Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 287 (всего у книги 341 страниц)
Тот, которого знали
Выше ключицы в шее мертвеца зияла глубокая рана, рассекшая артерию, и, когда мы его нашли, он выглядел далеко не лучшим образом.
Мы с Пасси и Лео стояли вокруг кошмарного трупа, привязанного к обломку штакетника, а вокруг нас шелестели зеленые хлеба.
После обычного предварительного осмотра полицейские увезли Хэйхоу на тачке в маленький морг позади участка, где его уже ждал еще один стол на козлах.
Лео побледнел и осунулся, а Пасси, которого вывернуло при первом же взгляде на мою находку, выглядел жалким призраком себя прежнего.
Когда мы остались вдвоем в морге, стоя между двумя накрытыми белыми простынями телами, столь внезапно нарушившими освященный веками покой Кипсейка, Лео повернулся ко мне.
– Так ты именно этого опасался? – обвиняющим тоном спросил он.
Я беспомощно посмотрел на него:
– Мне в самом деле пришло в голову, что может случиться нечто подобное. Он говорил, что у него есть точные сведения.
Лео провел ладонью по редким седым волосам.
– Но кто? Кто это сделал, Кэмпион?! – взорвался он. – Неужели ты не понимаешь, мой мальчик, – происходит нечто ужасное?! Убивают чужих, а подозрения сгущаются вокруг нас, местных. Что нам теперь делать?
– Зацепиться особо не за что, – заметил я. – Поле граничит с дорогой, так что убийце не пришлось его далеко нести, если вообще пришлось, хотя, естественно, Хэйхоу мог быть убит прямо на месте. Вокруг было полно крови.
Лео избегал моего взгляда.
– Знаю, – пробормотал он. – Знаю. Но что старик мог делать посреди пшеничного поля вместе с убийцей?
– Вести с ним весьма тихую конфиденциальную беседу, – ответил я. – Мне хотелось бы знать мнение специалиста о той ране.
– Будет мнение, мой мальчик, будет. Лучшее в мире. Сегодня утром приедет профессор Фаррингдон, чтобы осмотреть… э… другой труп. Это ужасно, Кэмпион. Мне жаль, что я не сумел найти никого, кто занялся бы этим вчера, но с Фаррингдоном было не связаться, а мне не хотелось вовлекать без крайней нужды Министерство внутренних дел. Но теперь, однако, все изменилось. Поверь, я просто не знаю, что делать.
Возможно, я и мог бы что-то предложить, но мне помешал вернувшийся Пасси, за которым шел Кингстон. Доктор был явно взволнован, хотя и стыдился это показать. Мое мнение о нем как о медике слегка понизилось, когда я увидел, насколько поверхностно он осмотрел Хэйхоу. Ему страстно хотелось помочь нам, но высказать определенное мнение он, похоже, был не готов.
– Не знаю, чем это сделали, – наконец сказал он. – Чем-то узким и острым. Возможно, кинжалом. Каким-нибудь из тех старомодных трофеев.
Взглянув на Лео, я по выражению его лица понял, что он думает о зловещей коллекции всевозможного оружия, украшавшей стены бильярдной в Холт-Найтсе. И все же я не мог представить себе Поппи посреди ночи в хлебном поле с кинжалом в руке – подобная мысль казалась мне невероятной и абсурдной.
Пасси, похоже, не удовлетворили предположения Кингстона, и он в конце концов спровадил доктора, хотя и достаточно тактично.
– Пожалуй, стоит подождать профессора, – пробормотал он. – Поразительно умный старикан. Думаю, он будет где-то через полчаса. Не знаю, что он о нас подумает, увидев двух покойников вместо одного, – наивно добавил он.
Лео направился к двери, сунув руки в карманы и опустив голову. Мы последовали за ним в участок, и Пасси отдал все необходимые распоряжения – составить протоколы, обыскать место, где нашли труп, и сделать ряд запросов относительно прошлого мистера Хэйхоу.
Рутинная работа, похоже, успокоила Лео.
– Пожалуй, нам не стоило его трогать до приезда Фаррингдона, – сказал он. – Но, с другой стороны, не стоило и оставлять его там, на солнце, будто насаженного на кол, – это воистину непристойно. В этих преступлениях есть очевидная жестокость, Кэмпион. Поверь, я даже представить не могу, кто мог их совершить – по крайней мере, среди моих друзей.
– Ну… чужаков вокруг хватает, – заметил Пасси, явно пытаясь его утешить. – Наверняка окажется кто-нибудь с кровью на одежде. Мы его найдем, сэр.
Развернувшись, Лео направился к окну.
– Эй, – внезапно бросил он, – а это еще кто?
Взглянув через его плечо, я увидел, как у ворот коттеджа затормозил сверкающий «даймлер» с шофером за рулем. Из него вышел высокий худощавый мужчина и, поколебавшись, направился к входу. Мгновение спустя мы уже знакомились с мистером Робертом Веллингтоном Скинном, младшим партнером старинной и уважаемой адвокатской конторы, которую мне называл Кингстон.
Он был сдержан, полон чувства собственного достоинства, и они с Лео незамедлительно нашли общий язык, что оказалось только к лучшему, иначе последовавшая беседа продолжалась бы намного дольше и была бы вдвойне невразумительнее. Так или иначе, мистер Скинн дошел до сути дела за рекордное, как мне показалось, для него время.
– Учитывая все обстоятельства, я решил, что лучше мне будет приехать самому, – произнес он. – Уверяю вас, подобная история в связи с одним из наших клиентов выглядит крайне необычно. Я получил вчера ваш запрос и, просмотрев документы, сразу же связал воедино две фамилии – Питерс и Харрис. И с учетом всего решил, что лучше будет мне приехать самому.
Мы с Пасси переглянулись. Что-то наклевывалось.
– Так эти двое были знакомы? – спросил я.
Он с сомнением на меня посмотрел, будто не зная, стоит ли мне доверять.
– Они были братьями, – ответил он. – Мистер Харрис сменил фамилию по… гм… несомненно веским личным причинам, и для нас он относительно новый клиент. Главным нашим клиентом был его старший брат, мистер Роуленд Исидор Питерс, который умер в этом округе в январе.
После некоторой паузы он отправился вместе с Лео взглянуть на труп и вернулся слегка позеленевшим. Вид у него вдобавок был еще и растерянный.
– Я не стал бы брать на себя никаких обязательств, – пробормотал он. – Я видел мистера Питерса только однажды, двенадцать лет назад, а мистера Харриса – этой весной в Лондоне. Больше я с ними не встречался. Этот… гм… мертвец, которого я только что видел, похож на обоих. Можно мне стакан воды?
Пасси потребовал от него большей определенности и готов был уже отвести его обратно, но тот наотрез отказался.
– Собственно, не вижу в том никакого смысла, – сказал он. – Думаю, можете считать, что, по моему мнению, мертвец – мистер Харрис. В конце концов, нет никаких поводов полагать иначе. Он ведь сам называл себя Харрисом?
Мы дали ему слегка остыть, и, когда он успокоился, я осторожно спросил его об имуществе мертвеца.
– Не обращаясь к документам, точно сказать не могу, – ответил он. – Я знаю, что мистер Харрис получил существенную сумму денег по завещанию брата. Могу вечером сообщить точные цифры. Есть личное имущество и, естественно, страховка, насколько я помню. Мне казалось, что все в полном порядке.
Пасси облегченно вздохнул:
– Главное, мы выяснили его личность. Сомнений больше нет. Вряд ли полицейский судья станет возражать.
Мы с Лео проводили адвоката до его машины. Несчастный явно пребывал в шоке от пережитого, что вполне можно было понять, но, будучи человеком обязательным, он пообещал сообщить нам подробности об имуществе обоих братьев.
– Еще одно, – сказал я, когда он садился в машину. – У кого страховался мистер Питерс? Не знаете?
Он покачал головой:
– Боюсь, с ходу вам ответить не смогу. Кажется, в «Комплексных решениях общеполезной тематики». Я проверю.
Как только он уехал, я кое-что предложил Лео и, получив его согласие, отправил Лагга в машине с одним из констеблей за мисс Эффи Роулендсон. Они какое-то время отсутствовали, а когда наконец появились снова, привезли не только саму девушку, но и, к моему удивлению, Батвика. У ворот они задержались, и я вышел им навстречу. От неожиданного дружелюбия викария, которое он проявлял ко мне прошлой ночью, не осталось и следа: к нему вернулась прежняя враждебность.
– Я только выполняю приказ, сэр, – услышал я возражение констебля, подходя ближе. – К тому же молодая леди сама это предлагала только позавчера.
Не обращая на него внимания, Батвик набросился на меня.
– Это произвол! – заявил он. – Заставлять девушку смотреть на подобную мерзость лишь ради того, чтобы удовлетворить нескольких неумелых полисменов?! Я самым решительным образом протестую!
Эффи слабо улыбнулась.
– Весьма, конечно, любезно с вашей стороны, – сказала она, – но я уже все решила. По-настоящему. – И добавила: – Подождите меня здесь.
Успокоить его, однако, было не так-то просто. Он протестовал столь яростно, что мой интерес к нему вновь ожил, и я подумал: какой ему смысл скандалить?
В конце концов мы оставили его в машине, и я снова повел девушку в маленький морг. Меня никогда особо не привлекала Эффи Роулендсон, но сейчас я восхищался ее отвагой. Она вовсе не была бесчувственной и наверняка пребывала в немалом шоке, но держалась молодцом и достойно играла свою роль.
– Да, – хрипло проговорила она, когда я снова отдернул простыню с безвольного тела. – Да, это Ролли. Я его не любила, но мне жаль, что он умер. Я… – Голос ее сорвался, и она расплакалась.
Однако мгновение спустя она взяла себя в руки и, когда я снова привел ее к сбитому с толку Пасси, изложила свою историю.
– Я познакомилась с ним чуть больше года назад. У него была квартира в Найтсбридже, и он часто водил меня в ресторан. Мы с ним объявили о помолвке… ну, почти, а потом… Мистер Кэмпион, остальное вы от меня уже знаете.
Мы записали ее рассказ, и я проводил ее к машине. Батвик вышел и ждал ее у ворот. Видимо, он понял по выражению наших лиц, что она опознала Харриса, поскольку, не говоря ни слова, взял ее под руку и поспешно повел по дороге в сторону «Перышка».
Лагг посмотрел ему вслед.
– Странный тип, – обронил он. – И что теперь?
– Тупик, – честно ответил я и вернулся к Пасси.
В ожидании профессора Фаррингдона мы обсудили сложившуюся ситуацию. Пасси поделился своими выводами – разумными, хотя и несколько сбивчивыми.
– Один выдавал себя за другого, – рассудительно проговорил он. – Похоже на старую историю – хороший брат и плохой брат. Будем для простоты называть их Питерсом и Харрисом. У Питерса были деньги, и Харрис иногда выдавал себя за него – такое не раз случалось. Харрис ухаживал за этой пташкой под именем Питерса, чтобы, на случай если она решит навести о нем справки, выяснилось бы, что он состоятельный мужчина. Что касается адвоката, – бедняга полностью запутался. Двое братьев наверняка выглядели крайне похоже, а тот несчастный, что там лежит, теперь вообще ни на что не похож. Что скажете, сэр?
Я поколебался. Опознать кого-то двадцать пять лет спустя – дело непростое, а Кингстон говорил мне, что его пациент весьма походил на Харриса. В принципе, я был склонен согласиться с теорией инспектора, за одним исключением. Когда он говорил про «хорошего брата» и «плохого брата», я подумал, что ему стоило бы поменять их фамилии местами. О чем я ему и сказал.
– Вполне возможно. – Пасси пристально посмотрел на меня. – Но это все равно нам ничего не дает. Кто совершил те убийства? Вот что мне хотелось бы знать.
Какое-то время мы молча стояли, глядя друг на друга, и появление профессора застигло нас врасплох. Он ворвался, подобно вихрю, – энергичный невысокий шотландец с короткой щеткой седых волос и серо-голубыми глазами, проницательнее которых мне видеть еще не приходилось.
– Доброе утро, инспектор, – поздоровался он. – Слышал, у вас тут выдающееся количество трупов?
Его веселый тон сбивал с толку, и мы молча проводили его в сарай во дворе. Однако, когда он осмотрел тело того, кто называл себя Харрисом, от его хорошего настроения не осталось и следа. Он с крайне серьезным видом повернулся ко мне.
– Я слышал от сэра Лео о ваших предположениях и готов снять перед вами шляпу, – сказал он. – Дьявольщина… просто дьявольщина.
– То есть вы думаете?.. – начал я.
Он жестом заставил меня замолчать.
– Я бы не осмелился высказать свое мнение без крайне тщательного вскрытия, но вовсе не удивлюсь, если вы правы. Нисколько не удивлюсь.
Я отошел в сторону, и он принялся за работу.
– Пусть труп отправят ко мне, – сказал он, наконец-то выпрямившись, – и через пару дней я сообщу вам все точно. Но, думаю, выскажу мнение – как вы понимаете, весьма осторожное, – что он скончался незадолго до того, как получил удар по голове.
Я задал вопрос, и профессор кивнул.
– Да, это был яд. Не удивлюсь, если хлоралгидрат. А это, – показал он на жуткую вмятину на черепе, – послужило своего рода отвлекающим маневром. Вам противостоит некто очень умный, мистер Кэмпион. А теперь взглянем на другого беднягу.
Лагг уходит, не прощаясь
В течение следующих двух дней ничего не происходило, и мы получили передышку: Лео, чтобы оправиться от удара, а я и Пасси – собрать все клочки информации, какие удастся.
В поселке все ходили хмурые и молчаливые. Люди рано ложились спать, заперев двери, а зевак, приходивших на угол поля, где нашли несчастного Хэйхоу, поспешно гнали прочь.
У Джанет был измученный вид, Поппи слегла в постель, и даже Уиппет проявлял больше заботы, чем можно было от него ожидать. Он заходил ко мне в странное время дня и молча сидел, испытующе глядя на меня, пока я не отправлял его поговорить с Джанет, которая достаточно любезно его терпела.
Без Кингстона, само собой, нигде не обходилось, и от него даже нашлась польза. Он был закоренелым сплетником, и никакие законы о клевете его не пугали.
Первые конкретные сведения поступили от мистера Скинна, адвоката. Из них следовало, что Питерс, умерший в санатории в Тетеринге, отнюдь не был беден и к тому же достаточно проницателен, чтобы застраховаться на двадцать тысяч фунтов в «Комплексных решениях общеполезной тематики». По словам мистера Скинна, Питерс намеревался взять денег под залог этого полиса, чтобы вложить их в некое предприятие. Но так уж вышло, что на этом весьма хорошо заработал его брат, Харрис.
Насчет Харриса удалось выяснить крайне мало. Он снимал квартиру в Найтсбридже под именем Питерс, но никогда не был богат. Сложностей добавляла путаница с реальными личностями обоих – кто из них был Харрис, а кто Питерс?
В конце концов я отправился к Лео. Он сидел в своем охотничьем кабинете за беспорядочно заваленным бумагами столом, с тоской глядя на великолепную коллекцию трофеев.
– У нас есть десять дней, дорогой мой, – произнес он наконец. – Отложены два расследования, чтобы дать нам время, но это значит, что от нас требуется результат. И без того уже идут разговоры. Должен тебе признаться, мой мальчик, у меня такое чувство, что мне следовало с самого начала обратиться в Скотленд-Ярд. Сперва все казалось просто, но теперь, поверь, я понятия не имею, чего ждать. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о том, что принесет грядущий день. В поселке на свободе бродит убийца. Одному Богу ведомо, где он найдет очередную жертву… – Лео замолчал, а когда я ничего не ответил, резко на меня посмотрел. – Я знаю тебя с детства, – продолжил он, – и я вижу, что у тебя есть кое-какие мысли. Если тебе хоть что-то известно и ты ждешь доказательств – не стесняйся и поделись со мной своими подозрениями. Я готов вынести что угодно, лишь бы не эта неопределенность. Ты хоть что-нибудь во всем этом понимаешь?
Поработав с Лео, я знал, что он из тех людей, на кого можно положиться в чем угодно, но все же не решался полностью ему довериться. Слишком это было опасно.
– Послушайте, Лео, – сказал я, – я знаю, как было совершено первое убийство, и, думаю, знаю, кто его совершил, но на данном этапе доказать это никак не возможно, а без доказательств мы ничего сделать не можем. Дайте мне еще день-два.
Сперва полковник готов был разозлиться, и я решил, что он намерен воспользоваться своей властью, чтобы добиться моего доверия, но в конце концов все же успокоился, и я обратился к нему с очередной просьбой:
– Не могли бы вы получить ордер от Министерства внутренних дел на эксгумацию тела Р. И. Питерса, похороненного на церковном кладбище Тетеринга в январе?
Он мрачно на меня посмотрел.
– Могу попробовать, – ответил он. – Но, дорогой мой, опознание спустя столько времени… – Он поморщился и развел руками.
– И тем не менее, – настаивал я. – Есть ряд обстоятельств, которые весьма многое меняют.
Лео нахмурился.
– Сурьма в теле? – предположил он.
– Не обязательно. В основном это вопрос почвы.
В конце концов я добился своего, после чего отправился на поиски Кингстона.
Как я выяснил по телефону, он был дома, и мы с Лаггом поехали туда. Он с искренней радостью принял нас в своем неуютном кабинете.
– Господи, да у вас наверняка выходной выдался, раз уж вы приехали меня навестить, – укоризненно проговорил он. – Хотите выпить?
– Нет, – сказал я. – Не сейчас. Мы к вам не просто со светским визитом. Мне нужна кое-какая помощь.
– Что, правда? – Его круглое лицо зарделось от удовольствия. – Весьма польщен. Мне уже начало казаться, будто я лишь путаюсь у вас под ногами. Собственно, я тут провел свое собственное небольшое расследование. Насчет того загадочного типа, что остановился в «Перышке». Знаете что-нибудь про него?
– Не особо, – честно ответил я. – Я знал его когда-то давно – мы вместе учились в школе. Но с тех пор я его почти не видел.
– Ага! – Кингстон загадочно кивнул. – Миссис Тэтчер говорит, что он несколько раз заходил к Хэйхоу в начале недели. Знаете?
Естественно, я не знал и поблагодарил его.
– Выясню, – сказал я. – А пока – не могли бы вы показать мне ваше кладбище?
Он с радостью согласился, и мы вышли из большого, похожего на казарму дома, выглядевшего неухоженным и запущенным. Кингстон, похоже, и сам это понимал, поскольку смущенно объяснил:
– Я тут справляюсь с помощью одного сельского парнишки, пока нет пациентов. Хороший парень, готов браться за любую работу. Сын местного строителя помогает ему, когда не подрабатывает церковным сторожем или у меня домработницей. Само собой, когда появятся пациенты, придется обзавестись медсестрой и экономкой.
Мы успели обогнать Лагга. Кингстон обернулся и печально улыбнулся мне.
– Практики здесь маловато, – сказал он. – Иначе вряд ли я помирал бы тут от скуки.
Когда мы прошли мимо практически новенькой «лагонды», он с легкой тоской на нее взглянул, и мне стало его жаль. В его затаенной зависти чувствовалось нечто отчасти детское. Он обладал выдающимся талантом тратить время впустую, и мы довольно долго осматривали машину. Двигатель и приборы повергли Кингстона в восторг, и ему почти удалось завоевать расположение Лагга.
По сути, между нами установилось полное взаимопонимание, и я рискнул оказать Кингстону доверие, изначально предназначавшееся для Уиппета. Мы заговорили о кладбищенской почве. Он сразу заинтересовался.
– Да. – сказал он, – она сухая и жесткая, и, похоже, в ней есть какие-то консерванты. Однажды утром старик Уиттон, могильщик, вытащил меня на кладбище, чтобы показать нечто весьма необычное. Он вскрыл могилу трехлетней давности, чтобы похоронить родственника умершей женщины, и оказалось, что крышка гроба каким-то образом сдвинулась, но тело практически идеально сохранилось. Как вы сообразили?
– Растительность на кладбище. Коровья петрушка, – ответил я. – Как раз подходящая для нее почва.
Мы еще немного поговорили про почву, и Кингстон внезапно понял, к чему я клоню.
– Эксгумация? – спросил он. – В самом деле? Ну и ну! Будет довольно-таки… – Он осекся, явно не дав вырваться слову «весело». – Интересно, – продолжил он после паузы. – Никогда не присутствовал при эксгумации. Тут не бывает ничего настолько из ряда вон выходящего.
– Не могу ничего обещать, – отозвался я. – Ничего еще не решено, и, ради всего святого, не болтайте лишнего. Сейчас опаснее всего слухи.
– Как я понимаю, речь идет об опознании? – живо поинтересовался он. – Слушайте, Кэмпион, вам представился отличный шанс. Прямо-таки чудо, что он решил умереть именно здесь! В девяноста девяти процентах из ста…
– Да, но только молчите, – попросил я. – Не болтайте об этом, ради всего святого!
– Не буду, – пообещал он. – Можете на меня положиться, старина. К тому же мне и говорить-то некому.
Наконец мы с ним расстались, выяснив все, что нам хотелось знать. Он стоял, глядя нам вслед, пока мы не скрылись за холмом.
– Такова жизнь отшельника, – вздохнул Лагг. – Когда встречаешь такого, первое, чего хочется, – пройтись вместе с ним по кабакам, верно?
– Думаешь? – усомнился я.
– Что-то вы становитесь весь такой из себя, что уже меня утомляете, – нахмурившись, пожаловался он. – Будь я на вашем месте, я бы не тратил время на возню с трупами, а позвал бы парня на недельку в Лондон и устроил ему экскурсию.
– Видит бог, – сказал я, – ты бы наверняка так и сделал.
Он предпочел обидеться, и назад мы ехали молча.
На следующий день, третий после того, как нашли Хэйхоу, я проснулся со смешанным чувством волнения и тревоги. У меня было предчувствие, что сегодня дело сдвинется с места, хотя, знай я, в какую именно сторону, вряд ли осмелился бы продолжать.
Началось с сообщения профессора Фаррингдона. Он появился в участке, когда я совещался там с Пасси, и изложил свои выводы на словах:
– Да, это был хлоралгидрат, как я вам и говорил. Слишком сложно определить, какую дозу он получил перед смертью, так что невозможно понять, был ли он уже мертв, когда каменюка рухнула ему на голову, или просто одурманен.
Мы с Пасси знали об особенностях хлоралгидрата, любимого средства мошенников, но выслушали профессора до конца.
– Это сильное снотворное. Потому-то он столь чертовски полезен. Если бы вы увидели человека под воздействием слабой дозы этого яда, вы попросту решили бы, что он крепко спит.
– Он все время просидел в том шезлонге. – Пасси посмотрел на меня. – Похоже, просто ждал, когда та штуковина на него свалится, беспомощный и не в силах пошевелиться. До чего же ужасно, мистер Кэмпион!
Профессор перешел к обсуждению случившегося с Хэйхоу.
– У него интересная рана, – заметил он. – На удивление удачная, или тот, кто ее нанес, был далеко не дурак. Удар пришелся над самой ключицей, прямо в шею. Смерть наверняка была мгновенной.
Он начал описывать использовавшийся нож и даже нарисовал его нам, по крайней мере лезвие. Пасси не знал даже, что и думать, но с моей теорией это вполне сходилось.
Оставив их вдвоем, я отправился на поиски Уиппета. Ни его, ни Эффи Роулендсон в «Перышке» не оказалось, но Уиппет вскоре приехал на своей маленькой «эйси». Один.
– Я тут дома осматривал, – сказал он. – Дальше по дороге есть небольшая вилла, которая меня интересует. Люблю пустые дома. А ты? Я как приезжаю куда-нибудь, ищу пустые дома.
Я дал ему выговориться и, когда решил, что тема его уже утомила, внезапно задал свой вопрос. Если я рассчитывал застичь его врасплох, то меня ждало разочарование.
– Хэйхоу? – переспросил он. – Ну да. Ну да, Кэмпион, я с ним несколько раз разговаривал. Неприятный тип, еще и трогать меня пытался.
– Вполне верю, – откликнулся я. – Но о чем ты с ним разговаривал?
Уиппет поднял голову, и я взглянул в его мутные голубые глаза.
– В основном о естествознании, – сказал он. – Флора, фауна, все такое.
В это мгновение встал на место еще один крупный фрагмент головоломки.
– Некоторые рождаются слепыми, – едко заметил я. – Некоторые слепнут. А некоторым слепоту внушают. Кроты ведь относятся к первой категории?
Уиппет лишь молча посмотрел в окно.
Я вернулся в Хайуотерс, и там меня ожидало то, чего я никак не мог предвидеть и чего никогда не смогу себе простить.
Исчез Лагг.
Пропал и его чемоданчик, в котором он держал свои небольшие пожитки, а на моем ночном столике, придавленная пепельницей, лежала новая хрустящая банкнота в один фунт.
