Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 228 (всего у книги 341 страниц)
Жена и ребеночек
– А извиниться, так дудки, – сказал Кэмпион, аккуратно свернув в большой двор за пабом «Герб гугенотов» и тормозя у заправочной колонки.
Пенни торопливо утерла слезы:
– Вы о чем вообще?
– Поэзия. Высшая радость, праздник души. Последняя строка неогеоргианского сонета, который я вам читал перед тем, как нас прервал грубый джентльмен, страдающий манией стяжательства. Помните – про майора, игравшего на дудке? Давайте я лучше с самого начала прочту.
– Нет. – Пенни сделала умоляющий жест рукой. – Ужасно мило, что вы так стараетесь меня подбодрить, но вам, человеку со стороны, не понять, насколько это серьезно. В чемодане была вещь, которая для нас важнее всего на свете. Кажется, у меня окончательно сдали нервы. Нужно идти в полицию.
Кэмпион не шевельнулся. Он смотрел на девушку глуповато-торжественно.
– В жизни не видывал, чтобы так убивались из-за пары бутылок пива. Не думал, что вы распереживаетесь.
Пенни уставилась на него. Постепенно до нее дошел смысл этих слов.
– Альберт, вы…
Он положил руку ей на запястье:
– Пенни, не портите веселье. Смотрите-ка.
До них уже доносился рокот мотора, и тут во двор медленно вполз грузовик. Разглядев, кто в кабине, Пенни испустила вздох облегчения и радости.
За рулем сидел ее брат в надвинутой на глаза кепке и дешевом желтом макинтоше с туго застегнутым воротом. На плече у него висел ремень, предполагающий наличие кожаной сумки. Картину завершал карандаш за ухом. Преображение безупречное, кто угодно поверил бы.
Настоящим шедевром была, однако, его спутница. Свой изящный беретик она сдвинула на макушку, губы намазала так, что они казались липкими, на лбу соорудила кокетливый завиток и сняла жакет. Девушка довольно улыбалась, и ее большие темные глаза сияли от удовольствия. Она крепко прижимала к груди нечто, завернутое в детское одеяльце.
– Ну вот, – сказал Кэмпион, – всего-то несколько штришков понадобилось. Гарри едет по делам и прихватил с собой супружницу и дите. Семейственность – высшая форма эффективности. Или так: моя работа – моя забота.
Пенни хихикнула:
– Вы просто чудо. А ребенок, конечно…
– На вес золота, скажем так. Ну а теперь, поскольку наше путешествие свелось к прогулке по пивным, давайте сядем в отдельном кабинете, который, я надеюсь, Вэл нам забронировал по телефону, и перетасуем нашу колоду.
Минут десять спустя в старой и душной комнатке придорожного паба Кэмпион принес Пенни свои извинения.
– Я вел себя как последний паршивец, – сказал он с видимым раскаянием. – Но вы понимаете, там, в Когшелле, вдаваться в объяснения было некогда, да вы могли и не согласиться. А мне хотелось посмотреть друзей Плохого Дяди в действии. Я знал, что опасность нам не грозит, и ничего ведь и не случилось. Вы меня простите?
Пенни села в расшатанное плетеное кресло.
– Все нормально, – слабым голосом произнесла она. – А что теперь?
Бет, приводившая себя в порядок перед зеркалом, повернулась к подруге:
– Знаешь, когда мы подъехали, а тот тип махнул нам, чтоб не останавливались, я думала, умру. Будь здесь настоящий ребенок, он у меня задохнулся бы, так я сжала сверток. Но они ничего не заподозрили, а потом вы нас обогнали, и мы поняли: все обошлось.
– А кто это спланировал? – спросила Пенни, потирая лоб. – Получается, у вас и одежда была приготовлена, и остальное.
Вэл кивнул:
– Когда ты вышла проверить, достаточно ли в баке бензина, мы быстро подменили содержимое чемодана, а потом я все объяснил Бет. Она молодчина! – Он бросил на маленькую черноволосую девушку восхищенный взгляд.
Бет поспешила сменить тему:
– А вы, мистер Кэмпион, разведали, что хотели? Узнали кого-нибудь из нападавших?
– Как говорят юристы, и да и нет. Неприятный маленький субъект, который облокотился на наш багажник, – это Нэтти Джонсон, вечная головная боль моего камердинера Лагга. Еще двое – мелкие сошки, просто воры, а джентльмен, тыкавший в меня пистолетом, – Пальчики-Хокинс, давний подельник Патнэма-Сандерсона. Все считаются надежными ребятами, чьи услуги покупаются по умеренной цене. Водителя я не разглядел, а сработал он виртуозно. Сейчас они, наверное, потягивают пивко и играют в игру «Кто крепче выругается». Поэтому расправы пока можно не бояться. Да и личной вражды они к нам не испытывают. Прежде чем приступить к дальнейшим действиям, будут ждать указаний. К сожалению, это нам ни о чем не говорит.
Вэл подался вперед:
– Детишек отошлем домой?
– Можно было выразиться поделикатней, – кротко заметил мистер Кэмпион. – Я надеялся, что мы убедим наших юных дам уехать поездом на Хэдли в двенадцать тридцать, а мы прогуляемся дальше на их машине и с их сокровищем. – Он с сомнением перевел взгляд с одной девушки на другую. – Или вы рассердитесь?
Пенни была разочарована, а Бет фыркнула.
– Они от скромности не умрут, – сказала она подруге. – И все же, я думаю, пусть поступают как хотят. «Это задачка для мужчин». – Она явно изображала Вэла, и он рассмеялся.
– Бет меня всю дорогу поддразнивала, – пожаловался он. – Вот кончится эта суматоха, я ей покажу хорошую сторону жизни в деревне.
– Я уже немножко увидела, – улыбнулась Бет и протянула ему сверток.
– А как же грузовик? – спросила Пенни.
– Все в порядке. Я пообещал оставить его здесь. Он из гаража Маддса в Ипсвиче. Так мы договорились?
Вэл настоял на том, чтобы проводить девушек до станции, которая была через дорогу, а Кэмпион вывел машину и положил в нее другой чемодан.
– Когда вы вернетесь? – спросила Пенни, стоя в дверях.
– Завтра, если все пойдет как надо. Вы тем временем можете рассчитывать на Лагга, мое второе «я». Вряд ли будут неприятности, но если случится плохое, то он не хуже полиции и почти такой же красивый. После моей смерти он отойдет государству. Кстати, скажите ему, пусть не берет мои носки и мой студенческий пуловер. У меня везде соглядатаи.
Пенни засмеялась и вышла. Кэмпион задумчиво посмотрел ей вслед.
– Какая милая девушка, – заметил он. – И почему только Марлоу Лоббетт не мог чуть-чуть подождать и жениться на ней, а не на Бидди?
Меньше чем через двадцать минут они были уже в пути. Гирт заметно повеселел.
– Знаете, эта Бет, она особенная, – доверительно сказал он после долгого молчания. – У нее есть обаяние. Я так долго ненавидел женщин… Прекрасно встретить такую, которая рассеяла мои предубеждения. Хотя вы шутник, но должны понимать.
– Вы забыли, что я женат на своем ремесле, – торжественно заявил Кэмпион. – С тех пор как я взялся плотничать, женщинам в моей жизни места нет.
– Я ведь серьезно. – Вэл был слегка задет.
В светлых глазах Кэмпиона появилось выражение усталости.
– Если серьезно, старина, – отозвался он, – в моем «Гамлете» Офелия вышла замуж за Макбета. А теперь, бога ради, давайте думать о нашем деле.
Вэл откинулся назад со словами:
– Вы водите просто волшебно… Не знаю, что в ней лучше – голос или глаза… А как по-вашему?
Ответа не последовало, и маленький автомобиль продолжал нестись к городу.
– Поедем прямо туда, если не возражаете, – предложил Кэмпион почти через час, когда уже ехали по Олдгейту к старой и мрачноватой части Лондона под названием Полтри.
– Отличная мысль. Только скажите, Кэмпион, по-вашему, это безопасно?
Кэмпион пожал плечами.
– Мелхиседек вполне надежен, – ответил он. – Его фирме покровительствуют важные люди еще со времен Георга Первого. Он будет нем как могила. И он мой старый друг. Однако вряд ли он пуленепробиваем. Мне нужно его мнение – можно ли создать неотличимую копию. А вообще, Вэл, сколько лет Чаше?
– Точно не известно. В любом случае она старше нормандского вторжения.
Мистер Кэмпион едва не затормозил. Лицо у него было изумленное.
– Послушайте, вы хотите сказать, что этой штуке в чемодане тысяча лет?
– Друг мой, именно так. – Вэл даже обиделся. – Вы же знаете легенду не хуже меня.
Кэмпион молчал, и Вэл спросил:
– Почему вы так удивляетесь?
– Просто вдруг осознал – и обомлел. Мы тут с утра возимся с этой вещицей, и только теперь до меня дошло все ее значение. Вот мы и приехали.
Он ловко въехал в узкий тупичок и остановился перед одноэтажным домиком с витриной, частично закрашенной золотистой и черной краской, и неотличимым от многочисленных ближайших магазинчиков. Тяжелая дверь, обитая блестящими медными полосками, была открыта. Кэмпион вышел из машины и, взяв чемодан, вошел в дом. Вэл последовал за ним.
Прямо над маленькой бронзовой табличкой с выгравированной надписью «И. Мелхиседек» висел старинный шнур, за который следовало дернуть, чтобы позвонить в звонок.
Судя по всему, других фирм в здании не было. Вслед за своим спутником Вэл вошел в большую приемную, разделенную хлипким деревянным барьером. В этом пустом и тихом помещении ничто не намекало на то, чем занимается фирма. Здесь лишь стояло несколько витрин с прекрасно выполненными копиями каких-то неведомых медалей и ценных сувениров.
Из-за бюро в дальнем углу комнаты поднялся навстречу посетителям стройный и изящный юноша. Мистер Кэмпион вынул из кармана визитную карточку и протянул ему:
– Узнайте у мистера Мелхиседека, не уделит ли он мне несколько минут.
Юноша взял карточку и прочел имя вслух:
– Мистер Кристофер Твелвтриз?
– Эй, – вмешался Вэл, – вы…
К его удивлению, Кэмпион сделал ему знак молчать и кивнул служащему:
– Именно так. Мистер Мелхиседек меня знает.
Когда юноша вышел, Кэмпион с виноватым видом пояснил:
– Мне следовало вас предупредить о своих многочисленных noms de guerre[182]182
Псевдонимы (фр.).
[Закрыть]. Не хочу лишний раз светиться. Вы запомните? В этом помещении я – Кристофер Твелвтриз.
Сбитый с толку, Гирт успел только согласно кивнуть, как дверь тут же открылась, и вошел человек, каких Вэл, можно сказать, еще не видывал.
Мистер Израэль Мелхиседек был невероятно породистый, утонченный и интеллигентный еврей. Глядя на него, невольно думалось о том, что предки предков этого человека разговаривали с Яхве. Ему было под семьдесят. Высокий, стройный, лицо с тонкими чертами, кожа цвета слоновой кости; чисто выбрит, седые волосы аккуратно приглажены.
Мелхиседек шагнул вперед, протягивая руку:
– Мистер Твелвтриз, рад вашему приходу. – Бархатный голос подчеркивал восточную экзотичность его облика.
Кэмпион пожал руку и представил Вэла.
Старик метнул на юношу взгляд небольших черных глаз, и Вэлу показалось, что тот видит его насквозь.
Мелхиседек посмотрел на чемодан:
– Идемте ко мне в кабинет, мистер Твелвтриз, там нас не подслушают и не помешают.
Он провел их через другую дверь по коридорчику и затем – в небольшую, роскошно обставленную комнату, которая отлично дополняла своего хозяина.
На полу лежал старинный персидский ковер, на стенах висели картины Давида и Зоффани, а над камином – портрет какой-то красавицы работы де Ласло. Бо́льшую часть комнаты занимал огромный письменный стол, за который Мелхиседек уселся после того, как усадил гостей.
– Итак, мистер Твелвтриз, чем могу служить? – Он сделал паузу. – Хотите заказать копию? Возможно, некоей известной чаши?
Кэмпион поднял брови.
– Желаете выбрать длинный путь? – вежливо спросил он.
Старик покачал головой, и его губы раздвинулись в улыбке.
– Нет, мой друг. У меня слишком много клиентов, нужно идти собственным путем.
– Ну и слава богу, – вздохнул Кэмпион. – Конечно, вы правы. Вижу, вы понимаете серьезность положения. У нас с собой не больше и не меньше как Чаша Гиртов.
Он поднял чемодан и с благоговением положил на стол. Мелхиседек встал и подошел поближе.
– Никогда ее не видел, – сообщил он. – Хотя, разумеется, хорошо знаю ее историю, точнее, легенду. Мистер Гирт, для меня это будет серьезным испытанием: за последние двести лет нам приносили разные сокровища, но чтоб такое… Прямо знаменательное событие.
– Ей тысяча лет, – проникновенно заметил Кэмпион.
Вэлу это показалось чуточку неумно: его спутник как будто желал произвести на хозяина впечатление.
– Больше тысячи, – поправился Кэмпион.
Он аккуратно открыл чемодан и вынул Чашу, все еще завернутую в одеяльце.
Мистера Мелхиседека явно удивила и даже потрясла столь неподходящая упаковка, но он промолчал. Кэмпион развернул Чашу и отдал Мелхиседеку.
Вэл подумал, что никогда не забудет этой картины: высокий, сурового вида старик поворачивает в тонких пальцах великолепное произведение искусства. Мелхиседек долго разглядывал Чашу через ювелирную лупу – с боков, снизу, сверху. Наконец он поставил ее на стол и повернулся к посетителям с крайне обеспокоенным видом.
– Мистер Твелвтриз, – медленно заговорил он. – Мы ведь с вами старые приятели…
Кэмпион посмотрел ему в глаза и с нарочитым равнодушием произнес:
– Мы с мистером Гиртом готовы поклясться, что это подлинная чаша Гиртов. А ваше мнение?
И тут Вэл, впервые заподозрив неладное, встал со стула и подошел к Мелхиседеку. Тот опять взял Чашу:
– Отличная вещь. Выполнена прекрасно, а рисунок почти целиком повторяет кубок церкви святого Михаила в Веккья. Только она не средневековая. Я не уверен, однако, если посмотрю свои записи, смогу сказать вам точную дату изготовления.
Вэл издал невнятный звук и собрался уже возмутиться вслух, но мистер Кэмпион его остановил:
– Погодите, старина. Дело усложняется с каждой минутой. Думаю, мы сейчас на пороге открытия.
Наступило молчание. Затем раздался спокойный голос мистера Мелхиседека:
– Можете не принимать мое суждение, мистер Твелвтриз. Я и сам хотел бы кое с кем проконсультироваться. Я человек старый, могу ошибаться. Вы позволите присоединиться к разговору моему другу? По чистой случайности именно сейчас в соседней комнате находится один из лучших экспертов в мире по этой части. Он пришел перед вами и согласился подождать, пока я освобожусь. Что скажете? – Старик повернулся к Вэлу.
Тот был красный и совершенно не в себе.
Кашлянув, Мелхиседек заверил:
– На его мнение вполне можно полагаться.
– Конечно, – сразу согласился Вэл.
Кэмпион кивнул, и хозяин вышел из комнаты.
– Это бред какой-то, – пробормотал Вэл.
Мистер Кэмпион положил руку ему на плечо:
– Потерпите. Пусть посмотрят. Думаю, все выяснится.
Больше он ничего не сказал, потому что вернулся Мелхиседек, сопровождаемый низкорослым подвижным человеком с высоким лбом и острой вандейковской бородкой. И Гирт, и Кэмпион узнали его еще до того, как Мелхиседек произнес:
– Джентльмены, это профессор Гарднер Кэйри, известный американский специалист. Профессор, позвольте вам представить мистера Гирта и мистера Твелвтриза.
Глава 13«I. Melchizadek Fecit»
Повисла долгая пауза. Профессор Кэйри смотрел на молодых людей с каким-то непонятным выражением. Вэл впервые видел его вблизи.
Этот щеголевато одетый человек напоминал свою дочь: как и Бет, он, казалось, едва сдерживает смех. Лицо у него было энергичное и умное, притом без всякого оттенка хитрости, а приятные манеры сразу подкупили друзей.
Профессор улыбнулся Мелхиседеку и заговорил приятным спокойным голосом с заметным американским акцентом, который каким-то образом подчеркивал необычность ситуации.
– Есть серьезная проблема, – сказал он. – Я в большом затруднении. Семейству Гирт я не представлен, но должен перед ними извиниться. – Кэйри вдруг засмеялся, и напряжение спало.
Вэл собрался что-то сказать, но Кэмпион сделал ему знак молчать.
Профессор продолжил:
– Я всегда был, как выразилась бы моя дочь, занудой. На днях позволил себе забраться в ваш сад, мистер Гирт. Думаю, меня не видели, и все же лучше объясниться.
– К сожалению, видели, – не удержался Вэл. – Вы заглядывали в часовню.
Профессор поморщился:
– Я пишу книгу «Церковная утварь восточной Англии в период Английской республики». Не буду скрывать, что надеялся получить кое-какую помощь от вашей семьи. Но я ухитрился восстановить против себя вашего отца и теперь так же далек от заветной часовни, как если бы оставался в Уэстпорте, штат Нью-Джерси. – Профессор чуть помедлил, оглядывая собеседников умными веселыми глазами. – Я ждал, сколько мог, а потом той ночью – я еще не знал о вашем горе – почувствовал, что должен ее увидеть, чтобы закончить главу, пусть даже за мной погонится садовник.
– Я некоторое время не жил дома. – Вэл смутился. – А с тетей, конечно, было нелегко. Я бы вам с радостью все показал. Вообще-то, часть пути сюда мы проехали с вашей дочерью.
Мистер Кэмпион, который до сих пор молчал, поглядывая на профессора смеющимися глазами, спросил:
– Профессор Кэйри, это вы написали книгу «Суеверия до Коттона Мэзера»?[183]183
Коттон Мэзер (1663–1728) – американский проповедник, писатель, популяризатор науки.
[Закрыть]
Кэйри заметно покраснел:
– Именно так, мистер Твелвтриз. – Он сделал особенное ударение на имени. – Я и не думал, что здесь кто-то ее читал.
У Вэла возникло неприятное ощущение, будто эти двое затеяли какую-то шутливую пикировку.
– Прошу извинить меня, сэр. – Мистер Кэмпион был сама почтительность. – Мы, к сожалению, приняли вас за птицу совсем иного полета и, честно говоря, решили, что вы охотитесь за Чашей.
Мелхиседек пришел в ужас, но профессор успокоил его улыбкой:
– Я и охотился. На свой лад. – Он повернулся к Вэлу и пояснил: – Я знаю историю вашей семейной реликвии, мистер Гирт. Для меня это одно из семи чудес света. Разумеется, я мечтал ее увидеть. Мне было известно, что один раз в неделю вы показываете ее желающим, и я бы непременно пришел, но Чаша стоит за решеткой и освещена плоховато. Кроме того, между леди Петвик и миссис Кэйри возникло недопонимание. Я надеялся, что со временем все уладится. Однако случилось несчастье с вашей тетушкой, и ни о каких визитах не могло быть и речи.
Вэл, который, казалось, полностью попал под обаяние профессора, едва не пустился в бессвязные извинения по поводу скверного тетиного характера, но его опередил мистер Мелхиседек:
– Мне кажется, если профессор Кэйри исследует Чашу, нам очень интересно будет узнать его мнение.
– Совершенно верно. – Кэмпион отошел в сторонку, открывая глазам профессора Чашу.
Тот мгновенно бросился к ней и, схватив, стал вертеть в руках и даже провел по металлу ногтем.
– Прекрасная вещь! Мелхиседек, позвольте воспользоваться вашей лупой.
Остальные завороженно смотрели на него. Быстрые пальцы профессора аккуратно перемещались по узорчатой поверхности Чаши. Он осматривал ее в точности так, как до него Мелхиседек. Наконец осмотр был закончен.
– Что вас интересует? – Он взглянул на молодых людей.
– Что это такое? – спросил Кэмпион, не давая Вэлу вставить слово.
– Церковный кубок, – подумав, ответил профессор. – В стиле ренессанса. Но работа, я бы сказал, более поздняя. Изготовлен приблизительно полтора века назад.
Вэл молча уставился на Кэмпиона.
Мелхиседек взял Чашу со словами:
– Я так и полагал. Если позволите, мистер Гирт, я попробую это доказать. Мне просто не хотелось говорить раньше времени.
Он вынул из ящика стола маленький нож с тонким лезвием и, внимательно изучив драгоценные камни в основании Чаши, принялся аккуратно вынимать один из них. С довольным возгласом ювелир положил инструмент и камень на стол. Все столпились вокруг, и он указал им на место, где был камень. И они прочли выгравированную там немудреную надпись:
– Мой прадед, – пояснил хозяин. – Создатель фирмы. Все свои изделия непременно подписывал, но порой приходилось ставить подпись там, где ее было бы не видно.
– Разве вы не понимаете, что это значит? – спросил Вэл, будучи уже не в силах молчать. – Ведь мы, мой отец и я, считали ее подлинной Чашей Гиртов.
Казалось, профессор был ошеломлен не меньше. Затем, словно что-то сообразив, он повернулся к Кэмпиону:
– Мистер Твелвтриз, мне нужно сказать вам и мистеру Гирту несколько слов. Где нам можно поговорить?
– Я и сам на это рассчитывал, – откликнулся Альберт, проницательно глядя на Кэйри.
Тем временем Вэл, все еще потрясенный, молча смотрел на изделие Мелхиседекова прадеда, словно узрел его впервые. Профессор взял инициативу на себя. Он распрощался с Мелхиседеком, с которым, по-видимому, был накоротке. Чашу уложили в чемодан, и через десять минут все трое, втиснувшись в спортивный автомобиль, ехали в Вест-Энд.
Вэлу подумалось, что участие профессора Кэйри в их деле выглядит по меньшей мере странно, однако тот казался таким добропорядочным и дружелюбным, что через десять минут знакомства уже хотелось все ему рассказать. Более того, Вэла удивляло, что и Кэмпион, которого он отнюдь не считал чересчур наивным, тоже доверился профессору.
Пока они ехали до Пикадилли, Кэмпион, ничуть не смущаясь, представился заново, и, поднимаясь по лестнице, они беседовали словно давние знакомцы.
К удивлению Вэла, на этот раз его товарищ, возвращаясь домой, не соблюдал осторожности.
– В прошлый раз, – сказал он, – я понял вас так, что меня подстрелят, едва я шагну за дверь. Почему же теперь мы не боимся?
– Беда уже случилась, – объяснил Кэмпион. – И заинтересованным лицам понятно: мы с вами действуем вместе. Тратить на вас пулю – бессмысленное расточительство. Добрую весть успели доставить из Ахена в Гент[185]185
Намек на стихотворение английского поэта Роберта Браунинга «Как привезли добрую весть из Гента в Ахен» (1845).
[Закрыть]. Об опасности известно вашему отцу, известно Скотленд-Ярду, и все шпики в стране уже, наверное, при деле. Возможно, люди Джорджа наблюдают за домом, но я сомневаюсь.
Профессор, чьи карие глаза смотрели на собеседников с любопытством и некоторой тревогой, негромко заметил:
– Я не понял, о какой беде идет речь.
Вэл пожал плечами.
– После открытия мистера Мелхиседека это не имеет значения. Мы понесли страшное поражение, – с горечью произнес он.
Кэмпион и профессор переглянулись.
– Не стоит так думать, сынок, – проговорил последний, а затем повернулся к Кэмпиону. – Полагаю, вам лучше признаться прямо сейчас, и тогда мы сможем продолжить.
Вэл быстро взглянул на приятеля, а тот в смущении забормотал:
– Положение очень деликатное. Наверное, и вправду лучше объясниться теперь. Если честно, то подозрения по поводу Чаши у меня зародились, когда я увидел фотографию. Прежде чем отыскивать вас, я обратился к моему другу профессору Кэйри, самому лучшему специалисту и вашему соседу. Понимаете, это не совпадение. Он признался мне, для чего снял жилье рядом с вами. По фотографии он не мог судить с уверенностью, но тоже сильно усомнился в подлинности Чаши.
Американец согласно покивал.
– Поскольку у леди Петвик не сложились отношения с соседями, – продолжил Кэмпион, – я не мог сразу же представить профессора вашей семье. Пришлось звонить ему и уговаривать встретиться у Мелхиседека. Я понимал: один-единственный специалист не убедит вас, что Чаша не то, чем ее считают. – Он опять сделал паузу, потом, виновато глядя на Вэла, добавил: – Мне очень жаль. Я хотел уговорить вас привезти ее в город, якобы сделать копию, но девушки неожиданно нам помогли.
Вэл упал в кресло и закрыл руками лицо.
– Это выше моего понимания, – пробормотал он. – Все кончено.
Профессор подался вперед, его умное ироничное лицо выражало полнейшее добродушие.
– Понимаете, мистер Гирт, мне не хочется нарушать семейный обычай, когда некие сведения сообщают молодому человеку лишь в определенном возрасте. И я понимаю, какую деликатную тему мы обсуждаем. Однако позвольте предложить вам свой взгляд со стороны, поскольку моя-то жизнь не связана постоянно с определенной идеей.
Вэл внимательно слушал.
– Я полагаю, – продолжал Кэйри, – что замечательное помещение, где у вас последние сто пятьдесят с чем-то лет находится часовня Чаши, на самом деле, так сказать, обманка. Раньше люди рассуждали примитивно и для сохранения ценностей тоже использовали незамысловатые способы. Думаю, эта ложная Чаша – лишь одна из нескольких, возможно, даже разного вида. Настоящая Чаша всегда хранилась взаперти, а людям демонстрировали другую – на радость любопытным, ворам и прочим.
Вэл перевел дух; в глазах у него засветилась надежда.
– Я, кажется, понимаю. Настоящая Чаша слишком ценная, чтобы ее показывать?
– Совершенно верно, особенно если кругом бродят хищники вроде большого патриота Кромвеля. – Профессор подавил смешок. – Мне известны два-три подобных случая. Я ведь изучал такие вещи. Я знаю о Чаше больше, чем кто-либо другой, если не считать членов вашей семьи. К примеру, во времена Ричарда Второго ходили слухи, что ее украли, и в эпоху Реставрации тоже. Однако владения Гиртов не отошли короне, как это случилось бы в случае пропажи настоящей Чаши. Королева Анна подписала еще одну грамоту, подтвердив тем самым: подлинная реликвия по-прежнему хранится в вашей семье.
Вэл был удивлен, а Кэмпион, ухмыляясь, заметил:
– Профессор – истинный сын своей страны: нашу историю знает лучше нас.
– Если Чаша ненастоящая, – сказал Вэл, – то, может, пусть эти чертовы воры забирают ее и дело с концом?
– Не годится, – покачал головой Кэмпион. – Во-первых, они, так же как и мы, могут распознать подделку. Во-вторых, если не будет скандала и у вашей семьи не отнимут владения, они опять же поймут, что Чаша ненастоящая, и не угомонятся, пока не добудут ту самую. Чертовски упрямые воры эти Джорджи и Этели. Нет, у нас только один выход: мы отыщем крупную рыбу и подцепим на крючок.
– Видите ли, мистер Гирт, – произнес профессор, – все то, о чем я говорил сегодня утром, умный вор отлично понимает. Люди, с которыми вам придется иметь дело, образованны и обладают хорошим вкусом. Добыв Чашу, они придут к тому же выводу, что и я. К сожалению, кое-кто из древних авторов уже описал подобные случаи. А у современных преступников куда больше возможностей докопаться до исторических фактов, чем у их средневековых собратьев.
– Дорогуша, зачем такой похоронный вид? – упрекнул Кэмпион Вэла. – Они пока еще не догадались, уверяю вас. Во всем мире человек пять знают этот секрет, и мы, чтобы его сохранить, должны держаться за ложную Чашу бульдожьей хваткой.
– Понимаю… – задумчиво протянул Вэл. – Но где же настоящая? Где-то закопана?
– Как человек посторонний, – сказал Кэйри, – я не хотел бы строить предположений, но для меня очевидно, учитывая средневековый образ мыслей, что именно об этом вы и должны узнать в свой двадцать пятый день рождения.
Вэл подскочил.
– Потайная комната! – воскликнул он. – Ну конечно!
Некоторое время он переваривал услышанное, а потом в глазах у него появился испуг.
– Есть еще кое-что! – прохрипел он. Видимо, тема, бывшая так долго запретной, очень его мучила, и теперь ему не терпелось высказать свои давние подозрения. – В комнате, в восточном крыле, находится нечто ужасное. Можете считать меня сумасшедшим, но я уверен, что это не просто какой-то музейный экспонат. Моего отца всю жизнь что-то гнетет, словно на плечах у него лежит непосильная ноша. И дед мой был таким же. Мы никогда это не обсуждали, и я ни единой душе не рассказывал, но там точно есть нечто особенное, и оно вселяет ужас.
Ненадолго воцарилось молчание, потом профессор поднялся.
– Нет никаких сомнений, – заявил он, – что подлинная Чаша, изготовленная из английского красного золота и размером чуть больше мужской ладони, охраняется очень грозным и надежным стражем.
