Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 331 (всего у книги 341 страниц)

Глава 51

– Ясижу тут с двумя пушистыми друзьями на коленях, – сказал Миллер, когда Сю ответила на звонок. Он с облегчением отметил, что не слышит грохота барабанов или оглушительного визга гитар, хотя после легкого всхлипа при упоминании крыс последовала не то чтобы полная тишина. – Похоже, ты не дома.

– Правда?

– И не похоже, что ты занимаешься своим “металюжным Тиндером”, что уже хорошо.

– Давай не будем опять об этом, – сказала Сю.

– Да боже упаси. – Миллер почесал Фреда за ушами, и крыса перевернулась на спину. – Я просто хотел сказать тебе спасибо, честно говоря. За то, что ничего не сказала Эйкерс о Финн.

– Я все еще не уверена, что оказала кому-то услугу.

– Все равно.

– Ну, спасибо за благодарность, – сказала Сю. – Я знаю, это одно из тех слов, с которыми у тебя есть проблемы. Как и с “извини”.

– Да, тут я полностью согласен с Элтоном Джоном, – сказал Миллер. – Хотя, если придираться, я бы напомнил мистеру Джону, что это не самое сложное слово. Думаю, флоккинауцинигилипилификация немного сложнее, но, надо сказать, в песне звучало бы не так хорошо. – Джинджер, кажется, ревновала, поэтому Миллер начал чесать за ушами и ее тоже. – Что думаешь про операцию “Ублюдок”?

– Про что?

– Это я так ее называю, – сказал Миллер. – Решил, что нужно название позабористее, знаешь? – Он указал Тиму Салливану, что называть подобное операцией “Виктория” немного банально, и, конечно, был рад предложить альтернативу. Учитывая место проведения операции, он был в целом доволен вариантом операция “Операция”, но Салливан, как и ожидалось, воспротивился.

– Я… ну, встревожена, – сказала Сю. – А ты нет?

– Нет, у меня все тип-топ, – сказал Миллер. – Думаю, мы учли все варианты.

– Будем надеяться.

– Слушай, Дрисколл знает, что мы знаем, что он охотится за Натали, но он не знает, что мы знаем о его планах насчет больницы. Теперь уже мы на шаг впереди, для разнообразия.

– Тогда почему как-то по ощущениям непохоже, что мы впереди?

На это у Миллера не было достаточно убедительного ответа. Он сказал:

– Нам обоим надо пораньше лечь спать, Подливка. Завтрашняя ночь будет долгой.

– Ладно.

– Увидимся утром.

– Если ты собираешься приехать на своем мопеде, тебе, наверное, стоит выезжать прямо сейчас.

– Это что, снова шутка?

– Не совсем.

– Хочешь пожелать спокойной ночи крыскам?

– Сладких снов, Миллер…

Через несколько минут после того, как он повесил трубку и благополучно уложил Фреда и Джинджер в постели, он обернулся и увидел Алекс – точнее, ее размытое отражение в экране телевизора, который явно давно пора было протереть.

– Ты никого не обманешь, чтобы ты знал, – сказала она. – Уж Сю так точно.

– Я и не пытаюсь никого обмануть.

– Даже себя? А как же вся эта чушь про “тип-топ”?

– Ну, нет смысла всех нервировать, правда?

– Все и так уже нервничают и имеют на это полное право, потому что это дурацкая затея.

– Справедливости ради, это дурацкая затея Натали Бэгнолл.

– Которую ты мог легко отвергнуть, – сказала Алекс. – Так же легко, как мог сказать Дрисколлу, что его драгоценный портфель уже у полиции, но ты снова не воспользовался теми крохами здравого смысла, что у тебя есть, и предпочел держать язык за зубами.

– Возможно, память меня подводит, – сказал Миллер, – учитывая, что я убит горем и все такое, но, кажется, именно ты постоянно советовала мне держать язык за зубами. По несколько раз на дню.

– Да, потому что в девяноста девяти случаях из ста именно так и надо поступать, но всему свое время и место, Миллер. Помнишь, как ты винил себя, что не сказал Дрисколлу правду? Как беспокоился, что твое решение подвергло людей опасности? Представь, как ты будешь себя чувствовать, если все пойдет наперекосяк.

Миллер понимал, что крайне глупо раздражаться на кого-то, кто (а) мертв и (б) воображаем, но не мог с собой справиться.

– Я позвоню Финн, – сказал он.

Как он и предполагал, это сработало. Он потянулся за телефоном, и когда снова взглянул на телевизор, увидел только искаженное отражение самого себя. Да, экран был грязным, но он подозревал, что изображение было не так уж далеко от истины, потому что он и сам начинал чувствовать себя каким-то совершенно размытым.

– Привет, Миллер.

– Привет, Финн.

– Звонишь выволочку мне устроить?

– Ну, очевидно, должен бы, – сказал Миллер. – Да, это моя вина, что я взял тебя с собой, но сегодня утром ты правда перешла черту. Подначивала Натали Бэгнолл, пока она не вызвалась стать приманкой для поимки очень опасного человека. Подвергнуть себя возможной опасности.

– Ты же мог меня остановить, – сказала Финн.

– Да, знаю…

– Но не остановил.

Алекс уже не было рядом, но Миллер все равно слышал ее смех.

– Так это и была выволочка? – спросила Финн. – Или это была выволочка, которую ты должен был мне устроить, но не устроил?

Она спросила так, будто уже знала ответ, потому что понимала Миллера лучше почти всех.

Он знал, что она увидела это по его лицу.

Две молодые женщины, ставшие жертвами Дадли Дрисколла совершенно по-разному, но одинаково решительно настроенные добиться правосудия, объединились. Тем утром в гостиной дома Бэгноллов – почти не вмешиваясь, пока Натали Бэгнолл заражалась гневом Финн и распалялась от него, – Миллер был раздражен поведением девушки, которая была его дочерью по всему, кроме крови, но в то же время испытывал за нее гордость.

Он гордился ею не меньше, чем гордилась бы ее мать.

– Ладно, буду считать, что меня как следует отругали, – сказала она. – А теперь мне пора – я просто умираю с голоду.

– Кстати об этом – может, зайдешь ко мне поужинать, когда все это закончится? – Миллер говорил быстро, не давая ей придумать отговорку. – Ничего особенного – просто пирог или что-нибудь такое, и обещаю, это не займет много времени, максимум часа полтора – я же знаю, что тебе не очень нравится здесь бывать. Можем даже почти не разговаривать, если не захочешь, или вообще молчать. Ни словечка. Можем провести все время в полной тишине, если хочешь, как монахи-трапписты или мимы. Просто придешь, поздороваешься с крысами, поешь и уйдешь.

Миллер с полминуты слушал доносящиеся с того конца характерные ночные звуки города – шелест моря, тоскливые крики далеких чаек и настойчивое пиканье сдающего задом мусоровоза – пока Финн наконец не заговорила снова.

– С чем пирог?

Пятнадцать минут спустя, когда Миллер вошел в спальню, Алекс лежала на своей обычной стороне кровати, листая журнал “Дэнсинг таймс”. Подняв глаза, она увидела, что Миллер смотрит прямо на нее.

– Даже не думай об этом.

– Ну, конечно же, думаю. – Миллер разделся и скользнул в постель рядом с ней. Он зевнул и какое-то время смотрел в потолок.

Алекс даже не оторвалась от журнала.

– Она не придет, ты же знаешь.

– Имей немного веры, – сказал Миллер.

– Я как-то попробовала, – сказала она. – Помнишь?

Миллер потянулся и включил радио, но у него не было сил спорить ни с кем из звонивших.

Даже с каким-то психом, который утверждал, что в Кеннеди стреляли как минимум три разных инопланетянина. Он крепко заснул еще до того, как тот закончил свою тираду.

Глава 52

Как бы она ни противилась этому, поскольку это совершенно не его дело, Сю неохотно признавала, что Миллер был прав. Знакомиться с людьми на дешевых дэт-метал вечеринках в комнате над захудалым пабом – вероятно, не лучший способ найти кого-то для длительных отношений.

Длительных в данном случае означало больше одной ночи.

Она пыталась убедить себя, что это не имеет значения, ведь речь только о физической близости, но даже с этим не всегда все было хорошо. Чаще всего бывало совсем даже наоборот, потому что и она, и тот, с кем она оказывалась, обычно были в стельку пьяны и слишком измотаны после нескольких часов нытья о “Металлике” и прыжков, чтобы заняться чем-то действительно интересным. Один парень заснул еще в такси по дороге к ней, а женщина, надававшая очень заманчивых обещаний во время затяжного барабанного соло, отключилась и захрапела прежде, чем они успели хотя бы поцеловаться.

К тому же – и ей было неприятно признавать правоту Миллера и в этом – запах тоже не особо возбуждал. Нет, конечно, нет ничего плохого в том, чтобы пропустить стаканчик, когда расслабляешься, или в соблазнительном блеске испарины после танцев, но прокисшее пиво на пропотевшей джинсе – всяко не “Шанель № 5”.

Так что да, это было не идеально, но других вариантов у нее особо не было.

Проблема заключалась в том, что она редко с кем-то знакомилась. Ну, строго говоря, это было не совсем так, потому что она постоянно встречала людей, но большинство из них были в наручниках, что вряд ли можно считать многообещающим началом отношений, не говоря уже о радужном будущем. Она, конечно, общалась со множеством полицейских, но уж точно не хотела ни с кем из них серьезных отношений. Да, ей хотелось проводить время с партнером, да, иногда ей бывало одиноко, но она же не сумасшедшая.

В списке подходящих пар среди тех, с кем она больше всего общалась, копы стояли на ступеньку ниже опасных преступников, и многие из них (особенно некоторые из тех, кого она знала по работе в Скотланд-Ярде) были ненамного честнее и законопослушнее.

Однако что-то надо было менять, и она это понимала.

Она всегда считала, что онлайн-знакомства для неудачников, но, возможно, пришло время признать, что она как раз неудачница и есть, и все же рискнуть.

Она все еще размышляла об этом, когда услышала аплодисменты и направилась обратно наверх. Антракт закончился. “Жоподеры” должны были как раз начать второе отделение, а там была женщина с татуировкой Фредди Крюгера, которая Сю вполне приглянулась.

Глава 53

Грязный белый фургон, который они использовали в качестве мобильного командного пункта, был припаркован сбоку от больницы, давшей название операции. Больницы, где работала Натали Бэгнолл. Ничего, что спереди припарковаться не получилось: они поддерживали связь со множеством полицейских, наблюдавших за главным входом, а приоритетом была скрытность. Да, было бы неплохо иметь прямой вид на вход, но они бы слишком бросались в глаза. Операция вполне могла затянуться на несколько дней, и фургон, стоявший у входа дольше часа-двух, привлек бы слишком много внимания.

Никто не мог позволить себе оплачивать больничную парковку так долго.

Было почти десять вечера, и Миллер с Сю сидели в фургоне уже три часа, когда Тони Клаф, устроившийся спереди рядом с Тимом Салливаном, наконец обернулся и показал им большой палец.

– Пока все идет хорошо.

Миллер подался вперед.

– Это потому, что все участники пока, насколько нам известно, живы? Потому что больницу не взорвали и в нее не врезался астероид? Потому что ты еще не испортил воздух? Можно чуть поконкретнее, Тони?

Возможно, Миллер нервничал и поэтому был еще более раздражителен, но, если честно, “пока все идет хорошо” было лучшим, на что можно было надеяться, учитывая, кто именно участвовал в операции. Конечно, в любой цепи есть слабые звенья, но когда в команде есть люди типа Салливана и Клафа – это все равно что пара макаронин вместо звеньев в десятитонной якорной цепи.

Главная “макаронина” предсказуемо важничала на утреннем инструктаже.

– Это крупное дело, – сказал Салливан. – Давайте доведем его до конца.

Инспектор явно был в восторге от перспективы операции, которая могла стать поворотным моментом в расследовании. Он смело приступил к задаче, хотя и относился к серьезности самой операции несколько легкомысленно. Он все же не совсем игнорировал риски, но, похоже, был вполне доволен тем, что преуменьшал вероятность того, что этот поворотный момент может обернуться понижениями в должности, дисциплинарными взысканиями или – если все пойдет совсем наперекосяк – смертью невинного гражданского лица. Возможно, ему вскружило голову то, что, хоть на месте и будет командир вооруженной группы, чьим указаниям придется подчиняться в случае необходимости, на сей раз ему, по крайней мере, не придется отчитываться перед сварливой хозяйкой.

– Это крупное дело, – повторил он, когда они закончили, а потом покачал головой, рассердившись на себя за то, что уже говорил это.

Остаток дня был посвящен организационным вопросам в больнице и вокруг нее. Техники проверили работу камер видеонаблюдения (как минимум половина не работала) и обеспечили прямую трансляцию видео с больничной системы безопасности на все мобильные устройства. Поэтажные планы были внимательно изучены, чтобы оптимально разместить полицейских внутри больницы, у всех входов были установлены наблюдательные посты, а группа огневой поддержки приняла ключевые решения о расположении своих подразделений.

Во время ланча за парой горячих сэндвичей Сю сказала:

– Знаешь, не уверена, что это крупное дело. Как выразился Салливан.

– Дважды.

– Но это определенно серьезное дело. Самая масштабная операция, в которой я участвовала.

– Выглядишь уставшей, – заметил Миллер.

После этого Сю сосредоточилась на своем сэндвиче.

Первая часть операции “Виктория”, которую Салливан с абсолютно серьезной миной назвал “установкой ловушки”, началась, когда Натали Бэгнолл отправилась на работу. Она вынесла портфель к машине в 7.15 вечера, положила его в багажник и поехала в спокойном темпе, чтобы успеть переодеться в форму и войти в приемное отделение к 7.45.

– Умница, – нежно проворковал Салливан в рацию, транслируя всем группам. – Умница…

В гражданской машине прямо позади нее Миллер повернулся к Сю.

– Я вот ровно таким голосом разговариваю с Фредом и Джинджер.

Другие машины без опознавательных знаков ехали впереди “киа пиканто” Натали, на пассажирском сиденье у нее лежала рация на случай чрезвычайной ситуации, все группы пытались высмотреть “фольксваген поло” Дрейпера/Дрисколла/Доусона, который не объявлялся со вчерашнего дня.

– Спокойно и непринужденно… Просто едем на работу, все как обычно… Умница.

– Господи боже, – закатил глаза Миллер. – Нельзя ли это прекратить?..

В итоге Натали, совершенно беззаботно с портфелем в руках, прошла через темную парковку и вошла через главный вход больницы точно по расписанию. Офицеры в штатском, соблюдая дистанцию, двигались за ней, отслеживая каждый ее шаг до самого приемного отделения. С этого момента всем оставалось только ждать, когда Дрисколл сделает свой ход.

– Игра началась, – объявил Тим Салливан.

– Да заткни ты уже свою хлеборезку, – прокомментировал Миллер.

Четыре часа спустя Миллер все еще сидел рядом с Сю в фургоне и удивлялся, как можно одновременно нервничать и умирать от скуки. Он смотрел на пустую бутылку из-под газировки и подумывал ею воспользоваться, просто чтобы хоть чем-то себя занять. Размышлял, какие практические меры приняла насчет мочеиспускания Сю. Ей понадобится что-то с более широким горлышком. Может, бумажный стаканчик или небольшой контейнер.

Он подумал спросить ее, но передумал.

Сю шмыгнула носом и покрутила головой.

– Нет, ты правда выглядишь уставшей, – сказал он.

Она его проигнорировала.

Он наклонился и похлопал по плечу гражданского техника, сидевшего перед рядом мониторов.

– Вы случайно не могли бы поймать на чем-нибудь из этого Четвертый канал? Кажется, сейчас как раз должен идти “Обнаженный магнетизм”.

Техник промолчал.

– Нет? Ну ладно, спросить стоило…

Едва раздался звук уведомления, он потянулся за телефоном, не в силах сдержать волнение.

Сообщение было от Боба Перкса.

Как там “Виктория”?

Ублюдок.

Что???

Извини. Это я ее просто так называю.

А, ну удачи. Если поймаете его, можно мне присутствовать на допросе?

Если принесешь печенье.

По рукам.

Нет, лучше торт.

Миллер перестал печатать, когда внезапно ожила рация и в фургоне раздался голос офицера.

– Неизвестный мужчина приближается ко входу в приемное отделение. Похож на нашего парня.

Салливан обернулся с переднего сиденья и поднял руку, словно все и так уже не замерли, обратив внимание. Все уставились в мониторы.

– Сейчас появится в поле зрения камеры.

Миллер подался к экрану, затаив дыхание в ожидании крупного плана подозреваемого.

– Боже правый, да даже я больше похож на Дрисколла, чем он. Он похож на того мужика из “Антикварного шоу”. Который разбирается в восточной керамике.

– Всем группам отбой, – Салливан рявкнул в рацию. – Повторяю, отбой.

– Кретин ты, с луженой глоткой, – пробормотал Миллер, потянувшись за телефоном, чтобы закончить переписку с Бобом Перксом. – Повторяю, кретин.

Ты еще там? – написал Перкс. Потом:

Все в порядке?

Миллер откинулся головой на стенку фургона и быстро набрал ответ.

Пока все путем.

Глава 54

Ответивший на звонок мужчина не казался особенно довольным.

– Ты вообще в курсе, который час?

– Да, и я еще не сплю, – сказал Катлер.

– Ну, теперь и я тоже, спасибо.

– Переживешь.

– Чего тебе надо?

Катлер оставил попытки заснуть, и поскольку Джеки уже крепко спала (возможно, видя сны о том, с кем она шепталась по телефону пару ночей назад), он вылез из постели и спустился в кабинет. Сейчас он сидел в кресле в углу, держа в одной руке телефон, а в другой – стакан “Беллс”. На нем была пижама, а поверх – халат с его инициалами, который Джеки подарила ему на сорокалетие и в котором он, как ему казалось, выглядел немного жеманно. Сидел и размышлял, не является ли человек, разговаривая с которым он отчаянно пытался не потерять самообладание, скорее обузой, чем помощью.

Он даст ему последний шанс, так или иначе.

– Угадай, почему я не могу заснуть? – спросил он.

– Из-за сыра?

– Чего?

– Ты ел сыр перед сном?

– Ты меня намеренно бесишь?

– Из-за шоколада тоже бывает… ну, кофеин же все-таки. И из-за чипсов, потому что соль…

– Что там твои мутят? – Катлер задал вопрос с достаточной угрозой в голосе, чтобы стало предельно ясно: он позвонил в такую рань не для обсуждения шоколада или сраного сыра.

– В каком смысле?

– Вся эта история с Дрисколлом. – Катлер уже знал настоящее имя Денниса Дрейпера, как и то, что его не поймали при облаве в гестхаусе. Люди, которым Катлер платил за такие крупицы информации, предоставили множество полезных сведений, но он надеялся, что этот конкретный источник сможет оказать несколько более осязаемую услугу. – Крупная операция в больнице.

– Я же не состою в этом отряде, так что…

– Мне плевать, в каком ты отряде, приятель. Я хочу знать, что происходит.

– Ну, я могу позвонить.

– Для начала сойдет.

– Для начала?

Катлер отхлебнул виски и потер грудь. Он принял перед сном пару таблеток гевискона, но изжога так и не прошла, и он все еще ощущал привкус курицы тикка масала, которую ел на ужин.

– Ты ведь понимаешь, что мне совершенно не нужно, чтобы Дрисколла арестовали, Кристофер? Ты это осознаешь, верно?

– Понимаю, почему это может быть неудобно.

– Неудобно?

– Да, да… я понял, ладно. Попробую выяснить, что происходит, но, если операция в процессе, разведать до того, как все закончится, может и не получиться.

– Ладно, только я полагаю, что в данном случае мое понимание окончания этого самого всего несколько отличается от твоего. – Катлер поморщился, и на этот раз уже не из-за изжоги. – Равно как и от понимания детектива Миллера. Видишь ли, некоторые из твоих более усердных и менее продажных коллег явно надеются на арест Дрисколла с последующим трепом в комнате для допросов, но в идеальном мире я бы предпочел, чтобы он исчез несколько более окончательно.

– С этим я мало чем могу помочь.

– Неужели?

– Ну да, что я могу сказать?

– Удивительно! Ведь у тебя уже есть подобный опыт, разве нет?

– Один раз, – сказал мужчина. – Это было один раз.

– Верно, потому что тогда под угрозой был ты сам. Вот я сейчас тебе сообщаю, что, если все пойдет не так, как мне бы хотелось, ты можешь снова оказаться под угрозой.

– Это угроза, мистер Катлер?

Катлер закатил глаза, потому что… нет, ну надо же быть таким тупым?

– Потрясающе! Как ты догадался?

– Я правда не понимаю, что, по-вашему, я могу сделать.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Но я бы сказал, что легче разобраться с ситуацией сейчас, чем пытаться добраться до Дрисколла, когда он уже будет под стражей.

– Все это в любом случае гипотетически, потому что с хорошей долей вероятности Миллер и остальные клоуны все испортят и Дрисколла не примут.

– Я бы предпочел не рисковать, – сказал Катлер.

– Вы многого просите.

Катлер вытянул ноги и пошевелил пальцами. В одной из его тапочек была маленькая дырка, что его очень раздражало, потому что Уэйн Катлер был не из тех людей, у кого водятся дырки в тапочках. Чертовы тапки пора было уже выбросить и, может быть, этого идиота, который думает, что от него “многого просят”, – тоже.

Под автобус, с крыши здания, в Ирландское море – неважно.

Он сказал:

– Может, это ты должен мне платить?

– Почему?..

– Ой, даже не знаю. – Катлер начинал злиться. – С учетом материала, который у меня есть на тебя. Всяких мелочей, которые могли бы очень заинтересовать твоих коллег.

– Зачем вам это делать?

– Потому что у меня тапок с дыркой, и прямо сейчас мне кажется, что от него толку больше, чем от тебя!

– Я полезен, мистер Катлер, вы же знаете…

Катлер вскочил с кресла так резко, что расплескал виски по ковру.

– Ну так докажи свою гребаную полезность немедленно и сделай что-нибудь с Дадли Дрисколлом.