Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 322 (всего у книги 341 страниц)

Глава 21

– Шварцпул! – кивнул довольный собой Миллер.

Сю посмотрела на него.

– Что?

– Так бы это место называлось, – сказал он. – Ну, знаешь, если бы Гитлер победил. Если бы у нас на верхушке Башни была вращающаяся светящаяся свастика, а по набережной маршировали бы немцы гусиным шагом.

– Но он не победил, – сказала Сю.

– Я знаю, что не победил. Я просто говорю…

– И почему название должно быть наполовину на немецком, наполовину на английском?

– Не должно, – сказал Миллер. – Я просто не знаю, как переводится вторая половина…

Они шли от машины к одному из ряда одинаковых домов в нескольких улицах от набережной. Сю достала телефон, провела пальцем по экрану и начала на ходу что-то искать.

– Много вариантов может быть, – сказала она, просматривая результаты поиска. – Зависит от того, о каком “пуле” мы говорим. Бассейн, машинописное бюро, бильярдный пул…

– Нет, ну это все явно не то.

– Тогда я бы выбрала… “Тюмпель”.

– Шварцтюмпель! – Миллер начал наигрывать на воображаемой укулеле, чем напугал проходящего мимо человека с собакой. – С моей маленькой палочкой шварцтюмпельской карамельки. Ах ты ж, опять херня получилась…

Сю открыла калитку. Они достали удостоверения, пока шли по узкой дорожке, а затем остановились, уставившись на входную дверь – точнее, на ведущий к ней металлический пандус.

– Он один живет? – спросил Миллер.

– Понятия не имею, – ответила Сю и нажала на звонок.

Когда дверь открылась, Миллер уставился на жильца так, словно никогда прежде не видел человека в инвалидной коляске. Если не инвалидную коляску как таковую.

Человек в коляске в свою очередь уставился на него.

Сю показала удостоверение и представила себя и Миллера.

– Вы Джеймс Холлоуэй?

– Да, – ответил Джеймс Холлоуэй. – Что-то случилось?

– Можно войти?

Миллер посмотрел на нее.

– Есть ли смысл?

– Миллер!

– Ну, он явно не…

Сю улыбнулась Холлоуэю.

– Можно?

Холлоуэй отъехал назад, пропуская их, и они последовали за ним в просторную гостиную. Где-то играло радио “Спорт 5”, разговор шел, как ни странно, о керлинге, по поводу которого в любой другой ситуации Миллер мог бы сделать пару едких замечаний – заметив абстрактно в воздух, что подметание не может считаться спортом, – но случай, кажется, был неподходящий.

Они с Сю сели вместе на диванчик, а Холлоуэй подъехал так, чтобы оказаться прямо перед ними.

– В чем дело? – спросил он.

Миллер подался вперед.

– Не хочу лезть не в свое дело, и извините, если это прозвучит бестактно, но нет ли вероятности, что то, из-за чего вы оказались… ну, знаете…

– В инвалидной коляске?

– Да.

– Автомобильная авария.

– Ясно, спасибо. Случившаяся, я полагаю, не в последние три дня?

Холлоуэй посмотрел на Сю.

– Он что, правда детектив?

– Это я так, на всякий случай. – Миллер встал, готовясь уходить. – Хватаемся за любые ниточки, знаете ли. Извините.

– Мистер Холлоуэй, – сказала Сю, – вы помните парня, с которым учились в школе, по имени Эндрю Бэгнолл?

Миллер вздохнул и снова сел.

– Имя помню, – сказал Холлоуэй. – Парня – нет.

– Вы были в одном классе. Бэгнолл…

Холлоуэй задумался.

– Ладно, кажется, припоминаю, о ком вы. Странный был пацан.

– То есть вы с ним не дружили?

– Если я правильно помню, у него вообще было мало друзей. Как я и сказал, он был немного странный. Вечно с книжкой.

– И впрямь чудик, – сказал Миллер.

– Помните кого-нибудь, с кем он общался?

– Нет, не помню.

Миллер многозначительно посмотрел на Сю и снова встал.

– Извините, что отняли ваше время, – сказал он. Затем значительно тише добавил: – И наше.

– Ну хорошо. – Сю тоже поднялась.

– Может, мой брат вспомнит.

– Почему так думаете? – спросила Сю.

– Кажется, Энди Бэгнолл играл в футбол, а брат был в школьной футбольной команде, так что… ну вдруг.

– Вы можете его спросить?

– Да, я могу ему позвонить. – Холлоуэй развернул коляску и двинулся к двери. – Правда, придется оставить сообщение – он никогда не берет гребаную трубку, да и перезванивает не больно резво.

– Не могли бы вы сказать ему, что это срочно?

Холлоуэй пожал плечами.

– Хорошо.

– Не в смысле уловки, чтобы заставить перезвонить, – уточнил Миллер. – Это действительно срочно.

– Да, я понял.

– Вот прямо очень срочно. Не как деловая встреча или срочный поход в рыбную лавку, пока у них не закончилась пикша. Срочно в смысле психопатов-убийц с пистолетами и отрубания людям рук просто ради забавы. – Миллер кивнул и улыбнулся. – Скорее такое срочно.

Холлоуэй спал с лица.

Миллер повернулся и встретил взгляд Сю.

– Что? Я просто хочу убедиться, что он понимает, насколько это неотложное дело.

По дороге к машине Сю поинтересовалась:

– И что это, на хрен, такое было?

– Прошу прощения?

– Этот… спектакль.

– Ну, так я же сказал…

– Ты напугал беднягу до полусмерти, и я не понимаю, что ты пытался изобразить, когда он открыл дверь.

– Ладно, возможно, я был немного… резок.

– Резок?

– Ладно, я был краток. Просто краток.

– Ты был груб, Миллер.

– Слушай, может, я и не лучший детектив в мире – хотя точно в первой полудюжине, – но не нужно быть гением, чтобы понять, что это не наш парень. Подсказка – инвалидное кресло, если ты вдруг не заметила. Я просто пытался ускорить процесс, потому что время не то чтобы на нашей стороне.

– С ним стоило поговорить, – сказала Сю. – Он вполне мог знать парня, которого мы ищем, да и брат его может что-нибудь подсказать. – Она нажала кнопку на брелоке, отпирая машину.

Миллер обошел машину к пассажирскому сиденью и кивнул в сторону дома.

– Вот, между прочим, мою грубость ты заметила…

– Потому что ты был груб.

– А там даже намека на чай не было. Не говоря уже о печенье.

– Чего? – Сю уставилась на него поверх крыши машины. – Я думала, мы торопимся.

– Так и есть. – Миллер открыл дверь. – Но вежливость никто не отменял.

Сю пыталась подобрать слова, но нервный тик у ее глаза говорил сам за себя.

Глава 22

Миллер сидел на диване, а Фред пристроился у него на шее, в то время как Джинджер каталась по комнате в своем пластиковом шаре. Миллер поставил “Revolver” – пожалуй, свой любимый альбом “Битлз”, хотя ударные партии Ринго то и дело заглушались беспорядочным грохотом шара Джинджер, врезающегося в ножки стульев и плинтусы.

Миллер подумал, что Джон оценил бы этот штрих.

– Ты правда был довольно груб, – сказала Алекс, не оборачиваясь.

Она сидела на стуле у окна. На улице было темно, но ей всегда нравилось смотреть на свет маячков далеких траулеров и круизных лайнеров, на мерцающие огни Северного Уэльса и острова Мэн в ясную ночь.

– Правда?

– Не настолько, насколько ты умеешь, но да, правда.

– Я не хотел, – сказал Миллер.

– Знаю. – В ее голосе слышалась улыбка. – Ты никогда не грубишь специально.

Миллер потерся щекой о мех Фреда и задумался. Да, он был раздражен, нетерпелив и – что уж там – немного груб с Холлоуэем, потому что тот оказался инвалидом и явно не мог быть тем Джеймсом, которого они искали. Но делал ли его слова более грубыми сам факт инвалидности? Он не был в этом уверен. Однажды он откровенно нахамил безногому, а несколько месяцев назад у него вышла некрасивая перепалка со слепым (включавшая несколько непристойных и, к счастью, невидимых для собеседника жестов), который, по мнению Миллера, слишком громко кричал на свою собаку-поводыря. По правде говоря, Миллер мог с гордостью заявить, что набрал приличную коллекцию нанесения оскорблений людям любого телосложения, роста, расы, вероисповедания, цвета кожи и сексуальной ориентации. В чем обвинить Миллера было уж точно нельзя – хотя он старался об этом не думать, – так это в дискриминации при выборе крепких словечек.

Означало ли это, что сказанное им Холлоуэю оставалось в рамках позволительного?

Он не был уверен.

– Тяжело, – сказал он, – когда тебя нет рядом, чтобы держать меня в узде.

– Ну, теперь у тебя для этого есть Подливка.

Миллер попытался нейтрально хмыкнуть, хоть и понимал, что прикидываться бессмысленно – уж перед Алекс так точно. По правде говоря, ему стали нравиться пустые взгляды Сю и ее неодобрительные гримасы. Он ценил ее профессиональное мнение больше, чем чье-либо другое, и, вопреки всем очевидным фактам, хотел, чтобы и она относилась к нему хорошо.

Похоже, с этим выходило так себе.

Надо бы сбавить обороты в плане шуток и комментариев про хэви-метал.

– Тебе бы сбавить обороты в плане шуток и комментариев про хэви-метал, – сказала Алекс.

– Да знаю я… – Миллер вздохнул и поднялся. Он отнес Фреда обратно в вольер и осторожно уложил его на соломенную подстилку, затем поймал пытающуюся удрать Джинджер и водворил туда же. – Я показал ей видео, – сказал он. – Подливке.

Тут Алекс обернулась.

– “Тут может быть куча разных объяснений”. Так она сказала.

Алекс кивнула. Прошла мимо Миллера и села.

– Она, конечно, права, но в том конверте точно были деньги, ведь так? – Миллер подождал. Он знал, что шансов получить ответ от Алекс практически нет – не на такой вопрос, – но он всегда ждал. – Я к тому, что тот парень ведь не лотерейные билеты тебе дал, верно?

На лице Алекс вдруг проступило… упрямство. Прямо как в тот вечер в Аккрингтоне, когда они вели, оставался последний танец, а Сью Диксон пыталась вывести ее из равновесия, говоря, что она запорет квикстеп. Или как в тот раз, когда она подвернула лодыжку во время сальсы во дворце Уигана, но они все равно победили. То же упрямство, что появилось на ее лице, когда ее козел-начальник сказал, что ей никогда не стать инспектором.

Они смотрели друг на друга, и секунды тикали…

Зазвонил дверной звонок.

– Все, звонок – техническая ничья, получается, – сказал Миллер.

– Какая ничья, о чем ты?

Миллер пожал плечами.

– Не знаю. Просто показалось уместным.

Он пошел к входной двери, на полпути обернувшись и увидев, что Алекс исчезла. Он сказал: “Ну, как знаешь”, но что-то в том, как быстро она исчезла, заставило его насторожиться. Он ускорил шаг к двери, внезапно невесть почему встревожившись.

Невесть – до тех пор, пока он ее не открыл.

Финн тяжело дышала, словно только что бежала. Она подняла голову; одна рука была прижата к лицу, и сквозь пальцы текла кровь.

Миллер чертыхнулся и потянулся к ней, но она нырнула под его руку и вбежала в дом. Он окликнул ее, но Финн, не оборачиваясь, побежала в туалет, и ему осталось только ждать, нервно меряя коридор шагами, пока она не вышла через несколько минут с прижатым к носу комком туалетной бумаги.

– Что случилось?

Она прошла мимо него и рухнула на диван, опустила голову и разрыдалась примерно на минуту. Миллер сел рядом с ней и погладил ее по руке, но она, казалось, не заметила.

– Какой-то мужик… – сказала она наконец.

– Какой мужик?

– Я видела его днем на районе. Он дал мне денег. А потом…

Рука Миллера сжалась в кулак.

– Что потом?

– Я просто слонялась за “Аквариумом”, искала, где бы переночевать, и он появился из ниоткуда. – Она смотрела в пол, когда говорила, дрожа, словно в шоке. – Он схватил меня, развернул и ударил лицом о стену. Он держал меня за волосы и просто продолжал давить. Говорил про какой-то портфель… есть ли он у меня, знаю ли я, где он, не спрятала ли я его где-нибудь?

Миллер знал наверняка, что это за мужик.

– Я сказала, что не понимаю, о чем он говорит, но он продолжал давить еще сильнее и нашептывать – рассказывать, что собирается со мной сделать. Я продолжала твердить ему, кричать, что ничего не знаю… а потом он перестал давить, а когда я обернулась, его уже не было.

Почему Дрейпер нацелился на Финн?

Неважно.

– Он еще и Энди упомянул. – Она повернулась к нему. – Это как-то связано с тем, чего Энди так боялся? – Финн заметила, что Миллер колеблется, и широко распахнула глаза. – Это тот самый мужик, который убил Энди?

Миллер кивнул.

– Его зовут Дрейпер, и я его найду. Хорошо? Обещаю, он больше никогда тебя не тронет…

– Почему вы до сих пор-то его не поймали?

– Все сложно. – Он потянулся к ней, но Финн вскочила на ноги и схватила свой рюкзак. – Ты куда?

– Я возвращаюсь… на улицу.

Миллер тоже вскочил и встал между ней и дверью.

– Исключено.

Финн закинула рюкзак на плечо и шмыгнула носом. Под носом все еще засыхал сгусток крови.

– Думаешь, я боюсь?

Миллер узнал эту свирепость или хотя бы попытку ее изобразить. Она умела быть жесткой, когда требовалось, и он знал, что ей это часто пригождалось, но он видел и то, что скрывалось под всем этим.

Она была так похожа на свою мать.

Алекс тоже была сильной, когда это было нужно, но Миллер достаточно часто видел ее слезы в конце трудного дня.

– Тебе нужно остаться здесь, – сказал Миллер.

Финн покачала головой.

– Ты правда думаешь, что я позволю тебе вернуться на улицу этой ночью?

– Ты не можешь заставить меня остаться.

– Я тебя арестую, если придется. – Миллер указал пальцем. – У тебя ведь наркотики в рюкзаке, так?

Она снова заплакала, на этот раз беззвучно, и рюкзак соскользнул с ее плеча.

– Я не могу здесь остаться. – Она огляделась, словно никогда раньше не видела эту комнату, заламывая руки, потом подняла их и вцепилась в волосы. – Пожалуйста, Миллер. Не заставляй меня оставаться здесь.

Глава 23

Женщина, управлявшая гестхаусом, в котором не посчастливилось проживать Деннису Дрейперу, поймала его на обратном пути. Ее звали Айла (имя было написано фломастером на бейджике), и она вышла из своей комнаты на первом этаже как раз когда Дрейпер собирался подняться по лестнице. С их последней встречи она прихорошилась – ярко-красная помада, цветастая повязка на голове и какой-то странный шейный платок – и улыбнулась Дрейперу так, что его, честно говоря, слегка передернуло.

– Hola, сеньор Диас.

Дрейпер моргнул, потом ответил ей “Hola”, отчаянно надеясь, что этим испанский, который она знает, ограничивается, потому что его собственный этим ограничивался точно.

Затем она перешла – к счастью – на английский, говоря медленно и громко, путая, как многие, иностранное происхождение с идиотизмом.

– Я просто хотела спросить, все ли вас устраивает в комнате.

Дрейпер жалел, что не знает, как будет по-испански “устраивает, да черта с два”, когда до него наконец дошло, что Айла флиртует. Что ей нужно гораздо больше, чем просто поздний разговор. Он едва ли мог ее винить – даже если она была совершенно не в его вкусе, – она была всего лишь человеком из плоти и крови, и, возможно, он переборщил с образом угрюмого латиноса. Она разыгрывала “заботливую хозяйку”, когда на самом деле больше всего хотела последовать за ним наверх, снять свое шикарное платье и поиграть на его причиндалах, как на маракасах.

Ну, такого он допустить не мог, разумеется. Уж всяко не с женщиной, нет уж, спасибо, да и вообще ни с кем из тех, с кем приходилось работать.

Поэтому он просто улыбнулся в ответ похотливой хозяйке, выдал свою лучшую имитацию Хулио Иглесиаса – “Ees very nice, gracias, señora” – и рванул в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки.

Теперь, лежа на кровати, щелкая пультом от телевизора и сетуя на то, что в дешевых номерах не бывает каналов с порно, “Диего Диас” пытался придумать псевдоним для следующей работы. Что-нибудь французское, думал он: может, Дидье? Или просто произносить “Давид” на французский манер? Притворяться иностранцем было забавно, это добавляло остроты, но, опять же, языковой барьер мог его однажды подвести, как чуть не случилось с готовой на все Айлой, так что в итоге он решил, что впредь лучше вообще избегать всей этой иностранщины.

Брексит на дворе, в конце концов.

К тому же, ему и не понадобится другое имя, пока не будет другой работы, а он никуда не уйдет, пока не закончит эту и не получит оплату. Пока не заполучит этот чертов портфель.

Дрейпер быстро потерял интерес к телевизору и теперь лежал, беспокойный и несколько озадаченный, спрашивая себя, почему он не убил ту бездомную девчонку. Он размышлял, не связано ли это с тем, что он встретил ее до того днем, когда дал ей денег, а она улыбнулась ему. Может, потому что между ними возникла связь?

Что бы там ни значила эта “связь”.

В конце концов, он решил, что просто поверил – девчонка говорила правду, и было бы чересчур, даже для него, убивать ее только за то, что у нее не было портфеля. Конечно, у Бэгнолла его тоже не было, но тот получил по заслугам, потому что именно он заварил всю эту кашу. Делал вид, что его интересуют туалеты, пока его дружок тырил чертов портфель.

Неуловимый гребаный дружок.

Вот за кем Дрейпер отправится следующим.

Он нашел какого-то уличного проходимца, который пообещал взломать телефон Бэгнолла за пятьдесят фунтов (Дрейпер сбил цену с семидесяти пяти), так что к завтрашнему дню, если повезет, у него будет вся нужная информация, и после этого все закончится довольно быстро. Уж во всяком случае для дружка Бэгнолла, потому что независимо от того, найдется портфель или нет, закончиться это дельце могло только одним образом.

Полчаса спустя, когда он уже засыпал, ему в голову пришло идеальное имя, и он удивился, почему не подумал об нем раньше.

Де Мон.

Это ведь настоящая фамилия, верно?

Даниэль или Десмонд, или как там, но что важнее – у него будет идеальное прозвище. Разящий, бьющий без предупреждения, нападающий на свои цели из ниоткуда.

Значит, он будет “Разящий Де Мон”. Как разящий ангел смерти. Выходило забавно.

Он не рассмеялся – нет, конечно. Дрейпер почти никогда не смеялся вслух, а если и смеялся, то только когда с кем-то случалось нечто плохое. Чаще всего – нечто фатальное. Но он улыбнулся, довольный, поворачиваясь на другой бок и снова закрывая глаза, потому что знал – этот паршивый воришка портфеля, чье имя он скоро узнает, определенно не найдет в ситуации решительно ничего забавного.

Глава 24

Стучаться в чью-то дверь было неприлично рано, но Миллер достаточно хорошо знал обитателей этого дома, чтобы быть уверенным – они уже не спят. Бодрые (несмотря на катаракту), энергичные и позавтракавшие. Стоя на свежевыкрашенном крыльце и любуясь подвесными кашпо и безупречно ухоженными горшками с цветами, он невольно задумался: почему люди, достигнув преклонного возраста, встают все раньше и раньше, хотя дел у них становится все меньше? Есть ли смысл отбрасывать одеяло в шесть утра только для того, чтобы одеться, проковылять вниз за вареным яйцом на завтрак, а потом уснуть перед включенным на полную громкость телевизором?

Что ж, да, конечно, есть.

Причина казалась очевидной, хоть и несколько удручающей. Возможно, это происходило даже неосознанно, решил Миллер, но большинство людей неизбежно меняли свои привычки, когда планирование отпуска или покупка зеленых бананов становились азартной игрой, когда время оказывалось уже не на их стороне (если оно вообще и было на ней хоть когда-то) и проспать его остатки было бы ужасной расточительностью.

Они ловили момент.

В этом был свой смысл, подумал он, пусть даже для многих такая “ловля момента” заключалась в поездке в центр садоводства, чтобы потом спешить домой к началу “Охоты за выгодой”.

Миллер думал о своей матери, прикидывая, когда сможет выбраться в Манчестер навестить ее, когда дверь ему открыла Мэри. Она сказала:

– Доброе утро, Деклан. – Затем подалась вперед, вглядываясь в его лицо. – У тебя очень усталый вид.

– Я почти не спал, – ответил Миллер.

– Конечно, не спал, милый.

– Как она?

– Все еще спит без задних ног, – сказала Мэри. – Мы решили, пусть поспит, сколько сможет.

Говард неуклюже протопал по коридору позади нее, одетый в пиджак с галстуком, словно собрался на работу. Он показал Миллеру большой палец.

– Не волнуйся, парень. Она крепкая, как кремень, эта девочка. Будет как новенькая.

– Зайдешь? – спросила Мэри. – У нас селедочка есть.

– Нет, мне уже пора бежать, но спасибо. И спасибо, что пришли на помощь вчера вечером.

– Да брось, – отмахнулся Говард.

Именно Говард приехал, как только Миллер позвонил. Вообще-то он был ужасным водителем, регулярно царапавшим их “воксхолл корса”, но Мэри к моменту звонка Миллера успела пропустить пару стаканов джина, так что выбора особо не было. Миллер надеялся, что поездка Финн до дома Говарда и Мэри оказалась менее травмирующей, чем нападение, которое она пережила несколькими часами ранее, хотя разница, вероятно, была невелика.

– Ну ладно. – Миллер отступил назад и надел мотоциклетный шлем, но Мэри шагнула вперед, следуя за ним.

– Я хотела извиниться. – Она положила руку ему на плечо. – За то, что была бестактной тогда вечером на репетиции, без конца болтая о той женщине, которая хочет к нам присоединиться. Сама не знаю, чем я думала.

Миллер поднял забрало шлема.

– Ну помнишь, та, что раньше работала инспектором парковки? Я ничего не буду предпринимать, пока ты не будешь готов.

– Да нет, это я слишком расчувствовался, – сказал Миллер. – Так что смело приглашай прекрасную Риту-контролершу.

– Ее зовут Вероника, – сказала Мэри.

Миллер улыбнулся и пожал плечами.

– Свежая кровь – это всегда хорошо, верно? Ну, на месте преступления она, конечно, бывает неприятна, но ты понимаешь, о чем я.

Говард шагнул вперед, ухмыляясь.

– Раз уж она бывший инспектор парковки, может, будет выписывать штрафы, если кто-то из нас напортачит в танце? Фокстротные квитанции или… танго-талоны!

– Дурной ты старикашка, – сказала Мэри. Она отступила назад и шутливо ударила мужа по руке, качая головой и хихикая, как девчонка.

Миллер направился к своему мопеду, оставив их смеяться. Он подумал, что как бы ты ни решил провести день, если можешь разделить его с человеком, который все еще кажется тебе уморительным после сорока с лишним лет брака, день определенно выйдет хорошим.

Дежурный сержант кивнул, глядя на портфель (за 31, 99 из “ТК Макс”), который Миллер нес с нарочитой важностью, входя в участок. Миллер приподнял его и сказал: “Тунец с майонезом, пачка сырных шариков и банка «Вимто»”, – и поспешил в комнату происшествий. Убедившись, что там все тоже хорошо разглядели портфель, пятнадцать минут спустя с ним же в руках он вошел в комнату для брифингов.

Заметил, как покосилась на портфель Сю, и подмигнул ей.

Тим Салливан поднял руку, призывая присутствующих к вниманию – явный сигнал, заставивший всех немедленно замолчать – всех, кроме одного из гражданских сотрудников команды, который явно был поглощен личным разговором с коллегой.

– Хэштег – #богсекса… – Он поднял глаза, увидел, что все на него смотрят, и пробормотал извинение.

– Итак… как обстоят дела с Деннисом Дрейпером? – спросил Салливан.

На экране за его спиной был снимок с больничной камеры видеонаблюдения.

– Ни следа, – сказал Клаф. – Похоже, залег на дно.

– Вовсе нет, – сказал Миллер. – Вчера ночью он напал на молодую бездомную девушку на пустыре за “Аквариумом”.

– Отлично! – воскликнул Салливан.

– Не понял?

– Ну, не отлично, конечно, я имею в виду… давайте пригласим ее и возьмем показания.

– Этого не будет, – сказал Миллер.

– Как зовут эту девушку?

Миллер отмахнулся от вопроса Салливана.

– Она пришла ко мне, потому что является одним из моих конфиденциальных информаторов, и она предпочла бы, чтобы ее имя не фигурировало в расследовании. Я обещал, что мы уважим это ее право.

Миллер заметил, как пристально смотрит на него Сю. Она точно знала, о ком он говорит, даже если не знали остальные.

– Она дала устные показания, и больше нам ничего не светит, но я не думаю, что это имеет большое значение. Когда мы поймаем Дрейпера, дополнительное обвинение в нападении поверх бесчисленных убийств мало что изменит, верно? Пожизненное или пожизненное плюс шесть месяцев… пенсии на воле ему так и так не видать.

Салливан обдумал его слова, затем кивнул, словно уже сам пришел к тому же выводу.

– Хорошо, тогда идем дальше. Очевидно, это был ужасный опыт для той девушки, но, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что наш главный подозреваемый никуда не делся.

– Конечно, не делся, – сказал Миллер. – Ему нужен этот портфель. Катлер, разумеется, все отрицает, и даже если это не руки Панаидеса, Катлер-то этого не знает, верно? В любом случае, портфель – доказательство того, что Дрейпер совершил убийство по поручению Катлера, и Дрейпер не получит оплату, пока не предъявит его.

Салливан снова кивнул. Это были веские аргументы, и команда продвигалась вперед. Команда, которая могла быть хороша лишь настолько, насколько был хорош руководящий ею офицер.

Очевидной вопрос задала Андреа Фуллер.

– Но зачем ему нападать на бездомную девушку?

– Оказывается, она знала Эндрю Бэгнолла, – сказал Миллер. – Иногда покуривала с ним травку. Думаю, он нашел что-то в квартире Бэгнолла после того, как убил его, – нечто, что заставило его подумать, будто портфель может быть у девушки. Или что она знает, у кого он.

– Так каков наш следующий шаг? – спросил Клаф.

Миллер был почти уверен, что следующим шагом Клафа будет поход в кондитерскую или отдых на кушетке, но промолчал. Вместо этого он перевел взгляд на любимого руководителя в ожидании указаний.

– Мы выкурим его, – Салливан указал на фотографию позади себя. – Этот снимок уже на первой полосе сегодняшней “Газетт”, “Ланкашир ивнинг пост” и “Пендл экспресс”, к тому же его покажут во всех сегодняшних местных новостях. Дрейпер не сможет прятаться вечно – не при таком медийном освещении.

– Где он остановился? – спросила Фуллер.

Салливан указал на нее:

– Вот это правильный вопрос! Может, у знакомых? Давайте проверим всех известных сообщников. Или в отеле – их тоже все проверим.

– Этот тип – конченый подонок, – сказал Миллер. – От него за версту этим несет – не думаю, что он рискнет привлечь к себе внимание, остановившись в приличном месте. Полагаю, он выберет что-то более низкопробное, где с большей вероятностью впишется. Какой-нибудь занюханный гестхаус…

– Значит, сосредоточимся на занюханных гестхаусах, – сказал Салливан.

Клаф надул щеки.

– Вы хоть представляете, сколько их в городе?

– Семьсот тридцать четыре, – сказал Миллер.

– Серьезно?

– Да нет, конечно – откуда мне, на хрен, знать?

Салливан теперь расхаживал по комнате, воодушевленный и взбудораженный тем, как сработалась и действовала сообща его команда, но даже такой отлаженной машине нужен был кто-то, способный нажимать на правильные кнопки. Он снова указал на Фуллер.

– Андреа, составь список и организуй команды. Пусть Клаф тебе поможет…

Как только брифинг закончился, Сю отвела Миллера в угол.

– Финн в порядке?

– Она была расстроена, – сказал Миллер. – Напугана и немного побита, но серьезных повреждений нет, слава богу. Остановилась у друзей.

Сю кивнула, явно с облегчением. Они вышли из комнаты для брифингов в вестибюль.

– Ты сам-то как?

– Лучше всех.

Миллер видел беспокойство на ее лице. Она знала, что они с Финн близки, хотя и не представляла насколько. И почему. Об этом ей тоже стоило бы однажды рассказать.

– Фотографии Дрейпера теперь на каждом углу. – Сю выглядела обеспокоенной. – Теперь он поймет, что мы его ищем.

– О, думаю, он и так уже это понял, – сказал Миллер.

– Да, но теперь ему придется действовать быстрее, разве нет? Он знает, что у Финн портфеля нет, так что единственный вариант – друг Бэгнолла.

– Будем надеяться, что он не успел подобраться к нему ближе, чем мы.

– У него телефон Бэгнолла, – сказала Сю. – Забыл?

– Да ты ж мой лучик света в темном царстве, – ответил Миллер.

Они молча стояли минуту, пока Сю не сказала:

– Но у нас зато есть та фотография. Школьная. – Она воодушевленно кивнула. – Нам просто нужно выследить всех, кто на ней есть, и… – Она осеклась, увидев выражение лица Миллера – тот глядел на нее так, словно она заявила, что Земля плоская.

– То есть ты предлагаешь нам как можно быстрее отследить и опросить еще тридцать с лишним человек, и это в довесок к обходу всех однозвездочных отелей и ночлежек в Шварцтюмпеле? Сколько, по-твоему, человек в нашей команде? Мы едва в футбол пять на пять сыграть можем. – Миллер покачал головой, затем поднял взгляд на крутую лестницу, ведущую на первый этаж.

Сю наблюдала за ним.

– То, что Дрейпер сделал с Финн…

– Что с того?

– Ты ведь не принял это близко к сердцу?

– Я-то? – Миллер попытался изобразить оскорбленный вид. – Как можно?..

– Пообещай, Миллер. Если ты примешь это близко к сердцу, ты не сможешь нормально работать, а… – Она покачала головой, словно ей было больно это признавать. – Ты мне нужен в наилучшей форме.

– Я тебе нужен, Подливка? – Он фыркнул. – Я сейчас расплачусь.

– Ой, да повзрослей ты уже, Миллер.

– Само собой разумеется, что даже не в форме я, вероятно, справляюсь намного лучше большинства людей в форме, – сказал Миллер. – Тем не менее обещаю не принимать близко к сердцу. Окей?

Он снова посмотрел на эти крутые жесткие ступени. Он и так планировал навестить команду на втором этаже, но не мог не думать о том, что, когда они поймают того, кого ищут, эта лестница идеально подходит для того, чтобы с нее случайно упал Деннис Дрейпер.