Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 333 (всего у книги 341 страниц)

Глава 58

Дрисколл провел достаточно времени в больнице, чтобы изучить планировку здания, но зато теперь у него, кроме знаний о планировке, считай, ничего и не было. Он шатался, ослепший и вопящий, как резаная свинья, врезался в двери, которые, как ему казалось, могли вести к погрузочной площадке в задней части больницы, но быстро понял, что ошибся, и беспомощно побрел дальше в надежде найти другой выход.

Он тер глаза, отчего боль только усиливалась, потом почти сразу забывал об этом и делал то же самое снова.

Уткнулся в один тупик, затем в другой.

Развернулся, крича от боли и отчаяния.

Ему нужно было быстро найти выход, но с учетом того, что он едва мог разглядеть собственную руку, это становилось все менее вероятным. Направиться в более людное место и спросить дорогу он не мог. Он знал, что повсюду копы, и если не выбраться из больницы быстро, останется только затаиться. По крайней мере до тех пор, пока к нему не вернется зрение.

Господи боже – казалось, будто его глаза буквально горят.

Он завернул за угол, тяжело дыша и ощупывая стены, а затем споткнулся и скатился по, к счастью, короткому лестничному пролету. Поднялся, ругаясь, повернул, спустился по второму, гораздо более длинному пролету, затем по третьему…

Оказавшись, видимо, на самом нижнем уровне, он двигался уже осторожнее, потому что, где бы он ни очутился, место казалось странным. Температура упала, а звуки, которые он все еще издавал – вздохи и стоны, – отдавались эхом. Какой бы частью больницы это ни было, он чувствовал, что ею уже давно не пользовались.

Какая-то складская зона, предположил он, спрятанная в недрах здания, или, может быть, техническая зона с котлами, генераторами и прочим. Под таким местом наверняка полно заброшенных туннелей для отвода отходов или, может, для транспортировки тел в старые времена.

Уж здесь-то точно можно найти, где спрятаться.

Теперь Дрисколл крался вперед, и было уже неважно, что он плохо видел, – зрения хватало, чтобы понять, что тут в любом случае темно, как ночью. Похоже, окон не было, а лампы если и были, то никто явно не потрудился их включить.

Казалось, коридор внезапно расширился, и он понял, что вошел в большое помещение или какое-то хранилище, с коробками или, может быть, какими-то механизмами вдоль стен и запахом, напомнившим ему школьные обеды. Что-то где-то гнило.

Впервые за всю его осознанную жизнь Дадли Дрисколлу стало страшно, но повернувшись, чтобы двинуться назад тем же путем, что пришел, и прищурившись, он увидел фигуру, быстро двигавшуюся к нему через помещение. Мужчина или, точнее, силуэт мужчины. Даже в полумраке и с тем минимальным зрением, что у него осталось, Дрисколл мог разглядеть, что у мужчины в руке, – форма пистолета с глушителем была ему слишком хорошо знакома после долгих лет работы. Она была… характерной.

Ну не банан же этот парень на него направил.

Его собственный пистолет пропал, пока он валял дурака с Натали Бэгнолл в той раздевалке, но даже будь пистолет все еще при нем, Дрисколл слишком плохо видел, чтобы им воспользоваться, – сейчас он и струей в унитаз не попал бы.

Хотя он полностью потерял ориентацию, оставалось только одно.

Он развернулся и побежал, но только до стены, в которую врезался с такой силой, что одновременно выбил из себя дух и сломал нос. Вспышка мучительной боли заставила его на мгновение забыть о жжении в глазах, но даже это длилось лишь до тех пор, пока мужчина не подошел сзади и не прижал пистолет к затылку Дрисколла.

Ствол с мягким стуком ткнулся ему в череп.

Времени было не так уж много – не больше секунды-другой до того, как будет нажат курок, – так что ничего особо запоминающегося придумать он не успевал, но все же Дрисколл успел подумать, что его последние слова уж точно вряд ли попадут в чей-либо список примечательных предсмертных фраз.

– Твою ж ма…

Глава 59

Миллер уже проводил Натали через запасной выход и видел, как она торопливо выкурила две сигареты подряд. Теперь они с Сю сидели с ней в комнате отдыха медсестер, где она пила кофе и пыталась унять дрожь. Они говорили ей, какая она храбрая и находчивая. Миллер понимал, что им, вероятно, следовало бы задать ей несколько вопросов, но они сочли, что для этого пока рановато. Позже у них будет предостаточно времени для того, чтобы она дала показания, к тому же сейчас вопросы были у нее самой.

– Как он проник внутрь? Вы же были повсюду… все эти камеры и прочее. Как он, черт его дери, прошел мимо вас?

– Он был здесь еще до нашего появления, – сказал Миллер.

– Не понимаю. Каким образом?.. – Она покачала головой и сделала глоток кофе.

Сю постаралась объяснить:

– Мы думаем, Дрисколл уже какое-то время находился в больнице. Прятался, что не так уж сложно, учитывая размеры здания. Возможно, он проник сюда еще в ту ночь, когда его заметили приятели Финн неподалеку, но мы почти уверены, что он следил за вашим домом вчера, так что, я полагаю, он попал сюда после того дня.

– Ждал, пока вы придете к нему, – сказал Миллер.

Натали отрешенно смотрела в пустоту примерно полминуты, затем повернулась и начала судорожно оглядываться.

– Он все еще здесь, да?

– Не волнуйся, – сказала Сю.

– Да, но он же все еще здесь. Кто-то говорил, что все выходы перекрыты, значит, он должен быть где-то в больнице.

В комнате с ними находилось еще человек шесть сотрудников полиции – в штатском и в форме, но учитывая, как ловко Дрисколл всех их одурачил, Миллер считал беспокойство Натали вполне оправданным.

– Мы его найдем, – сказал он.

– Обещаете?

– Мы найдем его, Натали.

Дрисколл никак не мог покинуть здание между происшествием в раздевалке и приказом опечатать больницу. У этого человека были всякие пугающие способности, но поскольку дар невидимости в их число не входил, Миллер был почти настолько же уверен в его поимке, насколько старался это показать. Единственным досадным обстоятельством – и весьма существенным – было то, что поисками руководил Тим Салливан. Миллер убеждал себя, что даже Салливан не сможет провалить поиски в запечатанном здании, хотя прошло уже больше часа, а результата все не было. Он попытался отогнать образ инспектора, бродящего по больничным коридорам и кричащего в сложенные рупором ладони: “Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать!”

– Мои родители, наверное, спят, – сказала Натали. – Но мне нужно дать им знать, что со мной все в порядке.

– Мы об этом позаботимся, – сказала Сю. – Возле дома по-прежнему дежурит машина.

– Спасибо. – Натали снова начало колотить.

– Еще сигарету? – спросил Миллер.

– Нет, все нормально.

– Или, может, чего посильнее? Тут в шкафчиках наверняка много чего найдется… хороший фентанил например. О, знаю – как насчет чудесной дозы морфия?

Натали впервые с момента их встречи удалось улыбнуться.

Внезапно раздался всплеск переговоров по рации, после чего к ним поспешно подошел полицейский в форме. Миллер встал и направился к нему, стараясь, чтобы их разговор оказался вне пределов слышимости Натали Бэгнолл.

– Похоже, его нашли, сэр.

– Где?

– Вроде бы на кухне в подвале.

– Что ж, нельзя не восхититься хладнокровием этого красавца, – сказал Миллер. – Его половина полиции Ланкашира ищет, а он спустился приготовить себе омлет.

– Нет – кухня, кажется, заброшенная. Просто забита старыми плитами и холодильниками и всяким таким, так что он не… – Полицейский замолчал, увидев выражение лица Миллера, ясно дававшее понять, что тот шутил. – А, понятно. Ну, в любом случае, больше он себе уже ничего не приготовит.

Миллер постарался скрыть разочарование. Хотя кончина Дадли Дрисколла вряд ли лишит кого-то сна и, по любым объективным меркам, была большим благом для человечества, конкретно для него это были плохие новости.

– Его вроде бы нашли на холодильнике.

– В смысле, наверное, все же в холодильнике? – Миллер не переставал удивляться глупости некоторых людей, даже в экстремальных ситуациях. Как мог такой очевидно умный убийца, как Дрисколл, выбрать столь глупое и опасное укрытие?

Полицейский покачал головой.

– Нет, сэр – точно сказали “на”…

Либо полицейский был прав и эта кухня была заброшена, либо дела в Национальной службе здравоохранения обстояли куда хуже, чем думал Миллер. Определенно, если из этой сырой и мрачной преисподней все еще выходила какая-то еда, больница убивала куда больше пациентов, чем спасала.

Из прогнивших картонных коробок вываливались банки без этикеток, металлические стеллажи были завалены старыми кастрюлями, сковородками и посудой, а промышленная раковина была покрыта чем-то таким, о чем Миллер предпочитал особо не думать. Вдоль одной стены тянулся ряд громоздких почерневших плит, а вдоль другой стояли холодильники и морозильники откуда-то из шестидесятых, в пыли и паутине. Комната, освещенная единственной голой лампочкой, по большей части тонула в тени и выглядела бы довольно жутко, если бы не толпа полицейских, глазеющих на тело, весело болтающих в ожидании криминалистов и топчущихся по совершенно явному месту преступления.

Миллер подошел и посмотрел на труп. Кровь на больничной форме явно была результатом насильственной реконфигурации носа погибшего, и он как будто небрежно привалился к одному из холодильников.

– А, теперь понятно, о чем он говорил.

– О чем кто говорил? – спросил ближайший полицейский.

Из одного уха сочилась струйка крови, и наклонившись, чтобы рассмотреть поближе, Миллер увидел маленький металлический кончик, глубоко засевший в ухе Дрисколла.

– Должно быть, было больно, – сказал он.

– Строительный пистолет, как по мне, – сказал полицейский. – Прямо вплотную к виску и… чик.

Миллер не спрашивал его мнения, но тем не менее был впечатлен пантомимой полицейского и особенно сопровождавшим ее звуковым эффектом. Он собирался уже сообщить ему об этом, когда заметил еще больше крови, запекшейся в волосах на затылке. Он попросил пару медицинских перчаток, натянул их, наклонился и осторожно наклонил голову Дрисколла вперед.

Констебль присвистнул.

– Ну дела…

– Да, странно. – Миллер разглядывал явное огнестрельное ранение.

– Как будто его пристрелили дважды, – сказал полицейский в форме. – Один раз строительным пистолетом, а другой… ну, обычным.

– Возможно, – сказал Миллер.

– Тот, кто это сделал, явно хотел убедиться, что он мертв.

Миллер не был в этом уверен, но сейчас его куда больше интересовала другая странность. Что бы ни думал полицейский о причине или причинах смерти, два ранения – каждое из которых почти наверняка было смертельным – далеко не самое странное, что случилось с Дадли Дрисколлом.

Металлический обруч толщиной примерно в три дюйма был плотно закреплен вокруг шеи Дрисколла – удобнее явно было бы сделать это посмертно – а затем… приварен к металлической дверце позади него.

– Какой-то ручной сварочный аппарат, наверное. – Полицейский указал на несколько расплавленных капель на полу рядом с телом. – Подтеки видите?

Миллеру доводилось бывать на местах преступлений, которые можно было описать только как весьма эксцентричные. Он видел, что осталось от человека, погибшего от взрыва петарды, засунутой туда, где петарде определенно было не место. Несколько лет назад он расследовал смерть парня с тяжелой аллергией на орехи, которого убийца заставил есть драже “Ревелс” в рамках нестандартной, но от того не менее смертоносной версии русской рулетки. Он видел тело одного бедолаги, которого полностью обрили, и другое, на котором убийца (довольно услужливо) написал автопортрет фломастером, но с телом, приваренным к холодильнику, он сталкивался впервые.

Он выжидающе посмотрел на услужливого полицейского.

– Что, под это у вас звукового эффекта не найдется?

Тот подумал и покачал головой.

– Честно говоря, – сказал Миллер, – я разочарован.

К тому времени, когда Миллер и остальные члены команды вернулись на базу, он не спал уже почти сутки и очень сомневался, что сможет продержаться дольше. Он отключится, как только Тим Салливан начнет то, что наверняка будет сложным разбором полетов.

Покидая больницу, Миллер пытался скрыть глубокое разочарование исходом дела. Улыбаться он не мог, но старался издавать правильные звуки и не выглядеть слишком уж несчастным, когда другие говорили о “справедливом исходе” или шутили про “сварганенную” работу.

Сю, конечно, все понимала. Только она знала, что смерть Дадли Дрисколла – более чем серьезный удар по их надеждам на определенные имена – лишила Миллера единственного рычага давления на Ральфа Месси. Поскольку никто не хотел или не мог обвинить Уэйна Катлера в заказном убийстве Джорджа Панаидеса, Миллер потерял единственный шанс получить ключевую информацию о смерти Алекс.

Сю догнала его, когда они входили в участок.

– Мы можем добраться до него иначе, – сказала она. – Может потребоваться больше времени, но мы все равно сможем дать Месси то, что он хочет.

– Думаешь? – Миллер оценил попытку, но был не в настроении для утешений.

– Конечно, сможем. – Она положила руку ему на плечо. – Рано или поздно он оступится.

– Ну конечно, – сказал Миллер. – А “Блэкпул” выиграет Лигу чемпионов… а я стану победителем “Танцев со звездами”.

Дежурный сержант помахал Миллеру, когда тот проходил мимо, и протянул клочок бумаги.

– Вам звонили.

Миллер схватил записку и уставился на нее. Дежурный сержант был, пожалуй, не самым усердным из сотрудников и определенно не относился к типу людей, вникающих в детали. Нацарапанная информация содержала лишь время, имя и предельно краткое сообщения.

Однако и этого хватило, чтобы Миллер застыл на месте.

Шаг третий
Щелк-щелк

Глава 60

Миллер уже сообщил группе, что ему нужно уйти сразу после занятия, так что – хоть он и будет жутко скучать по шуткам, пиву и свиным шкваркам – он, к сожалению, не сможет присоединиться к ним в пабе. Говард расстроился, но сказал, что, видимо, на то есть важная причина, и Миллер заверил его, что так и есть. Это также означало, что разговор, который все они (особенно Нейтан) жаждали провести, мог состояться только во время перерыва на чай.

Прошло три дня после операции в больнице “Виктория”.

Им было о чем поговорить.

До этого, пока разливали чай и расхватывали печенье, Мэри поздравила его и сказала несколько слов поддержки касательно собственно танцев. Мамбо Рэнсфорда и Глории было сносным, хоть и не совсем идеальным, сказала она. Квикстеп Нейтана и Рут был, пожалуй, немного тяжеловат. Говард не опозорился во время их линди-хопа – ну, разве что самую малость, – и она была уверена, что ее пальцы полностью восстановятся, если она воспользуется ванночкой для ног, когда вернется домой. Высшую похвалу она приберегла для фокстрота Миллера с Вероникой. Его колено восстановилось в достаточной степени, чтобы тот мог снова танцевать, поэтому, пока Алан из Тистлтона играл на пианино (неплохо, подумал Миллер, но где же песни “Битлз”?), Миллер снова отважился выйти на паркет. Он, понятное дело, слегка встревожился, когда Мэри настояла на фокстроте, и, хотя поначалу сомневался в мудрости ее решения (“Серьезно?” – “Слушай, удача помогает храбрым, Деклан”. – “Да, особенно мертвым…” и так далее), он оказался приятно удивлен ее словами одобрения.

– Может, я наконец-то его освоил, – сказал он.

Мэри откусила кусочек печенья.

– Я бы поостереглась с такими выводами.

Нейтан торопливо допивал чай и явно терял терпение.

– Ну давай, приятель, выкладывай. – Миллер уже раздразнил их некоторыми подробностями, и некоторые явно заинтересовали Нейтана больше других. – Строительный, мать его, пистолет – серьезно?

Миллер рассказал им о главных моментах операции: с того момента в фургоне, когда он понял, что задумал Дрисколл, и до обнаружения его тела на заброшенной кухне. Он опустил непринципиальные детали вроде песенки про “пи-пи в бутылке” и блуждания в поисках приемной, и даже сумел довольно сносно воспроизвести имитацию звука строительного пистолета в исполнении полицейского.

Нейтан попробовал сам и продолжал пытаться достичь совершенства.

– Невероятно храбрая девушка, – прокомментировал Рэнсфорд.

– Пф-ф-ф-чшик, – повторил Нейтан.

– Нажать кнопку на рации вот так, лицом к лицу с ним… – Глория покачала головой в восхищении. – Такая находчивая. Она получит лучшую цветочную композицию из тех, что у нас есть.

– И шарики, – сказал Рэнсфорд.

– Да, с ее именем.

– Так кто же убил Дрисколла? – спросила Рут.

Миллер, разумеется, задавал себе тот же вопрос, который сейчас в более широком масштабе ставили руководители нового расследования убийства.

– Ну, я точно не знаю, но если предположить, что за смерть Дрисколла отвечает только один человек, а это большое допущение, то это явно кто-то, кто умеет обращаться с инструментами…

– Ш-ш-ш-чик, – не унимался Нейтан.

Миллер бросил на него взгляд, давая понять, что можно прекратить.

– …в отличие от некоторых. Так что… есть пара очевидных кандидатов, которые хотели смерти Дрисколла, и я полагаю, что один из них ее и организовал.

По правде говоря, Миллера не особо волновало, кто убил Дрисколла. Он знал только, что убийца, вероятно, смог довольно быстро покинуть больницу. Было невозможно долго держать больницу “Виктория” на замке из-за поступающих экстренных пациентов и необходимости пропускать дополнительные полицейские и криминалистические бригады, так что тому, кто это сделал, было относительно просто выскользнуть.

Впрочем, Миллер не представлял его незаметно выходящим через черный ход – не с таким количеством снаряжения. Со строительным пистолетом и портативным сварочным оборудованием ему как минимум понадобилась бы ручная тележка.

Толкая перед собой такую штуку и надев светоотражающий жилет, он бы не привлек ничьего внимания.

– Я ставлю на Фрэнка Бардсли. – Мэри все еще покусывала печенье.

– Неплохая версия, – сказал Миллер.

– Потому что у них были счеты.

Говард кивнул.

– Или Уэйн Катлер, конечно. Чтобы Дрисколл его не сдал.

Миллер улыбнулся двум бывшим полицейским, потягивающим чай и расследующим дело по старой памяти. Они почти наверняка раскрыли бы его вместе, но упоминание имени Катлера заставило Миллера задуматься о звонке, который он пропустил, пока был в больнице.

Точнее, об ответном звонке на следующее утро.

Миллеру, конечно, не особо везло, по крайней мере во всем, что касалось убийства Алекс, но наконец все изменилось. Как раз когда он решил, что его единственный шанс получить важные новые сведения упущен, помощь пришла с самой неожиданной стороны.

– Я думала записаться на гончарные курсы или что-то в этом роде, – вдруг объявила Вероника. – Или на обивку мебели для начинающих, но должна сказать, что так рада, что выбрала вас. Танцы и убийства – что может быть лучше?

– Плюс немного сварки, – сказал Миллер. – Для разнообразия.

Вероника усмехнулась.

– О да.

Нейтан умоляюще сложил руки.

– Можно я еще разок попробую звук строительного пистолета? Кажется, я уже освоил.

Все тут же повернулись, чтобы возразить, но Рут оказалась быстрее, шагнув к нему и угрожающе размахивая песочным печеньем.

– Только если хочешь, чтобы я пошла и принесла настоящий строительный пистолет и прибила им твои ноги к полу.

Миллер, поморщившись, кивнул, потому что похоже было, что она не шутит.

– Ну, танцевать он от этого вряд ли станет хуже, – сказала Мэри.

Глава 61

Несмотря на мигающие огни, яркие краски и дребезжащую музыку, которая, как предполагал Миллер, считалась современной, было очевидно, что забегаловку с автоматами не ремонтировали с шестидесятых. Усевшись на липкий виниловый табурет и оглядевшись, он решил, что правильнее было бы сказать – с тысяча восемьсот шестидесятых. Вдоль одной стены выстроились “однорукие бандиты”, выглядевшие такими же древними и разбитыми, как рухлядь в подвальной кухне “Виктории”. Здесь был автомат “Ударь крота”, который, похоже, давно не видел ударов, и потрепанный механический жираф, на которого родители могли усадить детей, пока сами спускали всю мелочь. Были старомодные пинбольные автоматы (“Рыбьи истории” и “Флинтстоуны”), монетный толкатель за двадцать пенсов и три разных “лохотрона” с выцветшими плюшевыми игрушками, которые, вероятно, разочаровывали детей и доверчивых взрослых еще со времен Второй мировой войны.

Но приходили сюда люди ради бинго.

Игровые консоли полукругом окружали большую платформу, занимавшую большую часть помещения. Не меньше двадцати мест, позволявших каждому игроку участвовать в нескольких партиях одновременно, закрывая маленькие пластиковые дверцы над выпавшими номерами. Старое доброе развлечение. Азарт от игры есть, но достаточно дешево и сердито – по десять пенсов за игру (или двенадцать игр за фунт), – чтобы никто не рисковал потерять дом. Миллер прикинул, что наверняка найдется парочка помешанных на бинго, которые проводят здесь столько времени, что уже успели растерять кое-что из домашней обстановки – именно такие завсегдатаи и держат заведение на плаву.

Правда, сегодня вечером их было немного.

Через два табурета от Миллера сидела сердитая женщина, жующая чипсы, которая, когда не закрывала с торжествующим видом эти пластиковые штучки, бормотала себе под нос или хмурилась на ведущего бинго. Старик через два места от нее выглядел спящим, хотя с тем же успехом мог быть и мертвым. За углом от него расположилась молодая парочка, хихикавшая то ли потому, что обстановка казалась им забавной, то ли, что вероятнее, потому что они были под кайфом.

Единственным другим игроком был модно одетый мужчина на соседнем с Миллером табурете. Тот самый, ради встречи с которым он сюда пришел.

– Сыграете? – предложил Месси. – За мой счет.

– Боюсь, столько волнений я не выдержу, – ответил Миллер. – А вы-то зачем играете?

– Выигрываешь игру – получаешь билет. – Месси показал пачку уже накопленных билетов. – Наберешь пятьдесят билетов – можешь выбрать одного из этих малышей. – Он указал на довольно хаотичную коллекцию потрепанных призов, освещенных прожектором на столе рядом с ведущим бинго.

Мишень для дартс, лавовая лампа, комплект ярко-розовых чемоданов.

– А, теперь понятно, – сказал Миллер.

– По правде говоря, я нахожу это довольно расслабляющим. – Месси наклонился поближе. Он явно не хотел повышать голос, но из-за лязга и звона различных автоматов его было плохо слышно. – Приятный, безобидный способ отвлечься после напряженного дня в танцевальном зале.

Миллер посмотрел туда, где дрессированные “сканхеды” Месси, Пикси и Дикси, вовсю скармливали монеты игровому автомату.

– О, как мило, что вы привели племянников развлечься. Может, им захочется прокатиться на механическом жирафе?

Месси не поддался на провокацию. Прозвучал один из его номеров, и он щелкнул заслонкой.

– К тому же, заведение принадлежит мне, так что все, что я здесь трачу, в итоге все равно возвращается в мой карман. Выигрываю – значит, выигрываю. Проигрываю… и все равно выигрываю.

Миллер кивнул, сделав вид, что впечатлен.

– Ну да, розовых пластиковых чемоданов много не бывает.

Он огляделся, стремясь перейти к разговору, ради которого пришел, но не хотел торопить события. Если он что и знал о Ральфе Месси, помимо его пристрастия к блестящим брюкам и спонтанным проявлениям насилия, так это то, что тот бывал капризен. Он не хотел выказывать чрезмерного рвения – вдруг Месси в последний момент передумает насчет их договоренности просто потому, что будет не в настроении.

Он уставился на молодую женщину, которая монотонно выкрикивала номера, появлявшиеся на мониторе перед ней. Она говорила в дешевый микрофон быстро, но так уныло, словно умирала от скуки.

– Двенадцать… тридцать пять… сорок шесть… – Она вздохнула. – Семь… двадцать три…

Миллер понимал, что ради прибыли нужно проводить игры как можно быстрее, но все же она могла бы хоть капельку оживить происходящее.

– Я понимаю, вы платите этой бедной девушке минималку. – Он кивнул в сторону молодой женщины. – Но может, стоило бы добавить немного… театральности? Оживить все это?

– Оживить? – покачал головой Месси.

– Ну, не буквально. Я не про скэт и фальшивые саксофоны, но послушайте, Ральф, вы же сам бывший артист, так что понимаете, о чем я. А как же все эти классические присказки для бинго? Барабанные палочки – одиннадцать. Гуси-лебеди – номер двадцать два, и все такое.

Месси вернулся к своим номерам. Он ждал всего один, его палец завис над пластиковой заслонкой, но сердитая женщина с чипсами его опередила.

– Бинго!

Месси проследил, как ведущая вручает женщине билет, и смерил обеих гневным взглядом. Ведущая пожала плечами, мол, ничего не поделаешь, но Месси явно считал иначе. Он глубоко вздохнул, очистил свою доску и сосредоточился на следующей игре.

– Вы сказали по телефону, что есть новости.

– Да, определенно есть, – сказал Миллер.

– Внимательно слушаю.

– Все в шоколаде.

– В смысле?..

– В смысле, время нашего общего друга наконец истекло.

– Четырнадцать… – гудела ведущая.

Месси победно прошипел: “Да”, захлопнул заслонку и взглянул на Миллера.

– Это точно? Вы ведь не станете давать обещаний, которые не сможете сдержать, детектив Миллер?

– Завтра, – сказал Миллер, – последний день Уэйна Катлера на свободе.

– Вот это действительно захватывающе.

– На этот раз ему не выкрутиться.

– Уверены? А то он чертовски скользкий тип.

– У нас есть очень веские доказательства, – сказал Миллер.

Месси закрыл еще один номер и быстро захлопал в ладоши, казалось, одинаково радуясь и своему приближению к одному из призов, и новостям Миллера.

– Вы осчастливили старого артиста травести, и я вам за это благодарен.

Миллер не собирался больше ждать.

– Так что выкладывайте. Что вам известно о том, что случилось с Алекс?

– Что? – Месси уставился на него.

Миллер не отводил взгляда.

– Не уверен, что понимаю, о чем вы…

Миллер хлопнул ладонью по консоли Месси и подался вперед.

– Не вздумайте водить меня за нос, Ральф, – богом клянусь…

– Да шучу я! – Месси покачал головой. – Честное слово, у некоторых совсем нет чувства юмора. Я просто пытаюсь нагнать напряжение. – Увидев выражение лица Миллера, он вздохнул. – Ладно. Слушайте. Можете даже барабанную дробь изобразить, если желаете.

– Говорите, – прошипел Миллер.

Месси пожал плечами и заговорил совсем тихо.

– Вашу жену убил полицейский, – сказал он. – Один из ваших. Вот и все. – Он поднял руку, предупреждая следующий вопрос Миллера. – Бесполезно спрашивать меня об имени, потому что я его не знаю, и это чистая правда, но у меня есть неплохое представление о том, что именно между ними произошло и почему.

Миллер не мог подобрать слов, все еще пытаясь осмыслить услышанное. Он кивнул Месси, чтобы тот продолжал, и выслушал, как человек, которому вскоре быть самым влиятельным воротилой криминального мира в городе, объяснил в точности, почему была убита Алекс.

Кто что и кому сказал.

Где были спрятаны деньги.

Что Миллер видел на той видеозаписи.

– Вот, собственно, и вся история, – сказал Месси. – Так, мне не хватает одного билета до этой шикарной лавовой лампы, так что я бы очень хотел вернуться к игре.

Миллер встал и медленно побрел к двери, шестеренки в его голове крутились быстрее любого автомата в этом заведении. Он смутно слышал, как где-то позади женщина снова крикнула: “Бинго!” и как Месси, растеряв всю свою напускную утонченность, вскочил и рявкнул:

– Так, ну все, дорогуша. Ты здесь больше не играешь.

– Вы не имеете права!

– У меня есть право на все, что мне, на хрен, заблагорассудится, милочка. А теперь проваливай, пока я не засунул тебе эти фишки куда надо.