Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 341 страниц)

Она еще плеснула «Грауса» в чашку:

– Использованные языковые средства, образность – все преувеличенно, непристойно, как будто он хотел, чтобы мы были там вместе с ним. Это совсем не совпадает с…

– Этого не стоит стыдиться. Когда Генри умер, мне пришлось много месяцев разбираться со своими чувствами вместе со своим психотерапевтом. Мы были очень близки. Это…

– …вроде заднего плана для психологического портрета, так что нам придется вернуться и…

– …очень положительно повлияет на ваше эмоциональное здоровье.

Оставил их наедине.

29

Еще одна коробка. Корявая надпись черным маркером, номер дела трижды перечеркнут и написан снова. Совсем не удивительно, что здесь почти ничего невозможно найти.

Плюхнул ее на пол рядом с другими, полез в следующий за ней ряд. Полки поцарапаны, краска хлопьями отслаивается, металлический каркас в ржавчине. Все покрыто меховым одеялом пыли, маленькие облачка которой поднимались каждый раз, когда что-нибудь передвигали. Она светилась в полумраке, попадая в свет грязной флуоресцентной лампы.

Констебль Симпсон почесался, жир на его животе завибрировал. Низенький, лысоватый, медленно продвигающийся в направлении пенсии.

– А на самом деле вся проблема в системе подсчета голосов, так ведь?

Следующий ряд был ненамного лучше. Неразборчивые номера, исправления, и почему нельзя хранить документы так, как надо?

– Вы уверены, что это именно тот раздел?

– Или возьмите, к примеру, Мэрилин, петь не может, а каждую неделю попадает, потому что люди думают, что это забавно. Я думаю, что Британия может найти другие таланты.

– Симпсон, я сейчас посчитаю до пяти, а потом возьму вот эту трость и засуну ее в тебя так глубоко, что все подумают, что ты единорог, твою мать.

Он прекратил чесаться, вытянул еще один ящик:

– Должно быть где-то здесь. Пьяницы из спецотдела расследований и из криминального все вверх дном перевернули, когда начинали расследование. Но у них нет системного подхода, вам так не кажется? Только запросы раздают как идиоты.

Я поставил на пол еще один ящик, на посеревшем картоне были написаны два совершенно разных номера.

– Как можно было устроить здесь такую помойку?

– О нет, не надо так говорить, моя система работает прекрасно, благодарю покорно. Пару месяцев назад я взял больничный, и какой-то идиот назначил старшим этого маленького придурка Вильямсона. А когда я вернулся, все было вверх тормашками. – Открыл крышку коробки, покопался внутри. – Если позволяешь людям мотаться по архиву как сумасшедшим, то они быстро к этому привыкают. И пользуются этим. Несколько раз заходил сюда и своими глазами видел, как этот придурок Бригсток выбрасывал содержимое из ящиков, или Ратледж, или этот чертов психолог, или детектив-суперинтендант Найт с его любимой фразой «Когда вы приведете это место в порядок?». Никто ни за что не хочет отвечать. – Голос подпрыгнул на пол-октавы, он просипел, имитируя акцент уроженца Глазго: – «О, мне только кое-что проверить, я потом все уберу». Это что у нас, библиотека, мать его?

В следующем ящике лежали нож и топор, оба в прозрачных пластиковых пакетах, с хлопьями засохшей крови на дне.

– А что ты думаешь про кавер-версии? Хочешь быть известным – пиши свои собственные песни. Или это просто разрекламированное караоке.

Еще один ящик, на этот раз совсем без номера.

– И никому дела нет, так ведь? Ага, вот и он. – Шлепнул ящик мне под нос. – «Потрошитель, К – Н». – Набрал в рот воздуха и подул на крышку, вызвав небольшую пылевую бурю. – Я же говорил, что он где-то здесь…

Я закашлялся, замахал руками:

– О господи…

– Я, конечно, мог это все привести в порядок. Просто начать с одного конца и переиндексировать, пока все не встанет на свои места, но зачем беспокоиться? На это многие годы уйдут. Придет май, я выйду на пенсию и уеду в солнечный Перт, играть в гольф и пить пиво. А тот несчастный придурок, который придет на мое место, пусть этим и занимается.

Я открыл крышку. Ящик был забит пакетами для улик, бумагами и записными книжками.

– Тут есть свободный стол, за которым можно поработать?

* * *

– Симпсон сказал, что вы здесь.

– Хм? – Я поднял глаза и увидел Рону, прислонившуюся к металлическому шкафу, руки в карманах брюк. Рубашка расстегнута до линии бюстгальтера, по внутренней стороне воротника кольцо оранжево-серой грязи, на зеленой ткани жирное пятно.

Пожала плечами:

– Что-то особенное ищите?

– Письма Потрошителя. Должны быть в этом ящике.

Рона села на край стола, залезла в ящик. Вытащила пакет для улик. Внутри лежала скомканная бумажная салфетка в темно-коричневых пятнах давно засохшей крови. Она положила пакет на стол, снова стала копаться в ящике.

– Послушайте, я насчет вечеринки, ничего срочного. Я… понимаете, я подумала, что было бы здорово отметить ваше освобождение.

– Два раза весь ящик перерыл, и никаких следов. В списке улик они числятся, а здесь их нет…

– Мы могли бы просто немного выпить, или еще что-нибудь? Может быть, в «Монахе и бочке»? Как в старые времена. А можно в баре гостиницы…

– Гостиницы?

– Ну да, в «Пайнмэнтл».

Я откинулся на спинку стула, вытянул больную ногу:

– Почему письма пропали из коробки с уликами?

– Может быть, другая команда добралась сюда раньше?

– Нет. Они бы это оформили. – Взял лист бумаги, на котором было записано все, что находилось в коробке. – У нас с Симпсоном около получаса ушло на то, чтобы найти эту хрень. Коробка вся была покрыта пылью, до нее годами никто не дотрагивался. И еще скальпель пропал. – Я сделал на стуле полный оборот и уставился на длинные мрачные ряды полок. – Письма пропали, и вся информация в центральной базе данных повреждена. А что, если кто-то следы заметает?

Рона удивленно вздернула брови:

– Вы думаете, что Потрошитель – один из наших?

Был в этом какой-то смысл, не самый нормальный.

Она присвистнула:

– Готова поспорить, это придурок детектив-инспектор Смит. Никогда не доверяй абердинцам, это еще мой папаша говорил.

– Его не было здесь довольно долго. Окажи мне услугу, выясни, кто из команды по Потрошителю работал с центральной базой данных восемь лет назад. Может быть, кого-то перевели в другое подразделение? Это бы объяснило, почему мы восемь лет не могли никого поймать.

– И если говорить о тех, кто выпал из поля зрения, – вы с Хитрюгой Дэйвом пересекались во время своих путешествий? Начальница очень расстроена из-за того, что он не посещает ее утренние проповеди.

Вот черт.

Взял со стола пачку записных книжек, положил их в ящик:

– Заболел. Говорит, вирусная инфекция или еще что-то вроде этого. – Если это достойная ложь, чтобы сбить с толку начальство Бабз, значит, и Хитрюге это поможет. – Рвота, понос, боль в суставах, все дела. Просто ужасно. Говорит, его дня два не будет.

– Что, Хитрюга обосрался? Неудивительно, судя по количеству кебабов, которое он сжирает. Надо было суперинтенданту доложить, а то она из-за этого в не очень хорошем настроении пребывает. Видели статью о Джессике Макфи в сегодняшней Ньюз энд Пост? Мне кажется, половина криминального отдела не сможет рот закрытым держать, даже если им губы суперклеем намазать.

Я сунул все оставшееся обратно в коробку, закрыл крышку:

– Передам ему, как только увижу.

– И это, насчет вечеринки, я думаю, после работы нормально будет?

Не смог нести одновременно коробку и трость, пришлось прохромать обратно к полкам, с каждым шагом иглы впивались в правую ступню.

– Шеф?

– Сегодня вечером не могу. У меня… кое-что нужно сделать.

– О-о.

Толкнул коробку поглубже на полку, подняв тучу пыли. Посмотрел на Рону:

– Как насчет завтра?

Наклонила голову. Кисло улыбнулась, как будто прикоснулась губами к чему-то неприятному:

– Да. Может быть, завтра.

* * *

Глухой гул заполнял столовую на четвертом этаже. Перед включенной микроволновкой стоял констебль, раскачивался из стороны в сторону, как будто танцевал медленный танец с едой, которую разогревал.

Кроме него и офицера гражданской полиции, больше никого не было. Просто ряды обшарпанных столов и скрипучих стульев. Общий холодильник. Раковина. Чашки-ложки для чая и кофе. Чайники-кофеварки. Торговый автомат – пятьдесят процентов шоколад, пятьдесят процентов чипсы.

Окно раздаточной закрыто. Никакой жареной картошки до ланча.

Бросил в чашку чайный пакетик, включил электрочайник.

Вытащил мобильник и набрал номер Джейкобсона.

Нет ответа. Хантли тоже не ответил. И доктор Константайн.

Обычное дело.

Можно, конечно, попытаться достать Сабира… Но он опять скулить начнет.

Чайник вскипел и выключился.

Конечно, то, что мне нужно больше всего при разговоре Боба-Строителя с миссис Керриган, это небольшая силовая поддержка, в самом темном углу промзоны, с трупом бухгалтера мафии в багажнике краденой машины. Возможно, Бабз будет не против получить немного монет сверху, если выведет из игры Джозефа и Френсиса и при этом не будет задавать лишних вопросов?

Да, было бы неплохо.

Привет, Бабз, ты не могла бы заняться парочкой мерзких ублюдков, пока я выстрелю их боссу в морду пару раз? Что такое? Ты звонишь в полицию?

Так что придется Френсису и Джозефу тоже познакомиться с Бобом-Строителем.

Жаль, что Хитрюги рядом нет…

Чайный пакетик. Кипяток. Немного молока.

Через раскрытую дверь столовой донеслись отдаленные крики. Приглушенные ругательства и не совсем приглушенные крики боли.

Констебль, танцевавший с микроволновкой, отвлекся от своего занятия, оглянулся на коридор и продолжил свой танец. Всем было наплевать.

Я поставил свой чай на стол и вышел из столовой, стукая тростью по потрескавшейся половой плитке. Налево, рядом с лестницей, крики усилились. Человека четыре или пять орали во всю мощь своих легких.

– Айсуууука!

– Да не стой ты там, придурок, дай ему!

– Мать твою, ты ему врезал!

– Аааааах! О господи, как больно!

– Ну ты, громила, ну, давай – оооой…

– Ах ты, скотина…

Пока я спускался вниз, по пути встречались лучшие представители полиции Олдкасла, судорожно вжимавшиеся в стены. Полицейские и детективы из криминального отдела безуспешно пытались слиться с серой военно-морской краской. Полицейский из системы общественной поддержки сидел, вытянув ногу, на полу, прижимал к носу окровавленный носовой платок.

Остальные пялились на дверь в комнату.

Оттуда донеслась новая порция ругани.

– Помогите! Пожалуйста, ты не можешь просто так… АААГХХ!

Подошел.

– Какого черта здесь происходит? – Распахнул дверь.

Уютные диваны перевернуты, кофейный столик разбит в щепки, громадные вмятины на гипсокартоне стен, из потолка с корнем выдраны плафоны. Деревянные рамки картин разломаны, грязный ковер засыпан осколками стекла. Шторы сползли со сломанной гардины, правда, окна за ними не было. Да и все это место было сплошным надувательством.

Полицейский в форме валялся у дальней стены, верхняя губа, рот и подбородок в красных соплях. Из-за опрокинутого дивана торчала чья-то нога. Два детектива лежали, уткнувшись мордами в ковер.

Посреди останков разбитого кофейного столика стоял Раскольник Макфи. Рукав синего джемпера оторван, воротник белой рубашки выпачкан в крови. Руки сжаты в кулаки. Дышал тяжело.

На него наступали два офицера в форме, с резиновыми дубинками в руках.

Первый получил удар кулаком в лицо, сбивший его с ног. Второй ударил Макфи в грудь, заставив того отойти на пару шагов. Он уже взмахнул дубинкой над головой Раскольника, намереваясь…

Но Макфи был быстрее. Он схватил офицера за руку, вывернул ее, дернул к себе и врезал лбом прямо в нос несчастному засранцу.

Что-то хрустнуло, хлюпнуло, потом хриплый стон, и ноги полицейского подкосились. Раскольник схватил его за лямки защитного жилета и ударил коленом между ног.

И отпустил.

Тот рухнул на пол.

Раскольник поднял голову и взглянул на меня. Щеки и усы в мелких красных пятнышках. Грудь тяжело вздымалась.

– Ты. Сказал. Они. Ее. Найдут, – по одному вылетали слова.

Я вытянул руку ладонью к нему:

– О’кей, вы, самое главное, успокойтесь. Можете сделать это для меня, мистер Макфи?

– Это. Уже. Во всех. Газетах. А эти. Мне. Какое-то дерьмо. Лепят. – Отхаркнулся и плюнул на спину одного из полисменов. – Ублюдки.

– Сейчас сюда вооруженная группа захвата нагрянет. – Я оглянулся на притаившихся за дверью идиотов. – Так ведь?

У них глаза на лоб полезли, и все бросились врассыпную. Придурки.

– Это то, чего вы хотите, мистер Макфи? Провести остаток дня с дыркой от пули?

Его дыхание стало успокаиваться. Не такое жестокое стало.

– Я рассчитывал увидеть офицера по связям с семьями пострадавших. Но он даже не стал со мной говорить.

Полицейский, лежавший у стены, пошевелился.

Макфи подошел к нему, пнул в живот:

– БЕГИ ПРОЧЬ ОТСЮДА, КАК БУДТО Я КАРА НЕБЕСНАЯ!

– Это не поможет, мистер Макфи, только хуже будет. – Похромал ближе к нему. – Давайте-ка посидим тихонечко, и, я думаю, у нас получится…

Вдруг в комнате раздался резкий визгливый звук, высокий и дрожащий, как у охранной сигнализации, когда машину вскрывают. Я застыл. Черт возьми, монитор на ноге. Комната для встречи с родственниками, та самая, где мы были, находилась на противоположном конце здания и четырьмя этажами ниже той, где была Элис.

Я сделал пару шагов в сторону двери… и чертов визг не прекратился.

Блестяще.

– МИСТЕР МАКФИ, СЛУШАЙТЕ ВНИМАТЕЛЬНО. НУЖНО, ЧТОБЫ ВЫ ЛЕГЛИ НА ПОЛ ЛИЦОМ ВНИЗ И ПОЛОЖИЛИ РУКИ НА ЗАТЫЛОК!

– МОЯ ДЖЕССИКА ЗАСЛУЖИВАЕТ…

– ОНИ ВАС ЗАСТРЕЛЯТ!

Он с шумом выдохнул:

– ДА Я ИХ В КУСКИ ПОРВУ! ВСЕХ!

– НЕ БУДЬТЕ ИДИОТОМ! – Не отступать. Какая разница, как говорить, громко или тихо. – ЛОЖИТЕСЬ! НА ПОЛ! БЫСТРО!

Дверь распахнулась и врезалась в стену рядом со мной. В комнату ворвалась пара спецназовцев, в боевой форме, как у САС, в шлемах и шарфах, чтобы лиц не было видно.

Выхватили тейзеры – эти штуки выглядели как детские игрушки: ярко-желтый корпус и неоново-синий картридж на конце.

Давно пора.

Я вытянул руку:

– ВСЕ О’КЕЙ, Я ВЗЯЛ ЕГО, НУЖНО, ЧТОБЫ ВСЕ…

А потом эти ублюдки выстрелили в меня.

30

– О чем вы, черт возьми, думали? – Детектив-инспектор Смит маршировал взад-вперед по кабинету, протаптывая тропинку в грязном ковровом покрытии. – Напасть на отца жертвы в полицейском участке… Да вы представляете, что из нас пресса сделает?

Дежурный врач отвел фонарик от моего левого глаза, потом снова посветил. Его рука, покрытая желтыми печеночными пятнами, дрожала, когда он его выключал и прятал в свою сумку.

– Как болит? Если по шкале от одного до десяти?

– Вроде как ногу отсидел и судороги в одно и то же время.

У ящика с документами Смит повернулся на сто восемьдесят градусов и направился обратно:

– Как только закончим с вами, я его оформлю, и в камеру. Физическое насилие, уничтожение собственности…

– Жить будете. – Док улыбнулся, обнажив покрытые никотином зубы. – В меня из тейзера никогда не стреляли. Всегда думал, что лучше не встречаться с подобными штуками.

– У меня особого выбора не было.

Смит ткнул в меня пальцем:

– Вам повезло, что оперативная группа спасла вас от обвинения в убийстве!

Очень хорошо. Поиграли, и хватит.

Я сполз со стола:

– Зато теперь я их не вижу, а? И мне ничто не помешает оторвать тебе голову, безмозглый кусок…

Голос прорезал комнату. Женский. Резкий:

– Спокойно, мистер Хендерсон, этого вполне достаточно. – В дверях стояла детектив-суперинтендант Несс, руки скрещены на груди.

За ней в коридоре возник Джейкобсон, на губах кислая улыбка.

Несс неопределенно махнула рукой, куда-то в направлении камер в подвале:

– Кто-нибудь сможет мне объяснить, почему комната для встречи с родственниками разгромлена, шесть офицеров полиции и один из гражданской службы в реанимации, а отец Джессики Макфи задержан?

Смит напряг спину и вздернул вверх маленький подбородок:

– Я только что об этом говорил, шеф. Мистер Хендерсон впал в ярость, нарушил условия своего освобождения, напал на…

– Я никого и пальцем не тронул, придурок. – Повернулся к Несс. – Раскольник просто хотел узнать, что случилось с его дочерью. Он утром просыпается, а все уже в газетах напечатано, но эти идиоты даже поговорить с ним не соизволили. Ну, он и того… разнервничался.

– Разнервничался? – Правая бровь Несс поползла вверх. Да он сквозь эту комнату прошел, как сквозь бумажный мешок.

– Его дочь совсем недавно была похищена серийным убийцей. И это не… – Стиснул зубы. Глубокий вдох. Закрыл глаза. Выдох. – И не надо обращаться с ним как с монстром. Даже если он им и является.

– Возможно, но только потом моя оперативная группа получила срочный вызов с приказом о вашем задержании, с полным нарушением стандартной оперативной процедуры и структуры команды.

Блестяще, хорошо что это не «огонь по своим». Послали кого-то за вооруженной группой. Я и не думал, что во всем здании найдется смельчак, решившийся арестовать Раскольника Макфи по собственной инициативе. Нет, эти ублюдки пришли туда за мной.

У нее за спиной Джейкобсон поднял руку вверх:

– Это я отдал приказ.

Я хмуро взглянул на него. Потом снова на Несс:

– Отпустите Макфи, снимите с него обвинения и дайте ему офицера по связям с семьями жертв преступлений, который не шарахается от собственной тени.

Смит шмыгнул носом:

– Вы не имеете права решать, что нам делать или не делать, мистер Хендерсон. А вы, доктор, собирайте свои вещи, он будет отправлен…

– Да хватит уже!

– Эш Хендерсон, вы арестованы за нападение на Уильяма Макфи и…

– Детектив-инспектор Смит! – Несс закрыла глаза и потерла переносицу. – Хватит. Подгоняйте команду камер наружного наблюдения. С мистером Хендерсоном я сама разберусь.

Он подвигал челюстью, потом повернулся и потопал прочь из комнаты, спина прямая. Предположительно, из-за того, что у него в заднице торчал стержень.

Она кивнула дежурному доктору:

– Спасибо, доктор Муллен. С этого момента мы в полном порядке.

Едва он вышел, Несс пригласила Джейкобсона войти и закрыла дверь:

– Мне не нравится, мистер Хендерсон, когда кто-то действует за моей спиной и использует моих офицеров. Оперативная группа – это вам не игрушка.

– Ну конечно, ведь именно я их вызвал. Сказал: «Спускайтесь в комнату встреч с родственниками и выстрелите мне в грудь из тейзера. Повеселимся». Хотите кого-то обвинить? – Я ткнул пальцем в ухмылявшегося урода в кожаной куртке: – Его обвиняйте.

Джейкобсон покачал головой:

– Только не в этот раз, Эш. Вы знали условия вашего освобождения – не отдаляться от доктора Макдональд больше чем на сто ярдов. То, что случилось, это полностью ваша вина.

– Я не пытался сбежать. Я просто попытался остановить придурков Несс, чтобы их не убили!

Несс вспыхнула:

– Мои офицеры – не придурки.

– На самом деле? – Я схватил трость. – Если бы они были настолько умны, чтобы обращаться с Раскольником как с жертвой, а не как со злодеем, мне не пришлось бы ломать свою стоярдовую привязь. Прятались в коридоре, как дети, вместо того чтобы его уговаривать!

Она пожала плечами. Потом вздохнула:

– Вынуждена признать, что несколько разочарована поведением некоторых офицеров. А может быть, поскольку у вас установилось взаимопонимание с мистером Макфи, вам самому следует исполнить роль офицера по связям с семьями жертв преступлений?

– Без вариантов.

– Понимаю. То есть можно орать, когда дело касается моей команды, но как только…

– Во-первых, я больше не офицер полиции. Во-вторых, я участвую в предварительном расследовании, поэтому не владею всеми фактами. И в-третьих, я не подготовлен к этой работе. Это ведь не только готовить чай и раздавать печенье, это еще и…

– Могу вас уверить, что я хорошо осведомлена об обязанностях офицеров этой службы. – Хмуро взглянула на меня. – Я также понимаю, вам кажется, что Потрошитель – это один из нас.

Рона вряд ли могла проболтаться.

– Вы об этом знаете?

– И еще вы полагаете, что кто-то химичит с уликами и с информацией в центральной базе данных, чтобы отвести от себя подозрение.

С лица Джейкобсона исчезла улыбка, и он, прищурившись, уставился на меня:

– Это один из вариантов, которым занимается спецкоманда.

Несс его игнорировала. Наклонила голову к плечу:

– До меня это дошло в таком виде. В свое время вы были здесь шарманщиком. Может быть, одна из ваших обезьян и была Потрошителем?

– Не забывайте, что теперь это ваши обезьяны. – Я вытянул правую ногу, попробовал опереться на нее. – Еще что-нибудь пропало?

Джейкобсон скрестил руки на груди, прислонился к стене:

– И что же?

Она достала блокнот, раскрыла на закладке:

– Кружевная отделка с подола ночной рубашки, в которой была найдена Лора Страхан. Медальон в форме сердечка у Холи Драммонд. Флакон с образцами швов, извлеченных из Мэри Джордан во время вскрытия. Брелок с куколкой, найденный на месте обнаружения Натали Мэй. – Несс отложила блокнот. – На самом деле у каждой из жертв Потрошителя что-то пропало. Можете сказать что-нибудь по этому поводу?

Я взглянул на Джейкобсона и не сказал ни слова.

Он оскалился:

– Давайте, мистер Хендерсон, мы все на одной стороне.

О’кей.

– У него есть доступ, и он собирает трофеи.

Несс сунула блокнот в карман:

– Мистер Макфи набросился сегодня на восьмерых человек, шесть из них офицеры полиции. Если они откажутся выдвигать против него обвинения, я его выпущу и ограничусь предупреждением. В противном случае завтра утром он предстанет перед шерифом. – Повернулась на каблуках. – А теперь, с вашего позволения, у меня осталось слишком много бумажной работы, с которой нужно разобраться.

Как только она вышла, Джейкобсон встал напротив двери и заблокировал ее. Посмотрел на свои ногти. Потом:

– Я совсем был тупой, когда забирал тебя на своей машине, Эш? Я неясно выражался или ты не понял моих намерений?

Ну вот, началось.

– Понимаешь, я отчетливо помню, что сказал тебе, чтобы ты отчитывался передо мной. Не перед Олдкаслом, не перед спецотделом, не перед чертовым Санта Клаусом, не перед Пасхальным Кроликом, мать его, или гребаной Зубной Феей! – Врезал рукой по столу. – Какого черта ты…

– Я никому ничего не докладывал, о’кей? Я в архивах копался. Пытался выяснить, кто был в основной команде, работавшей с базой данных. Наверное, кто-то заметил и доложил Несс.

Он зло посмотрел на меня.

– Послушайте, вы что, на самом деле думаете, что я хочу вернуться в тюрьму? Была единственная причина, по которой я не сказал вам о пропаже улик, – времени не было. Пришлось спасать придурков Несс от Раскольника Макфи. А потом ваши уроды меня из тейзера расстреляли!

Молчание.

Джейкобсон отошел от двери:

– Ты не должен удаляться от доктора Макдональд больше чем на сто ярдов, Эш, и тому есть причина. Она предохраняет тебя от неприятностей. Она твой ангел-хранитель. – Неопределенно помотал в воздухе рукой. – Знаешь, было бы неплохо, если бы ты на время ушел в тень. Пусть все немного уляжется. Может быть, не стоит сбивать людей с пути истинного?

Я провел рукой по лицу. Откинул голову назад, посмотрел на потолочную плитку:

– Надо дать задание Сабиру, чтобы проверил, кто имел доступ к больничным картам и добытым полицией уликам.

Кривая улыбка снова появилась на его лице.

– Так, между прочим, – как оно, когда из тейзера заряд получаешь?

– Забавно. До сих пор смеюсь – что, не слышно? Ублюдки даже не предупредили.

– Смотри на это как на очередной жизненный опыт. Так вот бывает, когда с поводка срываешься.

* * *

Выглянул из двери, огляделся. Никого. Хорошо. Значит, не нужно объяснять, куда я направлялся.

Транспортный отдел располагался в маленькой комнате на третьем этаже, заставленном рабочими столами и шкафами для хранения документов. Плакаты «СКОРОСТЬ УБИВАЕТ!» и «БЕРЕГИСЬ, МОТОЦИКЛИСТ!» на стенах. «КОРОБКА С БАРАХЛОМ» была на том же самом месте, что и всегда, – в углу, рядом с громадным стальным шкафом, где хранились предупредительные дорожные треугольники и запасные мешки для трупов. Покопался, подобрал пару стикеров и байкерские перчатки. Пошел наверх, в комнату для совещаний.

Комната воняла, как спиртзавод. В дальнем конце стола сидела Элис, склонившись над письмами Потрошителя.

Никаких признаков доктора Дочерти.

Я постучал по столу, Элис вздрогнула. Моргнула, посмотрела на меня.

Слова из нее выходили медленно и осторожно, как будто она им не доверяла.

– Почему ты пытался убежать? – Не совсем пьяная, но близко к этому. – Я не хочу, чтобы меня бросили…

– Сколько виски ты выпила?

– Немного пролила, когда сирена включилась. Громко было, да? Мне показалось, что она очень, очень громко звучала, а потом виски везде пролился, а она не замолкала, а потом дверь выбили, и эти парни ворвались и давай орать: «Где мистер Хендерсон?» А я и не знала… – Почмокала. Нахмурилась. – Я есть хочу или меня тошнит?

Надо признаться, что те, кто мониторил браслеты для Джейкобсона, свою работу знали. Оперативно сработали. И это было плохо.

Система, наверное, сработала быстрее, потому что в тот момент, когда все произошло, мы в полицейском управлении находились…

– Сколько времени прошло? Между сиреной и когда они объявились?

Элис прищурилась:

– Кажется, немного до и немного после.

– Элис, сколько?

– Минуты четыре, пять?

Вот черт, быстро. Наверное, заранее ждали. Не удивительно, что Несс не была счастлива по поводу того, что их отозвали.

К тому же, если Элис и я не будем удаляться друг от друга более чем на сто ярдов, все будет в порядке. Если только они не записывают всю информацию, получаемую с GPS – а они ее, скорее всего, записывают, – похищение и убийство бухгалтера мафии становится значительно более рискованным мероприятием. Но беспокоиться об этом было уже слишком поздно.

– Эш?

Я моргнул. Повернулся:

– Извини, задумался.

Она показала на ксерокопии:

– Я говорила, с этим работать невозможно. Ты нашел оригиналы?

– Нет. Но я знаю, от кого мы всего в одном шаге.

* * *

Старик на написанной маслом картине пялился со стены отдела новостей, нависая над рядами рабочих мест и их обитателями. На противоположной стене громадными серебряными бронзовыми буквами – Касл Ньюз энд Пост, прямо над несколькими настенными часами, показывавшими время разных часовых поясов.

Мики Слоссер не отрывался от монитора, пальцы, не останавливаясь, щелкали и громыхали по клавиатуре. Большой мужчина с широкими плечами, густые баки и очки без оправы. Галстук средней школы Дандаса приспущен, две верхние пуговицы расстегнуты, открывая взгляду конец толстого розового шарфа.

– Отвали.

Я сел на край стола. Выдохнул пару раз. Пот тек по ложбинке между лопатками. Кто-то молотком забивал ржавые гвозди в плоть и кость ступни. А потом вытаскивал их клещами и снова забивал обратно.

Ну, не мог я позволить Элис сесть за руль, так ведь? Пока она хотя бы немного не протрезвеет.

Потребовалось некоторое усилие, но я все же выдавил из себя фальшивую улыбку:

– Да ладно тебе, Мики, зачем так встречаешь старого друга?

– Не могу удостоить это ответом.

– Отказываешься сотрудничать с полицейским расследованием? Мешаешь охоте на серийного убийцу? Ты серьезно?

Он с особенной силой врезал по клавише «Enter». Откатился на стуле назад на полметра:

– А что вы при этом делали?

Ага. Я провел рукой по затылку, собрав в ладонь холодный пот:

– Лен думал, что ты…

– Мне наплевать, что думал детектив, мать его, суперинтендант Леннокс Мюррей. Я тогда не был Потрошителем, и сейчас я, черт возьми, не Потрошитель. – Мики сгреб со стола пустую чашку с коричневыми разводами внутри, встал. – Все еще болит, когда дело к холоду идет.

– Он хотел… – Еще одна попытка. – Иногда Лен заходил слишком далеко. Но только потому, что пытался спасти кому-то жизнь.

Мики оскалился:

– О-о, как благородно с его стороны.

– Да, и я знаю, что он был не прав, но сейчас его здесь нет, не так ли? Его за это закрыли. И я прошу тебя помочь мне найти убийцу.

– Хмпф… – Мики похромал к закутку у боковой стены комнаты, где стоял холодильник и прятался электрический чайник.

Я потащился за ним, стискивая зубы всякий раз, когда моя правая нога ступала на пол, трость в руке дрожала.

Преднизолон, мать его. Пока сюда ехал, четыре таблетки проглотил – даже легче не стало.

– Ты делал копии с оригиналов, так ведь?

У моего плеча возникла Элис, сияя наибелейшей из своих улыбок.

– Элис Макдональд, для меня большая честь встретиться с вами, мистер Слоссер, должна сказать, что я очень большая поклонница вашей еженедельной колонки. Субботние сессии Слоссера – обязательное чтение в моем доме. А ваша работа по делу Потрошителя была разоблачительной, правда, Эш?

Разоблачительной? Я удивленно уставился на нее.

Она передохнула.

– В любом случае, если вы позволите нам поработать с этими копиями писем и конвертов, будет просто великолепно. Громадная помощь. – Элис вытянула вперед руки, как будто держала в них громадный пляжный мяч. – Гигантская.

Мики поджал губы и прислонился к кухонному столу:

– Вы знали, что перед тем как я опубликовал первое письмо, его называли Шотландский Мясник?

Ее глаза удивленно расширились.

– Правда? – Даже несмотря на то, что это было в заметках к совещанию, которые она сама написала.

– Да, Мировые новости дали ему эту кличку после того, как было найдено тело Дорин Эплтон. Ну, было вполне очевидно, что парень, который вскрывает женщин и зашивает им внутрь пластиковых кукол, на одной женщине не остановится, не так ли? Такому человеку нужна хорошая кличка, чтобы люди знали, о ком они говорят, когда найдут еще один труп.

– Не может быть.

– А потом я получил это письмо, не знаю от кого, в нем было написано, что он и есть тот самый парень, который убил Дорин Эплтон. Говорил, что газеты должны прекратить врать про него, что он-де больной и воплощение зла, говорил, что он делал только то, что нужно было делать. И что называть его Шотландским Мясником неуважительно и грубо. И подписался – «Потрошитель».

– Вот это да. – Она подошла ближе. – Значит, если бы не вы, мы бы никогда не узнали его настоящее имя, ну, я не говорю о том имени, которое ему дали при рождении, мы, что совершенно очевидно, этого имени не знаем, я говорю о чем-то более важном, о том имени, которое он дал себе сам.

Мики кивнул:

– Совершенно верно. Кофе хотите?

Я кивнул:

– Чаю хорошо было бы…

– Тебя не спрашивают. – Взял пару чашек, снял с полки пачку кофе без кофеина. – Я два года бегать не мог, ты это понимаешь, а? Два чертовых года.

Я прислонил пульсирующую голову к стене:

– Расскажи мне об этом.

Он бросил в обе чашки по ложке гранулированного кофе:

– Вы, Элис, сахар потребляете или вы и так сладкая?

Она захихикала – на самом деле.

– Две, пожалуйста.

Мики бросил ей в чашку пару ложек сахара, с горкой. Потом нахмурился:

– Вы думаете, что это снова он, так ведь? Вся эта мура на брифингах для прессы – это только для того, чтобы не делать скоропалительных выводов, но вы знаете, что это он. Иначе вы бы не пришли сюда и не несли бы чепуху про копии его старых любовных писем…