Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 261 (всего у книги 341 страниц)
– Смерть в результате несчастного случая, – безрадостно сообщил Сьютейн, оглядывая комнату. Он был бледен, озабочен и говорил совершенно автоматически. Даже миссис Джедрейк, которая встала и смотрела на него нетерпеливо-заискивающе, не сделала попытки завязать с ним разговор.
Войдя, Сьютейн лишь мельком взглянул на незнакомую даму, словно дело происходило где-нибудь в холле гостиницы, и, прислонившись к камину, стал ждать, устремив глаза с тяжелыми веками на дверь.
Хьюз и горничная, вошедшие через другую дверь, занимались сервировкой стола для чаепития, и в тишине раздавалось негромкое позвякивание.
Миссис Джедрейк опять уселась.
За дверью кто-то нервно хихикнул. Звук был дурацкий – сам по себе не редкость и даже неожиданно знакомый. В Белых Стенах, однако, совершенно неуместный.
– Проходите, миссис Поул, – донесся оттуда же фальшиво-сочувственный голос Конрада.
Они вошли вместе: он – грациозно, красиво ставя ноги и чуть склонив златокудрую голову; она – с застенчиво-торжественным видом, словно актриса-любительница, которая наслаждается главной трагической ролью в благотворительном спектакле.
Миссис Поул была небольшого роста, полная и не столько одета, сколько разряжена в траур. Черные оборочки украшали ее шляпу, платье и даже перчатки. Вся она, от туфель до шляпки, источала скорбь, самую что ни на есть прозаическую.
На фоне этого демонстративного страдания золотые кудри Конрада казались дурновкусием.
Следом вошел здоровенный угрюмый юнец. Черный костюм был ему слегка маловат. Парень жестоко страдал от смущения и с упрямым юношеским идиотизмом пытался замаскировать его мрачной злобой. Лицо, шея и руки у него так и пылали.
За ним брел Носок, усталый и встревоженный. Последними вошли Ив и Мерсер, причем Мерсер – весьма неохотно.
Конрад посмотрел на Линду так, словно хотел удостовериться, что она на месте, и тихо произнес:
– Миссис Поул, это миссис Сьютейн.
Невестка Хлои подняла вуаль и издала нервный смешок на всю комнату.
– Приятно познакомиться, – сказала она. – Как же это ужасно… – И снова жуткий смешок.
Дамы пожали друг другу руки, и Линда усадила гостью за чайный столик.
Миссис Поул попыталась заложить края вуали за уши на манер вывернутой наизнанку чадры, но вуаль все равно ей мешала, загораживая обзор, и тогда женщина просто закинула ее на шляпу, открыв круглое с решительным выражением лицо и покрасневшие от слез голубые глаза.
Новая гостья оказалась весьма говорливой. Несмотря на некоторую растерянность, она отважно старалась держаться в центре непривычного для нее внимания, и время от времени в лице ее проглядывала упрямая целеустремленность, которая, видимо, была ее основной чертой.
О миссис Джедрейк на время забыли. Она сидела в изящной позе на канапе посреди комнаты, и ее умные глаза смотрели на окружающих с увлеченным интересом, но, совершенно очевидно, без сочувствия. Словно зритель, с трудом попавший на интересное представление, она откровенно наслаждалась, позабыв обо всем на свете.
Миссис Поул огляделась.
– А где Бобби? – последовал резкий вопрос.
– Здесь я. – Роберт Поул протолкался к матери, словно через вражескую толпу, был представлен Линде и, насупившись, пожал ей руку.
Миссис Поул принялась за чай и бутерброды, а сын встал у нее за стулом с видом защитника. Конрад галантно предложил свои услуги. Он бегал взад-вперед с чашками и блюдцами, подносил сливки, и все это с такими жестами и манерами, точно исполнял роль.
Говорила миссис Поул громко и с местечковым акцентом, который был бы не так заметен, не делай она время от времени попыток его скрыть.
– Благодарю вас за чай, – сказала она. – Бедная Хлоя. – Миссис Поул всхлипнула и прижала к глазам платочек. – Это было такое потрясение. Знаете, мы ведь ходили посмотреть на нее в том шоу в субботу. Папа – то есть мой муж – уехал по делам, и я позвала соседку. Кажется, всю дорогу домой я только про Хлою и говорила. Представить не могла, что увижу ее такой. Вы ее видели, миссис Сьютейн? – Понизив голос, она упомянула некоторые страшные подробности и продолжила: – Хлоя прекрасно выглядела для своего возраста, правда же? На сцене иногда вообще казалась молоденькой девушкой. Но все же она постоянно была в сильнейшем напряжении. Стоило только присмотреться к ее лицу. И вот ее нет. Тело я заберу домой. Папа этого хотел бы. Я уже и с похоронным бюро связалась.
Миссис Джедрейк пересела поближе.
– Должно быть, это стало для вас страшным ударом, – с заискивающей интонацией проговорила она.
Миссис Поул ответила благодарным взглядом и даже поставила чашку.
– Страшным, – согласилась она. – Вы ее знали? Хлоя с самого детства была такая талантливая. Мы считали ее просто гениальной. – И миссис Поул опять издала странное высокое хихиканье.
Вмешательство миссис Джедрейк в беседу привлекло к ней всеобщее внимание. Сьютейн смотрел на нее, словно только что увидел, и, наверное, так оно и было. Он вопросительно взглянул на жену. Однако миссис Джедрейк, казалось видевшая затылком, опередила Линду.
– Я все ждала, когда же вы меня заметите, мистер Сьютейн, – произнесла она с игривой улыбкой. – Я – Джин Джедрейк. Живу по соседству. Пришла выразить сочувствие вашей супруге.
Когда она заговорила, остальные умолкли, и Сьютейн, которого, как и любого мужчину, женская улыбка и откровенный взгляд не могли оставить равнодушным, был озадачен, но не рассержен.
– По поводу несчастного случая… – наседала дама. – Нелегко вам. В смысле, раз это случилось у вас.
Миссис Поул укоризненно шмыгнула носом и разразилась слезами.
– Ах, вы, конечно же, родственница? – мгновенно отреагировала миссис Джедрейк. – Тетя, наверное?
– Невестка! – выпалила миссис Поул, опасно сверкнув голубыми глазами, и вызывающе добавила: – Мы с ней были как сестры.
– Не очень-то часто она нас навещала. – Эти слова Роберт Поул произнес громче, чем намеревался, при этом побагровел и испуганно ссутулился.
Миссис Поул набросилась на сына:
– Навещала, глупый мальчишка! Разве мы все не были у нее в новой квартире? Разве я не вешала ей занавески? Ты что говоришь? Она нас очень любила. Наш папа, ее брат то есть, перед ней преклонялся. Мы так радовались, когда у нее наконец-то сложилась карьера.
Миссис Джедрейк сатанински-сладко улыбнулась.
– Не сомневаюсь, – промурлыкала она. – Значит, Хлоя не была, что называется, рождена для сцены?
Тут со спокойной решимостью вмешалась Линда:
– Миссис Поул, у вас был ужасный день. Не хотите ли пойти наверх и переодеться?
– Благодарю вас, нет, – недовольно ответила гостья.
Взгляд, которым она одарила миссис Джедрейк, ясно говорил, что она не собирается выслушивать всякие глупости от какой-то надменной деревенской клуши, сколько бы важности та на себя ни напускала; Линде она, конечно, благодарна, та хочет помочь, но она, миссис Поул, и сама может за себя постоять, даже в своей великой скорби.
– Отец Хлои был человек богатый, – с достоинством произнесла она, глядя покрасневшими глазами на миссис Джедрейк. – Ее учили танцевать чуть ли не с младенчества. Муж рассказывал, что в белых нарядах она была настоящей маленькой королевой. Когда девочка немного подросла, ее отдали в очень приличную детскую труппу, и она танцевала в пантомиме. А дальше выступала уже самостоятельно. Никто из нас и представить не мог, что мы будем сидеть на коронерском дознании и слушать, как старшина присяжных произносит вердикт: «Смерть в результате несчастного случая», принятый за отсутствием улик.
И Линда, и мистер Кэмпион быстро повернулись к Носку. Он лишь кивнул и устало отвернулся.
Миссис Поул все еще говорила. В ее манере держаться сочетались достоинство и вызов. Было совершенно ясно: эта женщина – с характером.
– Слишком поздно мы узнали, что она серьезно болела, бедная девочка, – у нее были больные надпочечники, и любое даже небольшое потрясение могло ее убить. А если бы мы знали, были бы к ней добрее и относились бы с пониманием к ее маленьким слабостям.
Линда присела рядом с миссис Поул.
– Я и не знала, что она болела.
– Ну конечно. Когда ее после смерти разрезали, бедненькую, то увидели. Я впервые услышала об этом в суде и пережила настоящий шок. Похоже, надпочечники у нее… – Понимая, что предмет беседы слишком личный, к концу фразы миссис Поул деликатно понизила голос до тихого бормотания.
Сьютейн с облегчением от нее отвернулся и посмотрел на миссис Джедрейк, которая продолжала улыбаться с плохо скрываемым злорадством.
– А почему мы вас раньше не видели? – вежливо спросил он. – Мы, конечно, здесь нечасто бываем – уж я-то точно, – и все же странно, что мы до сих пор не встречались.
Сьютейн включил свое обаяние на полную мощность, и гостья сразу подобрела и даже стала по-девически простодушна.
– Я-то вас видела, – заявила она. – Всех. В деревне обычно замечаешь новых людей. Ведь интересных так мало. Я видела и вас, и миссис Сьютейн, и вашу сестру, и малышку. И вас тоже. – Дама широко улыбнулась Конраду. – Вчера я даже хотела с вами заговорить. Но вы меня не заметили.
Миссис Джедрейк говорила кокетливо и никакого драматического эффекта произвести не думала, но все в комнате, за исключением миссис Поул и ее сына, резко замерли, словно кто-то швырнул в них камень. Слышался только тихий голос миссис Поул:
– В детстве она была крупной, склонной к полноте. Ее это очень беспокоило. Она всегда…
Ее уже не слушали. Хотя никто не смотрел на Конрада, каждый думал исключительно о нем. Он стоял перед миссис Джедрейк, держа в руке чашку; одна нога чуть согнута, голова слегка наклонена. То была одна из его самых изящных и небрежных поз.
– Вряд ли вы меня видели, – покачал головой Конрад.
Дама совершенно не замечала, какую произвела сенсацию. Ее голос радостно гремел на всю комнату:
– Но я видела! На дорожке, примерно… когда же? В десять часов!
Конрад рассмеялся. Смех получился натянутым.
– Я ни в чем не виновен, мадам. Это был не я.
– Нет, вы, – настаивала она, довольная, что оказалась в центре внимания. – Я прошла всю дорожку. Наш дом на нижней дороге, а я пошла к почтовому ящику. Посмотрела на дорожку – страшно хотелось кого-нибудь из вас увидеть – и сразу заметила. Ой, наверное, я вас разоблачила? Только не говорите, что за кем-то ухлестывали, как выражаются в деревне. Ну вот вам доказательство: могу напомнить, как вы были одеты – желтый пуловер и красивые белоснежные брюки. Я права?
Миссис Джедрейк обвела всех вопросительным взглядом. Она инстинктивно определила, что именно Бенни Конрад здесь наименее популярная фигура, вот и поддразнивала его, желая с помощью этой нехитрой и неудачной уловки снискать расположение остальных мужчин.
Конрад отпрянул от нее словно ужаленный, и вид у него стал мрачнее некуда. Он ничего не сказал, и Сьютейн решил как-то спасти положение.
– Отлично, миссис Джедрейк, он уличен. Расскажите, чем вы здесь вообще занимаетесь?
Вопрос, заданный спокойным и любезным тоном, разрядил обстановку, но, пока миссис Джедрейк разглагольствовала о своих повседневных занятиях, упирая на то, как они скучны, Сьютейн не сводил темных глаз с Бенни Конрада. Ив и Носок тоже смотрели на него, как и мистер Кэмпион.
Герой клуба «Темп» вяло ретировался в сторону камина и расположился напротив него. Ему было явно очень не по себе.
Во время повествования миссис Джедрейк другая гостья вдруг стала замечать, что теряет аудиторию. Она поставила чашку, вытерла пальцы влажным от слез платком и стала натягивать тонкие черные перчатки.
– На похороны отправимся из нашего дома, – сообщила она Линде, самим своим тоном призывая всех присутствующих к порядку. – Я дала вашему мужу адрес, цветы лучше присылать туда. Так в конечном итоге будет удобней. Я понимаю, что огласки не избежать, но готова с этим смириться. У Хлои было много поклонников, и, естественно, ее друзья с обеих сторон рампы захотят прийти и отдать последний долг. Будьте уверены, я все сделаю в лучшем виде. Мне пора идти, хочу успеть до семи в канцелярский магазин, купить приглашения. Их нужно сразу же разослать. Боже мой, боже мой, какой удар!
Хлоину родственницу опять захлестнули чувства, и она стала тереть глаза.
– Не могу удержаться, – обратилась она к Линде срывающимся голосом. – Бедняжка была одна-одинешенька на свете, несмотря… несмотря на всё.
То, о чем миссис Поул, спохватившись, говорить не стала, очевидно, считалось в ее семье больной темой, и она тут же пустилась в оправдания:
– В конце концов, Хлоя ведь была своего рода актриса. Все знают, что актрисы – не такие, как обычные люди. Прежде всего, у них больше соблазнов. Мужчины за ними ухаживают, дарят подарки, а им приходится терпеть, потому что это часть их работы. Она была славная девушка, я уверена, по крайней мере, ее семья всегда так считала, а теперь в любом случае нужно проявить милосердие, ведь бедняжка лежит мертвая.
Такое обесценивание того, что было для Хлои Пай главным делом и основным мерилом успеха, прозвучало словно вынесенный временем приговор, и наиболее чувствительные из слушателей содрогнулись. Лукавая и игривая Хлоя Пай – мертва. Как будто задвинули ящик комода, в котором пылится прошлогодняя шляпка.
– Похороны назначены на пятницу, потому что в субботу ведь дневные представления. – Миссис Поул поднялась. – Завтра у меня встреча с ее поверенным. Бобби, поднимись наверх, принеси ее чемоданы. Их можно сразу и забрать. Думаю, ключ от ее двух комнат мне отдадут. Бедная девочка, всегда ей не хватало… Потом еще, конечно, ее украшения. Этим займется поверенный.
Миссис Поул накрыла влажной ладонью руку Линды.
– Не осуждайте меня за хлопоты, миссис Сьютейн. Сейчас век практичных людей. Поэтому я отчасти рада, что нахожусь здесь сама, а не муж. Он бы просто сидел и страдал. Мы все так могли бы, но те, на чьи плечи ложится самое неприятное, понимают: если нужно делать дело, некогда предаваться скорби. Бобби, иди уже. Нечего стоять разинув рот.
Носок вывел молодого человека из комнаты, а миссис Поул снова вытерла глаза, готовясь опять упрятаться от мира под своей жуткой вуалью.
– Вы все были очень добры, – сказала она таким тоном, будто вдруг решила сделать комплимент. – Вам не нужно переживать, мистер Сьютейн. Вы просто не успели затормозить, а если бы и успели, это не помогло бы. Бедняжка была уже мертва. Доктор все объяснил. Он, наверное, ваш хороший знакомый?
– Нет, вовсе нет. Мы его раньше и не знали. Слуг лечит его коллега, а у нас свой доктор в городе, – виновато оправдывалась Линда в ответ на намек гостьи.
Миссис Поул, напоминавшая в тот момент огромную черную поганку, покивала:
– Он, кажется, вполне порядочный старик. Это там Бобби с чемоданами? А как отсюда добраться до станции?
Сьютейн решительно шагнул вперед:
– Мой водитель ждет вас в машине.
Миссис Поул, от искренней благодарности почти утратившая дар речи, стала пожимать всем руки.
– Я каждому пришлю приглашение, – пообещала она уже с порога. – Вы мне дайте имена и адреса, какие вспомните. Спокойной ночи, и да хранит вас Господь!
Роберт и Носок двинулись за ней к машине.
Когда рокот мотора замер вдали, миссис Джедрейк встала, собираясь уйти, впрочем не слишком охотно.
– Я рада, что мы наконец подружились. – Она говорила совершенно искренне. – Надеюсь, вы придете нас навестить, когда все это закончится. Такое испытание! До свиданья, миссис Сьютейн, до свиданья.
Женщина весело глянула на Конрада, который старался на нее не смотреть.
– Я уверена, у вас есть какая-то тайна, – радостно произнесла она, – а значит, и причина скрывать, что вы были вчера на дорожке. Ну вы же на меня не сердитесь? – Миссис Джедрейк протянула руку, и Конрад неохотно ее взял.
Сьютейн рассмеялся. Для гостьи, которая его раньше не знала, то был естественный и приятный смех, но для других – сигнал опасности.
– Давайте проясним, – сказал он. – Уже почти стемнело, правда?
– Нет, не совсем. А он личность заметная, правда? – Миссис Джедрейк обрадовалась возможности продолжить разговор. – Я отлично его разглядела, когда шла домой. Я была на нижней дороге, а он в самом ее начале.
Конрад смотрел на нее, и его бледность сменилась жарким румянцем.
– Это был не я, – выдавил он. – Все, что я могу сказать. Вы ошиблись. Может, вы меня видели в другой вечер.
– Нет, вчера, – со смехом настаивала миссис Джедрейк. – Вы меня не собьете, я надежный свидетель. Чем же вы там занимались, озорник эдакий?
Конрад слегка задрожал и уже собирался ответить, но тут Сьютейн мягко взял гостью за локоть.
– Очень мило с вашей стороны, что вы наконец к нам зашли, – промурлыкал он, ласково направляя ее к двери.
С их уходом в комнате наступила тишина, и Конрад, опустив голову, двинулся к дверям. Ив шагнула ему навстречу. Глаза у нее сверкали, лицо, обрамленное темными волосами, казалось совсем юным.
– Что вы там делали? – спросила она. – Подглядывали за кем-нибудь?
Конрад замер. Прямое нападение придало ему сил. Он легко рассмеялся, и Кэмпион вдруг вспомнил, что перед ним актер.
– Дорогая моя, у этой женщины не все дома, – усмехнулся Бенни. – Не было меня вчера на дорожке. Она меня видела в другой вечер, а теперь просто интересничает. Незачем волноваться безо всякой причины. Пойду-ка переоденусь. Не будьте ребенком.
Говорил он очень убедительно, и девушка отступила с дороги.
Позднее, вспоминая тот момент, Кэмпион гадал: будь Ив понастойчивей, помогло бы это предотвратить другие смерти?
Глава 11Высказывание Мерсера о миссис Поул сильно всех шокировало, – не только из-за несправедливости, но еще и потому, что от него такого не ожидали.
– Ну и женщина! – воскликнул он. – Абсолютно, совершенно, невероятно мерзкий отброс женского рода! Вас не тошнило, пока она была в этой комнате? Вам не хочется, чтобы авто, в котором она наслаждается непривычной роскошью, разбилось бы и чтобы она сломала свою гадкую морщинистую шею?
Все остальные взирали на Мерсера в некотором изумлении, и такая реакция возмутила его до глубины души. Смуглое лицо налилось кровью, а светлые глаза лучились искренней ненавистью.
– Думайте как хотите, – продолжил он, неуклюже примащиваясь на подлокотник кресла. – Но вы вообще ее слышали? Видели? Этот жуткий траур! Эти приторные сопливые рыдания… А одним глазом так и рыщет, что еще можно унаследовать от своей ненавистной золовки. Прямо вижу, как она роется в ее одежде, вытряхивает бельевую корзину, выворачивает старые кошельки, пытается натянуть на себя обноски, которые ей малы, проверяет, не завалялось ли что под кроватью и креслами.
– Да ладно вам! – Линда была потрясена. – Она нормальная. Ну, может, слишком простая.
– Нормальная? Господи, да если она нормальная, мне впору глотку себе перерезать! – Мерсер ядовито рассмеялся, словно его отвращение распространилось и на хозяйку дома.
Линда покраснела.
– Вы уж слишком строги, – жалобно проговорила она. – Миссис Поул хотела как лучше, и потом, она такая, какая есть.
– Что меня и удручает. – Мерсер, видимо, желал поставить в споре точку. – Она, наверное, велела в похоронном бюро не выбрасывать купальник: «Быть может, нашей Эвелине пригодится!»
– Прошу вас, не нужно. Это отвратительно. – Линда отвернулась. – Очень мило с ее стороны забрать Хлоины вещи. Мне теперь не придется их отсылать.
– Надеюсь, она ничего не забыла. Где-то тут сумочка валялась.
– Да. И я видела, – равнодушно отозвалась Ив. До сих пор она не участвовала в разговоре и наблюдала за происходящим с насмешливым удивлением. – На рояле в малой гостиной.
– Правда? Я принесу. – Мерсер не без труда поднялся. – Глядишь, там наберется достаточно, чтобы хоть наполовину ей возместить стоимость поездки. Нельзя же терять такие деньги, – с презрением заключил он и отправился за сумкой, а все другие почувствовали себя оскорбленными – тем более глубоко, что это было совершенно незаслуженно.
Наступила неприятная тишина, а потом Мерсер вернулся с красной косынкой и книгой Хлои.
– Сумки нет, – сообщил он. – Она там точно была?
– Конечно. Я ее видела, – живо откликнулась Ив. – Должна там лежать. Белая с позолоченной застежкой.
Все отправились в другую комнату, и начались поиски – беспорядочные и бессмысленные, как обычно и происходит, когда много людей заняты тем, что им не нравится.
Всерьез искал один Мерсер. Его сильная и непонятная антипатия к миссис Поул, казалось, придала ему энергии. Он искал, как ребенок, – в самых маловероятных местах и оставлял после себя хаос. Ив и Линда шли следом и убирали все на место.
– Здесь нигде нет, – объявил Мерсер так, словно речь шла о чем-то очень важном и подозрительном. – Где же она? Если сумочка была, не могла же она раствориться в воздухе. Или убежать. Позовите слуг.
– Это не важно, найдется после, – поспешно сказала Линда. – Может, ее просто положили с другими вещами.
Мерсер сунул руки в карманы.
– Думаю, ее следует найти, – уперся он. – Мало ли что подумает эта женщина. Может, там шиллинг завалялся или два. Она ведь не успокоится. Будет ей о чем покудахтать. Я позвоню.
– Нет, пожалуйста. – Линда непроизвольно вытянула руку и, ища поддержки, посмотрела на мужа, который как раз вошел вслед за Носком.
– Хлоина сумочка? – Сьютейн огляделся; вид у него был слегка настороженный. – Да, точно. Мерсер, нужно ее найти. Ив, поищи в другой комнате и, как найдешь, принеси мне.
Снова начались поиски, а Мерсер, беспокойный и раздраженный, прислонился к роялю.
– Здесь мы уже все обыскали, – желчно проговорил он. – Ее унесли. Позовите слуг.
Сьютейн нажал кнопку звонка и, когда вошел Хьюз, бесцеремонно накинулся на него с вопросами. Он явно был на взводе, и Кэмпион наблюдал за происходящим все с большим интересом. Дворецкий, вне себя от такого обращения, ушел за горничной, прибиравшейся в этой комнате.
Девушка пришла испуганная, но на вопросы ответила. Утром сумочка лежала на рояле и, кажется, была там, когда она пришла во время ланча сложить разбросанные газеты. Белая сумочка. Она ее не трогала.
Побледневший от гнева Хьюз сказал, что тоже ее не трогал и ему, мол, пришлось опуститься до расспросов на кухне, хотя он уверен: больше никто из прислуги в комнату не заходил. Дворецкий вышел очень недовольный.
– Ведь это сумочка, дорогой, – объяснила Линда мужу, удивленно задравшему брови. – Там могли быть деньги. Он чувствует себя оскорбленным.
– Чертов дурень, – беспомощно пробормотал Носок. – Линда, когда ее найдете, не сводите с нее глаз и лучше не открывайте.
– Все это замечательно, – не унимался Мерсер. – Она была здесь, а теперь ее нет. Так кто ее взял? Может, няня заходила или девочка? Где сумка?
Линда удивленно смотрела на него.
– Вы так волнуетесь, – заметила она. – Какое это вообще имеет значение? Абсурд просто.
– Что – абсурд, дорогая леди? – В комнату быстро вошел Конрад, весьма элегантный в смокинге. Его нарядный и довольный вид только усилил раздражение Сьютейна.
– Кто-то забрал сумочку, – без предисловий сообщил он. – Белую с золоченым замочком. Она принадлежала Хлое. Вам не попадалась?
Конрад улыбнулся:
– Кажется, да. Маленькая, из искусственной замши? Сейчас принесу.
Он вышел из комнаты, а за ним поспешил Мерсер. Оба вернулись почти сразу, причем Конрад обогнал Мерсера на лестнице и вошел первым.
– Вот эта? – весело спросил он, вертя в руках маленькую надушенную сумочку. – Что, скорбящая сестра уже позвонила?
Сьютейн взял сумочку и, коснувшись застежки, помедлил. Кэмпион перехватил взгляд, который он бросил на Носка, и призадумался.
– Где ты ее нашел, Конни?
– В верхнем зале на столе. Я, когда сюда спускался, ее заметил, – непринужденно ответил Бенни, явно довольный собой.
– Вранье. Я видел, как он вышел с ней из своей комнаты. По крайней мере, закрыл дверь, уже держа сумочку в руке. – Мерсер от волнения часто заморгал.
Конрад смерил его взглядом.
– Ты ошибаешься, – прохладно произнес он. – Я взял ее со стола. Почему столько суеты?
Мерсер пожал плечами.
– Зачем ты таскал ее к себе? – задал вопрос он. – Мне вся эта бодяга уже поднадоела, но теперь стало интересно. Ты мне никогда не нравился. Я всегда считал тебя маленьким хитрецом. А теперь вижу: ты большой хитрец. Ты – последний, кто видел Хлою живой. Ты крался по дорожке незадолго до ее смерти, а потом спрятал сумочку.
– Послушай, старина, – положил руку ему на плечо Носок, – ты уж слишком резко. Конрад, забудь. Он от всех этих переживаний расстроился.
Мерсер шарахнулся от него и подошел к роялю, на блестящую крышку которого Сьютейн вытряхнул содержимое сумочки. Там было несколько свернутых трубочкой купюр, губная помада, черный футляр с визитными карточками, пара-тройка монет и пузырек с таблетками аспирина.
Сьютейн показал ему пустую сумочку.
Сквайр Мерсер никак не мог забыть впечатление, произведенное на него миссис Поул. Он стоял у рояля, повернувшись ко всем спиной. Руки у него были в карманах, отчего пиджак натянулся на толстых ягодицах, и короткие ножки казались напряженными. Лохматая голова на огромных плечах склонилась набок. Он словно получал удовольствие от своего всплеска эмоций.
Затем Мерсер открыл чехол для карточек, но ничего, кроме законного содержимого, там не оказалось. Он накинулся на Конрада:
– Что ты отсюда взял? И нечего тут блеять, как третьеразрядный статист! Ты что-то взял. Что именно?
Мистер Кэмпион, который не раз становился свидетелем семейных ссор, озадачился. Мерсер вел себя совершенно ненормально, однако ни Сьютейн, ни Носок не выказывали ни малейшего желания его обуздать. Оба стояли и пристально смотрели на Конрада. Ив тоже не сводила с него сердитого взгляда.
Конрад побледнел, и глаза его наполнились ненавистью.
– Я уже говорил, что ее не открывал! – взвизгнул он. – А если бы и открывал, это не твое дело, Мерсер, поэтому не лезь. Я знаю, как вы все ко мне относитесь, но мне безразлично, говорю вам: безразлично! Но в конце концов вас ждет расплата. Я предупредил. День-другой я еще помолчу – пока гонки не пройдут, – а потом – берегитесь. Это ко всем относится, и я говорю серьезно.
Он стоял и смотрел на них – бессильно-злобный, но притом весьма комичный персонаж. Однако никому, как заметил Кэмпион, совершенно не было смешно.
Конрад медлил. Его распирало от злобы, и, хотя свою финальную фразу он уже выдал, никак не мог заставить себя уйти со сцены.
– Вы меня всегда ненавидели, – пробормотал он и выдал потрясающе избитую реплику: – А теперь вы об этом очень пожалеете. – И вышел, хлопнув дверью.
Носок прислушался.
– Дядя Ваня упал с лестницы, – забавно, хотя и не совсем точно, прокомментировал он, впрочем без улыбки и с невеселым взглядом.
Мерсер вернулся к роялю.
– Теперь можно отправить все барахло этой жуткой тетке, – со смехом сказал он, запихивая вещи в сумочку.
Сьютейн посмотрел на него, потом на Носка и под конец – вопросительно – на Кэмпиона. В холле хлопнула дверь, что само по себе было удивительно: летом ее вообще не закрывали.
Линда вспыхнула:
– Нельзя его так отпускать. Все же он гость, и потом это страшно глупо.
Она бегом бросилась из комнаты, а Сьютейн только стоял и посвистывал, глядя на носки своих туфель. Затем он сделал несколько танцевальных па, передвинув ступни лишь на пару дюймов. Это занятие явно его увлекло.
Мерсер смотрел на него. Носок одной рукой обнял Ив, а она словно и не заметила и не возмутилась такой фамильярностью. Все молчали.
Вошел Хьюз, все еще красный и полный достоинства.
– Мистер Конрад только что уехал на своей машине, сэр, но он оставил велосипед, тот, серебристый. Он в гардеробной.
– Да кому какое дело! – бросил Носок, а Сьютейн обрушил на дворецкого всю мощь своего норова.
– Не имеет значения! – отрезал он. – Нечего здесь стоять и пучить глаза. Все это пустяки. Совершенно не важно. Уходите.
Хьюз был ошеломлен. Он хотел что-то сказать, но передумал, вышел за дверь и закрыл ее за собой – негромко, но решительно. Сьютейн опять стал насвистывать. Атмосфера в комнате царила тягостная. Ив стряхнула обнимавшую ее руку Носка и, нагнувшись к роялю, взяла сумочку. Ее несчастное лицо и грустные глаза выражали общий настрой присутствующих.
– Он и велосипед нарочно оставил, чтобы был повод еще раз приехать, – задумчиво произнесла Ив. – Жалкий тип, да?
Ей никто не ответил, но ее голос разбил тягостную тишину.
– Сегодня возьму Финни с собой в город, – объявил Сьютейн, подняв голову. – Генри нуждается в руководстве. Носок, скажи ей, пусть наденет шляпку. Мне пора. Что такое, Линда?
Миссис Сьютейн держалась спокойно, но выражение лица ее выдало.
– Хьюз увольняется, – невыразительно сообщила она. – Подстерег меня в холле. Уходит прямо сегодня. Говорит, ему стало слишком трудно. Говорит, он болен. Что ты ему сказал?
– Совершенно ничего такого! – Сьютейн даже возмутился. – Господи, вот кому бы выступать на сцене. Впрочем, это ведь не важно, правда? Служанки и сами справятся.
Линда стояла и беспомощно смотрела на мужа. Он повернулся к двери.
– Мне нужно ехать. Пообедаем, когда мы вернемся. Финни едет со мной. Возможно, вечером привезу Дика Пойзера, и пусть Кэмпион и дядя Уильям тоже останутся, если они не против. Кажется, все. Я даже рад, что Хьюз увольняется. Он нам не подходит. – Последние слова Сьютейн произнес через плечо, стоя в дверях.
Линда отвернулась, а Кэмпион, который уже научился чувствовать ее душевное состояние, ощутил исходящее от нее отчаяние, которого не может не испытывать хозяйка, когда глава прислуги в час потрясений бросает дом. И Кэмпиона осенила мысль.
– Есть у меня человек, – сказал он. – К сожалению, не очень комильфо, но сделает все, что вы ему прикажете. И поможет вам продержаться день-два или дольше, пока не найдете кого-нибудь подходящего. Привезти его?
Облегчение Линды было таким явным, что Кэмпиона охватили угрызения совести. Магерсфонтейн Лагг отнюдь не воплощал мечту любой хозяйки об идеальном дворецком, и в своем порыве помочь Линде Кэмпион все же с трудом представлял эту колоритную личность в доме Сьютейна. Однако пути назад не было. Линда сразу ухватилась за его предложение.
– Я за ним съезжу, – отважно сказал он.
– Ой нет, не уезжайте. Джимми просил вас остаться. Вашему человеку можно позвонить?
Линда говорила так пылко, что Кэмпион не удержался от улыбки.
– Это вряд ли. Лагг хороший парень, но сдвинуть его с места нелегко. Легче слона перевезти. Мы приедем вечером.
Кэмпион поспешил уйти, пока Линда не заговорила, и забежал к дяде Уильяму, который так и дремал рядом с пустым графином.
– Присмотреть за дамами? Конечно, мой мальчик. – Он жизнерадостно подмигнул. – Кажется, я лишнего поспал. Старею. Ужасно даже думать. А вы, я гляжу, собой довольны. – Дядя Уильям потянулся, как кот, и деликатно икнул. – А что именно делать? Только скажите.
