Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 306 (всего у книги 341 страниц)

Глава одиннадцатая
Придворный кредитор

– Сэр, вас желает видеть мистер Сэмпсон Леви.

Эти слова, сказанные слугой Теодору Рэксолу, заставили миллионера очнуться от неприятных мыслей. Мистер Рэксол, хозяин отеля «Гранд Вавилон», был в высшей степени недоволен собой. Его отель окружала некая тайна, разгадать которую, при всем своем чутье и знании жизни, он был бессилен. Рэксол смеялся над бесплодными усилиями полиции, однако не мог, положа руку на сердце, сказать, что его собственные старания принесли хоть какой-то результат. Поползли разные слухи – в конце концов история с пропажей тела Реджинальда Диммока стала каким-то образом известна за пределами Англии, – и Теодору Рэксолу не нравилось, что его отель с незапятнанной репутацией стал объектом мрачных пересудов. Миллионера одолевали тягостные мысли о том, а что бы сказали обыватели и репортеры воскресных газет, узнай они о фактах, пока не доступных широкой публике: об исчезновении мисс Спенсер, о странном появлении Жюля и о пропаже принца Евгения Познанского? Теодор Рэксол провел тщательное частное расследование, истратив на него большую сумму, но ничего не обнаружил. Полицейские уверяли, будто нашли улику, на что Рэксол возразил: находить улики – их работа, и если полиция находит лишь одну улику, из которой ничего не следует, значит, работа сделана плохо.

Над его отелем, над его чудесной новой игрушкой, прекраснейшей в своем роде, нависла туча. И хоть эта туча не мешала вести дела, тем не менее никуда не девалась. И Рэксолу категорически не нравилось, что он не в силах ее разогнать.

– Сэр, вас желает видеть мистер Сэмпсон Леви, – повторил слуга, так как Рэксол даже не пошевелился.

– Я слышу, – ответил миллионер. – Он желает видеть лично меня?

– Он спрашивал вас, сэр.

– Может, он хочет видеть Рокко насчет меню?

– Я узнаю, сэр. – И слуга двинулся к выходу.

– Стойте! – вдруг скомандовал Рэксол. – Просите мистера Сэмпсона Леви сюда.

Великий маклер южноафриканской части биржи скромно вошел в кабинет. Невысокого роста, краснощекий, одетый, как типичный еврейский банкир – со слишком крупной цепочкой для часов и в слишком тесном жилете. В пухлой руке он держал трость с золотым набалдашником и совсем новую шелковую шляпу – была пятница, а по пятницам мистер Леви всегда покупал новую шляпу, за исключением разве что праздников. Он тяжело дышал и громко сопел носом, словно только что совершил один из подвигов Геркулеса. Мистер Леви смотрел на американского миллионера с едва заметным смущением, и в то же время на круглом красном лице его отражалось искреннее восхищение и добродушие.

– Мистер Рэксол, полагаю… Мистер Теодор Рэксол? Рад встрече, сэр.

Таковы были первые слова мистера Леви. По форме приветствие тянуло на третьеразрядного трубочиста, но, как ни странно, Теодору Рэксолу понравился его тон. И он подумал: «Вот уж где вовсе не ожидаешь, нашелся честный человек».

– Добрый день, – коротко сказал Рэксол. – Чему обязан удовольствием…

– Полагаю, у вас мало времени, – ответил Сэмпсон Леви. – По крайней мере, у меня его мало, и потому я перейду сразу к делу, мистер Рэксол. Я человек простой. Я благородным джентльменом не прикидываюсь, мне эти глупости ни к чему. Я биржевой маклер, вот кто я такой, и не скрываю. Вчера вечером я устраивал в этом отеле бал. Праздник стоил мне больше двух тысяч фунтов, и, кстати, сегодня утром я выписал чек для оплаты вашего счета. Я не любитель балов, но они приносят мне пользу, а моей жене удовольствие, вот я их и устраиваю. Касательно бала у меня к администрации отеля претензий нет: все было сделано достойно, очень достойно. Но я хочу понять, почему среди гостей оказался частный сыщик?

– Частный сыщик? – воскликнул Рэксол, не ожидавший такого обвинения.

– Да, – уверенно произнес Сэмпсон Леви.

Сидя в кресле, он обмахивался шляпой и смотрел Теодору Рэксолу в глаза с выражением несправедливо обиженного человека.

– Да, частный сыщик. Пустяк, понимаю, и вы наверняка думаете, мол, я хозяин отеля и имею право делать так, как считаю нужным. Однако я пришел вам сказать, что протестую. Это вопрос принципа. Я не сержусь, но, повторяю, дело в принципе.

– Мой дорогой мистер Леви! Смею вас уверить, что, давая частному лицу разрешение провести частное мероприятие в Золотом зале, я ни о чем подобном и не помышлял.

– Честно? – без обиняков спросил мистер Сэмпсон Леви.

– Честно, – улыбнулся Рэксол.

– На моем празднике присутствовал человек, которого я не звал. У меня прекрасная память на лица, и я точно не ошибаюсь. Несколько гостей спрашивали меня, что он тут делает. А потом мне сообщили, что это один из ваших официантов. Я не поверил. Я ничего не знаю о «Гранд Вавилоне», обычно я останавливаюсь в других гостиницах, тем не менее вряд ли вы послали бы официанта приглядывать за моими гостями, разве что разносить напитки и угощение, разумеется. Но этот молодец никого не угощал, зато сам выпил порядочно.

– Возможно, я смогу пролить свет на эту тайну, – ответил Рэксол. – Должен вам сказать, я уже осведомлен, что этот человек явился на ваш бал без приглашения.

– Как вы узнали?

– По чистой случайности, мистер Леви, мне даже не пришлось наводить справки. Человек этот раньше работал здесь метрдотелем. Его зовут Жюль. Без сомнений, вы о нем слышали.

– Нет, – решительно помотал головой мистер Леви.

– Ха! Мне говорили, что Жюля знают все… Как выясняется, это не так. Что ж, за день до вашего бала я рассчитал Жюля и приказал больше никогда не являться в отель. Но я его встретил на празднике, правда, не в Золотом зале, а в самом отеле. Я потребовал объяснить мне, что он тут делает. И Жюль ответил, что его пригласили вы. Вот все, что я знаю об этом деле, мистер Леви, и мне ужасно жаль, что вы могли подумать, будто я способен на такую гнусность, как подослать к вашим гостям частного сыщика.

– Ваш ответ меня полностью устраивает, – поразмыслив, сказал мистер Леви. – Я лишь хотел получить объяснение. И я его получил. Мои приятели в Сити говорили, что с мистером Теодором Рэксолом можно смело переходить сразу к делу, и они оказались правы. А насчет того парнишки Жюля, я сам о нем разузнаю. Могу ли я спросить, за что вы его рассчитали?

– Я и сам не знаю, за что.

– Не знаете? Не может быть! Я ведь почему интересуюсь – вдруг вы наведете меня на мысль, почему он без приглашения заявился на мой бал. Прошу прощения, если лезу не в свое дело.

– Вовсе нет, мистер Леви, и все же я действительно не знаю. Просто мне показалось, что Жюль – подозрительный тип. И я рассчитал его, полагаясь лишь на свое чутье, понимаете?

Вместо ответа мистер Леви задал еще вопрос:

– Если этот Жюль столь знаменит, как он намеревался остаться на моем балу инкогнито?

– Выбросьте из головы, – посоветовал Рэксол.

– Что ж, мне пора, – заметил мистер Сэмпсон Леви. – До свидания и благодарю вас. Полагаю, вы с южноафриканскими рудниками дел не имеете?

Мистер Рэксол с улыбкой отрицательно покачал головой.

– Я так и подумал, – произнес Леви. – А раз я не касаюсь американских железных дорог, наши интересы не пересекутся. Всего хорошего!

– До свидания! – вежливо попрощался Рэксол, провожая мистера Сэмпсона Леви к двери.

Мистер Леви уже взялся за дверную ручку, как вдруг с хитрым прищуром посмотрел на хозяина кабинета.

– Что-то неладное здесь творится в последнее время, да?

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга в упор.

– Да, – наконец сказал Рэксол. – Вам об этом что-нибудь известно?

– Как вам сказать… немного, – ответил мистер Леви. – Полагаю, мы можем быть полезны друг другу. Есть у меня такое предчувствие.

– Тогда прошу обратно в кабинет, мистер Леви, и присаживайтесь. – Рэксолу пришлась по нраву прямота посетителя. – Хочется верить, я неплохо разбираюсь в людях, особенно среди финансистов, и скажу вам так: если вы выложите карты на стол, я сделаю то же самое.

– Договорились, – кивнул мистер Сэмпсон Леви. – Для начала я объясню, какого рода у меня интерес к вашему отелю. Я ожидал, что получу приглашение от некоего принца Евгения Познанского, и мы с ним встретимся здесь. Однако приглашения не последовало. Как выяснилось, принц Евгений так и не приехал в Лондон. Вне всяких сомнений, он должен был приехать сюда не позднее вчерашнего дня.

– Почему вы так уверены?

– Вопрос за вопрос, – улыбнулся Леви. – Давайте-ка сначала разъясним, мистер Рэксол, почему вы купили этот отель? Эта загадка в последние дни многим в Сити не дает покоя. Почему вы купили «Гранд Вавилон»? И каков ваш следующий ход?

– Следующего хода не будет, – искренне ответил Рэксол. – И я скажу вам, почему купил отель, здесь нет никакого секрета. Я купил его из прихоти.

И Теодор Рэксол честно рассказал еврею, к которому проникся уважением, о сделке с мистером Вавилоном.

– Полагаю, – заключил миллионер, – вам трудно понять мое настроение.

– Отнюдь, – возразил мистер Леви. – Однажды я точно так же приобрел электрический баркас на Темзе, и это оказалось одним из самых удачных вложений в моей жизни. Так значит, вы владеете этим отелем по воле случая?

– Именно по воле случая – все из-за бифштекса и бутылки пива.

– Хм-м, – промычал мистер Сэмпсон Леви, поглаживая тройной подбородок.

– Возвращаясь к принцу Евгению, – подытожил Рэксол. – Я ожидал Его Высочество здесь. Для него были подготовлены Королевские апартаменты. Мы ждали его в тот самый день, когда скончался юный Диммок. Но принц так и не приехал, и мне до сих пор не удалось узнать почему. В газетах о нем ни слова. Что за дела привлекли его в Лондон, я тоже не имею понятия.

– Я вам скажу, – проговорил мистер Сэмпсон Леви. – Он собирался взять кредит.

– Государственный?

– Нет, частный.

– Но у кого?

– У меня, Сэмпсона Леви. Не ожидали? Если бы вы прожили в Лондоне чуть дольше, то наверняка знали бы, что я именно тот человек, к которому обратился бы принц. Вероятно, вы не знаете, что на Трогмортон-стрит[275]275
  Трогмортон-стрит – улица в лондонском Сити, где находится фондовая биржа.


[Закрыть] меня называют «придворным кредитором» – ведь я ссужаю деньгами принцев второстепенных европейских государств. Хотя я биржевой маклер, настоящее мое дело – финансирование некоторых малых европейских дворов. Так вот, владетельный герцог Познанский очень рассчитывал на миллион, причем к определенной дате. И он знал, что если не приедет сюда, то не успеет уладить дело. Вот почему я удивлен, что он не в Лондоне.

– А для чего ему понадобился миллион?

– Долги, – кратко ответил мистер Леви.

– Его собственные?

– Разумеется.

– Но ведь ему нет и тридцати?

– И что с того? Он не единственный европейский принц, у которого за дюжину лет набежало долгов на миллион. Для принцев это такой же пустяк, как съесть сэндвич.

– А почему он вдруг решил избавиться от долгов?

– Потому что иначе император и родители невесты не позволят ему жениться! И будут совершенно правы! Принц должен доказать свою безупречную репутацию, а не то принцесса Анна Экштейн-Шварцбургская никогда не станет принцессой Познанской. И это при том, что император даже не подозревает о сумме долгов принца Евгения. Если бы он…

– Разве император не узнал бы о полученном принцем кредите?

– Не обязательно сразу. Можно было бы все устроить. Улавливаете? – засмеялся мистер Сэмпсон Леви. – Я уже оказывал подобные услуги ранее. А состояние у принцессы Анны, знаете ли, просто огромное. Итак, мистер Рэксол, – резко сменил тон мистер Леви, – куда, по-вашему, исчез принц Евгений? Если он не объявится сегодня, миллиона ему не видать. Сегодня последний день. Завтра деньги пойдут на другие нужды. Я в этом деле, разумеется, не один, мои друзья тоже имеют право голоса.

– Вы спрашиваете, куда, по-моему, мог исчезнуть принц Евгений?

– Да.

– Так вы полагаете, это исчезновение?

Сэмпсон Леви кивнул.

– Сопоставив очевидные факты, – произнес он, – я пришел к такому выводу. История с Диммоком и впрямь очень странная. Диммок был незаконнорожденным отпрыском одного из членов познанской семьи. Улавливаете? Вряд ли кто-то об этом знает. Его назначили секретарем и компаньоном принца Ариберта как раз для того, чтобы оставить в кругу семьи. Мать у него ирландка, которая имела несчастье уродиться красавицей. Улавливаете? (Мистер Сэмпсон Леви частенько использовал это словцо, когда был в настроении поговорить.) Сдается мне, смерть Диммока связана с исчезновением принца Евгения. Одного я не могу взять в толк: кому понадобилось, чтобы Его Высочество исчез? У бедняги не было ни единого врага на всем белом свете. Если уж его, как говорится, сцапали, то зачем? От этого никто ничего не выгадает.

– Разве? – возразил Рэксол, которого неожиданно осенила догадка.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался мистер Леви.

– А вот что: предположим, какой-нибудь обедневший европейский принц захочет жениться на принцессе Анне и ее деньгах. Разве ему не выгодно помешать принцу Евгению получить у вас кредит? Сделать так, чтобы принц Евгений исчез хотя бы на время?

Сэмпсон Леви крепко задумался.

– Мистер Теодор Рэксол, – наконец произнес он, – похоже, вы нащупали нить.

Глава двенадцатая
Рокко и сто одиннадцатый номер

В тот же день после обеда (вышеописанный диалог имел место утром) Рэксолу пришла еще одна мысль, и он пожалел, что не подумал об этом раньше. Разговор с мистером Леви вышел долгий, оба собеседника обменялись мнениями и договорились встретиться еще, однако гипотеза, что Реджинальд Диммок предал свою семью – и раскаяние стоило ему жизни, – почти не обсуждалась; разговор по большей части касался континентальной политики и предположений, какое из венценосных семейств могло быть заинтересовано во временном исчезновении принца Евгения. А теперь, размышляя о смерти Реджинальда Диммока, Теодор Рэксол задался вопросом: для чего в первую ночь Диммок и Жюль организовали переезд Неллы Рэксол из сто одиннадцатого номера? История с разбитым стеклом была подстроена нарочно – об этом миллионер догадался с самого начала, но не придал инциденту особого значения. Теперь ему стало ясно: по какой-то причине сто одиннадцатый номер имел особое значение. После обеда Рэксол потихоньку поднялся по лестнице наверх и оглядел комнату сто одиннадцать. Вернее сказать, он посмотрел на дверь снаружи: номер был занят, но гость собирался выезжать вечером. Пока миллионер стоял перед закрытой дверью, ему пришло на ум, что смотреть здесь особенно не на что, и все же он внимательно ее оглядел. Затем быстро спустился на этаж ниже и, проходя по коридору, вдруг остановился и невольно топнул ногой.

– Боже правый! – воскликнул он. – Сто одиннадцатый номер находится как раз над Королевскими апартаментами!

Рэксол отправился в контору и приказал, чтобы сто одиннадцатый не заселяли до его дальнейших распоряжений. А в конторе ему передали записку от Неллы, в которой значилось:

Дражайший папочка, я вышла на след и уехала на денек-другой. Если не вернусь через три дня, наведи обо мне справки в Остенде. А до того не вмешивайся. Твоя благоразумная дочь Нелла.

Эти несколько слов, выведенные крупным размашистым почерком Неллы, заполнили собой всю страницу. Внизу было приписано «см. на обороте». Рэксол перевернул листок и прочел краткую подчеркнутую фразу:

P.S. Присматривай за Рокко.

– Интересно, что задумала эта егоза? – пробормотал миллионер и, разорвав записку на мелкие клочки, выбросил в мусорную корзину. Затем без промедления спустился на лифте на первый этаж, дабы навестить Рокко в его обиталище. У Рэксола не укладывалось в голове, что этот почтительный и благообразный джентльмен, этот великий знаток гастрономии, замешан в темных делах Жюля и других неизвестных мошенников. Тем не менее он по привычке повиновался дочери, доверяя ее проницательности и уму.

Поварские цеха отеля «Гранд Вавилон» – одно из чудес Европы. Лишь за три года до описываемых событий Феликс Вавилон заново оборудовал их всеми техническими новинками, которые только можно было достать на обоих континентах. Кухня отеля занимала почти целый акр[276]276
  Акр примерно равен 4047 квадратных метров, что сравнимо с размерами футбольного поля.


[Закрыть] площади. Пол и стены были выложены изразцами и мрамором, что позволяло отдраивать их каждое утро, словно палубу военного корабля. Иногда на кухню приводили посетителей, которым демонстрировали машину для чистки картофеля, патентованную сушилку тарелок, вертел Вавилона (собственное изобретение Феликса Вавилона), серебряную решетку для жаренья, систему из нескольких соединенных вместе кастрюль и другие чудеса гастрономического департамента. Особенно удачливым случалось увидеть скульптора, который высекал изо льда фигуры людей и животных для украшения столов, или лучшего в Лондоне мастера по сворачиванию салфеток, или специалиста, который ежедневно придумывал новые формы пирожных и бланманже. На кухне творили двенадцать шеф-поваров, помогали им девяносто су-шефов и целая армия подсобных рабочих. А над всеми царил Рокко – недосягаемый гений. Посередине этажа, где располагались поварские цеха, у Рокко были собственные апартаменты, где он придумывал все эти невероятные сочетания, шедевры высокого кулинарного искусства, которые снискали ему известность. Посетители никогда даже мельком не видели Рокко на кухне, однако порой во время торжественного ужина он величаво прохаживался по столовому залу, принимая заслуженные похвалы от завсегдатаев отеля – тонких ценителей его исключительного таланта.

Внезапное появление Теодора Рэксола на кухне вызвало легкий переполох. Миллионер кивнул некоторым шеф-поварам и, не говоря ни слова, стал бродить посреди рядов медной утвари и работников в белых колпаках. Наконец он заметил Рокко, который стоял в окружении нескольких помощников, глядевших на него как на божество. Склонившись над синим блюдом с только что пожаренной куропаткой, Рокко вонзил в нее вилку с длинными зубцами и поднял левой рукой повыше, а в правую взял длинный сверкающий нож. Он давал один из своих знаменитых на весь мир уроков по разделыванию мяса. Четырьмя быстрыми, точными, красивыми движениями Рокко разделал птицу. Это было настоящее искусство, и оценить его по достоинству мог лишь тот, кто сам имел опыт в разрезании мяса. Повара одобрительно загудели, а Рокко, высокий, стройный и грациозный, удалился в свои апартаменты.

Рэксол двинулся следом. Рокко сидел в кресле, прикрыв глаза рукой, и не заметил появления хозяина отеля.

– Что делаете? – с улыбкой спросил миллионер.

– Ах! Пардон! – воскликнул Рокко, вскакивая на ноги. – Я придумываю новый майонез, который понадобится мне для одного блюда на следующей неделе.

– Выходит, вы придумываете рецепты без продуктов? – удивился Рэксол.

– Разумеется. Я проделываю это в голофа. Зачем мне продукты? Я знаю вкус каждый из них. Я просто думайт, думайт, думайт – и готофо! Тогда я записываю рецепт и даю лучший повар – вот и все. Мне нет нужды пробовать, я знаю, каково будет блюдо на вкус. Это похоже на создание музыка. Великие композиторы, сочиняя музыку, не сидели за фортепиано.

– Вот как, – хмыкнул Рэксол.

– И за то, что я так работаю, вы платите мне три тысячи в год, – важно проговорил Рокко.

– Слышали про Жюля? – неожиданно спросил Рэксол.

– Про Жюля?

– Да. Его арестовали в Остенде, – блефовал миллионер, надеясь на удачу. – Говорят, он и его подельники замешаны в убийстве Реджинальда Диммока.

– Правда? – медленно произнес Рокко, едва сдерживая зевоту.

Его равнодушие было слишком очевидным, и Рэксол тотчас смекнул, что это спектакль.

– Наконец хоть какая-то польза от полиции. Впервые вижу, что эти ребята не зря едят свой хлеб. Завтра в отеле будет тщательный и систематический обыск, – продолжал Рэксол. – Я лишь хочу предупредить, что по отношению к вам завтрашний обыск – чистая формальность. Вы же не возражаете, если сыщики осмотрят ваши комнаты?

– Разумеется, не возражаю, – пожал плечами Рокко.

– Прошу об этом никому ни слова, – сказал Рэксол. – Новость об аресте Жюля мне сообщили неофициально. Репортерам пока ничего не известно. Понимаете?

Рокко с величественным видом улыбнулся, и хозяин отеля покинул его кабинет.

Рэксол остался весьма доволен этим небольшим разговором. Возможно, он рисковал, нагромоздив целую гору небылиц столь умному человеку, как Рокко, к тому же неясно, как потом объясняться с великим гастрономом, если их с Неллой подозрения окажутся беспочвенны и ни к чему не приведут. И все же, размышляя о поведении Рокко, о его странном бегающем взгляде, Рэксол почти не сомневался, что этот человек причастен к делам Жюля, в том числе к убийству Реджинальда Диммока и исчезновению принца Евгения Познанского.

Той же ночью, а точнее, в половину второго, когда последние звуки отельной жизни стихли, Рэксол отправился на второй этаж, в сто одиннадцатый номер. Он заперся в комнате изнутри и начал тщательно, шаг за шагом, осматривать помещение. Время от времени тишину нарушал внезапный скрип или шорох, и Рэксол, вздрогнув от неожиданности, пару мгновений напряженно вслушивался. Спальня была обставлена с привычной для «Гранд Вавилона» роскошью и в этом отношении ничем не выделялась. Больше всего Рэксола заинтересовал пол. Миллионер отвернул толстый восточный ковер и внимательно оглядел каждую доску, но не обнаружил ничего необычного.

Затем он отправился в гардеробную и в ванную комнату, примыкавшие к спальне. Однако ни в одной из них, как и в спальне, ничего интересного не нашел. Наконец Рэксол стал осматривать саму ванну, традиционно отделанную полированными деревянными панелями. Иногда возле кранов делают шкафчики с боковой дверцей, но здесь ничего подобного не было. Рэксол постучал по панелям; никаких тайников. Миллионер рассеянно повернул кран холодной воды, и в резервуар ванны хлынула прохладная струя. Он выключил воду и стал вынимать сливную пробку. При этом колено, которым Рэксол упирался в деревянную обшивку, неожиданно скользнуло вперед. Панель слегка поддалась, и он увидел, что изнутри она висит на петлях и заперта, также изнутри, на крючок. Оказалось, что за обшивкой есть большое пустое пространство. Первым делом Рэксол попробовал повторить фокус с пробкой, но безрезультатно. Судя по всему, стержень пробки и крючок между собой не соединялись. В темноте пустого пространства ничего нельзя было рассмотреть. Порывшись в карманах, Рэксол, к счастью, нашел коробок спичек. Светя себе спичками, он заглянул в тайник и увидел широкое отверстия в глубине – примерно в трех футах[277]277
  Примерно 90 сантиметров.


[Закрыть] от обшивки. Умудрившись приоткрыть панель, миллионер протиснулся внутрь и скрючился там с поджатыми ногами. Рэксол зажег спичку, но, на беду, в наполовину открытом коробке вспыхнули все спички разом, и он чуть не задохнулся от едкого запаха фосфора. Одна из спичек горела на полу; протерев глаза, Рэксол поднял ее и заглянул в увиденное ранее широкое отверстие. Оно показалось бездонным. А самое любопытное, что внутрь отверстия вела веревочная лестница.

Спичка потухла. Следует ли потратить время на поиски нового коробка спичек или спуститься в кромешной темноте по веревочной лестнице? Рэксол решил в пользу последнего, тем более что различил где-то далеко внизу слабое мерцание света.

С величайшими предосторожностями он влез в отверстие, словно в колодец, и стал спускаться по лестнице. Вспотевший, но невредимый и полный азарта, он наконец коснулся ногами твердой поверхности. Теперь стало ясно, что луч света пробивался сквозь круглый глазок, вырезанный в деревянной панели. Приблизив лицо к глазку, Рэксол обнаружил, что перед ним открывается прекрасный вид на ванную Королевских апартаментов и сквозь открытую дверь – на примыкающую к ней спальню. В спальне, возле большого мраморного умывальника, склонив голову над каким-то предметом, стоял мужчина. Это был Рокко!