Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 270 (всего у книги 341 страниц)

Глава 25

Мистер Кэмпион дремал. Ночь, казалось, тянулась бесконечно. Кресло, в котором он лежал, сконструировал некто, имевший твердые, но явно ошибочные представления о человеческой анатомии, и оно получилось очень неудобным.

Было четыре часа утра, солнце вставало, мир пробуждался, светлели поля, и легкий ветерок играл листвой.

В комнате, где отдыхал Кэмпион, на чугунной каминной полке рядом с потрепанной книгой – тарифами на выдаваемые чиновниками ее величества лицензии – стояли круглые жестяные часы и вздрагивали от собственного тиканья.

Из-за стены, где был кабинет местного суперинтенданта, доносились все те же звуки, что и ночью: протяжный деревенский говор и городской – быстрый и отрывистый, – скрип передвигаемых стульев, топот тяжелых башмаков по деревянному полу.

Только телефон по-прежнему молчал, а все в полицейском участке, как и мистер Кэмпион, который дремал, но прислушивался, ждали привычного пронзительного звонка.

Снаружи по тихой улице с ревом и рыком подъехал «фиат» мистера Бувери. Пожилой доктор выбрался из машины, наорал на полусонного шофера и устремился в здание, развевая полами плаща, словно на всех парусах.

Его властный голос разнесся по этажам, и Кэмпион рывком сел.

Новое убийство, несомненное и полноценное, захватило воображение старика, и он, не сообразуясь ни со временем, ни с чьим-либо удобством, обрушил всю мощь своей энергии на его раскрытие.

– Я сразу взялся за дело, так-то вот. – Знакомый рев легко преодолел стены и двери кабинета суперинтенданта. – Нужно все выяснить. Не допущу такого в своем округе. Работал весь вечер и ночь. В восемь часов прервался, чтобы поужинать, и опять за дело. Весь вспотел. Пришлось принять душ и переодеться, а то я раньше приехал бы. Дин уже в час хотел все бросить, но я его не отпустил, и мы разобрались. Суперинтендант, одолжите-ка мне на минутку одного человека.

Тем временем Кэмпион в маленьком кабинете на втором этаже потянулся, расправляя затекшие руки и ноги, и заставил свой разум вернуться к действительности. Когда же наконец он просунул голову в кабинет суперинтенданта, ему предстало зрелище, которое при других обстоятельствах могло бы показаться смешным.

Кучка заинтересованных полицейских во главе с Йео наблюдала за необычайным представлением. Посреди комнаты стоял стул, а на нем распластался молодой констебль, чья голова и плечи были полностью скрыты под плащом доктора, а сам старик маячил рядом, размахивая гаечным ключом, и показывал – очень артистично, – как именно было совершено убийство.

– Первый удар застал его врасплох и пришелся вот сюда, смотрите, суперинтендант. – И доктор без особой осторожности опустил ключ на голову констебля. – От него треснул череп, так-то вот. А потом убийца, словно взбесившись, стал избивать несчастную жертву. Видно, потерял голову. Если угодно, почуял кровь… Но я бы сказал, он перепугался. Как дикий конь, который, если обуздать, будет рваться на свободу, калеча себя. Я вам подготовлю полный отчет. Попозже. Все органы здоровые, в отличном состоянии. Хорошее сердце, чистые легкие, возраст – между тридцатью и сорока, питался нормально, руки в каких-то пятнах. Вставайте, приятель. – Последнюю фразу доктор адресовал констеблю, который уже слегка задыхался под плащом.

Тот вскочил, улыбаясь и явно гордый собой.

Бувери опустил гаечный ключ в карман. Его морщинистое воинственное лицо было энергично и сурово, и он буквально светился важностью. Со стороны доктор мог показаться комичным, но, по сути своей, был далеко не смешон. Кэмпиону пришло в голову, что трагикомичный элемент – неотъемлемая часть драмы. Просто горечь несчастья отодвигает смешное, когда оно есть, на задний план, тем самым напоминая мозгу, что произошло подлинно страшное.

Доктор Бувери, увидев Кэмпиона, шагнул к нему, протягивая руку:

– Здравствуйте, Кэмпион. Вы тоже при делах? Меньше чем за две недели второй раз выезжаю на труп, и каждый раз вы поблизости… хотя никакой связи между двумя смертями нет. Удивительное совпадение…

Местный суперинтендант, приветливый здоровяк со старомодными «полицейскими» усами и в форменных ботинках, перехватил взгляд Кэмпиона, моргнул и заговорил сам, не дав ему начать:

– Когда наступила смерть, сэр?

Доктор с готовностью вернулся к прежней теме.

– Я пытался определить, – сказал он, глядя ясными, как у молодого, глазами. – Полагаю, с момента смерти до того, как я осматривал тело в четыре пополудни, могло пройти от двенадцати часов до суток. Получается промежуток от четырех дня пятницы до четырех утра субботы. А свидетелей, которые знают, когда там появился автомобиль, не нашлось?

Инспектор Кулинг посмотрел на суперинтенданта и, дождавшись кивка, пустился в объяснения:

– Мы этим занимаемся. Уже нашли человека, готового подтвердить, что, когда он проходил там в пятницу в восемь пятнадцать вечера, машины не было, а когда шел обратно в половине одиннадцатого, она там уже стояла. Он подумал, что там какая-нибудь парочка, и не стал подходить. Мы же не можем установить, вели машину или нет после того, как произошло убийство?

– Почему не можем? Жертву после убийства не передвигали. Это я говорю с уверенностью, так-то вот. – Старику очень нравилось складывать головоломку. – Да, – продолжал он, – могу представить вам убедительные доказательства. Судя по его позе – ноги застряли между педалями, – не думаю, что на этой машине проехали хоть дюйм после его смерти.

Йео кашлянул, и суперинтендант почтительно повернулся к нему. Кэмпион понял, что важного гостя из Скотленд-Ярда принимают с настоящим сельским гостеприимством.

Старший инспектор обратился к доктору:

– А вы убеждены, сэр, что само тело после смерти не передвигали?

– Абсолютно. – Великолепная уверенность старого доктора действовала успокаивающе. – Как я понимаю, он и вел машину. А пассажир набросил ему на голову плед и стал бить. Расположение ран – только с левой стороны и то, как упало тело, – все на это указывает.

– Понятно. – Йео помолчал, и его клоунское лицо было задумчиво. – Я с местностью не знаком, но, по-моему, участок дороги от точки, где обнаружили тело, и до деревни довольно уединенный?

– Именно так, – подтвердил суперинтендант. – Дома начинаются только после поворота к станции. – Он задумался. – А если убийца уехал на последнем поезде в сторону Борбриджа? Он мог незамеченным дойти до станции, последний поезд уходит после девяти. Станция открывается в шесть. Отправлю туда человека – узнать, не появлялся ли кто-нибудь чужой вечером. Вот это хорошая идея.

Доктор Бувери рвался и далее принимать участие в расследовании, и избавиться от него, не обидев, было нелегко. Только когда он предложил разбудить своего приятеля подполковника Беллера, главного констебля, которого едва-едва уговорили отправиться домой и поспать, не на шутку встревоженный суперинтендант наконец воспротивился.

– Понимаете, сэр, мы уже напали на след, – сказал он, – и сейчас не нужно торопиться. Все зависит от того, что нам сообщат из Скотленд-Ярда. Сержант Инчкейп отвез отпечатки пальцев убитого, – видимо, он же и угонщик, – в Лондон. Он успел до закрытия отдела и засадил всех за работу. Вот мы и ждем, когда нам доложат результат.

Неугомонный доктор отчасти удовлетворился этим объяснением. Его заметно успокоила мысль о том, что и так уже много народу не спит и полиция всем миром добросовестно пытается разгадать преступление, позорящее его любимый округ.

– Хорошо, Ларкин, – сказал он с некоторым сожалением. – Если вы так хотите, оставлю это на вас. Поеду обратно. Что?! Без четверти пять? Нужно пару часов поспать, а потом напрошусь к Беллеру на завтрак. Примерно к половине девятого приедем сюда. До свидания. До свидания, Кэмпион. Непременно, как будете проезжать, загляните ко мне полюбоваться розами. Красивое зрелище. Очень красивое.

Доктор наконец ушел, и напряжение заметно спало. Суперинтендант велел констеблю, принимавшему участие в устроенной доктором демонстрации, заварить всем «фермерского чайку», и тот отправился выполнять поручение под одобрительное ворчание местных представителей полиции.

Радостное оживление, которое обычно присутствует, если деревенский люд собирается, чтобы посмотреть на лондонца, проявилось в полной мере, когда констебль вернулся, и все уселись за стол и стали потягивать из огромных белых чашек замечательный напиток – крепкий сладкий чай пополам с виски. Йео, который вначале слегка беспокоился – что и не удивительно – по поводу этого «чая», выразил искреннее восхищение, а Кэмпиону его вкус напомнил дешевые тянучки из детства. Всеобщее возбуждение достигло высшей точки.

– Я уверен, суперинтендант прав насчет того, что убийца уехал поездом на Борбридж, – сказал Кулинг, местный инспектор, не пытаясь скрыть сельского акцента. – Куда ему еще деваться, не бродить же по полям, верно?

– Зависит от того, кто это, – возразил суперинтендант, глядя на Йео. Теперь, когда доктор ушел, сельский акцент в его речи тоже стал заметнее.

Йео кивнул и устремил свои круглые глаза на Кэмпиона, который старательно избегал его взгляда.

Около пяти в кабинет поднялся дежурный сержант.

– Молодой джентльмен готов с вами поговорить, сэр, – сообщил он. – Наверное, хорошенько подумал.

Суперинтендант дал добро и обменялся с Йео многозначительным взглядом.

Вид у Носка был измученный и загнанный. Полицейским, как они ни старались, не удалось до него донести, что он вовсе не арестован, а просто его попросили побыть в служебном помещении, пока не вспомнит, почему вчера приехал не поездом, но притом ждал Кэмпиона на станции.

Свидетелей среди сотрудников станции нашлось на удивление много. Носильщик видел, как Носок поднимался по холму. Кассир заметил, как он звонил по телефону-автомату в зале ожидания, а контролер – как болтался по станции, пока за ним не приехал Кэмпион на «лагонде».

Увидев сыщика, Носок обратился прямо к нему:

– Ну и дурацкая же история! Что, всем рассказывать?

Тут тактично вмешался суперинтендант. У него был обширный опыт общения с той частью населения, которую он мило называл «белая кость».

– Сэр, мы здесь все официальные лица, – начал он с отеческой, а может, даже с материнской теплотой. – И очень стараемся распутать этот узел. Мы отлично умеем держать язык за зубами и можем открыть чужую тайну только по долгу службы. Садитесь, сэр, и расскажите, на чем вы приехали.

Носок рухнул на стул, который недавно освободил доктор Бувери.

– Дурень я, – посетовал он. – Нужно было сразу вам выложить. Я бы так и сделал, просто это к убийству никакого отношения не имеет, а…

– Уж позвольте нам самим судить. – Суперинтендант говорил все так же ласково, но твердо. – Вашу машину угнали в Лондоне, на следующий день вы приехали в деревню и первое, что увидели по дороге со станции, – свою машину с трупом внутри. Удивительное совпадение. Мы обязаны были проверить ваши слова, и выяснилось, что вы приехали не на поезде, как сообщили нам. У нас возникли вопросы. Следовало с вами поговорить. Вы разговаривать не пожелали, вот вас и попросили побыть здесь, пока вы не надумаете все рассказать. Вполне закономерно. Вам тут нечего возразить.

Носок рассмеялся и опять стал молодым.

– Вы совершенно правы, суперинтендант. Я идиот. Меня сегодня привезли туда на машине… то есть вчера, в субботу. Сегодня ведь уже воскресенье. В субботу я уехал из Лондона на поезде в Уотфорд. Оттуда меня привезли в Берли – на машине марки «хиллман-минкс». Около станции я вылез, потому что тот, кто меня привез, не хотел ехать в Белые Стены. В остальном я говорил правду.

– Понимаю, сэр. – Суперинтендант сделал паузу, чтобы констебль, сидевший в уголке, успевал записывать. – А кто вас привез? Вам все равно придется сказать.

Носок обреченно вздохнул:

– Ив Сьютейн.

Йео широко улыбнулся, а Кулинг подался вперед.

– Сообщите, пожалуйста, адрес в Уотфорде, где вы встретились с молодой леди, – учтиво, словно вышколенный метрдотель, попросил суперинтендант.

Носок колебался.

– А это обязательно? Получается, я подведу людей.

– К сожалению, да, сэр. Какой адрес?

– Сент-Эндрюс, Кордовер-роуд, девять.

– А кто там проживает?

– Майор и миссис Полхерст-Дрю. Ради бога, их-то не втягивайте. Ив там гостит у их дочери. Ее зовут Дороти. Этого достаточно?

Йео коснулся руки суперинтенданта, и они понимающе посмотрели друг на друга. Йео прокашлялся, и та часть разума Кэмпиона, которую не одолевали плохие предчувствия, с удовольствием отметила, что вежливая тактика местного суперинтенданта впечатлила столичного коллегу.

– Мне хотелось бы прояснить всего два небольших пункта, мистер Петри, – дружески произнес Йео. – Почему мисс Сьютейн не захотела довезти вас до своего дома?

– Да она совсем еще молодая, – неудачно начал Петри. – Она сбежала в среду, а Джимми, в смысле мистер Сьютейн, и я потратили уйму времени на ее поиски.

Слушателям понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, и Йео заговорил с прежней резкостью:

– Молодая леди пропала на три дня, и никто нам не сообщил? Почему?

Носок обезоруживающе улыбнулся: резким тоном его было не напугать.

– У нас и так хватало хлопот, инспектор, – пробормотал он. – Как вы знаете, Ив совсем еще юная, и брат не хотел, чтобы о ней пронюхали газетчики. Это вполне естественно. Он сказал, что сестра гостит у друзей, и в конце концов так оно и оказалось. Уехала в среду, зашла на Друри-Лейн к своим подругам по художественной школе. Их фамилия Скотт, они сестры. Там встретила эту Полхерст-Дрю, тоже знакомую, и та пригласила ее на день или два к себе в Уотфорд. Мистер Сьютейн первым делом отправился к сестрам Скотт. Он сразу про них подумал. Но у них какие-то сумасбродные идеи – дескать, нужно защитить любимую подружку от брата-деспота, и они поклялись, что ее не видели, – ненормальные. К пятнице мы уже везде поискали, я и придумал: поехал к этим девицам под личиной отвергнутого, но верного поклонника, и они выболтали-таки адрес. Утром я поехал к Ив, а позже она подвезла меня до Берли в машине Дороти. Я уговаривал Ив вернуться домой, но она и слушать не желала. В Белых Стенах никто про ее размолвку с братом не знал, кроме самого Джимми, конечно, я и решил сделать вид, будто приехал из города на поезде. Вот так. Теперь я рассказал вам все. – Носок вздохнул и откинулся на спинку стула. – У меня камень с души упал, – признался он. – Не лупил я никакого угонщика по голове, и каждый мой шаг за последние сутки вы можете легко проследить и проверить.

Йео серьезно кивнул. Его круглое лицо выражало озабоченность.

– Вы упомянули о размолвке мисс Сьютейн с братом. В чем она выражалась? – спросил он.

Носок чуть заметно смутился, но заговорил бодро и убедительно.

– Не знаю. Думаю, ничего серьезного. Ив… Она, понимаете, очень молодая еще, и Джимми, естественно, за нее переживает. Наверняка какой-нибудь пустяк. Они всегда из-за ерунды вздорят. Может, упрекнул, что она тратит много денег или помада у нее слишком яркая… Не знаю.

– Она вам не сказала?

– Вела машину в ледяном молчании. Я чуть инеем не покрылся.

Суперинтендант снисходительно улыбнулся.

– Ну разве не лучше было бы сообщить все это сразу? – тепло проговорил он. – Нам пришлось вас задер… – Он слегка закашлялся. – Пришлось попросить вас задержаться, потому что ваш автомобиль нашелся при очень странных обстоятельствах.

– Понимаю. Просто чудеса какие-то. Почему так случилось? Невероятное совпадение. – Носок серьезно оглядел собеседников. – С ума сойти можно! А у него в карманах ничего не нашли, чтобы его опознать?

На столь наивный вопрос никто не ответил; только суперинтендант, который как будто проникся к молодому человеку непонятной симпатией, снизошел до объяснений:

– Я вам одно скажу. Это не ограбление. У него была при себе приличная сумма. Только попрошу не разглашать.

– Не ограбление? – тупо повторил Носок и покачал головой. – Я уже никакой. Ничего не соображаю. Я свободен? Вы идете, Кэмпион?

В углу поднялась высокая тонкая фигура.

– Нет, – сказал сыщик. – Я кое-чего дождусь. Возьмите мою машину. Меня потом кто-нибудь подбросит. Извинитесь там за меня, хорошо?

Суперинтендант поднял глаза.

– Не уезжайте из округа, сэр, – вежливо попросил он. – Пока мы не проверим адрес. Это недолго. Может, до чая успеем. Мы вам сообщим. И машину нам придется оставить у себя.

– Господи, конечно! Не нужна мне она. Придется теперь от нее избавляться. – Носок болезненно улыбнулся. – Всем доброго дня. Кэмпион, я за вас постою. Объясню им, что вы не на пикник поехали. До встречи.

Когда он вышел, Йео нахмурился:

– Видимо, это правда. Только зачем так драматично? Он про их ссору знает больше, чем готов сознаться. Придется вытягивать сведения из барышни.

Всех заставил умолкнуть телефонный звонок.

Казалось, аппарат, стоявший на столе суперинтенданта, звонил целую минуту, прежде чем Йео подскочил к нему и прижал трубку к уху. Лицо у него просветлело.

– Молодчина! – восторженно сказал он измотанному Инчкейпу, который был на другом конце провода, в Лондоне. – Молодчина! Погодите минутку. – Старший инспектор положил перед собой блокнот и стал записывать.

Настроение у него постепенно поднималось, а смешное лицо сияло.

– Прекрасно, – заговорил наконец Йео. – То, что нужно. Оставайтесь и все сделайте. А, так он еще там? Передайте ему мои поздравления и скажите, что это мое шоу. Не нужно его выпроваживать. Пусть старая ищейка идет по следу. Да, точно. Позвоню вам позже. Не говорите ему, что я назвал его ищейкой. Все-таки нарушение субординации, мало ли. Хорошо. До свиданья.

Старший инспектор повесил трубку и улыбнулся остальным.

– Послушайте. Вы только послушайте! – воскликнул он, не скрывая восторга. – Его отпечатки нашлись в архиве, и вот интересующие нас сведения.

И, глядя в свои записи, Йео забубнил спокойно и монотонно:

– Георг Кюммер, он же Крюгер, он же Кетц, предположительно, поляк. Возраст – сорок четыре – сорок пять. У нас впервые задержан в январе тысяча девятьсот двадцать восьмого по обвинению в уклонении от регистрации в качестве иностранца. Его документы оказались поддельными. Депортирован. Вернулся в июне двадцать девятого. Обвинен в преступном сговоре и приговорен в Глазго к шести месяцам заключения в тюрьме общего режима вместе с четырьмя другими обвиняемыми. Депортирован. В следующем году объявился во Франции, обвинялся в поджоге. Приговора не получил, но был депортирован. Таинственным образом разбогател – видимо, торговал оружием. В Англии опять появился в тридцать втором, проработал три месяца на фабрике фейерверков, задержан полицией и депортирован. В последний раз объявился в тридцать четвертом: обвинялся венским судом в тайном хранении оружия и боеприпасов. Эти сведения любезно сообщила нам австрийская полиция, когда запросила имеющиеся у нас на него данные. Важно: этого человека использовали правительственные органы нескольких стран в качестве специалиста по химии. Вероятно, у него даже есть ученые степени, но из-за криминальных наклонностей он вечно попадал в неприятности. Его материальное положение неоднократно резко менялось. Последние два года проживал в Вене по адресу Вен-штрассе, семь, сорок девять.

Йео сделал паузу и прокашлялся. Глаза у него сияли.

– Описание внешности я не стал читать, потому что они его уже проверили. Именно Кюммер угнал машину. Продавец газет описал его в точности. Вот как вышло. Я так сразу и подумал, едва увидел пятна у него на руках. Понимаете? Это он изготовил ту проклятую гранату.

Глава 26

В шесть утра из «Красного льва» принесли еду, и суперинтендант пригласил своего инспектора и столичных гостей позавтракать у него в кабинете. Старшего инспектора Йео, после того как он поговорил с Лондоном, было не узнать. Охота началась, и он шел по следу. Его жизнерадостность достигла такой степени, что у человека менее приятного показалась бы жутковатой. Он поглотил огромное количество бекона, яичницы, колбасы и мяса. Его круглые глаза смотрели зорко и нетерпеливо, а короткие пальцы терзали хлеб, словно тот олицетворял вражьи силы.

– Это, несомненно, шантаж, – сказал Йео. – Я сразу понял, когда увидел тело и услышал про угнанную машину Петри. Конечно, два убийства как-то связаны. Верить в чудо я не готов. Да, мы еще не все распутали, но, если выяснится, что имело место совпадение, подам в отставку и пойду показывать фокусы.

– Когда же мы выясним? – спросил Кулинг, которого неожиданный поворот событий поверг в растерянность.

– Не знаю пока. – Йео был явно рад поговорить. – Инчкейп будет действовать дальше под руководством нашего суперинтенданта. Австрийской полиции тоже нужно время… хотя вряд ли. Иностранцы обычно действуют шустрее, – бесхитростно заметил он. – Выясним, сколько он тут пробыл, узнаем, где жил. Осмотрим его квартиру, и тогда у нас будут все козыри. Полагаю, он пробыл здесь дней десять и, когда приехал, привез гранату с собой.

Суперинтендант встревожился.

– Насчет джентльмена, которого мы разыскиваем, – пробормотал он. – Поскольку на машине обнаружены только отпечатки убитого и мистера Петри, он, видимо, пользовался перчатками, так? Или же просто был в обычных перчатках и не стал их снимать. Всю машину он все равно не смог бы протереть, даже если бы подумал об этом.

– Фару-то протерли, – пробубнил Кулинг с набитым ртом. – Что ж, в наше время любому ребенку известно про отпечатки пальцев.

Йео взглянул на Кэмпиона.

– Мы его поймаем, – сказал он. – Вы когда-нибудь слышали, чтобы человек вел себя так глупо? Никакой тонкости. Он словно чувствует себя богом или вроде того.

– Они часто так, – заметил суперинтендант. – Не совсем, конечно, ненормальные, просто мнят о себе высоко.

Йео продолжил разглагольствовать, обращаясь в основном к Кэмпиону.

– Мне представляется тип, который ощущает себя этаким божком в своем окружении, – многозначительно сказал старший инспектор. – Он привык действовать по-своему. Люди, которые на него работают, чтут его превыше всего, и, поскольку они ради него готовы на все, он считает, что и везде дело обстоит так же. Захотел избавиться от Конрада, – а причина, заметьте, должна быть веская, – но сам возиться не стал, а что сделал? Придумал способ, который ему показался удачным, и поступил так, как привык: нанял специалиста. Специалист доставил товар, получил оплату. Преступник привел свою задумку в исполнение, но вышло неудачно. Вместо гибели Конрада получилось небольшое светопреставление, полиция разозлилась и села ему на хвост. Он сохраняет присутствие духа – или, скорее, до него не дошло, чтó он натворил, – и живет себе дальше среди преданных обожателей. Однако специалист, изготовивший гранату, не дурак. Он умеет читать и много чего узнал из газет. Он стал шантажировать нашего преступника. Это и решило дело. Найдя простой способ избавляться от неудобных людей, злодей решил снова к нему прибегнуть. Позаимствовал машину, выбрав ту, про которую знал, где и когда ее можно взять. Для этого он, видимо, использовал Кюммера. Наверное, зашел куда-нибудь купить, скажем, сигарет, а Кюммера попросил заняться машиной. Показал на нее и попросил: «А ты пока подгони мое авто, приятель» – или как-то так. Потом они поехали в подходящее уединенное место, откуда он мог либо дойти до дома пешком, либо доехать на своей машине. Под каким-то предлогом попросил водителя остановиться, набросил ему на голову плед и ударил гаечным ключом.

– Но зачем так близко к дому? – усомнился Кулинг.

– А зачем оставлять фару в кустах? – парировал Йео. – Просто ему даже в голову не пришло, что мы сможем что-нибудь доказать. Я полно таких знаю. Сорок пять процентов преступников имеют бзик: отпечатков не оставишь – значит не найдут. Это прямо девиз у них.

Кэмпион вытянул под столом длинные худые ноги. Выглядел он усталым и встревоженным.

– Если убийство совершено около девяти или половины десятого… – начал он и замолчал.

Йео благожелательно ему улыбнулся.

– Мистер Сьютейн в пятницу не выступал, – сообщил он. – И в тот вечер в театре не появлялся. Его заменял новый дублер, Фил Флэннери. Когда вы вчера от нас уезжали, я этого еще не знал, а то сказал бы. На вчерашний вечер был намечен его допрос, но потом обстоятельства изменились. Мы решили сначала опознать убитого.

Кэмпион не двигался, а Йео не сводил с него глаз.

– Пока это лишь мое предположение, – опять заговорил он. – Прежде чем арестовать, нужно кое-что выяснить. Поэтому особенно важно никого не спугнуть. Нам нужен мотив.

Кэмпион почти не слушал. Его светлые глаза отрешенно смотрели на тарелку с высохшим несъеденным завтраком. Он вдруг с болезненной ясностью понял: критический момент настал. Пришло время неизбежной расплаты – за то, что он вернулся в Белые Стены.

– Мне пора ехать. – Сыщик поднялся. – Инспектор, если вы согласитесь отвезти меня на полицейской машине, мы смогли бы поговорить.

Йео бодро вскочил.

– С удовольствием. Последние события все меняют, правда? – сказал он и добавил, направляясь к двери: – Должен заметить, такого я не предполагал. Никак не ждал, что злодей так скоро опять возьмется за дело. Чем быстрее мы его прихватим, тем лучше, а то вдруг он еще кого-нибудь невзлюбит. – Старший инспектор закашлялся, шутка прозвучала тяжеловато, и он сам это понял.

Их остановил телефонный звонок. Местный сержант звонил с железнодорожной станции, чтобы сообщить: в пятницу никто на последний поезд не садился. Контролер очень хорошо запомнил тот вечер.

Йео пожал плечами:

– Это было лишь предположение. Значит, он держал поблизости еще одно авто. А может, они приехали на двух, поскольку Кюммер вел машину мистера Петри. Придется все выяснять. Проводить опросы. День предстоит тяжелый. А еще орудие убийства. Готов поставить последнюю монету, что оно валяется где-нибудь в канаве или в кустах. Непременно. Но разумеется, его еще нужно найти. По мнению доктора, это гаечный ключ. Представляю себе – обыскивать двадцать пять квадратных миль пересеченной местности в поисках гаечного ключа…

Кэмпион поморгал.

– Преступник мог поступить с ним так, как поступил с фарой, – выбросить там же, где использовал, – робко предположил он.

Йео уставился на него.

– А ведь мог! Господи! Он же совсем глупый! Наверное, даже не подозревает о существовании полиции. Ребята, конечно, осматривали местность вокруг машины, но я велю им прочесать там все мелким гребнем. Я уже начинаю его ненавидеть. Оскорбительно себя ведет.

Кулинг, который молча слушал, вдруг очнулся.

– Я этим прямо сейчас займусь, – заявил он. – Вы же вернетесь, инспектор? Наш начальник старается сам во все вникать. Такой щепетильный. Держу пари, они вместе с доктором явятся к восьми.

– Я вернусь, – пообещал Йео. – Вы готовы, мистер Кэмпион?

Они выехали из спящей деревни на проселочную дорогу. Солнце быстро поднималось, а висевшая над полями легкая дымка обещала сильную полуденную жару.

Недалеко от поворота к Белым Стенам старший инспектор Йео остановил машину.

– Мистер Кэмпион, я жду вашего сообщения. Свою позицию я изложил достаточно ясно. Я этого человека арестую. Рано или поздно найдется доказательство, благодаря которому я получу ордер. Сейчас я действовать не могу, поскольку задерживать его лишь по подозрению нежелательно, и, хотя я уверен, что дело на него составлю безупречно, не смогу собрать все доказательства, пока Кулинг не закончит поиски. Мне нужна опора, такой факт, который привяжет дело именно к нему и только к нему. То есть мотив. Иначе до ареста пройдет день или два, но что за это время устроит убийца? Ему ведь не важно, сколько будет жертв, так ведь? Вспомните про Бробридж.

Кэмпион слегка вздрогнул. Он ощущал холод и какое-то странное безразличие.

– Да. – Сыщик говорил уверенным тоном, какого Йео от него еще не слышал. – Вы совершенно правы. Значит, так. В Белых Стенах работает массажистка, некая мисс Финбро. Заберите ее в участок. Только не нужно выдергивать ее из постели прямо сейчас. В противном случае все встревожатся, а вы же хотите взять преступника без лишних хлопот. Пригласите ее в Берли под каким-нибудь предлогом и займитесь. Она – твердый орешек, но готова расколоться. Я уже несколько дней это вижу.

– А что она может нам?.. – начал было Йео.

Но собеседник, ставший неожиданно холодным и отстраненным, не слушая его, продолжил:

– Дайте ей понять следующее: вам известно о ее визите в меблированные комнаты после смерти Хлои Пай. Адрес я вам дам. Под каким-то предлогом мисс Финбро осталась в ее комнате одна и все там перевернула в поисках документов. Думаю, она нашла, что искала, и отнесла тому, кто ее послал. Документ, скорее всего, в тот же вечер уничтожили, но она сможет рассказать о его содержании, и тогда у вас будет мотив, который вы ищете.

– А вам известно, что это за документ?

Кэмпион все так же холодно взглянул на полицейского. Казалось, ему совершенно нет дела до происходящего.

– Нет, но я догадываюсь. Свидетельство о браке.

Йео присвистнул, и его лицо превратилось в комическую маску.

– Ага! – воскликнул он. – Наконец-то вы заговорили. Уже кое-что.

Собеседник проигнорировал его слова.

– Я думаю, Конрад об этом знал и собирался воспользоваться информацией. Потому его и убили. Вытянуть сведения из мисс Финбро будет нелегко, но она знает.

– Хотите сами с ней поговорить?

– Нет! – резко бросил Кэмпион. – Это дело для профессиональных полицейских. Больше я ничем помочь не могу. Весь день я буду в доме. Когда все выясните, позвоните мне? Я останусь там, пока вы не произведете арест. А мисс Финбро лучше на время убрать с дороги. Не позволяйте ей связаться с домом.

– Господи, еще бы! – горячо воскликнул старший инспектор, который теперь смотрел на Кэмпиона чуть ли не с любовью. – Это как раз то, что требуется. Если вы правы, то мы его упрячем куда следует. Я же говорил, вам нужно было туда поехать.

Кэмпион не ответил, и Йео, у которого после бессонной ночи энергии ничуть не убыло, а словно прибавилось, нажал на педаль, и они помчались дальше.

Высаживая пассажира у ворот, инспектор сказал:

– Приеду за Финбро около одиннадцати. Не волнуйтесь. Я буду сама осторожность. Если все получится, сообщу вам. Первую женщину он тоже убил?

Кэмпион только пожал плечами.

– Понятно. Похоже на то, да? Хотя мы этого не докажем. – Йео презрительно поморщился, лицо его теперь было серьезно. – Скверное дело. На всей семье отразится. Что ж, теперь нам есть чем заняться, видит Бог. Когда убийцу возьмем, думаю, он заговорит. Иногда такие тщеславные типы даже любят поговорить. А газетам-то какой подарок, а? Ладно, до встречи и спасибо вам.

Кэмпион зашагал по дорожке и вскоре увидел белый дом, прекрасный под яркими утренними лучами, словно корабль, идущий на всех парусах.