Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 341 страниц)
Билл выложил оставшиеся сосиски на вторую булку и протянул мне:
– А что насчет Лена – ты видел его в последнее время?
Я обильно заправил сэндвич коричневым соусом:
– Сколько я тебе должен?
– За счет заведения, вместе с моим советом.
– Спасибо.
Обжаренные во фритюре сосиски были горячие, как напалм, но вкусные. Я показал на доктора Макдональд и проговорил с набитым ртом:
– Сделай одолжение – присмотри за ней пару минут.
– …и если вы собираетесь выйти на улицу сегодня во второй половине дня, не забудьте одеться потеплее – температура резко падает в связи с установившейся областью низкого атмосферного давления…
– Без вопросов.
Она переступила с ноги на ногу, щеки вымазаны в красном соусе и желтом яичном желтке.
– Кто такая миссис Керриган, почему вам нужно ее видеть, она что, кто-то вроде…
– Никуда не ходить, с незнакомыми людьми не разговаривать. Я скоро приду. – Я повернулся и зашагал к «Вестингу».
– ВЕРЫ СТОЛП И БЛАГОДАТЬ, ДАЙ К НОГАМ ТВОИМ ПРИПАСТЬ!
Голос Билла пророкотал над парковкой:
– Потом не говори, что я тебя не предупреждал!
27В небольшой нише на фасаде «Вестинга» скрывались турникет и вход в мрачный туннель. За невысокой перегородкой, отделенной от остального мира металлической решеткой, сидел волосатый голем.[91]91
Голем – персонаж еврейской мифологии, человекоподобный великан, вылепленный из глины и оживленный каббалистами с помощью тайных знаний.
[Закрыть] Я постучал в клетку, и она, оторвавшись от книги, взглянула на меня. Ни одна из густых бровей не шевельнулась.
– Доброе утро, Арабелла, я бы хотел встретиться с миссис Керриган.
Она фыркнула и отметила место на странице заскорузлым ногтем:
– Даже так?
– Так.
– Пффф.
Она взяла мобильный телефон и молча потыкала в кнопки. Секунд тридцать спустя он зажужжал и зачирикал. Арабелла покосилась на него, затем, кряхтя, наклонилась и щелкнула выключателем. Турникет клацнул, и решетка отошла в сторону. Она снова вернулась к своей книге.
Я прошел в длинный темный коридор с маленьким квадратиком дневного света в конце.
В мрачной тишине раздался тихий голос с ирландским акцентом:
– Детектив-констебль Хендерсон?
Я застыл, сжимая руки в кулаки:
– Миссис Керриган.
Над неприметной дверью зажегся свет. И вот она – черный костюм с красной шелковой блузкой, золотой крест, покоящийся на морщинистой, покрытой веснушками коже, выглядывающей в вырезе блузки. Седеющие волосы собраны в небольшой хвостик, выбившиеся локоны шевелит слабый ветерок. Миссис Керриган улыбнулась, обнажив острые мелкие зубы:
– Мистер Инглис хочет переговорить с вами.
Щелк, и свет снова потух.
Ну вот, началось…
Я сунул руку во внутренний карман.
Но на меня никто не прыгнул. Вместо этого миссис Керриган закрыла дверь и пошла но туннелю по направлению к внутренним помещениям «Вестинга». Скрип ее резиновых сапог эхом отдавался от бетонных стен.
– Если хотите, можете следовать за мной.
О’кей…
Я сократил расстояние, все еще не вынимая руку из кармана и чувствуя в ладони успокаивающую тяжесть «беретты». Быстро подойти, сунуть пушку в ухо и забрызгать коридор кровью и мозгами. Но потом придется вернуться и проделать то же самое с Арабеллой, чтобы избавиться от свидетеля.
А поскольку глушителя не было, то за ней последуют и все те, кто оставался на парковке: они видели, как я заходил внутрь. Доктора Макдональд тоже пристрелить придется.
По какой-то непонятной причине это было уже не так привлекательно, как мне казалось пару дней назад.
Туннель вышел к подножию лестницы, которая вела к киоскам – блок бетонных ступеней разделялся на секции линиями белых перил. Окошки букмекерских будок были закрыты ставнями, рядом с ними старик с метлой вел ожесточенную войну с обрывками билетных корешков и явно в ней проигрывал.
Трек «Вестинга» представлял собой вытянутый овал коричневато-песочного цвета с большим островком травы посредине.
В самом центре этой лужайки стоял «ренджровер» Энди Инглиса, посверкивая темно-синей краской в свете низко стоящего солнца.
Я остановился:
– Вы кого-то ко мне домой посылали.
Миссис Керриган сделала пару шагов, потом, повернувшись ко мне лицом, улыбнулась:
– И вы, как я могу догадаться, хотите принести извинения за те слова, которые ваша грязная пасть произнесла в тот вечер по телефону?
– Вы послали человека изувечить меня.
– Откуда мне знать?
– Разгромили мой дом.
– Должна же быть какая-то причина для того, чтобы человек стал возвращать свои долги.
– Вы наняли Джозефа и Френсиса, чтобы они избили Сьюзан.
– Человек должен возвращать долги, чтобы не подвергать себя и своих близких ответным действиям.
Я вытащил руку из куртки.
Она бросила взгляд на то, что в ней находилось, потом снова посмотрела на меня. Облизала губы:
– Это то, что я думаю?
Я протянул ей конверт:
– Пятнадцать штук. Остальные четыре получите через пару недель.
Она вскрыла конверт и пересчитала банкноты. Две с половиной тысячи из ломбарда Крошки Майка, двенадцать за проданный «мерседес» Итана и пять сотен из полутора тысяч, которые он спрятал под своим рабочим столом в своем кабинете. Шесть сотен оставил себе – хватит, чтобы заплатить за вечеринку в честь дня рождения Кети, загородную прогулку на пони и приличный подарок.
Миссис Керриган сунула банкноты обратно в конверт, а конверт положила себе в карман.
– Вы имели в виду остальные шесть, – сказала она, и на ее лице появилась хищная улыбка.
– Четыре. Всего было девятнадцать тысяч, а не…
– Подотри свою задницу, констебль Хендерсон, это было до того, как ты перестал платить. Теперь ты должен двадцать одну тысячу, вместе с процентами.
Ну же, сделай это. Прямо сейчас подойди к ней и сделай дыру в башке, чтобы оттуда дерьмо полезло. Достань пушку и, мать ее, сделай это.
Я сделал шаг вперед.
Она ощерилась:
– В прошлый раз мы просто слегка поболтали с вашей подружкой. Хотите, чтобы мы поговорили с вашей женой и ребенком?
– Слушайте меня, миссис Керриган, и хорошенько раскройте уши, потому что это будет единственное предупреждение, которое я вам сделаю.
– Да ты представляешь, с кем говоришь, твою мать…
Она открыла рот и выпучила глаза.
Я приставил ствол «беретгы» к ее лбу:
– На тот случай, если вам это интересно, – эта штука французская, без предохранителя.
Она закрыла рот и облизала губы.
Я продолжил:
– Вот вам единственное мое предупреждение. Если вы только приблизитесь к Кети… или Мишель, я приду за вами. Не будет никаких сирен, никаких полицейских в форме – буду только я, вы и неглубокая могилка в лесу под городом. И это будет длиться долго, очень-очень долго. Вы поняли меня?
Пауза. Потом очень тихо:
– Да.
– Один шаг в сторону моей семьи – и я заставлю вас сильно пожалеть об этом.
– Я сказала, что поняла. А сейчас убери эту штуку, пока сам не поранился. – Она сделала шаг назад, повернулась и заскрипела сапогами в сторону «ренджровера» Энди Инглиса. – Все равно ты должен шесть тысяч.
Большие двустворные ворота на противоположной стороне трека распахнулись. В них, тарахтя и сотрясаясь всем корпусом, въехал древний «форд-капри» и, вздрогнув, остановился. За ним в ворота вошел здоровяк в куртке-аляске и затворил их с глухим стуком Он вытащил из багажника человека – это был юноша в джинсах и черной футболке, руки за спиной, как будто связанные.
Футболка, пошатываясь, поднялся на ноги. Аляска врезал ему но ночкам, и тот снова упал. Аляска схватил его за волосы и потащил но треку в сторону поросшего травой островка, направляясь к «ренджроверу». Парнишка беспомощно дрыгал ногами. Совсем не кричал.
Я сунул пистолет обратно в карман и пошел вслед за миссис Керриган.
– Эш, ах ты старый бастардо.[92]92
Bastardo (исп.) – ублюдок.
[Закрыть] – Энди Инглис протянул пятерню. Пять футов четыре дюйма,[93]93
162 см.
[Закрыть] широкие плечи, короткие руки, акцент уроженца Глазго. Длинные, до воротника, седые волосы обрамляют небольшую, покрытую веснушками, лысину. Двубортный костюм из темно-синей, в тонкую полоску, ткани. В точном соответствии с образом. – Как дела?
Словно тисками сжал мне руку – мои суставы завопили от боли.
Я стиснул зубы и выдавил улыбку, не отводя глаз от мистера Инглиса. И не смотря в сторону Аляски, выбивавшего дерьмо из лежавшего на траве молодого человека.
– Не могу пожаловаться – просто ни один урод меня слушать не захочет.
Мистер Инглис хлопнул в ладоши и взревел от смеха, наклонившись вперед и слегка переступая ногами, как будто под ними шаталась земля:
– Помнишь того русского? Как там его звали, Михаил Громадныйсукинсынович? Кулаки как две совковые лопаты?
Рот молодого человека был заклеен упаковочной лентой – этим объяснялось его молчание, – по костлявому лицу текли слезы и кровь. С каждым новым ударом ботинка Аляски в его живот он вздрагивал и мычал, а удары все сыпались и сыпались – в живот, в бедра, в ребра и спину. Он был худой как щепка, каштановые волосы всклокочены, как у Кита Ричардса.
– Тринадцать раундов! – разулыбался мистер Инглис. – Старик, это был крутой бой.
Аляска, спотыкаясь, сделал пару шагов назад, согнулся пополам и, упершись руками в колени, стал отдуваться. Из отороченного мехом капюшона куртки поднимался пар.
Мистер Инглис пару раз ударил кулаками в воздух:
– Правый хук, джеб, джеб – и нокаут! Бац! – Покачал головой: – Вот были деньки… Слышал, как он захрипел? Три недели спустя, когда он вышел из больнички, кое-кто из парней, которые потеряли на нем большие бабки, решили отыграться. Потрудились над ним с щеподробилкой.
Очень мило.
– Миссис Керриган сказала, что ты хотел переговорить со мной?
– Старик, ты был что-то особенное… – Склонил голову набок, рыская глазами по моему лицу. Наверное, рассматривал синяки и едва подсохшие царапины. – Давай-ка посмотрим на твои золотые руки.
Протянул руки:
– Хотел занести немного деньжат. Я понимаю, что немного опоздал, но…
– Эш, я тебе что все время говорю? – Он покачал головой. Вздохнул. – Локтями работай, а не кулаками. Ты на суставы свои посмотри. В таком состоянии…
– Я понимаю, что слегка задержал, но…
– Смотри, вот так вот делай. – Он приставил левый кулак к правому плечу и резко ударил локтем вправо и вверх, очень быстро. С громким шлепком поймал удар ладонью правой руки. – Здесь нет хрящей, нет суставов, которые можно повредить, – просто кусок кости, которым можно отлично разбить ублюдку морду. – Нахмурился. Повернулся: – Миссис Керриган?
– Мистер Инглис? – Она возникла рядом со мной, как будто на ней сапоги-скороходы были надеты, резиновые.
Он кивнул в сторону молодого парня, истекавшего кровью на траве:
– Что за дела?
– Нужно было научить этого засранца хорошим манерам. Деньги у хозяев тырит.
Аляска выпрямился и, ухмыльнувшись из глубин капюшона, пару раз, хрипя от усердия, врезал Футболке по голове.
Миссис Керриган кивнула:
– Хватит, Тимоти. Сломай ему обе ноги и выброси у входа в отделение неотложной помощи.
Аляска приступил к работе.
Мистер Инглис повернулся к этой сцене спиной:
– Слышал, у тебя проблемы с домом в Кингсмите. Будто все затоплено и переломано?
Я взглянул на миссис Керриган:
– Муниципалитет утверждает, что он больше «не пригоден для жилья».
– Да он и раньше ни к чему не был пригоден. Ладно, хватит сопли жевать. Ты должен жить в ногу со временем, потому что Мистер Время очень скоро тебя сожрет. – Он сжал руку в кулак, словно выдавливая жизнь из воздуха. – Такие парни, как ты, не должны жить в такой помойке. Как насчет того, чтобы поселиться в одной из эксклюзивных квартир на Логансферри? Отличное место – у меня их там целая куча, пустые стоят. Хозяева, пидоры, разорились.
– Спасибо, конечно, но я не…
– Нет, больше ни слова. Живи на здоровье. Иначе для чего нужны друзья?
Футболка завопил под упаковочной лентой – это Аляска обеими ногами вспрыгнул ему на голени.
– Мистер Инглис, я…
– Миссис Керриган все устроит – ключи и все остальное. – Он снова схватил мою руку и снова сжал ее, как в тисках. – Заходи почаще, о’кей?
– Констебль Хендерсон? – Миссис Керриган взяла меня за руку и повела к выходу. – Депозит семьсот фунтов, плюс арендная плата за один месяц, авансом. Итого тысяча сто, наличными. Добавим их к тем шести тысячам, которые вы должны. – Миссис Керриган остановилась у входа в туннель. Вынула маленькую желтую записную книжку. Что-то написала в ней, вырвала листок, сложила его пополам и протянула мне. – Давайте больше не будем набирать долги, хорошо? Потому что если вы затянете с выплатой хотя бы на тоненький волосок, то просто-напросто превратитесь в собачью еду. И я лично скормлю ваши яйца нашим борзым.
– Да не нужна мне эта чертова квартира!
Она натянула на физиономию кривую улыбку, которая, впрочем, не коснулась ее глаз.
– Констебль Хендерсон, вы что, правда собираетесь плюнуть мистеру Инглису в глаза, и это после той дружеской услуги, которую он вам оказал?
Я молча взглянул на нее.
Она тоже посмотрела на меня. Потом кивнула:
– По-моему, нет. А теперь, если вы думаете о том, как отплатить мистеру Инглису за его доброту, сделайте ему одно одолжение. Через пару дней на суд привезут Брайана Коуви – может быть, вам захочется ему помочь? Имена и адреса свидетелей, копии протоколов, что-то вроде этого.
– Услугу?
– Это спишет тысячу с суммы вашего долга. – И она махнула рукой в сторону тоннеля.
Я потопал в темноту. Семь с небольшим штук…
Вслед мне эхом прозвучал ее голос:
– И еще кое-что. Вы очень сильно пожалеете о том, что сунули пистолет мне в лицо. Вам нужно было сразу нажать на курок, констебль Хендерсон. Это я вам точно говорю.
Я снова прошел через турникет – Арабелла сидела все в той же позе, опустив плоское круглое лицо в книгу, и, читая, шевелила губами. Даже глаз не подняла, пока я протискивался мимо нее.
Семь тысяч и сто фунтов. Три с половиной к среде, остальное через неделю. Снова появилась тяжесть, давящая мне на грудь. Семь тысяч и сто фунтов. Все, что я смог сделать: вымогательство, машина, ювелирка, нал, – и я все еще не выбрался из ямы. И миссис Керриган весело бросает в меня грязь совковой лопатой.
В горле запульсировала кровь, легкие засвистели, суставы обожгло болью. Господи…
Солнечный свет снаружи исчез, оставив после себя холодный ветер, круживший в пьяном танце пакеты от чипсов, пыль, грязь и листья деревьев. Исчезли и протестующие вместе со своим микроавтобусом, но пар все еще тянулся из раздаточного окна «Бургер-бара Плохого Билла». Здоровяк перекладывал ложкой майонез из банки в пластиковую бутылку. Доктор Макдональд стояла у прилавка и пила что-то из пластиковой чашки.
Семь тысяч и сто фунтов.
Она подняла глаза, увидела меня и махнула рукой.
Глубокий вздох. Распрямил спину. И пошел к ним, как будто ничто не терзало изнутри мои внутренности.
Билл отвинтил крышку у пластиковой бутылки с коричневым соусом:
– Все смела, подчистую.
Я кивнул доктору Макдональд:
– Ехать готовы?
– Билл дал мне немного горячего шоколада. – Подняла свою чашку. – А в нем мармеладинки.
Крепыш плеснул в бутылку приличную порцию уксуса:
– Кети рассказала мне, какой ты отличный отец. Она очень хорошая девочка. Ты счастливчик, мой старший – просто засранец.
Я остановился. Открыл рот. Но доктор Макдональд меня опередила.
– Я все время это маме говорю, а она мне не верит. – Ухмыльнулась во весь рот. Отхлебнула из чашки, потом поставила ее на прилавок. – Спасибо, Билл, отлично с вами поболтали.
Он улыбнулся, и его подбородок исчез в жировых складках на шее.
– Пожалуйста, милая. Успехов в университете. – Затем нырнул под прилавок и сунул что-то ей в руку: – Это тебя подкрепит.
В машине она развернула батончик с мюсли:
– Он милый.
Я вцепился в руль:
– Вы не Кети.
– Я понимаю, но ему было приятно, правда ведь? И вы не вывели его из заблуждения, когда оставляли меня с ним, правда? Так что мне пришлось играть роль. Вообще-то, это была ваша идея.
Она была права. Подвеска «рено» скрипела и стонала, пока мы выезжали с покрытой рытвинами парковки.
– Как так получается, со мной вы – бессвязно бормочущая, трясущаяся развалина, а с Биллом – нормальный человек?
– Вы скажете мне, кто такая миссис Керриган?
– Нет. – Я свернул налево на Ангус-роуд и направился в Касл-хилл.
28– Нет, ничего не видела. – Женщина с плоским лицом и кудрявыми светлыми волосами выпроводила нас на улицу. Затем бросила взгляд в сторону дороги. Сморщила верхнюю губу. – А нельзя ли что-нибудь сделать с этими ужасными людьми? – Нырнула внутрь и закрыла за собой дверь.
На Макдермид-авеню стоял жуткий холод. Небо становилось совершенно черным, солнце спускалось за холмы. Я сунул руки поглубже в карманы, сгорбился:
– Сколько еще?
Доктор Макдональд вычеркнула из списка фамилию женщины, выдохнула облако теплого пара в шерстяные полосатые перчатки:
– Осталось еще двадцать шесть.
«Ужасные люди» сидели в своих раздолбанных машинах на другой стороне улицы, направляя на нас сияющие черные глаза своих фотокамер. Словно черные вороны в ожидании свежей жертвы. По крайней мере, они перестали донимать нас вопросами.
Я прошел вслед за доктором Макдональд пару домов, к следующему адресу из списка. Вслед за нами двинулся легковой автомобиль. Клик. Клик. Клик. Они, наверное, могли бы лучше потратить свое время – подсмотреть, например, как политики трахают своих любовниц, футболисты занимаются наращиванием волос, а третьеразрядные звезды ненароком обнажают свои сиськи…
Перед номером пятьдесят два стоял туристский фургон «фольксваген»: сверкающая краска, ни пятнышка ржавчины, красивый номер.
Доктор Макдональд поднялась по ступенькам и нажала на кнопку звонка.
Из легкового автомобиля выкарабкался мужчина в темно-синем анораке и стал перебегать через дорогу. В одной руке он держал большую цифровую камеру, в другой – что-то вроде диктофона. Волосатый скошенный подбородок, острый нос. Наполовину обезьяна, наполовину крыса. Встретился со мной взглядом и замер, поставив ногу на тротуар. Пару раз открыл и закрыл рот. На переносице белая полоска лейкопластыря, из-под которого вниз растекается кровоподтек. То самое место, куда я ему врезал его же камерой.
Какой-то там Фрэнк, фотограф Дженнифер. Это означало, что сама она тоже находится неподалеку. Как будто мне своего дерьма было недостаточно.
Он сделки шаг назад:
– Я… – Откашлялся. – Я не хотел заявлять на вас, это была идея Дженнифер… Я потом проследил, чтобы обвинения были сняты…
Двери машин на другой стороне улицы захлопали – запахло убийством. Вороны почуяли добычу.
Я повернулся и хмуро взглянул на дом:
– Кто здесь живет?
Доктор Макдональд сверилась с записями:
– Стивен Уоллес.
Никогда о таком не слышал.
Она снова нажала на кнопку звонка, и вороны встали полукругом у нижней ступеньки лестницы. Клик. Клик. Клик.
Что это за Стивен Уоллес, черт бы его побрал?
Она пожала плечами:
– Может быть, его нет дома?
В этот самый момент дверь распахнулась. Нам ослепительно улыбнулся полноватый мужчина: ярко-синий костюм, ярко-желтая рубашка, намазанные гелем волосы торчат в разные стороны, маленькая рыжая козлиная бородка и крошечные прямоугольные очки.
– Эй, эй, эй, что тут такое происходит? – Громкий мерзкий голос, широкая противная улыбка.
Доктор Макдональд снова заглянула в свой список:
– Мистер Уоллес?
Подмигнул:
– Можете называть меня Великолепный Стив!
О господи… Стивен Уоллес, ведущий передачи «Завтрак за рулем, или Утренняя Бонанза». В реальной жизни он был еще более крутым придурком. Тут же начал гримасничать перед камерами.
Я помахал удостоверением:
– Мы можем войти внутрь, сэр?
– Конечно, вы можете войти, конечно, конечно. Вот сюда проходите!
Он повернулся и пошел в холл, приволакивая ногу и задрав вверх одно плечо, словно у него был горб.
Доктор Макдональд поджала губы:
– Понимаете…
Я положил руку ей на поясницу и легким толчком – для придания храбрости – втолкнул ее внутрь. Затем вошел сам и захлопнул дверь.
– …и вот почему мне кажется, что это весьма важно для меня – как можно больше принимать участия в благотворительности. Я хочу сказать, что должен использовать свою известность как средство для совершения добрых дел, это так или не так? Это так.
В лучах заходящего солнца зимний сад горел, как костер. Он был достаточно большой, чтобы в нем смогли поместиться кабинетный рояль, кожаный диван с парой кресел, кофейный столик, несколько комнатных растений в горшках и непомерно раздутое эго Великолепного Стива. Он один разместился на диване и, раскинув руки, положил их на его спинку.
Кретин. Мерзкий, самовлюбленный кретин.
Доктор Макдональд, тихонько сидевшая на кресле, хлопала ресницами и, сжав колени и наклонившись вперед, купалась в его дерьме, как в нектаре.
Я отхлебнул глоток жидкого зеленого чая, который он самолично налил нам из чайника со своим изображением. За ним на стене висела громадная, писанная маслом картина – Стивен Уоллес в образе джентльмена восемнадцатого века перед дровяным камином, а на диване рядом с ним расселась компания плюшевых медведей в футболках с надписью «ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СТИВ!». Рояль был заставлен фотографиями в рамках, на которых был изображен широко улыбающийся Стив с различными музыкантами и актерами. Смотрите на меня! Смотрите, как я знаменит!
– И вы ничего не видели?
– Что? – Он пару раз моргнул. – О, да, когда девочки пропадали? Как вам сказать… Нет. Ничегошеньки. Хотя… мне бы очень хотелось, чтобы я что-нибудь видел – Он поерзал, посмотрел налево, посмотрел направо, потом снизил голос почти до шепота: – Нет, серьезно, как бы это было здорово? Вы только представьте себе общественный резонанс – известный радиоведущий помогает полиции поймать серийного убийцу. Не поймите меня неправильно – я не жалуюсь, на этой неделе я сделал четыре интервью, два с Би-би-си и одно со «Скай ньюз». Но быть настоящим свидетелем… Я был бы на первых страницах газет по всей стране. – Он откинулся на спинку дивана, взял чай и улыбнулся в чашку: – А потом – вы только представьте: Я – знаменитость… Я очень подхожу для телевидения, вам так не кажется?
Я раскрыл свой блокнот:
– Скажите, мистер Уоллес, где вы были прошлой ночью?
– О-о, на каком-то мероприятии по сбору средств для «Борьбы с раком» или что-то вроде этого. Я был ведущий, всех узнающий и, как говорится, блины пекущий. Вы должны были меня видеть – мы прямо со сцены звонили по телефону вживую, людей разыгрывали. Такую наглость не всякий может себе позволить. Нужно идеально все подготовить, выбрать правильную жертву, или все закончится провалом.
– А как насчет второй половины дня, в четверть четвертого?
Замолчал. Нахмурился. И прямо весь засветился, обращаясь ко мне:
– Ну, конечно же я был дома, готовился к мероприятию. Я люблю помедитировать – это помогает мне блистать.
Встал, подошел к стеклянной стене, взглянул на сад на заднем дворе, на увитую плющом стену.
С другой стороны выглядывал Кэмерон-парк, солнце исчезало, и тени сгущались. Сквозь разросшийся кустарник и неровные кроны деревьев можно было разглядеть три полицейских тента, которые полиция выставила над местом преступления – в сумерках они сияли синим светом.
– Должен признать – очень нелегко смотреть на это днем и ночью. Мне нужно вставать в четыре утра, чтобы доехать до студии и отрепетировать «Завтрак за рулем». – Шмыгнул носом. – А тут прожектора повсюду горят, шатры, генераторы – как будто какой-то чертов цирк туда приехал.
– Ну что же, от лица полиции Олдкасла позвольте мне выразить официальное извинение за то, что расследование убийства десяти несовершеннолетних девочек нарушает ваш чуткий сон.
Молчание.
Он повернулся, но лицу с креозотного цвета загаром снова расползлась мерзкая улыбка.
– Ха! Совершенно верно. Великолепный Стив умеет играть в команде, он знает, чем помочь хорошим парням. – Сделал из пальца пистолет и выстрелил в меня. – Не берите в голову!
Доктор Макдональд заерзала на своем кресле:
– Ваш дом просто удивительный, Великолепный Стив, в смысле, он просто великолепный, сколько вы в нем прожили, наверное, потребовалась целая вечность, чтобы он стал выглядеть так, как сейчас? – И глаза такие преданные.
Он самодовольно шлепнулся на диван:
– Вы не поверите, но я начал работать над домом всего одиннадцать лет назад. Это был дом моей дорогой матушки, а еще раньше – ее отца Это вроде как мое семейное наследие. Привез из Эдинбурга команду архитекторов, чтобы вычистили здесь все и перепроектировали в соответствии с моими персональными требованиями. – Ткнул пальцем вниз: – Пол из итальянского мрамора. Они хотели использовать сланец, но я настоял на своем Так и сказал им: Великолепный Стив знает, чего он хочет.
Что действительно хотелось сделать с Великолепным Стивом, так это вытащить его на двор и хорошенько отпинать.
– Вау. – Доктор Макдональд задохнулась от восхищения. – Знаете, что было бы здорово? Организуйте нам небольшую экскурсию по дому, пожалуйста, Великолепный Стив, мне так хочется.
– Для вас что угодно, маленькая леди!
– Достаточно большая даже для восьми человек. – Кивнул на джакузи. – Кажется, мы уже все посмотрели.
Доктор Макдональд вытянула руку и начала загибать пальцы:
– Четыре спальные комнаты, одна звукозаписывающая студия, кухня, зимний сад, винный погреб, три ванные комнаты, гостиная… – Сморщилась, как счастливый бурундук. – Это просто замечательно!
Точно, ничего лучше нельзя было придумать, кроме как попросить самовлюбленного засранца устроить экскурсию но дому – и чтобы он при этом хвалился, какой он богатый и эксклюзивный. Отличный способ провести полчаса. Да еще послушать, как доктор Макдональд подлизывается – это уже просто супер-особенное удовольствие.
Интересно, она могла бы хватить через край еще больше, если бы постаралась?
Мы прошли за Стивеном Уоллесом через холл, еще гуще завешанный его фотографиями.
Он указал пальцем на доктора Макдональд:
– Не двигайтесь – через секунду вернусь.
И ускакал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени зараз.
Минуту спустя он вернулся с плюшевым медведем и глянцевой фотографией. Девять на двенадцать, со своей собственной мерзкой рожей и с подписью жирным черным фломастером. Помотал плюшевым медведем:
– Я заметил во время нашего разговора, что вам очень понравилась компания обнимашек. Вот, возьмите, можете обниматься с ним всю ночь и думать о Великолепном Стиве.
Господи боже, я чуть не сблевал.
Доктор Макдональд взяла фотографию и медведя и затанцевала на кончиках пальцев, как будто собралась описаться.
– Спасибо, это так здорово, я буду хранить их вечно! – Сорвалась с места, поцеловала его в щеку, покраснела и выбежала на улицу.
Стивен Уоллес почистил перышки и, сверкнув белозубой улыбкой, обернулся ко мне:
– И если я могу быть полезен вам в будущем, дайте мне знать, хорошо? Великолепный Стив всегда рад помочь.
Я приложил мобильник к другому уху:
– Да, я говорил с ним. Я же сказал, что поговорю, так ведь?
Я шел по тропинке между двумя громадными рододендронами – под ногами хрустел гравий, – и их семенные шапки были похожи на глаза инопланетных существ, качавшихся на темных телах, а листья, – в свете уличных фонарей блестели болезненным желтым светом.
На другом конце линии глубоко вздохнула Мишель:
– И он больше не будет нас преследовать? Ты обещаешь?
– Даже если будет, это будет последнее, что он сделает в своей жизни. И он хорошо это знает.
Заросшая сорняками тропинка петляла по Кэмерон-парку. Впереди виднелся один из полицейских тентов – его стены просвечивали сквозь заросли скелетоподобных буков.
– Я не хочу, чтобы он появлялся рядом с нами, Эш. Я… я больше не могу.
– Он больше не появится.
За мной по тропинке тащилась доктор Макдональд.
– Спасибо… – Мишель откашлялась и попыталась говорить веселее. – Ты зарезервировал место для вечеринки Кети?
– Она тебе сказала, что хочет отправиться в поход на пони?
– Ты место зарезервировал?
– Да, зарезервировал. Я тебе уже в прошлый раз это сказал. – Посмотрел на часы – времени хватало, чтобы кое-что организовать. – Сколько друзей будут радоваться жизни вместе с ней? Четверо? Пятеро? Дюжина?
– Ее день рожденья в понедельник. Эш, ты должен все приготовить.
– Я все приготовлю. Да ради всего святого… – Я остановился и потер кулаком глаза. – Я удивляюсь, как ты умудряешься в одну минуту переходить от «Спасибо, Эш, ты мой спаситель!» к поджариванию моих яиц на открытом огне.
Молчание на другом конце линии.
Я уставился в хмурое темно-оранжевое небо:
– Ладно, ладно, закажу на шесть человек…
Снова молчание.
Затем у моего плеча возникла доктор Макдональд и слишком громко произнесла с акцентом жителя Глазго:
– Извините, констебль Хендерсон, шеф просит подойти к нему. Я осмотрелся вокруг. Рядом с нами никого не было, только мы вдвоем.
Все еще прижимая к себе долбаного медведя, она жестами изобразила, что вешает телефонную трубку.
– Мишель, мне нужно идти. Работа.
– Я… прости меня. Для меня на самом деле очень важно, что ты поговорил с Итаном. – И Мишель отключилась.
Доктор Макдональд ухмыльнулась:
– Кажется, вам нужна была помощь.
Я продолжал идти к полицейской палатке.
– Эш?
У меня есть еще в запасе два дня, чтобы организовать для Кети загородную прогулку на пони и забронировать какое-нибудь местечко, в которое можно будет загнать банду тринадцатилетних девчонок наслаждаться тортом с мороженым. Два дня и шесть сотен денег. Интересно, насколько это будет трудно.
Доктор Макдональд снова нарисовалась у моего плеча:
– Вы со мной не разговариваете, я хочу сказать, что вы даже не посмотрели на меня после того, как мы опросили миссис Годдард из последнего дома. Я что, сделала что-то…
Повысив голос на октаву, я передразнил ее:
– О-о, Великолепный Стив, вы такой великолепный, в смысле, вы действительно чудесный и очень милый, и ваш дом такой необычный, и вы тоже такой необычный, и я навечно запомню это мгновение!
– Правда, я очень здорово все разыграла? – Она так и продолжала бежать вприпрыжку сбоку от меня, шаркая ногами по гравию.
– Главное в нашей работе – проницательность. Не распространяться насчет жилья, не переигрывать, как гранд-дама в пантомиме. Это расследование убийства, а не игра.
– Да ладно вам, я все исполнила идеально. Поклонница, фанатка, приспешница – именно тот тип, перед которым Стивен Уоллес так любит выпендриваться, в смысле, вы видели коллекцию его фотографий – во всем доме не найдется ни одной, на которой бы не было его, он просто излучает социопатический эгоизм, ну, в смысле, вы только посмотрите. – Показала мне медведя с его рожей на футболке: – Представляете, это валяется у него но всему дому, и, что самое интересное, у него нет алиби на то время, когда пропала Меган. Он, что совершенно очевидно, грязный мужчин ка, хоть и местная знаменитость, и он обаятелен и сможет сказать девчонке именно то, что она хочет услышать: я знаменит, и тебя я тоже могу сделать знаменитой. Давай залезай ко мне в мой «фольксваген»-фургон со шторками на окнах.
Я остановился:
– Думаете, что он – Мальчик-день-рождения?
