Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 341 страниц)

Глава тридцатая
Заключение

– Мне нужно очень многое вам сказать, принц, – заговорил Рэксол, как только они вышли из королевских апартаментов. – И, как я уже упомянул, показать. Пройдемте в мой кабинет. Сначала поговорим там, а то весь отель уже гудит от пересудов.

– С удовольствием, – кивнул Ариберт.

– Я рад, что Его Высочеству принцу Евгению лучше, – произнес Рэксол, подчиняясь правилам вежливости.

– А что касается… – начал было Ариберт.

– Если не возражаете, принц, об этом поговорим позже, – перебил его Рэксол.

Они вошли в личные апартаменты хозяина отеля.

– Я хочу рассказать вам о событиях прошлой ночи, – продолжил миллионер. – О том, как я поймал Жюля и как допросил его сегодня утром.

И Рэксол пустился в повествование о вчерашней ночи, не упуская малейших подробностей.

– Как видите, наши подозрения насчет Боснии оказались вполне оправданны. Но чем дольше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что привлечь боснийских преступных политиков к ответственности невозможно.

– А как вы намерены поступить с Жюлем?

– Идемте, – сказал Рэксол и повел Ариберта в другую комнату.

Там стоял диван, покрытый льняной простыней. Рэксол откинул простыню – он никогда не мог отказать себе в удовольствии произвести театральный эффект – и показал Ариберту труп мужчины.

Это был Жюль, мертвый, но без единой царапины или ссадины.

– Я уже послал за полицией, Не за констеблем с улицы, а за сыщиком из Скотленд-Ярда, – объявил Рэксол.

– Как это произошло? – пораженно спросил Ариберт. – Вы говорили, что Жюль надежно заперт в одном из номеров.

– Он и был заперт, – кивнул Рэксол. – Я поднялся к нему сегодня после обеда, главным образом, чтобы отнести еду. Швейцар, который охранял вход в номер, не слышал ни шума, ни посторонних звуков. Однако когда я вошел в комнату, Жюля уже и след простыл. Он каким-то образом освободился от пут, затем снял с платяного шкафа дверцу, передвинул кровать под окно и, высунув дверцу от шкафа на три четверти из окна, другой ее край подложил под перекладину в изголовье кровати. Получилась довольно шаткая платформа, ведущая за окно. И все это Жюль проделал, не произведя ни малейшего звука. По всей вероятности, он выбрался из окна и, стоя на платформе, смог ухватиться за край широкого карниза под крышей отеля. Затем подтянулся на руках и залез на крышу. Вероятно, далее он побежал по ней на другую сторону.

К стене нашего здания со стороны Солсбери-лейн приделана пожарная лестница, которая ведет с крыши в маленький дворик снаружи винных погребов. По всей видимости, Жюль был уверен, что побег удался. На его беду, одна из железных ступенек пожарной лестницы проржавела из-за плохой покраски и подломилась. Жюль, совершенно не ожидая такого подвоха, упал на землю. Так и настал конец всей его сообразительности и проворству.

Завершив рассказ, Рэксол накрыл тело простыней, и в этом жесте сквозило невольное почтение.

После того как смерть положила конец мрачной и бурной карьере Тома Джексона, некогда слывшего гордостью «Гранд Вавилона», герои нашего повествования не слишком огорчились. Златокудрая мисс Спенсер, рабски преданная помощница гениального негодяя, исчезла навсегда. Вероятно, она доживает свои дни, оставаясь загадкой для окружающих, в каком-нибудь дешевом пансионе за границей. О Рокко еще некоторое время доходили новости. Через несколько лет после описанных событий Феликсу Вавилону стало известно, что несравненный Рокко достиг Буэнос-Айреса и своим кулинарным талантом способствовал успеху нового роскошного отеля. Вавилон сообщил новость Теодору Рэксолу, который при желании мог бы обрушить на Рокко всю мощь закона. Но поскольку все указывало на то, что Рокко честно работает по профессии, миллионер решил оставить его в покое.

Единственная сложность, с которой Рэксол столкнулся после гибели Жюля – и эту сложность он, разумеется, предвидел – была связана с полицией. В полиции желали получить подробные ответы на вопросы: какое отношение имел Рэксол к делу Диммока в период между первой поездкой в Остенде и обращением к коронерам, чтобы те занялись телом Жюля. Однако миллионер отнюдь не собирался рассказывать все. Несомненно, он нарушил законы Англии и наверняка законы Бельгии, и в глазах стражей порядка его благородные намерения не могли служить оправданием подобного поведения. Следствие по делу Жюля вызвало некоторые затруднения и породило массу слухов. Однако в конце концов компромисс был достигнут. Прежде всего Рэксолу следовало умиротворить инспектора полиции, чьей версии, к слову сказать, ложной, миллионер наотрез отказался следовать. А дальше требовались лишь деликатность и терпение. К удовлетворению властей, Рэксол доказал, что действовал хотя и своевольно, но из честных побуждений и способствовал торжеству справедливости. Кроме того, он мягко намекнул, что полиции не сто́ит слишком усердствовать. И наконец через посредничество посла Соединенных Штатов он добился, чтобы накал страстей вокруг этого дела значительно утих.

Через две недели после выздоровления владетельного герцога Познанского Ариберт, который все еще проживал в «Гранд Вавилоне», изъявил желание побеседовать с миллионером. Принц Евгений в сопровождении Ганса и нескольких заранее вызванных придворных отбыл с огромной помпой, имея при себе заветный миллион, столь необходимый ему для устройства официальной помолвки. На ссуду Евгений предоставил надлежащее обеспечение и условился, что долг будет выплачен в течение пятнадцати лет.

– Вы желали поговорить со мной, принц? – обратился Рэксол к Ариберту, когда они уселись в кабинете первого.

– Хочу вам сообщить, – заговорил Ариберт, – что я принял решение отречься от всех прав и титула наследного принца Познанского и в дальнейшей жизни именоваться графом Герцем, взяв имя и титул матери. У меня имеется личный годовой доход в десять тысяч фунтов, замок и городской дом в Познани. Я говорю все это, поскольку прошу руки вашей дочери. Я люблю Неллу, и, смею надеяться, это взаимно. Я уже просил ее стать моей женой, и она согласилась. Мы ждем вашего одобрения.

– Вы оказываете нам честь, принц, – с легкой улыбкой ответил Рэксол. – Могу ли я узнать, почему вы решили отречься от титула?

– Всего лишь потому, что морганатический брак был бы неприемлем как для меня, так и для вас и Неллы.

– Полагаю, вы догадываетесь, что десять тысяч фунтов годовых – довольно скромный доход для мужчины вашего положения. Нелла ужасно расточительна. Она запросто может спустить шестьдесят тысяч долларов в год неизвестно на что. Боже, да она вас разорит за несколько месяцев.

– Нелле придется изменить свои привычки, – промолвил Ариберт.

– Если она на это готова, замечательно! – воскликнул Рэксол. – Я даю свое согласие!

– Позвольте поблагодарить вас от себя и от Неллы, – церемонно произнес Ариберт.

– А для того, чтобы Нелле не пришлось слишком резко менять привычки, я отпишу ей – с правом перехода к вашим детям, если они у вас будут, – пятьдесят миллионов долларов, что составляет порядка десяти миллионов фунтов, в надежных, избранных акциях железнодорожных компаний. Это примерно половина моего состояния. Мы с Неллой всегда все делили поровну.

Ариберт ничего не ответил. Мужчины молча пожали руки, и в этот миг в кабинет вошла Нелла.

Тем же вечером после ужина Рэксол со своим другом Феликсом Вавилоном прогуливались по веранде отеля «Гранд Вавилон».

Феликс начал разговор:

– Полагаю, Рэксол, «Гранд Вавилон» вам еще не наскучил?

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что мне без него уже становится скучно. С тех пор, как я продал вам отель, мне тысячу раз хотелось вернуть его обратно. Я не умею жить без дела. Не продадите ли вы мне отель?

– Пожалуй, – ответил Рэксол. – Пожалуй, я мог бы продать.

– Сколько вы за него попросите, друг мой? – поинтересовался Феликс.

– Столько же, сколько за него отдал, – тотчас прозвучал ответ.

– Ба! – воскликнул Феликс. – Я продал вам отель с Жюлем, Рокко и мисс Спенсер! А вы потеряли всех троих бесценных служащих, а теперь предлагаете мне отель без них по той же цене? Это чудовищно! – И он от души засмеялся собственной остроте. А затем добавил: – Тем не менее не будем спорить из-за цены. Я принимаю ваши условия.

Так завершилась длинная цепь событий, начавшаяся, когда Теодор Рэксол заказал бифштекс и бутылку пива в обеденном зале отеля «Гранд Вавилон».

Марк Биллингем
Не те руки

© Mark Billingham, 2024

© М. Череповский, перевод на русский язык, 2026

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2026

© ООО “Издательство АСТ”, 2026

* * *

Посвящается Клэр, Кэти и Джеку

Хладнокровный механик из Майами. На задании. Обычное убийство. Просто очередной недоносок, который получит по заслугам. Плевое дело.

– Со второй платформы идет посадка на поезд 08.37 до Йорка со следующими остановками: Пултон-ле-Филд, Престон, Блэкберн, Акрингтон…

Он опрокинул двойную порцию “Бима” и проверил закрепленный под левой рукой глок. Тяжесть ствола была приятной. Как встреча со старым другом.

– Бернли-Манчестер-роуд, Хебден-бридж…

Он бросил пятерку поверх десятки бармену и соскользнул с барного стула. Пора приниматься за работу.

– Напоминаем пассажирам, что в этом поезде не работает вагон-ресторан. Приносим свои извинения…

– Эй, Энди!

– Ой, прости, Кит. Я только…

– Да уж, витаешь в облаках, конечно. Где тебя черти носили? Я же сказал – в половине девятого под часами. Уже без двадцати! – Слэк уставился на него и покачал головой. – Черт возьми, ты на кого похож?

Энди Бэгнолл смущенно одернул рубашку, прикрывая пивной живот, и поправил собранные в хвостик волосы.

– Мы должны быть неприметными, балбес ты этакий.

– Я и есть неприметный.

– В гавайской рубашке? Выглядит так, будто тебя на нее вырвало.

– Это из Флориды. Тетя привезла из Диснейленда на прошлое Рождество.

Слэк уже не слушал. Он смотрел через заполненный людьми зал в сторону общественных туалетов. Бэгнолл проследил за его взглядом и за неимением лучшего занятия уставился туда же.

Кит Слэк считал, что это определенно его лучший план. Бизнесмены носят в портфелях всякие ценные вещи – ноутбуки, мобильники, кошельки, айпады. Бизнесменам бывает нужно отлить. Бизнесменам нужны для этого обе руки. Никто не держит одной рукой портфель, пытаясь другой управиться со своим дружком, и ни один бизнесмен не хочет, чтобы снизу портфеля оказалась моча, поэтому они ставят его на приличном расстоянии от писсуара. Слэк знал все это, потому что провел исследование.

Сделать отвлекающий маневр. Умыкнуть портфель. Как два пальца об асфальт.

– Так ты понял, что делать, Энди?

– Когда?

– В туалете, приятель. – Слэк старался сохранять спокойствие. – В сортире хреновом.

– А, ну да. Я на отвлекающем маневре.

Слэк заметил тревожный блеск в глазах Бэгнолла, и изъян в его, казалось бы, идеальном плане стал ужасающе очевиден.

– Под отвлекающим маневром я не имею в виду какую-нибудь сраную истерику. Когда увидишь, что кто-то поставил сумку, просто заговори с ним. Попроси помочь найти выпавшую линзу или что-нибудь в этом духе.

– Я не ношу линзы, Кит.

Слэк вздохнул и потер уставшие глаза.

– Я могу попросить помочь найти мои солнечные очки.

– Это был просто пример, Энди. И проследи, чтобы портфель был приличный и всякое такое. Я не собираюсь горбатиться ради какой-нибудь паршивой сумки “Адидас”, набитой вонючими после футбола носками, ясно? Ясно, Энди?

– Да, понял. Никаких носков.

– Ладно, давай. Просто покрутись там – помой руки или еще что. Я скоро подойду.

Бэгнолл провел пальцами по своим обесцвеченным светлым волосам и зашагал через зал, гулко стуча каблуками ковбойских сапог. Он остановился у входа в туалет и через мгновение обернулся к Слэку.

Слэк развел руками и беззвучно произнес: “Что?”

Бэгнолл так же беззвучно ответил: “Одолжишь двадцать пенсов?”

Слэк знал, что он – мозг их команды, но разве это не подразумевало, что второй должен быть мускулами? Энди Бэгнолл был туп как пробка, и это все, что можно было о нем сказать. Они обработают еще пару станций, а потом Слэк скажет Бэгноллу, что уходит в одиночное плавание. Ну были они друзьями в школе, да, но гонять мяч и дурачиться с бунзеновскими горелками – это одно, а когда дело доходило до элементарного воровства, Бэгнолл становился обузой. Когда он не утыкался носом в какой-нибудь дурацкий триллер или не изображал из себя американца, он просто пялился в пространство с таким бессмысленным выражением лица, будто кто-то подсыпал ему в хлопья снотворного. Ну и черт с ним, потому что Кит Слэк идет в гору. А Бэгнолл пускай и дальше перебивает номера на “фордах сьерра”.

Слэк неторопливо направился к туалетам. Пора было посмотреть, насколько сильно Бэгнолл напортачил с его блестящим планом.

Цель он приметил сразу. Все шло как по писаному. Время делать ход. Он был спокоен, как и всегда. Ни на кого не смотреть. Мистер Невидимка. Сделав дело, он исчезал, словно его там никогда и не было. С холодной головой на плечах и без кошмаров по ночам. Выполнить заказ, а потом найти ближайшее местечко с холодным пивом или горячими девчонками.

Время бросать кости.

Бэгнолл потянулся за оружием…

“Черт подери, – подумал Слэк, – он треплется с каким-то типом у писсуара”.

Бэгнолл и правда спокойно справлял нужду, дружелюбно болтая с высоким темноволосым мужчиной, занимавшимся тем же самым по соседству. Слэк увидел оставленный без присмотра портфель и двинулся к нему, за считаные секунды приметив и взвесив все детали.

Хороший, увесистый, качественная кожа.

Он начал ускорять шаг.

Кодовые замки. Нормальной отверткой он их мигом вскроет.

Подхватив портфель, он заметил, что новоиспеченный приятель Бэгнолла поворачивается к нему. Слэк бросился бежать. Перепрыгивая через турникет, он портфелем сбил с ног мужчину средних лет, который как раз собирался опустить свои двадцать пенсов в монетоприемник. Когда Слэк убегал, из туалета за его спиной донесся душераздирающий крик, эхом разнесшийся по всему залу.

Слэк, вслед которому несся этот вопль, промчался к выходу и метнулся в сторону центра Блэкпула.

Старший инспектор Боб Перкс потягивал полпинты шенди в пабе “Грязный Мерфи” и мрачно думал о том, что он недостаточно интересная личность. Ему не хотелось быть ходячим клише, как все эти копы из телевизора с развалившимися браками и проблемами с выпивкой, ему просто хотелось… немного разнообразить свою жизнь. Он пытался обзавестись какими-нибудь причудами, но, увы, все это оказалось не для него. Он не был религиозен, у него не было странных увлечений (да и обычных не было, если уж на то пошло), и за исключением Мишеля Бубле[297]297
  Мишель Бубле (род. 1975) – канадский певец и композитор.


[Закрыть] (которого он обожал) большую часть музыки он считал ерундой.

Он был не похож на многих знакомых ему копов. Крысы и бальные танцы, господи прости…

Жизнь Боба Перкса была комфортной и упорядоченной, хоть и немного скучной.

Но один безработный бездельник из Вудпламтона и чересчур впечатлительный механик из Мерсайда вот-вот должны были это изменить.

Когда зазвонил мобильный, Перкс застыл. Он все собирался сменить рингтон с Бубле (“Everything” – его коронная песня), но никак не мог заставить себя это сделать, потому что Бубле – это святое. Он пожал плечами в ответ на недовольные лица завсегдатаев, словно говоря: я не идиот, я сотрудник полиции, так что смиритесь.

– Сэр? – Сержант Доминик Бакстер пытался говорить по-деловому, но на заднем плане слышался смех.

– Надеюсь, у тебя что-то важное, Дом. Я обедаю.

– На вокзале ограбление, сэр.

– И что? Пусть отдел грабежей и разбирается. Мы следим за Дрейпером.

– В том-то и дело, сэр. Ограбили как раз Дрейпера.

Перкс отставил стакан.

– Слушаю, сержант Бакстер…

– Ну, Дрейпер разговаривал с каким-то типом в туалете.

– Само собой.

– Он ставит портфель на пол, и второй тип его хватает и убегает из сортира. Этот второй перепрыгивает через турникет, попутно заезжает портфелем кому-то в лицо, и… – Бакстер замялся.

Перкс сделал еще глоток пива. По крайней мере, уже не так скучно.

– Похоже, нам повезло, Доминик. Теперь мы можем заглянуть в портфель, не срывая слежку. Хотя мы и так неплохо представляем, что там внутри.

– У нас нет портфеля, сэр. Вор скрылся.

На заднем плане снова послышался смех. Перкс прошипел в телефон:

– А что с Дрейпером? Его тоже упустили?

– Нет, сэр, мы точно знаем, где он. Дело в том, что с ним произошел небольшой инцидент… Он поторопился застегнуть ширинку. Он в больнице “Виктория”.

– Давай-ка проясним, Бакстер. Дрейпер собирался встретиться с Уэйном Катлером и передать ему портфель. После трех месяцев работы мы почти связали Катлеров с убийством Джорджа Панаидеса, а вы позволили какому-то мелкому воришке спокойно уйти с уликами, пока Дрейпер пялился на чей-то причиндал?

– Примерно так все и было.

– Ты прикалываешься, Бакстер?

– Мы не хотели раскрывать себя, сэр.

Перкс глубоко вздохнул. Ему совершенно точно не помешала бы какая-нибудь вредная привычка. Хотя бы нормальная такая зависимость от амфетаминов.

– А этот тип, к которому клеился Дрейпер, – вам не пришло в голову, что он мог быть причастен к краже портфеля?

– Если честно, нет, сэр, не пришло.

– Ясно.

– Он как-то растворился по ходу потасовки.

– Потасовки?

– Это значит беспорядочная драка или мордо…

– Я знаю, что это значит, Бакстер.

– Да, сэр.

– А Катлер так и не появился?

– Нет, он как раз появился.

– Уже что-то. Успели сделать снимки?

– Ну, вообще-то нет. Так вышло, что именно ему досталось портфелем по лицу.

Нет, лучше уж сразу подсесть на кокс, решил Перкс. Основательно так подсесть.

– Он сейчас в ту же больницу едет, – добавил Бакстер. – Сотрясение и предположительно сломанная ключица.

Теперь Перкс разобрал смех на заднем плане – констебль Стюарт Найт. Ну он этого выскочку… Перкс встал и, зажав телефон между ухом и плечом, начал натягивать пальто.

– Никому не двигаться, я еду. И передайте Найту, пусть начинает гладить форму.

– Мы взяли Дрейпера, сэр!

– Это как же вы его “взяли”?

– Ну, по крайней мере, мы знаем, где он.

Перкс остолбенел, услышав торжествующие нотки в голосе сержанта.

– И что вы собираетесь ему предъявить, Бакстер? Непристойное поведение?

– Кстати, это мысль, сэр.

– Он был в общественном туалете, идиот.

От рыка Перкса в баре воцарилась тишина. Ему было не до извинений и пожиманий плечами – у него появилась работа. Нужно было найти несчастного придурка, укравшего портфель, раньше, чем его найдет Уэйн Катлер.

Через полчаса они вернулись к Слэку домой. Пока Слэк ковырялся в замке портфеля ржавой отверткой, Бэгнолл прихлебывал фанту.

– Должен сказать, Энди, это было потрясающе. Ты отлично справился, приятель.

Человек не сказал ему ничего нового. Механик пожал плечами и сделал еще глоток бурбона. Он и так знал, что он лучший.

– О… спасибо, Кит. Вообще-то я ничего такого не сделал. Просто немного нервничал, ну и пошел отлить, а этот парень подошел и начал со мной разговаривать. Он был прямо очень дружелюбный.

Слэк ухмыльнулся.

– Наверное, все из-за рубашки, чувак.

Бэгнолл расплылся в улыбке. Он знал, что не зря решил надеть эту рубашку. А потом до него дошло.

– Слушай, мне не нравятся твои намеки, Кит…

И тут портфель распахнулся.

Он и раньше видел бабло. Много бабла. И оно всегда выглядело шикарно. Оно выглядело как свобода. Оно выглядело как…

– Господи Иисусе, Кит!

Там были перстни – четыре здоровенных печатки. Две золотых, одна, кажется, с рубином, и огромная квадратная с выгравированными буквами GP. Но внимание Энди Бэгнолла привлекли не столько перстни, сколько тот факт, что они все еще красовались на распухших пальцах двух похожих на восковые, но совершенно явно настоящих и аккуратно отрезанных рук.

Шаг первый
Самба и сосиски

Глава 1

Если случайному наблюдателю казалось, что мысли сержанта Деклана Миллера витают где-то далеко от работы, то, скорее всего, так оно и было. У Миллера был подвижный ум (если ты к нему великодушен), или же он просто легко отвлекался (если не столь великодушен, имеешь несчастье работать с ним в паре). В комнате для допросов, пока коллега дожимал подозреваемого, выбивая признание, Миллер вполне мог размышлять о том, почему одна из его крыс (Фред или Джинджер) выглядит немного вялой, или взвешивать достоинства разных видов чипсов, и в итоге решить, что свиные все равно лучше. Давая показания в суде и принося клятву говорить правду, только правду и ничего кроме правды, он запросто мог параллельно пытаться вспомнить имена актеров из “Великолепной семерки” или прокручивать в голове сложные па в финале венского вальса (вращения на такой скорости до сих пор давались ему через раз).

Или решать, какая рыба лучше прочих.

Или представлять, каково это – бороться на ринге с шимпанзе.

Или думать о том, почему идиоты, которые не могут самостоятельно найти Сан-Хосе или Амарилло, не могут просто купить карту.

Прямо сейчас, ожидая, пока братья с неподходящей им фамилией Гуди выйдут в наручниках из двухэтажного дома, который вряд ли произвел бы фурор в телепередаче “Дома под отделку”, Миллер размышлял о том, как сильно Адольф Гитлер любил Блэкпул.

Напарница Миллера – сержант Сара Сю – подошла к нему, и они оба уставились на дом. Тот мог похвастаться садом, от которого у Монти Дона[298]298
  Монтегю Денис Уайет “Монти” Дон (род. 1955) – британский писатель и ведущий телепрограмм о садоводстве.


[Закрыть] волосы встали бы дыбом, несколькими заколоченными окнами и входной дверью, которую полчаса назад весьма основательно “состарили” металлическим тараном.

– Мне нравится, как тут все обустроили, – сказала Сю и посмотрела на Миллера, ожидая реакции. Это была максимально близкая к остроумному замечанию, да и вообще к остроумию в любом его проявлении, фраза, на которую она могла решиться. Зная, что Миллер сам мог бы сказать что-то подобное, она была уверена, что тот оценит, но Миллер, похоже, не оценил. Она пожала плечами: – Ну ладно.

Миллер повернулся к ней.

– Спорим, ты не знала, что…

Сю внутренне приготовилась. К этому времени она уже привыкла к отвлеченным наблюдениям Миллера и необъяснимому восторгу, который он испытывал, выдавая информацию, не нужную ни ей, ни кому-либо другому.

– …Что Блэкпул был военной целью во время Второй мировой? – сказал Миллер. – Причем одной из главных.

– Да ну?

– Более чем, Подливка…

Сю уже не возражала против этого прозвища, хотя до сих пор не совсем понимала, почему Миллер упорно продолжает его использовать.

– Потому что правильное произношение Сю звучит как “жю”, – объяснил он ей, когда она в последний раз подняла этот вопрос. – А жю – это такой люксовый соус, верно?

– Да, логику я понимаю…

– Отсюда и “Подливка-люкс”. Просто дурашливое прозвище, вот и все.

– Это я тоже понимаю. Я просто не понимаю, зачем вообще нужны прозвища.

– Ну, они не то чтобы нужны, – ответил Миллер. – Просто если у кого-то имя оказывается необычное или такое, которое звучит как что-то еще, абсолютно естественно его… адаптировать.

– Да неужели?

– Если бы ты, скажем, была армянкой и у тебя фамилия была бы Кер… ну, искушение превратить это в забавное прозвище было бы просто непреодолимым. На самом деле, я бы сказал, это было бы практически неизбежно.

– Потому что Кер звучит похоже на “хер”.

– Считай, почти что “хер” и есть.

– Вообще-то это значит “крючок”.

– Да без разницы. Я просто к тому, что прозвища – это нормально, особенно среди копов, и что они есть почти у всех. Правда, не уверен, что оно есть у меня… но, может, я его просто не слышал.

– Тебя по-всякому называют. – Сю улыбнулась и снова уставилась на дом. – Но я не уверена, что ты хочешь знать, как именно.

После этого Миллер по совершенно неясным Сю причинам продолжил вещать о Второй мировой.

– Здесь делали бомбардировщики “Веллингтон” и размещали тысячи солдат на увольнительных. Как я и сказал – законная цель. Но Гитлер специально приказал люфтваффе не бомбить это место, потому что, оказывается, был его большим фанатом. Никаких “фау” на Блэкпул! Найн! После победы немцев – спойлер, с этим у них не срослось – Адольф планировал сделать Блэкпул основным курортом для нацистов в отпусках. Может, среди них было много любителей покататься на осликах и американских горках – я не в курсе подробностей, но, говорят, он собирался нацепить огромную свастику на вершину Башни. – Он кивнул в сторону едва видневшейся вдали верхушки башни. – Может, даже вращающуюся или что-нибудь такое. Как я и сказал, деталей не знаю.

– Ага, – сказала Сю. – Спасибо за ценную информацию.

Они оба обернулись на шум у входной двери и стали наблюдать, как полдюжины офицеров в форме выводят Джоша и Джейсона Гуди из дома и пытаются – под шквал отборнейшей ругани – затолкать их в полицейский фургон.

Миллер заметил пожилую женщину, наблюдавшую за происходящим из соседнего сада и качавшую головой, скрестив руки на груди.

– Прошу прощения за брань, – сказал он.

Старушка пожала плечами, помахала арестованным – которые были, видимо, не самыми приятными соседями – и дала им знать, что именно о них думает, разразившись громогласным потоком выражений, на фоне которых лексикон Джоша и Джейсона напоминал скорее сценарий детских передач.

– Рады служить, – подытожил Миллер.

Прямо перед тем, как его запихнули в фургон, младший из братьев Гуди потянулся назад и метко плюнул в сторону двух детективов, ответственных за его поимку и арест.

– Отвратительно, – сказала Сю.

– Согласен, – ответил Миллер. – Хотя не могу не восхититься дальностью и высотой полета. Футов так на двадцать харкнул.

Они направились к своей машине.

– Надо бы отметить, – сказал Миллер.

Очевидным обвинением было нападение с применением смертоносного оружия, но Миллер надеялся, что получится добиться для каждого из Гуди обвинения в покушении на убийство, учитывая, что нападение, похоже, было спланировано заранее, а смертоносным оружием были мачете. Кончилось все хорошо, хотя и не для парня, который три дня назад перенес четырехчасовую экстренную операцию и мог навсегда утратить способность шевелить правой рукой.

– По паре стаканчиков после работы?

– У меня планы на вечер, – сказала Сю.

– А, – кивнул Миллер. – В “Королевском гербе”, да?

Сю сняла машину с сигнализации и уселась за руль.

Раз в неделю в верхнем зале этого паба проходили вечера хэви-метала. Группы с названиями типа “Кровавые шлюхи” и “Козлоубийцы” серьезно портили слух сотням собиравшихся там потных металлистов, и, хотя Миллер не знал, нравилась ли такая музыка самой Сю, она питала особую слабость к некоторым из ее фанатов. Слабость в смысле падкости на “поехать к ней домой и попотеть по-настоящему”.

Причем пол потенциального компаньона Сю не особенно волновал.

Миллер пристегнулся.

– Не нужно стесняться.

Сю надавила на газ.

– И это мне говорит человек, который танцует танго с пенсионерами.

– Справедливо, – сказал Миллер. – Очень метко – ни добавить, ни убавить.