Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 341 страниц)

Кэмпион подумал.

– Если получится, поговорите с Ив. Выясните, где она жила раньше, чем интересуется, к чему стремится. Если начнет вспоминать о детстве – поддержите тему.

– Ив? – В голубых глазах дяди Уильяма загорелось любопытство. – Такую мрачную барышню еще поискать. Не понимаю я теперешних девиц. Как по мне, слишком уж загадочные. – Он встал. – Не нравятся мне женщины, которые все время сидят и хандрят. И никогда не нравились. Но я сделаю что смогу. Какие-нибудь конкретные вопросы?

– Нет, но меня интересует тысяча девятьсот двадцатый год.

– Да она тогда едва на свет родилась! – возмутился дядя Уильям.

– Знаю. Но может, расскажет о семье вообще.

Идя к своей «лагонде», мистер Кэмпион размышлял над важным фактом: единственное, что Бенни Конрад взял из Хлоиной сумочки, – еще рано утром сам Кэмпион тщательно изучил ее содержимое, – это дешевые серебряные часики с оборванным ремешком. Часы сыщика заинтересовали, поскольку на корпусе была гравировка: «Х. от Дж. Всегда твой. 1920».

Глава 12

Инспектор в отставке Блест поставил стакан на столик и потянулся к лежавшему рядом серебряному портсигару. В квартире Кэмпиона на Боттл-стрит было тепло и тихо. Снаружи на город опускалась голубая дымка, а с Пикадилли доносился приглушенный рокот моторов.

Экс-инспектор был высокий, рыжеволосый, с красными ушами и безграничным добродушием, которое иногда проглядывало из-за личины сердитого ворчуна. В эту самую минуту его раненая гордость потихоньку исцелялась.

– Я не прочь поработать с вами или даже на вас, – сказал Блест. – И мне без разницы, что он действует через мою голову. Вот и все. Странный он, правда? Никогда мне не нравился. Вечно занят, не подойди к нему. Если не справляется, почему не берется за работу по силам? У меня вот нет времени возиться с типами, у которых нет времени жить. Я как раз пошел к нему, когда вы позвонили. Что теперь? Переехал кого-то из своих актрис? Если вдуматься, так, по-моему, это больше похоже на самоубийство. Какая там у нее беда? Опять любовь? Не знаю, почему женщины кончают с собой из-за любви. А вы замечали? Среди мужчин из-за любви сводят счеты с жизнью только работники с ферм. Это факт. Почитайте газеты. Наверное, у них много времени на всякие переживания. Ладно, за вас!

Он опять поднял стакан, и мистер Кэмпион, рискнув предположить, что все улажено, осторожно приступил к делу.

– Значит, это была служанка, – начал он. – А как выглядела? С ведром, тряпкой и в папильотках? Или славная тетушка в приличном платье для прогулок?

– Боюсь, второе, – уныло ответил Блест. – Ребята из курьерской службы запомнили, что цветы принесла пожилая женщина. Когда я на них нажал, сказали, мол, похожа на служанку, но в чем она была – то ли в коричневом плаще, то ли в искусственных мехах, – не знают. Один из ребят вспомнил брошку в виде булавки. Парень на приемке вообще ничего не помнит. Маловато от них толку, да? Только это я и узнал, а повозиться-то пришлось больше, чем может показаться. Да еще пока отыскал ту самую контору… – Он с сочувствием посмотрел на свои ступни и неожиданно добавил: – Мистер Кэмпион, не хочу вас обидеть, но пришла тут мне одна мыслишка. Вы не допускаете, что он, Сьютейн то есть, дергает нас за веревочки? Не окажется ли все это просто саморекламой? Вы уверены, что вокруг него и вправду происходят какие-то странности?

Сидя, сдвинув брови, напротив Блеста, Кэмпион вспомнил Хлою Пай, лежавшую на обочине с неестественно вывернутой шеей и разорванной грудной клеткой. Потом вспомнил, как Хлоя сидела на коленях у Носка и ее осунувшееся лицо тогда вдруг обрело живость, которая в юности, несомненно, делала ее очаровательной.

– О да, еще как происходит! – уверил Кэмпион. – На этот счет можете не волноваться.

– Что-нибудь серьезное? – Блест нацелил на сыщика внимательный взгляд, и тот виновато подобрался.

– Сьютейна кто-то преследует. Против него ведут целую кампанию. Про фальшивые приглашения я вам рассказывал. Это не выдумка. Было и другое. Кое-чего я вообще не понимаю. Однако, немного осмотревшись, я сообразил: причина бед вполне ясна. В шоу есть второстепенный актер по имени Бенни Конрад. Он-то вам и нужен.

– Конрад? Я его видел. Вот так так. Что ж, тут нечему удивляться. – Блест с видом человека опытного покачал головой. – Весьма вероятно. Он ведь тоже вроде как танцор, да? Раз уж вы его упомянули, то именно подобное они и вытворяют, эти ребята. Пакостят по-мелкому. Есть в них какая-то гнильца. Еще что-нибудь?

– Ничего особенного. Если узнаю – сообщу вам. – Кэмпион говорил с осторожностью. – Конрад дико завидует Сьютейну. Сегодня надеялся сыграть главную роль и так расстроился, что практически разрыдался. Вчера вечером его видели на дорожке, ведущей от дома. Он с совершенно непонятной горячностью клялся, что не был там. Речь шла о времени после того приема, и я случайно заметил, как после обеда он поднялся, а потом спустился, и у него была связка ключей. Сегодня вечером на пути сюда я поехал по нижней дороге и обнаружил именно то, что и ожидал увидеть: метрах в ста от начала дорожки стоит телефонная будка. Он, получается, тайком пробирался к телефону, поскольку не хотел звонить из дома. Не бог весть какое открытие, но все-таки зацепка. У него есть помощник.

Бывший инспектор нахмурился.

– Возможно, – согласился он. – Это уже ниточка. А какая у него цель? Просто напакостить или имеется план?

Кэмпион разглядывал свои ногти.

– Я, наверное, мыслю негативно, – сказал он, – но, думаю, если у Сьютейна произойдет нервный срыв, то Конрад как дублер его заменит. Когда человек переутомлен, то подобная травля – отличный способ его сломить. По мнению Конрада, Сьютейн тормозит его карьеру.

– Ха! – Блест обрадовался. – Вы мне помогли, это точно. Возьму-ка я того умника из курьерской конторы и отведу посмотреть на служанку Конрада – или нет?

– Попробуйте, только будьте осторожны. Не спугните его. Думаю, не все так просто. Конрад живет у Мраморной арки в номерах с общей обслугой.

Кэмпион чувствовал себя как никогда неловко. Он не хотел быть яйцом, которое учит курицу, и всячески старался довести это до собеседника.

– Возможно, у него есть друг, – предположил сыщик. – Человек, серьезно настроенный, такого же возраста или чуть старше и страстно желающий, чтобы Конрад добился успеха. Вероятно, он и написал приглашения.

Блест взял листочек, столь заботливо сохраненный советником Бейнсом, и его красная физиономия прояснилась.

– Да вы полны идей! – уважительно воскликнул он. – Может, и адрес знаете?

– Нет, – покачал головой Кэмпион. – Я даже не знаю, существует ли такой человек. Но если именно Конрад ведет эту кампанию против Сьютейна – а я думаю, так и есть, – без помощника ему не обойтись, по крайней мере для заполнения приглашений. – Кэмпион немного подумал и рассудительно заметил: – Сообщник наверняка молод, для него очень важна карьера Конрада, и у него истерический тип личности. Таких полно. Чтобы его найти, понадобится время. Впрочем, у Конрада ведь есть поклонники. Я бы проверил секретаря в клубе «Темп».

Бывший инспектор поднялся. К нему вернулся энтузиазм.

– Ну и ладненько, – кивнул он, убирая пригласительную карточку в бумажник. – Вы мне помогли, признаю. Теперь я лучше представляю этого сообщника. Мы его поймаем. Хотя есть шанс, что Сьютейн не станет подавать в суд. Частные клиенты обычно не подают. – Блест вздохнул о славных деньках, когда работал в полиции, и поискал глазами свою шляпу. – Если смогу установить связь между сообщником и той женщиной, а потом еще и с Конрадом, то и отлично.

Кэмпион нагнулся над столом. Он прищурился и, казалось, увлекся изучением лежавшей перед ним промокашки. Глядя на него, инспектор про себя отметил, что сегодня у Кэмпиона не такой глупый вид, как обычно: в его согбенных плечах и повороте головы была некая особая сосредоточенность.

– Понимаете, Блест, я не знаю, насколько все серьезно, – сказал Кэмпион как бы между прочим. – Я лишь искренне поделился с вами своим мнением. Взамен мне нужны любые крупицы информации, какие вы сможете раздобыть об этих людях, даже самые незначительные. И сделайте одолжение: пусть они не заподозрят, что вы их изучаете.

– О? – Блест опять заинтересовался и выжидающе помолчал. – Ладно, как скажете.

Собеседник не ответил, и экс-инспектор не без зависти слегка надавил:

– Что-то серьезное нащупали?

В этот миг взгляд у него был как у охотничьего пса.

Кэмпион поднял глаза и рассмеялся:

– Крысу в доме. Что-то там неладно. И многого я не понимаю.

К его удивлению, Блест мгновенно понял, о чем речь.

– Отличное сравнение, – заметил он. – Крысы. Ведь порой и не знаешь, что они есть, правда? Мы как-то жили в городе. Двери всегда закрыты, дыры засыпаны стеклом, и все равно постоянно такое чувство, будто кто-то мерзкий смотрит тебе в спину. Крыса в доме… Вы туда опять поедете?

– Думаю, да, – спокойно ответил Кэмпион, и неожиданно Блест по-отечески положил руку ему на плечо.

– Послушайте совет опытного человека: не принимайте все это близко к сердцу, – сказал экс-инспектор. – Вечная наша беда. Мы сталкиваемся с вполне милыми людьми, мы хорошо их понимаем, с ними было бы приятно выпить, а потом вытряхивается грязное белье, и нас это расстраивает, если не поостеречься. Когда мы начинаем разбирать, что хорошо, а что плохо, искать смягчающие обстоятельства, тут нам и конец. Уж поверьте. – Блест отодвинулся, слегка смущенный собственным красноречием. – Что такое? – спросил он, прислушавшись.

– Замок на входной двери. Лагг вернулся. – Кэмпион посмотрел на дверь. – Когда я приехал, он где-то болтался. Не ждал меня сегодня.

Блест хмыкнул:

– Этот парень вас того и гляди уволит. Он теперь прямо как семейный вассал, правда? Сколько он весит?

– Семнадцать стоунов и восемь фунтов, и этим горжусь. Ваш голосок, инспектор Умник, я моментально узнаю, – донесся из прихожей печальный низкий голос. – Не успел я даже плащ повесить. Хотелось бы на вас посмотреть. Только посмотреть.

Последние слова сопровождались небольшим содроганием стен: в комнату величаво вдвинулся мистер Лагг, чья широкая бледная физиономия имела на редкость приветливое выражение.

– Здрасте. – Лакей кинул в сторону хозяина недовольный взгляд. – Я думал, вы не раньше вторника явитесь. Теперь еще и в самоубийство влезли, так-так. Ежели кто вас приглашает в гости на пару дней, пусть готовится к беде, да? Ну прямо вестник несчастий, – добавил он, улыбаясь Блесту. – А если его в кино пустить, то в соседнем ряду кто-нибудь да захворает.

Кэмпион одарил Лагга ядовитым взглядом.

– Натуральный клоун, – сказал он. – Душа компании, что в пивной, что в камере. Итак, Блест, я на вас полагаюсь?

– Конечно. И спасибо вам. – Экс-инспектор подал ему руку и, обращаясь к Лаггу, съехидничал: – Ну, пока, дирижабль. Если не знаешь, что это такое, посмотри в словаре.

Блест направился к двери, но Лагг его опередил и простер короткие ручки.

– Прошу вас, сэр, – с достоинством произнес он. – Не споткнитесь о коврик, а то еще шею свернете. Хорошего вам дня, сэр, и в следующий раз не забудьте перчатки, чтоб я мог их вам подать, как у добрых людей заведено.

Лагг закрыл дверь и вскоре вернулся уже без плаща, расстегивая тугой воротничок.

– Так-то лучше, – сказал он, рассматривая накрахмаленную полоску ткани. – Этот уже не годится. Я теперь больше одного раза воротничок не ношу. Расспрашивал приятелей насчет прачечных, так вот: наша еще не самая плохая. Если вас это утешит.

Лагг открыл ящик комода и задумчиво оглядел его содержимое.

– Придется прикупить воротничков, – сообщил он. – А что думаете насчет ужина? Я буду есть селедочные консервы. А вам, наверное, лучше пойти в клуб.

Кэмпион встал.

– Собирайтесь, – велел он. – Я вас одолжил.

Громоздкая фигура в огромных черных брюках и тесной белой сорочке замерла, согнувшись над выдвинутым ящиком. Наступило недоуменное молчание.

– Чего? – спросил наконец Лагг.

– Я вас одолжил. Будете дворецким у миссис Сьютейн – да поможет ей Бог. День или около того, пока она не найдет себе человека.

Мистер Лагг выпрямился и с внушительным видом повернулся к хозяину. Его маленькие глазки смотрели холодно и надменно.

– Да вы спятили. Я же не дворецкий, я джентльменский слуга.

– Значит, освоите новое ремесло. – Кэмпион вынул из бумажника карточку и внимательно ее разглядел. – Я сейчас ухожу, а к моему приходу сложите мне вещи на неделю, и для себя тоже. В разные саквояжи. Поставьте внизу лестницы и сами будьте готовы. Сегодня вечером уезжаем в деревню.

– В деревню?! – взбунтовался Лагг. – Дворецкий в деревне? Опять, что ли, вынюхиваете какое-то злодейство? Хватит вам играться в сыщика. Вы уже не мальчик, к слову сказать. И потом, это несовременно. Нынче многие считают, что ваше занятие вышло из моды и вообще вульгарное. Мне и самому неприятно вам говорить, но такое уж мое мнение. Мои друзья считают, что с вашей стороны не больно-то прилично вмешивать нас в разные скверные дела. Нынче уголовщина вернулась на свое законное место – в сточную канаву, – чему я лично только рад. – Лагг помолчал, а потом решил зайти с другой стороны: – Я хотел предложить, чтоб мы с вами отправились в путешествие.

– Путешествие? – Кэмпион на миг отвлекся от приготовлений.

– Вот слуга мистера Ватсона отправляется в морское путешествие на его яхте, – пробормотал Лагг, тщательно изображая безразличие. – Публика там сплошь благородная, а к качке уже на следующий день привыкаешь.

Кэмпион с отвращением глянул на лакея.

– У меня от вас мурашки, – сказал он серьезно. – Когда вас отпустили на поруки…

– Ну ладно, хватит. – Мистер Лагг заговорил с сочувствием и одновременно с укоризной. – Будьте вы джентльменом. О некоторых вещах вспоминать неприлично. Сами знаете: любую вашу разумную просьбу я выполню, но нечего меня шантажом заставлять. Рад видеть, что вам совестно, так и следует быть.

– Я лишь хотел сказать: в те дни вы мне нравились несравненно больше, – договорил Кэмпион, кое-как собрав остатки гордости.

– Еще того хуже, – не унимался Лагг. – Я с тех пор сильно исправился, не забывайте. Что опять за глупые идеи у вас? Мне работать дворецким да глядеть во все глаза? Не больно красиво – правда? – вынюхивать в чужом доме, что да как. Нечестная, грязная игра и к тому же старая. Я, конечно, как человек покладистый сделаю. Поработаю сыщиком.

– Поработаете дворецким, – холодно отозвался Кэмпион. – Просто дворецким. Будете выполнять работу, и выполнять качественно. А на другое у вас, поверьте, не останется времени. И ради бога, замолчите уже и начните складывать вещи. – Он направился к двери.

Мистер Лагг тяжело опустился на стул.

– Сумасшествие, – пожаловался он. – Вы дворецких, значит, не видели. Я-то видал. С ума вы сошли. Куда ехать-то?

– В поместье Белые Стены, где я был. Дом большой, народу много. Хозяин – Сьютейн. Джимми Сьютейн, танцор.

– А, Сьютейны… – Маленькие глазки мистера Лагга приобрели лукавое выражение. – Театр… есть в нем что-то шикарное, – неожиданно добавил он. – Может, я таки и поеду. Я не против поработать, если дело это не какое-нибудь заурядное. Вы правы, пойду складываться. Мне, значит, придется все время в пиджаке ходить?

– Да. И следить за языком. – Своим тоном Кэмпион дал понять, что разговор окончен.

Лагг вздохнул:

– Ладно, начальничек. Окажу вам честь. А сейчас-то вы куда намылились?

Кэмпион взглянул на фотографию, которую держал в руке.

– Нанесу визит даме.

– Да ну? – Лагг был полон сарказма. – Передайте ей мое восхищение.

– Не смогу. Она мертва.

Лагг хохотнул:

– Ну, тогда прихватите траурных флажков, остряк вы эдакий! Да не спешите, мне еще надо перекусить.

Глава 13

Теплые зловонные испарения, поднимающиеся от канала к широкой дороге, смешивались с едкой пылью, обрывками бумаги и преждевременно упавшими листьями. За пузатыми балясинами ограждения переливалась серебром и золотом вода, а дальше, у дорожки, бродил конь, топоча копытами по глине.

Высокие дома демонстрировали классическую георгианскую симметрию, а тусклый свет фонарей скрадывал облезлые стены, и лишь ярко освещенные интерьеры за окнами без штор говорили о том, что общественный статус этого жилья уже не так высок, как прежде. Здесь царила атмосфера тишины, уюта и… забвения.

Найдя нужный номер, Кэмпион толчком отворил изящную, но некрашеную калитку. Входная дверь под квадратным навесом на столбиках была открыта, и единственная пыльная лампочка скупо освещала темный линолеум и облупившиеся желтые стены. На нижнем этаже свет не горел; где-то наверху неразборчиво лопотало радио.

Кэмпион позвонил, и в дальнем конце прихожей рядом с небольшой лестницей появился прямоугольник яркого света – и тут же исчез. Он ждал. Через некоторое время свет опять появился, и, судя по скрипу пола, кто-то быстро двигался в сторону сыщика.

Подошедшая женщина оказалась вполне ожидаемого типа. Невысокая, подвижная, со старомодной сложной прической, в шелковом платье, украшенном по вороту и на манжетах узкими полосками белого кружева.

Мистер Кэмпион призвал на помощь всю свою отвагу, а осторожность прогнал.

– Я насчет мисс Пай, – сказал он. – Мы могли бы поговорить?

Ему повезло, и он понял это сразу. Женщина вышла, чтобы его рассмотреть, и уличный фонарь осветил ее лицо – маленькое, умное, с пронзительными глазами и вздернутым носиком; такими носиками было принято восхищаться лет сорок назад.

– Почему бы и нет. – Она оглянулась с заговорщицким видом. – Идемте ко мне, в кухню. Там нам не помешают. – Женщина взяла его за рукав и потянула за собой, шурша по дороге юбкой. – Вот сюда. – Они вошли в маленькую аккуратную комнатку, очень нарядную, несмотря на чисто практическое назначение. – Садитесь, устраивайтесь поудобней. Не роскошно, но опрятно и уютно.

Смех у нее было приятный, с искренним весельем, а ее приветливость казалась высшим уровнем гостеприимства.

– Не знаю, кто вы, – улыбнулась хозяйка, – но вижу: вы славный молодой человек. Вы знали Хлою? Бедная девочка, какой конец… Радовалась, что хорошо устроилась. Глоточек стаута? Ничего другого в доме нет… Глупости! Конечно, выпьете! – И она метнулась к буфету.

Глядя на нее при ярком свете, Кэмпион решил, что ей около шестидесяти, но дама она боевая, вполне собой довольная и в душе остается молодой.

Панель над полкой была оклеена театральными фотографиями, и, возвращаясь со стаканами, хозяйка заметила, что Кэмпион рассматривает снимки.

– Я вон там, слева, – сообщила она. – С пикантным бантиком. И не притворяйтесь, будто обо мне слышали, вы еще тогда пешком под стол ходили. Рене Роупер мое имя. В Вест-Энде ни разу не выступала. Я пахала на гастролях. Так что там насчет Хлои? Вы ее молодой человек, да?

Мистер Кэмпион ответил не сразу.

– Не совсем, – покачал головой он. – Мы, в общем-то, были едва знакомы. Но я ею заинтересовался и хотел бы узнать о ней побольше.

– Она вам задолжала? – Взгляд умных глаз неожиданно стал суров, и Кэмпион поспешил ее разуверить:

– Нет-нет. Ничего подобного. По правде говоря, я пришел вовсе не по делу. Просто у нее кое-что есть, мне хотелось бы…

– Не продолжайте. – Рене перегнулась через стол и слегка шлепнула его по руке. – Я поняла. Все ее вещи отойдут этим жутким родственникам. А вы женаты. И если у нее завалялось письмецо-другое, может получиться неловко. Я в такие дела не вникаю, мой мальчик. И скажу вам: вы не первый симпатичный молодой человек, который приходит с подобной бедой. Я вас отведу в ее комнату, и вы поищете. Только придется чуточку подождать, так что допивайте без суеты. И смотрите, никому ни слова, а то, если эта миссис Поул прознает, не видать мне спокойной жизни.

Мистер Кэмпион растерялся. Никогда он не придумал бы себе такую легенду, но в сложившихся обстоятельствах опровергать ее было бы нелепым рыцарством.

Рене Роупер неверно поняла его молчание.

– Они непременно явятся, их только смерть остановит, – сказала она и добавила серьезную нотку: – Если я знала Хлою, придут непременно. Не стану говорить о ней, о мертвой, плохо, но мы не были близкими подругами. Она у меня снимала кладовку наверху – когда уезжала, а когда жила в Лондоне – двухкомнатный номер на втором этаже, очень хороший, можно сказать, с ванной.

– А вы давно ее знали, миссис…

– Мисс, – поправила она, улыбаясь и блестя глазами. – Жениться на мне, голубчик, никто не спешил. – Рене рассмеялась, по-детски радостно и заливисто. – Ах, дорогой мой, вот были деньки! Дайте-ка вспомнить… С Хлоей мы познакомились лет десять назад, но она бывала наездами, и толком я ее не узнала. Она не в моем вкусе. Нет, не плохая, да и вы, наверное, знали ее с лучшей стороны.

Мистер Кэмпион слушал внимательно, но с видом не очень умным, и мисс Роупер смотрела на него озадаченно.

– Мужчинам девушка быстро надоедала, – пояснила она и чуть помедлила, но, не дождавшись реакции собеседника, продолжила: – У нее было много парней, но любой через неделю-другую уже видел ее насквозь… Вот я злючка! Я не то хотела сказать. Впрочем, именно то. Рене, будь честна. Хлоя была злобной и подлой и, на мой взгляд, слишком властной. Я так и скажу, пусть она даже умерла, бедняжка.

Убедившись, что стакан гостя еще полон, мисс Роупер быстро наполнила свой и продолжила:

– Заметьте, пока они были влюблены, все для нее делали. Она как сыр в масле каталась.

Мистер Кэмпион уже собрался осторожненько расспросить о своих предполагаемых соперниках, но этого не понадобилось. Мисс Роупер окончательно погрузилась в омут сплетен.

По ее словам, Хлое Пай нравились богатые мужчины, особенно в последние годы. Поскольку она выступала в основном в водевилях, то с собратьями по цеху близких связей не имела и предпочитала находить кавалеров по другую сторону рампы.

– Если ей везло, она зазнавалась, а если дела шли плохо, становилась злобной. Таких, как она, полно, и не только в мире театра. Когда ей доводилось играть в Вест-Энде – такое иногда случалось – и она заезжала взять вещи из кладовки, – так гордо держалась, что прямо куда тебе! Зато когда вернулась из-за границы с пустыми карманами, совсем иначе разговаривала. Пока не получила роль во «Фрегате», нервная была. – Мисс Роупер покивала, подтверждая собственные слова. На ее лице, несмотря на возраст еще довольно свежем, застыло серьезное выражение. – Это правда, – заключила она.

Тут на лестнице раздались шаги, и хозяйка вскочила.

– Наконец-то спустилась. Подождите минутку.

Она поспешила вон из кухни, высоко держа голову с замысловатой прической и шурша платьем.

Из прихожей донесся шепот, и вскоре мисс Роупер вернулась.

– Нелегко им сейчас в театре, – сказала она с улыбкой. – Им и так пришлось понервничать, а теперь и вовсе – как будто черная полоса. Актеры – народ суеверный. Сейчас женщина приходила из «Фрегата». Принесла кучу Хлоиных вещей из ее уборной. Между нами, мне кажется, руководство просто не хочет, чтобы Хлоины родственники рыскали за кулисами. Дамочка сказала, что сама отнесет вещи наверх, ну я и дала ей ключ. Потому вам и пришлось подождать.

У мистера Кэмпиона сделались пустые глаза.

– Из театра? – переспросил он, надев, как делал в юные годы, спасительную личину глупости. – Актриса?

Мисс Роупер хихикнула:

– Нет, голубчик. Далеко не каждая женщина в театре – актриса. Не знаю, кем эта работает, но можете мне поверить: не актриса. Больше похожа на рабочую лошадку. Секретарша, наверное, или в администрации трудится. Она сказала, ее зовут мисс Финли… или Финборо, как-то так. Ну ладно, вы пойдете искать свои любовные письма?

Вслед за стремительной мисс Роупер Кэмпион поднялся в большую квадратную комнату, занимавшую вместе с примыкающей к ней спальней весь второй этаж. Она была примерно такой, как он и ожидал: мебель с яркой ситцевой обивкой, пыльные портьеры… У камина стояли столик и кресла, а над камином висел скверно выполненный рисунок – Хлоя в театральном костюме – с размашистой подписью и в хорошей рамке. Другие картины были либо пошло-сентиментальные, либо комические иллюстрации из журналов. Книги отсутствовали, и только маленький письменный стол с выдвижными ящиками намекал на некоторую умственную деятельность.

Хозяйка удивленно хмыкнула.

– Быстро же воздух становится затхлым, – жизнерадостно заметила она. – Вы не откроете окно?

Кэмпион открыл, а женщина подошла к столу.

– Ох ты! Вас, мой мальчик, опередили. Дамочка из театра тоже тут порылась. Ящики не до конца задвинуты, их просматривали второпях. – Мисс Роупер весело кивнула на переворошенное содержимое ящика.

– Утром, когда я принесла из прачечной белье, здесь был порядок. Я заглядывала в ящики. Могу даже сказать, что искала хоть какие-нибудь деньги. Хлоя должна мне за неделю или около того, и я хотела бы забрать плату сейчас, а не ругаться потом с ее невесткой. Не нашла, конечно, ни пенни. Да я бы и не взяла. Скорее всего. По крайней мере, не больше того, что мне причитается. Хотя, видит Бог, я ей не раз давала денег. Наверное, эта дамочка и в кладовке покопалась. Ключ я ей дала. Идемте-ка.

Гостья и вправду побывала в кладовке. Тщательно осмотрев две жестяные коробки со старыми письмами, программками и открытками, мисс Роупер пришла к выводу, что женщина «все тут прочесала».

– Ну надо же! – воскликнула она, делая большие глаза и плутовато улыбаясь уголками рта. – Бывают же наглые люди. Интересно, что она искала, лиса… Держу пари, старается для какого-нибудь приятеля из театра. – И мисс Роупер весело фыркнула. – Вы не один, голубчик. Вас таких десятки! Что там насчет ваших писем? Эта миссис Поул все тут проверит. Ладно, пусть немного расширит кругозор.

Мисс Роупер пришла в восторг от своего замечания, а Кэмпион, за которого мисс Финбро сделала всю работу, думал, как бы поделикатнее выйти из положения.

– Мне, наверное, не стоит волноваться, – сказал он. – Мое… то, что я искал, наверное, не здесь.

Хозяйка метнула на него внимательный взгляд и мигом придумала объяснение его словам.

– Так вы настоящий писатель, да? Понимаю. Видимо-невидимо писанины, и все в одинаковых блокнотах. Целые стопки бумаг. Знаю. Такое, дорогой мой, не хранят. Никакая девушка не захочет иметь у себя бумажный склад. Не стоило вам и волноваться. Хранят только маленькие листочки с опасным содержанием. И никто не станет развлечения ради читать всякие там жизнеописания. Ну все, теперь вы можете быть спокойны. Пойдемте вниз.

Они прошли через большой темный дом, красота которого навсегда ушла в прошлое, и снова заговорили о несчастном случае.

– Один из братьев Брок – они у меня на третьем этаже – сказал, что в газетах намекают, будто это похоже на самоубийство. У судей просто не хватало данных для вердикта. Но уж в чем я уверена, так в том, что никакое это не самоубийство. Хлоя себя не убивала. Слишком уж тщеславная была, если вы понимаете, о чем я. И потом… Она устроилась в успешное шоу, блистала и тому подобное. Никогда еще дела у нее не шли так хорошо. Никогда! Я уверена: у нее в администрации театра имелась какая-то мохнатая лапа. Она ведь, знаете, уже выдыхалась, это нужно признать. Уже не та славная девочка, понимаете ли. Сорок два ей стукнуло, я точно знаю. Так вот, похоже ли, что Хлоя совершила самоубийство?

– Она и не совершала, – отстраненно заметил Кэмпион. – Я там как раз был.

– Правда?! Вы все видели?! – напустилась на него мисс Роупер. – Какая удача! Вы-то мне и нужны. Могу я вас попросить перемолвиться парой слов с одним моим постояльцем? Это будет по-христиански и очень меня выручит. Я просто до безумия за него переживаю. Ему бы пошло на пользу поговорить с тем, кто сам все видел.

Кэмпион колебался, но отказать было бы более чем невежливо. Хозяйка опять потянула его в кухню.

– Вы посидите, выпейте, а я его приведу. – Она усадила Кэмпиона в кресло. – Он совсем еще мальчик, только что из колледжа. Не помню, Оксфорд или Кембридж. Ну и конечно, пишет пьесу; снимает у меня мансарду. Думаю, кое-какие деньги у него водятся, но он говорит, там нужная атмосфера, ну я и делаю для него что могу. Пьеса-то, наверное, жуткая. Старомодная, судя хотя бы по тому, что он в мансарде желает писать. Я ему так и говорю, но вы же знаете, каковы эти юнцы из колледжа, – не понимаю, чему их там учат, наверное, отставать от жизни лет на тридцать. Но все же я прошу вас с ним поговорить, а то Хлоя взяла его в оборот. Не буду даже заикаться, что я насчет этого думаю. Она ему в тетушки годилась. Парень ее прямо не знаю кем считал и теперь страшно расстроен, бедняжка. Не ест, не спит. Отчасти даже упивается своим горем, а это до добра не доведет. Забрал себе в голову, будто она из-за него покончила с собой. – Мисс Роупер рассмеялась, но взгляд у нее стал мягче. – Ну какие же они славные в таком возрасте! Скажи ему, что он слишком самонадеян, так либо вообще не поверит, либо горло себе перережет. Просто объясните ему, что это был несчастный случай. Будьте лапочкой, сделайте мне одолжение.

Она быстро вышла, и Кэмпион не успел бы возразить, даже если бы хотел, но потом сунула голову в дверь и шепотом предупредила:

– Не смейтесь над ним. Ему очень плохо. Он только один раз до этого влюблялся; барышня работала продавщицей и напоминала ему Безжалостную красавицу Китса, ну а по мне, она, скорее, была похожа на Офелию, судя по его описанию. Анемичная такая.

Мисс Роупер снова исчезла и отсутствовала довольно долго. Кэмпион стоял у кухонного стола и размышлял о мисс Финбро и единственном во всем мире человеке, ради которого она пошла бы на столь сомнительное дело. Что же она нашла во время своих поспешных поисков?

Шаги мисс Роупер напомнили ему о предстоящем разговоре. Дверь открылась, хозяйка вошла, и ее разрумянившееся лицо выражало поистине материнскую заботу.

– Это вот мистер Питер Броум, – бодро представила она. – Знаю, что вам есть о чем поговорить.

Кэмпион смотрел через ее голову на молодого человека, который вошел в ярко освещенную кухню с видимой неохотой. Был он очень молод и очень красив – нежной, еще детской красотой. Он казался неестественно серьезным и двигался осторожно, неся свое горе, как большой полный сосуд, который мог расплескаться от малейшего толчка. Это придавало ему вид неуверенный и неуклюжий, отчего и ему самому, и окружающим делалось неловко. На широких худых плечах свободно висел старый твидовый пиджак, а дорогая полированная трубка – Питер цеплялся за нее, словно тонущий за соломинку, – была пуста.

Возвышаясь позади мисс Роупер, которая его явно обожала, он заговорил с Кэмпионом, и голос его, от природы низкий, да еще Питер басил, стараясь казаться взрослее, звучал совсем траурно.

– Добрый день. Не знаю вашего имени… – Сделав такое заявление, он смутился и добавил: – Впрочем, не важно. – Тут же осознав, насколько невежливо это прозвучало, Питер покраснел как маков цвет.