не станете о нем распространяться. Вы ведь понимаете? Смею заметить, вы не пожалеете, что оказали мистеру Рэксолу услугу.

– Полагаю, я уяснил обстановку, – с легкой улыбкой заметил мистер Хейзел.

– Да, кстати, – добавил офицер, – хоть дело и неофициальное, советую вам надеть форменный китель.

– Безусловно, – ответил Хейзел. – Я бы в любом случае так и поступил.

– А теперь, мистер Хейзел, – обратился к нему Рэксол, – не окажете ли мне честь отобедать со мной? Если вы согласны, я хотел бы пообедать в том заведении, куда вы обычно ходите.

Через некоторое время Теодор Рэксол и Джордж Хейзел, выездной инспектор таможни, угощались каре барашка и кофе в одном из заведений центрального Лондона. И вскоре миллионер понял, что он получил в помощники весьма сообразительного и проницательного человека.

– Скажите мне, – попросил Хейзел, когда они уже перешли к сигарам, – верно ли пишут репортеры?

– Что вы имеете в виду? – спросил заинтригованный Рэксол.

– Вот вы – миллионер, один из самых видных, я полагаю. Бывает, читаешь статьи о миллионерах, интервью с ними, и там всегда описываются их частные железнодорожные вагоны, паровые яхты на Гудзоне, мраморные конюшни и так далее и тому подобное. У вас и правда все это есть?

– У меня частный вагон на центральной железной дороге Нью-Йорка и большая яхта водоизмещением две тысячи тонн, хоть и не на Гудзоне. Сейчас она на Ист-Ривер[293]293
  Ист-Ривер (англ. East River) – судоходный пролив в Нью-Йорке, отделяющий Манхэттен и Бронкс от Бруклина и Куинса.


[Закрыть]. И вынужден признаться, конюшни в моем загородном имении действительно отделаны мрамором, – расхохотался Рэксол.

– Теперь я убежден, что обедаю с настоящим миллионером, – ответил Хейзел. – Странно, как подобные факты, неважные сами по себе, будоражат воображение. Вы поделились со мной некоторыми сведениями частного характера, а я, в свою очередь, поделюсь с вами: мой заработок составляет три сотни в год и, пожалуй, фунтов шестьдесят за сверхурочные. Живу один в двух комнатах в Маскави-корт, что неподалеку от Тауэра. Денег хватает, и после работы я могу делать все, что мне заблагорассудится. По службе стараюсь напрягаться как можно меньше – это вечная борьба между нами и начальством, которому достаются самые сливки. Они пытаются надуть нас, а мы их, в итоге получается ничья. Тут уж все средства хороши, да и мораль нам никто не читает.

Рэксол засмеялся.

– Вы сможете отпроситься сегодня с работы?

– Конечно! – уверил Хейзел. – Я попрошу приятеля расписаться за меня и буду свободен.

– Я бы хотел, что вы отправились со мной в «Гранд Вавилон», и там мы обстоятельно обсудим мое дельце. Можем ли мы поплыть на вашей лодке? Я хочу познакомиться с вашей командой.

– Пожалуйста, – отозвался Хейзел. – Двое моих парней – самые ленивые и неотесанные на свете. Обжоры, без конца хлещут пиво, зато реку знают отлично и в своем деле мастера. Ради хорошего дела они готовы на все – главное, чтобы им заплатили и не подгоняли.

Тем же вечером, едва стемнело, Теодор Рэксол со своим новым другом Джорджем Хейзелом взошли на борт черного баркаса таможенной службы. Судно управлялось командой из двух матросов, оба были членами Гильдии лодочников и морских грузчиков[294]294
  Гильдия лодочников и морских грузчиков была основана парламентским актом 1514 года для контроля лодочников на реке Темза, ответственных за доставку грузов и пассажиров.


[Закрыть] – отличие, которое дает определенные привилегии, не доступные обычному сухопутному человеку. Вечер выдался пасмурный и темный, ни одна звезда не отражалась в плавно текущей реке. Высоко над водой вздымались глыбы стоящих на якоре пароходов, в основном принадлежащих судоходным компаниям, а рядом лениво покачивались замшелые буйки. По обоим берегам серыми утесами стояли некрашеные стены складов. К западу реку венчала великолепная арка Тауэрского моста, а над ней, на высоте ста пятидесяти футов над уровнем дороги[295]295
  Примерно 46 метров.


[Закрыть], парила пешеходная галерея.

На востоке, в порту, на фоне мрачного неба смутно виднелся лес дымовых труб и мачт. Громадные баржи, каждой из которых управлял один человек, шли вниз по течению. Порой с деловитым пыхтением мимо проходил буксир: мигая красными и зелеными сигнальными огнями, он тащил за собой неуклюжий хвост из барж. А вот причалил пассажирский пароход, сияющий электрическими огнями из каждого иллюминатора, и на берег высыпали две тысячи уставших экскурсантов. Все вокруг казалось таинственным – необычайным, далеким, непостижимым. Глядя, как маленькая плоскодонка проплыла в тени исполинских пароходов, под натянутыми тросами, мимо буев, покрытых зелеными водорослями, Рэксол не мог поверить, что находится в сердце Лондона – самого прозаического города в мире. В голову закралась странная мысль, что здесь, посреди речного простора, в десять вечера, может случиться что угодно. Казалось невероятным, что в какой-то паре миль отсюда люди в театрах аплодируют артистам, что совсем рядом, на станции Кэннон-Стрит, пассажиры садятся в поезда, которые повезут их в респектабельные предместья. Рэксола будоражило чувство, будто он в другом мире – такое чувство порой возникает, когда мы оказываемся в обстановке, разительно отличающейся от привычной. Самые обыкновенные звуки – крики матросов, грохот цепи, звуки сирены вдалеке – нагоняли тревогу и страх. Вглядываясь за борт, в темные воды реки, Рэксол задумался, какие жуткие тайны хранятся в ее глубинах. Он нащупал в кармане свой «кольт», и знакомый предмет вернул чувство уверенности.

Гребцы получили указание медленно двигаться к Тауэрскому мосту. Они не были заранее уведомлены о цели экспедиции, однако теперь, когда лодка вышла на середину реки, Хейзел решил, что пора приоткрыть кое-какие детали.

– Мы ищем довольно подозрительный катер, – объявил он. – Моему другу необходимо срочно его разыскать, чтобы принять соответствующие меры.

– Что это за судно, сэр? – спросил один из гребцов, толстощекий матрос, который, казалось, не блистал умом.

– Понятия не имею, – ответил Рэксол. – Насколько я могу судить, катер примерно шестьдесят футов в длину и выкрашен в черный. Надеюсь, я его узнаю, когда увижу.

– С такими приметами шибко много не сыщешь, – коротко бросил второй гребец.

Он, как и его товарищ, получили от Теодора Рэксола в качестве аванса по соверену, а соверен, как известно, способен быстро закрыть рот острым на язык лодочникам Темзы.

– Я заметил одну вещь, – внезапно сказал Рэксол, – о которой забыл упомянуть, мистер Хейезел. По-моему, винт этого катера работал с перебоями.

Оба матроса разразились хохотом.

– О, я знаю, какое судно вы ищете, – произнес толстяк. – Это «Проныра» – катер Джека Эверетта. Там стоит четырехлопастной винт, и одна лопасть обломилась почти под корень.

– Ну точно он! – кивнул второй матрос. – Если вам нужен этот катер, так я его видел сегодня утром в доке у причала Черри-Гарденс.

– Тогда давайте отправимся к Черри-Гарденс, и как можно скорее! – воскликнул Рэксол.

Баркас перебрался ближе к правому берегу и медленно пошел вдоль верфей. Даже в столь поздний час там кипела работа: железные руки кранов опускались в недра кораблей и взмывали, полные груза. Пока двое матросов осторожно вели баркас по убывающей воде, Хейзел объяснял миллионеру, что «Проныра» слыл самым известным судном на всей Темзе. Если кому-то для незаконного дела требовался корабль, катер Эверетта за разумное вознаграждение всегда был к услугам желающих. «Проныра» тысячу раз попадал в передряги, но неизменно выходил из них целым, хоть и не всегда с честью. Речная полиция внимательно следила за катером, но что самое удивительное, старик Эверетт, хозяин судна, ни разу не запятнал себя участием в какой-либо незаконной авантюре. Стражам закона не удалось обнаружить весомых улик против хозяина «Проныры», хотя несколько прежних нанимателей катера в тот момент уже сидели в тюрьмах Ее Величества по разным уголкам страны. Впрочем, в последнее время катер со сломанной лопастью, которую Эверетт упрямо отказывался чинить, приобрел дурную славу даже среди злодеев, и братва все реже нанимала «Проныру», предпочитая менее узнаваемые суда.

– Ваш друг, мистер Том Джексон, – сказал Хейзел, обращаясь к Рэксолу, – совершил неосторожность, наняв «Проныру». Столь опытный мошенник мог бы придумать что-нибудь получше. Теперь вы точно выйдете на след.

Тем временем баркас приближался к причалу Черри-Гарденс. К несчастью, реку заволокло ночным туманом, и дальше тридцати ярдов[296]296
  Примерно 27 метров.


[Закрыть] ничего не было видно. Пока судно шло мимо причала, все сидевшие в ней напрягали глаза, силясь разглядеть таинственный катер. Баркас медленно несло течением вниз по реке, гребцы отдыхали.

Не успели они миновать бушприт большого норвежского парусника, как толстяк воскликнул:

– Вижу нос катера!

Он развернул баркас и стал грести против течения. Разумеется, «Проныра» стоял на якоре за правым бортом норвежского судна, надежно спрятанный между кораблем и берегом. Гребцы очень тихо подвели лодку к борту катера.