Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 336 (всего у книги 341 страниц)

Глава 69

Не прошло и двух минут после включения света, как у барной стойки в Оперном театре “Уинтер-Гарденс” уже столпилось три-четыре ряда жаждущих посетителей, и Джеки с Морин порадовались, что заказали напитки на антракт заранее. Они забрали их у бармена, оставили десять фунтов на чай и перешли с бокалами в угол.

– Нравится? – спросила Морин.

Джеки скривилась.

– Не помешало бы побольше джина и поменьше тоника.

– Я про шоу.

– А, да, отличное. – Она оглядела улыбающиеся лица, несколько секунд послушала оживленную болтовню. – Хорошая идея. Спасибо.

Морин чокнулась с Джеки.

– Жизнь продолжается, верно?

– Если честно… мне показалось, первый комик был грубоват.

– А по-моему, смешной.

– Да, смешной… но это же вроде семейное шоу?

– Шестнадцать плюс.

– Просто некоторые шутки правда были на грани фола. Как та, про лошадь…

Морин хихикнула, пробормотала себе под нос концовку и снова хихикнула.

Джеки никогда не считала себя ханжой. Отнюдь. Она прекрасно понимала иронию того, что, прожив почти тридцать лет замужем за человеком, чье представление о веселом вечере включало изоленту и электродрель, она вдруг оскорбилась на безобидную похабщину. И все же… лошадь?

– Зато пародист был неплох, – сказала она. – Особенно хорошо Брюс Форсайт получился.

Они пили и разглядывали людей, пока остальные зрители спешили к стойке. Какой-то крепкий тип в футболке попытался протиснуться мимо них к мужскому туалету, но передумал и быстро ретировался, когда Джеки наградила его суровым взглядом.

– Ничего себе, – сказала Морин. – Грозно.

Джеки пожала плечами.

– Уэйн научил. Главное – сделать взгляд неживым.

– Научишь?

– Да, конечно. Пригождается, когда кто-то пытается влезть без очереди на кассе в “Сейнсбериз”.

– Спасибо. – Морин наклонилась ближе. – Ты навещала его?

– Он не хочет меня видеть. – Джеки шмыгнула носом и убрала волосы с лица. – По правде говоря, меня это устраивает. Говорила с ним по телефону сразу после того, как его взяли под стражу, но он нес какую-то чушь. Только матерился и бредил про каких-то гадюк. – Она уставилась в остатки джина с тоником. – А ты Фрэнка видела?

Морин кивнула.

– Позавчера.

– Как все прошло?

– Говорит, что простил меня.

– Что?

– О, он не всерьез. – Морин улыбнулась. – Просто строит из себя паиньку, думает, что я не буду требовать столько, сколько потребовала бы, веди он себя по-свински.

– И не будешь?

– Боже, да конечно буду. Не пойми неправильно, я не хочу пустить его по миру или что-то такое. Нескольких лет за решеткой ему и так хватит с головой, особенно такому видному мужчине, как мой Фрэнк.

Джеки едва сдержала смешок, но, к счастью, Морин на нее не смотрела.

– Уж точно не хочу иметь ничего общего с бизнесом. – Морин скривилась, будто проглотила что-то неприятное. Может, дольку лимона или одну из сосисок мужа. – С меня хватит мяса, нет уж, увольте. Так что пусть оставит себе все свои бургерные, фургоны и прочее и продолжает всем этим управлять из тюрьмы. Мне нужны только деньги, которые он припрятал – я знаю, – ну и дом, разумеется.

– Конечно.

– И домик для отдыха в Престатине.

– Ты заслуживаешь не меньше, – сказала Джеки.

– Я просто думаю о детях, – сказала Морин. – О том, как будет лучше для Арчи и Франчески. – Она допила остатки розового. – А ты как? Какие планы… на будущее?

– Все просто, – сказала Джеки. – Развод. Выйдет ли развод простым – другой вопрос. Не думаю, что Уэйн захочет быть паинькой, но, может, дадут развод автоматически после нескольких лет отсидки. Ты не знаешь, как это работает?

– Понятия не имею, – сказала Морин. – Но думаю, у тебя довольно веские основания. Психологическое насилие и все такое.

– О да, этого хватало.

– И на сколько ты его раскрутишь?

– Ничего безумного, – сказала Джеки. – Только половину всего, что есть, – по-моему, справедливо. И кто знает – может, я смогу взять на себя часть бизнеса. Я знаю об этом не меньше Уэйна.

Морин посмотрела на нее.

– Не считая откровенного нелегала, конечно. Ничего такого, что причиняет вред людям.

– А, ну ладно…

– По крайней мере серьезный вред. К тому же, думаю, сержант Миллер с коллегами вполне могут закрыть на это глаза, как считаешь? После той услуги, что я им оказала.

– Я больше думала о том, что скажет Уэйн, – сказала Морин. – Не думаю, чтобы он был в восторге.

– Я тоже, но к тому времени, как он выйдет, он будет слишком стар и измотан, чтобы что-то сделать. Или и вовсе сыграет в ящик еще до того. Лично мне все равно, как именно.

– Похоже, ты все продумала, – сказала Морин.

Джеки допила свой стакан.

– О, я думала об этом довольно долго. Несколько лет, чтобы обеспечить себя и детей как следует, а потом свалю туда, где солнце.

– Мне всегда нравился Торки, – сказала Морин.

– Я думала скорее о Мальдивах, – сказала Джеки.

– А, ну да, конечно.

Прозвенел звонок, оповещающий о начале второго отделения, и они двинулись обратно к залу.

– Так что там во втором отделении? – спросила Джеки.

Морин достала программку из сумочки и начала листать.

– Так, сначала танцоры, потом еще один комик, о котором я никогда не слышала… и певец на закуску. – Она протянула программку Джеки, пока они шли к своим местам, чтобы та могла увидеть фото певца. – Похоже на пародиста Элвиса.

– Очень надеюсь, что он споет “Тюремный рок”, – сказала Джеки.

Они все еще посмеивались, когда через несколько минут погас свет.

Глава 70

– По-моему, ты специально это сделал, – сказала Финн. – Чтобы мне пришлось делать всю работу.

Миллер сидел за кухонным столом и наблюдал за ней. Он пытался почесать вилкой под гипсом зудевшее уже несколько часов запястье.

– Да, ты меня раскусила.

Поскольку у него работала только одна рука, львиная доля готовки действительно легла на Финн, хотя назвать это “готовкой” было преувеличением – всего-то засунуть в духовку пару пирогов из “Маркс энд Спенсер” (один с мясом, другой с цветной капустой и луком-пореем), открыть пакет замороженной картошки да вывалить в кастрюлю банку фасоли.

– Я уже с ног валюсь. – Финн прислонилась к столешнице и скрестила руки.

Миллер ухмыльнулся, но подавил желание съязвить. Он знал, что ее обычный режим приготовления пищи включал получасовые уговоры, за которыми следовала короткая прогулка до “Греггс” и деликатное извлечение веганского сосисочного рулета из бумажного пакета. Проработав не меньше десяти минут на кухне Миллера – следуя четким инструкциям открыть несколько упаковок и налить в кастрюлю воды, – она, вероятно, чувствовала себя так, будто несколько часов терпела крики и издевательства Гордона Рамзи.

– Ты отлично справляешься, – сказал Миллер. Он все еще орудовал вилкой под краем гипса и застонал от удовольствия, добравшись наконец до нужного места. – О да, вот так хорошо…

Финн поморщилась.

– Прошу, не надо, Миллер.

– Чего не надо?

– Ты издаешь… сексуальные звуки, – сказала она. – Это стремно.

– Во-первых, я просто чешусь, так что расслабься, сестренка, а во-вторых, это вообще не мой коронный сексуальный звук. Зацени…

– Нет! – Финн зажала уши руками и держала их так, пока Миллер не помахал ей, показывая, что больше никаких звуков издавать не будет.

И потом издал этот самый звук.

– Ты отвратительный, – сказала Финн, смеясь. – Так что я пойду поиграю с крысами. – Она остановилась, услышав звук мотоцикла снаружи, а через несколько секунд обернулась на звонок в дверь. – Кто это?

– Ну, может, Свидетели Иеговы, – сказал Миллер. – В таком случае мы можем пригласить их на быструю беседу, а потом послать подальше, когда будет готов ужин.

– Миллер…

– Слушай, я знал, что ты немного нервничаешь из-за визита, вот и подумал, что дополнительная компания может облегчить дело – только и всего. Снять немного напряжение.

– Что за компания?

– Почему бы тебе не пойти и не узнать? – Миллер встал, пока Финн не слишком охотно направлялась к входной двери. Он открыл духовку, чтобы проверить пироги, и к тому времени, как вошел в гостиную, Финн уже встречала гостей.

Он сразу понял, что принял правильное решение.

Финн улыбалась, забирая у Сары Сю мотоциклетный шлем, а потом закрыла глаза и крепко ответно обняла Натали Бэгнолл.

Натали отступила, разглядывая ее.

– Так-то лучше.

Финн кивнула, немного смущенная всеобщим вниманием.

Синяки на лице Финн почти сошли, хотя Миллер знал, что осталось еще много шрамов, которых никто не видел. Он также прекрасно понимал, что у Натали Бэгнолл хватало своих собственных.

– Как запястье? – спросила она.

– Чешется, – сказал Миллер.

Финн подтолкнула локтем Сю, которая настороженно поглядывала на клетку Фреда и Джинджер. – Когда он чешется – будто порно смотришь.

Натали сама наложила гипс на запястье Миллера три дня назад в больнице. Она удивленно нахмурилась, когда потянулась проверить свою работу, а Миллер отдернул руку и спрятал ее за спину.

– В чем дело?

– У меня очень инфантильные друзья. – Миллер вздохнул и протянул ей руку. – Так что заранее прошу прощения.

Натали посмотрела на гипс, который уже выглядел слегка потрепанным, хотя еще не настолько грязным, чтобы скрыть то, что Имран нарисовал на нем черным фломастером. Она одобрительно кивнула. – Что ж, не могу придраться к анатомической точности, – сказала она. – Хотя размер несколько преувеличен.

Финн и Сю рассмеялись.

– Ну что ж. – Миллер потер руки, забыв, что одна из них толком не работает, и слегка поморщился. – Кто за то, чтобы надраться?

– Раз уж ты настаиваешь, – сказала Финн.

– Мне не стоит, – сказала Сю, кивнув на свой шлем.

– Ну, я всего лишь пассажир на мотоцикле, – сказала Натали.

Сю неодобрительно посмотрела на нее.

– Ты все равно можешь свалиться.

– У меня есть эластичные ремни, – сказал Миллер. – Если что – привяжем.

Натали сняла куртку.

– Идеально…

Ужин быстро прикончили, и, хотя заранее ничего не обговаривали, за столом не было разговоров об убийствах, которые свели их вместе. О жертвах, живых или мертвых. Не упоминались ни наемные убийцы с пристрастием к аллитерациям в псевдонимах, ни отрубленные руки в портфелях, ни перцовый баллончик, ни сварка.

Но разговоров хватало, и Миллер был вполне доволен тем, что сидел и слушал.

Натали рассказала историю о мужчине, который пришел в приемный покой с застрявшим в заднице “киндер-сюрпризом”, а Сю описала случай, когда женщина позвонила в службу спасения, потому что в местном “Макдональдсе” закончились наггетсы. Они восторгались любимыми телешоу и критиковали те, что терпеть не могли, а когда речь зашла о музыке и Натали призналась Сю, что обожает хэви-метал, Миллер чуть не подавился куском мясного пирога.

Все, особенно Финн, много смеялись.

Когда все убрали, Финн вышла покурить, а Натали и Сю великодушно вызвались помыть посуду. Миллер вежливо попросил умную колонку включить “Abbey Road” и подошел к окну.

Вглядываясь в темноту, он видел далекие огни Уэльса… или, может быть, острова Мэн. Миллер не знал наверняка. Море казалось сплошной колышущейся черной массой, но в свете гирлянды уличных фонарей он мог различить фигуру, медленно спускающуюся по холму к воде.

Алекс.

Конечно, это мог быть кто угодно, но Миллер узнал характерные взмахи рук при ходьбе и оранжевую шапку футбольного клуба “Блэкпул”, которую она купила у Блумфилд Роуд одним субботним днем. Она не была футбольной болельщицей – ей просто понравился цвет, говорила она. Миллер смотрел, затаив дыхание, потому что впервые видел ее за пределами дома и гадал, что это может означать.

Он не мог оторвать от нее глаз, наблюдая, как она шла еще с полминуты, появляясь и исчезая в тенях, прежде чем остановиться и повернуться. Она смотрела на дом, на него.

Она подняла руку.

Миллер не слышал, как вернулась Финн, и понял, что она стоит рядом, только когда почувствовал, как ее рука скользнула в его ладонь.

– Было здорово, – сказала она.

Они вместе смотрели в темноту еще с минуту, и это казалось совершенно естественным, совершенно нормальным, хоть Миллер и знал, что она не видит того, что видит он.

– Кажется, я только что попрощался с твоей матерью.

Финн, похоже, ничуть не удивилась и лишь тихо выдохнула.

– Я попрощалась с ней давным-давно.

– Нет, не попрощалась. – Миллер сжал ее руку. – И она точно не попрощалась с тобой. – Он смотрел, как силуэт его жены размывается, пока его почти не стало видно. Он прикоснулся пальцами пострадавшей руки к стеклу и сказал: “Я люблю тебя” – недоумевая, почему после всех разговоров, что у них были после ее смерти, он ждал этого момента, чтобы сказать это.

Финн повернулась к нему, не подозревая, что эти слова предназначались не ей, хотя с тем же успехом могли быть адресованы и ей.

– Не раскисай, – сказала она.

Миллер отвернулся от окна и посмотрел на нее, не желая, чтобы ей было неловко. Ведь разве это не он был идиотом, который вечно говорит невпопад?

– Прости…

Благодарности

Я в восторге (если не сказать безмерно счастлив), что первое появление Деклана Миллера в “Последнем танце” было тепло принято большинством читателей. Поскольку вы только что прочли вторую книгу серии, могу предположить, что вы из их числа. За что вам спасибо. Конечно, возможно, вы из тех чудаков, кто сначала заглядывает на последнюю страницу (поверьте, такие существуют), так что, может быть, вы ее еще и не читали, но в любом случае вы заплатили хорошие деньги за экземпляр, так что моя благодарность в силе. Если же вы ее украли/одолжили/скачали нелегально, я не столь признателен, но читатель есть читатель, верно?

Даже если он нечист на руку или “бережлив”.

Это мой двадцать третий полноформатный детективный роман, и, как всегда, я в неоплатном долгу перед множеством людей, помогавших довести его до финиша. Команда Little, Brown неизменно поддерживала и воодушевляла меня, невзирая на шутки (извините, я не исправлюсь), и позволила мне свободно блуждать в самых разных направлениях, будучи уверенной, что “Не те руки” находится именно в тех руках. Итак, огромное спасибо – вновь – Дэвиду Шелли, Чарли Кингу, Кэтрин Берк, Роберту Мэнсеру, Каллуму Кенни, Тэмсин Китсон, Джону Эпплтону, Тому Уэбстеру, Шону Гэрреи, Ханне Метьюэн, Джемме Шелли и Саре Шрабб. Вне LB я опять-таки благодарен за скрупулезное и спасительное внимание Венди Ли и Нэнси Уэббер.

Все вышеперечисленные восхитительны, но особая благодарность моему редактору Эду Вуду, моему агенту Саре Лютьенс и лучшему в мире пиар-специалисту Лоре Шерлок за то, что терпят меня. Они, несомненно, лучшее трио суперзвезд из одного мужчины и двух женщин со времен Boney M.

Моя благодарность также летит через океан к команде Миллера в США, точнее, к коллективу Inkwell и моему американскому издателю Grove Atlantic. Я безмерно признателен Моргану Энтрекину, моему редактору Джо Броснану, пиар-менеджеру Дженни Чой и моему агенту Дэвиду Форреру за то, что упорно верят в меня и делают вид, что понимают шутки про сосиски, “Дома под отделку” и того парня из рекламы Go Compare.

Всем даю пять и обнимаю моих товарищей по Fun Lovin’ Crime Writers – Луку Весте, Дага Джонстона, Криса Брукмайра, Стюарта Невилла и Вэла Макдермида – за рок, драйв и весь наш смех в этом году. Лучшая банда на свете, с хорошим отрывом.

И повторю: самая искренняя благодарность вам – дорогой, дорогой, замечательный, мудрый, невероятно привлекательный и, прежде всего, проницательный читатель. Спасибо, что так тепло приняли Деклана Миллера, и надеюсь, что его второе появление в печати лишь усилило вашу терпимость к его выходкам.

И, в истинно джеймсбондовской манере, в ответ на недавние многочисленные письма: Том Торн вернется в следующем году в…

И напоследок, прежде чем кто-нибудь отправит гневное письмо заглавными буквами: я прекрасно знаю, что в драже “Ревелс” уже давно нет арахиса. Именно поэтому описанный случай произошел довольно давно, да и к тому же – зачем позволять суровым фактам портить хорошую шутку?

Рейми Джеймс
Альпаки и алиби. Клубок смертельных тайн Сэди Сэкстон

Посвящается Мисти-Дон и Лорали… Девочек не бросаем.

Серия «Handmade story. Уютное чтение»

Перевод с английского Т. Л. Долотовой

Alpacas and Alibis:

A Sadie Sexton Hoochville Mystery, Book 1 © 2024 by Ramey James

First published by Ramey James Press, LLC, 2024

© Долотова Т.Л., перевод с английского, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Перечень персонажей

Главные роли:

Сэди Сэкстон – рукодельный блогер, дизайнер узоров, владелица магазина пряжи, вынужденная сыщица.

Лучшие подруги Сэди:

Мисти-Дон Хокинс – медсестра, главная сплетница среди подруг Сэди, держит руку на пульсе всех событий города.

Лорали Фостер – свободная художница, самая сочувствующая среди подруг Сэди.

Диана Мари Барнс – бармен со скрытыми амбициями, самая независимая среди подруг Сэди.

Второстепенные роли:

Шармейн Франклин – владелица магазина пряжи, большая любительница опоссумов, вечно недовольная сестра Сэди.

Рид Хокинс – местный шериф, раздосадованный следователь, мальчик, который в школе разбил Сэди сердце.

Клементина Паркер – старушка с тайным прошлым, приемная бабушка Сэди.

Дороти Уилсон – учительница на пенсии, подруга Клементины до гроба.

Глава 1

– Сэди, где ты? Уже все пришли, кроме тебя.

Голос Мисти-Дон через блютус заполнил машину, пока я спешно поворачивала на парковку хмельвилльского боулинга.

– Подъезжаю. Буду через пару минут, – сказала я, улыбаясь впервые за несколько дней. В последний раз я нормально проводила время с тремя своими подругами двенадцать лет назад. Теперь я вернулась в Хмельвилль в штате Теннесси на целый год и с предвкушением ждала наших встреч. Несколько дней я провела в магазине покойной бабушки с моей вечно недовольной сестрой Шармейн, и сейчас мне было просто необходимо посвятить немного времени себе. Назвать наши отношения слегка натянутыми было бы приуменьшением.

– Давай быстрее. Пиво теплеет.

Звонок отключился ровно в момент, когда я заглушила двигатель «Хонды CR-V», доставшейся мне от бабушки. К большому огорчению Шармейн.

Усмехаясь про себя, я выпрыгнула из машины и поспешила через парковку к боулингу.

От звука шаров, ударяющихся о кегли, у меня зазвенело в ушах. Я остановилась, оглядываясь в поисках подруг. А потом услышала: узнаваемый радостный смех Дианы Мари прорезал шум. С легкостью, которой не чувствовала несколько дней, я резко повернулась и врезалась прямо в лысеющего мужчину среднего телосложения.

– Ох! – выдохнул он, и на мою белую футболку выплеснулось что-то холодное.

Я опустила взгляд и застонала, поняв, что футболка промокла в газировке и хлопок стал слегка просвечивать. Слава богу, большая часть жидкости оказалась на животе, потому что, попади она чуть выше, меня бы арестовали за непристойное обнажение.

– Прости, пожалуйста, Сэди, – протянул мужчина, удивленно распахнув глаза. Он глянул на дверь и снова на меня. – Мне надо идти. Я опаздываю на церковное собрание. – Он пошел к выходу, но обернулся и сказал: – Соболезную по поводу бабушки Мэй. Она была настоящим столпом Хмельвилля.

– Да, была, – согласилась я и наконец вспомнила имя мужчины, но он уже скрылся из виду.

Мозес Кейси.

Он учился в моей школе, на пару классов старше. Тогда он был Бедовым Парнем с большой буквы Б. Ходили слухи, что он устраивал незаконные гонки, продавал самогон из багажника, а еще тайно встречался с дочерью проповедника. А теперь у него церковные собрания по вторникам? Времена и правда изменились.

Схватив с бара пару салфеток и пытаясь вытереть футболку, я наконец дошла до подруг.

– Сэди! – закричала Мисти-Дон, и ее яркие голубые глаза засияли от радости. Она была брюнеткой среднего роста с атлетичной фигурой. Очевидно, как и в школе, она до сих пор каждый день пробегала от трех до пяти миль. – Ты пришла!

– Я наконец-то пришла, – сказала я с улыбкой.

На шее Лорали, нашей местной художницы, висела длинная серебряная цепочка со стеклянной подвеской, а пальцы украшали серебряные кольца. Она раскинула руки и бросилась обниматься. Но вдруг остановилась и сделала шаг назад, глядя на мою промокшую от газировки футболку.

– Что с тобой случилось?

– По пути я столкнулась с Мозесом.

Ее брови подскочили вверх, и они вместе Мисти-Дон и Дианой Мари в унисон спросили:

– С пастором Мозесом или Нудистом Мозесом?

Я растерянно заморгала.

– С Нудистом Мозесом?

– О боже, этот старикан заявился в боулинг? – спросила Мисти-Дон, заглядывая мне за спину. – И никто не вызвал шерифа?

– Нет, нет. – Я помотала головой. – Он был одет. А Мозес Кейси прослыл нудистом, что ли? Я столкнулась с ним, и вот чем это кончилось. – Я показала на пятно на футболке.

Диана Мари, высокая блондинка, работающая в баре «Речные крысы», ухмыльнулась.

– Мозес Кейси теперь пастор Мозес, Сэди. Нудист Мозес живет в районе Лорали и часто размахивает своим стручком с орешками у всех на виду. В общественных местах он появляется редко, но иногда бывает.

– К сожалению, это правда, – сказала Лорали. – С тех пор, как я переехала, все время приходится держать всякие милые картинки под рукой, чтобы отвлечься от этого зрелища.

– Бабушка Мэй всегда говорила, что мы, южане, никогда не скрываем своего безумства. Мы выставляем его перед домом на показ, – усмехнулась я. – Нудист Мозес меня несильно шокирует. Но то, что Мозес Кейси теперь пастор? Уму непостижимо.

– Он хотел жениться на дочери проповедника. Нужно было как-то очистить репутацию, – сказала Мисти-Дон. – Но твоя бабушка права. Все в Хмельвилле выставляют свое безумие напоказ. И слава богу, потому что иначе я бы померла от скуки! – Она подмигнула и сжала мои руки. – Мне так жаль насчет твоей бабушки. Мы все любили ее.

– Я знаю. Спасибо, – сказала я и отвернулась в сторону из-за вдруг нахлынувших эмоций. Мы потеряли ее всего несколько недель назад. Я прерывисто вздохнула и сказала: – С переездом из Нью-Йорка, организацией похорон и моей сварливой сестрой, я совершенно не успела все осознать. Прибавьте еще, что мне придется управлять магазином вместе с Шармейн целый год. Все это как-то слишком.

– А что будет через год? – спросила Диана Мари, протягивая мне пиво.

– Либо стану спящим партнером, либо продам свою долю Шарм и вернусь в Нью-Йорк.

Я глотнула холодного лагера и довольно выдохнула. Мне это было нужно.

– Стать спящим партнером Шармейн? – хмыкнула Лорали. – Вот уж нет. Она сровняет магазин твоей бабушки с землей за три месяца. Обслуживать клуб «Клубки и кубки» ей не очень-то удается, а всем известно, что основные деньги текут из Рассвет-Парка.

Лорали была права. Рассвет-Парк – новый город на другой стороне реки от Хмельвилля. Двенадцать лет назад, когда я уезжала, он только строился, а теперь процветал. Хотя местные не слишком обрадовались понаехавшим северянам, большинство с готовностью бы признали, что денежный поток неплохо подстегнул экономику. Рассвет-Парк построили вокруг трех полей для гольфа мирового класса. Там были корты для пиклбола, теннисные корты, несколько хайкинговых троп, ресторан и бар с закусками в загородном клубе. Дома там стоили в три раза дороже, чем в Хмельвилле. Магазин пряжи приносил хорошую прибыль в первую очередь благодаря жительницам Рассвет-Парка. Но будь воля Шармейн, она бы их в глаза не видела.

– Ну, посмотрим, как будет. Пока что я здесь, и вам троим от меня не избавиться.

– Точно! Точно! – Мисти-Дон подняла пиво, и остальные присоединились к ней. – Время воссоединиться с друзьями. Хотя обстоятельства хуже некуда, я рада, что ты вернулась. Пусть и временно.

Глаза защипало от слез, и я подняла пластиковый стакан, присоединяясь к тосту.

– За воссоединение с подругами!

После того, как мы сделали несколько глотков пива, я отошла взять в прокат ботинки и найти подходящий шар. Справившись с задачей, я села и стала смотреть за подругами. Мисти-Дон была настоящим профи и выбила страйк. Лорали выбила все кегли за два броска. А Диана Мари только пожала плечами, когда сначала сбила три кегли, а потом ее шар укатился в желоб.

– Можешь попрощаться с приглашением вступить в мою команду в лиге боулинга, – подколола Мисти-Дон, подмигнув Диане Мари.

Диана Мари закатила глаза и налила себе еще пива.

– При всем желании, я бы не смогла вступить. Ты знаешь, по вторникам я работаю в баре.

– Команда для лиги боулинга? – спросила я Мисти-Дон. – Так ты серьезно?

Она упоминала создание команды в нашем последнем разговоре по телефону, но я решила, что она шутит.

– Абсолютно. Радж вытрепал мне все нервы. Бог свидетель, я его люблю, но как же он меня достал со свадьбой. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Поэтому я решила, что лучше раз в неделю буду швырять шары, чем вышвырну его из дома.

– Почему ты против замужества? – спросила я. – Вы вместе со школы, у вас дочь. Так в чем проблема?

Шестилетняя Рая была светом жизни Мисти-Дон.

– Это просто очередная бумажка, – отмахнулась Мисти-Дон. – Работает – не трогай.

Это была отговорка, и я предполагала, что причина сомнений во многом – развод ее родителей, ведь Раджа она любила очень сильно. Они были идеальны друг для друга.

Лорали сжала ладонь Мисти.

– Не давай ему на тебя давить.

– Не даю, – ухмыльнулась Мисти-Дон. – Поэтому и хожу в боулинг.

– Наверное, это к лучшему, – сказала я. – Я бы не смогла выйти замуж снова.

Три подруги с сочувствием посмотрели на меня, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Разговаривать о покойном муже мне сейчас хотелось меньше всего. Он был нью-йоркским детективом и погиб при исполнении два года назад. Непростые несколько лет у меня выдались – сначала я потеряла Алекса, а потом бабушку. Важнее их у меня никого не было. Оправиться от смерти Алекса было чудовищно тяжело, но после нескольких месяцев жизни как в тумане я стала потихоньку выбираться. А потом мне позвонили с новостью о бабушке, и все изменилось снова.

Лорали прочистила горло и изобразила любопытную улыбку. Она всегда лучше всех считывала наше настроение. Очевидно, она поняла, что мне не хочется развивать тему.

– Расскажи про «Роскошь пряжи». Продолжишь работать в журнале, пока ты здесь? А что насчет канала? Будешь еще снимать видео?

Я облегченно выдохнула. Мне всегда было интересно говорить о работе. Пряжа завораживала меня с детства, и я стала делать описания моих вязальных проектов еще в старшей школе. Когда я училась в колледже, нью-йоркский журнал о текстиле «Роскошь пряжи» начал публиковать их каждый месяц. И прямо перед моим выпуском меня взяли туда редактором.

– Да, я продолжаю работать в «Роскоши пряжи», – сказала я, расслабленно улыбнувшись. – Я взяла отпуск от редакторской работы, но мои описания все еще публикуются. И как только смогу выдохнуть, стану снимать видео чаще. Все это можно делать в свободное время. Признаюсь честно, мне нравится журнал, но я рада поработать в «Вязальном перевороте». Все мои любимые детские воспоминания – оттуда.

– Только ничего не меняй, – вдруг раздался пронзительный голос сестры.

– Тетя Сэди! – закричала Мэди, моя племянница, подбегая и крепко обнимая меня за талию. – Я ждала тебя сегодня.

Я крепко обняла девочку и поцеловала в висок.

– Прости, что не пришла на соревнования. Не смогла отлучиться из магазина. Как проплыла?

– Я заняла первое место! – Мэди светилась от счастья. – И побила личный рекорд вольным стилем.

– Молодец! – Я отстранилась и дала ей «пять». Затем понизила голос и заговорщически прошептала: – С такими результатами ты через пару лет попадешь в олимпийский резерв.

Мэди захихикала и восторженно закивала.

– Осталось только уговорить маму разрешить мне плавать в команде клуба.

– Поговорим об этом позже, Мэдисон, – сказала Шармейн. Она дала дочери немного денег и указала на бар: – Купи газировки. Твой отец и брат уже заждались. Я подойду через минуту.

Моя тринадцатилетняя племянница слегка нахмурилась и посмотрела на меня. Очевидно, ей не понравилось, что мать заставляет ее уйти раньше, чем хотелось, но под многозначительным взглядом Шармейн Мэди обняла меня в последний раз и пошла к бару.

– Сэди Мэй Джонсон! – Шармейн уперлась руками в бедра и грозно на меня посмотрела. – Как ты смеешь наталкивать мою дочь на такие мысли?

Я сжала зубы, чтобы не сорваться. Она не просто назвала меня вторым именем, которым я никогда не представлялась. Она назвала девичью фамилию, будто стерев существование моего покойного мужа. Иногда я готова была придушить старшую сестру. Но сегодня я хотела хорошо провести время с подругами. И я не дам Шармейн все испортить.

– В амбициях нет ничего плохого, – дружелюбно сказала я и глотнула пива.

– Есть, когда я только и слышу: «клуб плавания то», «клуб плавания сё». Ты в курсе, что мы не можем его себе позволить. И пока ты забиваешь ей голову всякой ерундой, мне приходится быть злодейкой. Снова. Или держи свое мнение при себе, или держись от Мэди подальше. Поняла?

Я снова глотнула пива и поперхнулась. Глаза заслезились, и я закашлялась, пытаясь выровнять дыхание. Сестра стояла, сложив руки на груди, и ждала, пока я или оправлюсь, или окочурюсь. Моя смерть ее бы наверняка порадовала.

– Прости, что? – наконец выдавила я. – Если я буду поощрять интересы Мэди, ты запретишь с ней общаться?

– Если ты не в состоянии уважать мои желания, то да, запрещу. Я отказываюсь быть злодейкой в собственном доме.

Она сощурила налитые кровью глаза, и я задумалась, в какой именно момент сестра так меня возненавидела.

Я хотела парировать вопросом о том, куда делись завещанные бабушкой деньги. Почему бы ей не потратить часть на внеклассные занятия Мэди? Но вместо этого сказала:

– Слушай, я с радостью заплачу за клубную команду. Я знаю…

– Нет. – Она покачала головой. – Вместо того, чтобы плавать все выходные в бассейне, Мэди может помогать по дому и присматривать за братом. Ты своими деньгами дела не решишь, Сэди Мэй.

Она откинула назад пушистые, каштановые с сединой волосы и сердито ушла.

– До завтра, – пробормотала я себе под нос и сжала кулаки.

– Да ее целый рой мух покусал. А за ними рой пчел в придачу, – сказала Мисти-Дон.

Я посмотрела на подругу и вдруг захохотала. Мисти-Дон всегда мастерски умела разрядить обстановку.

– Видимо, покусало ее завещание, – сказала Диана Мари. – Ты же в курсе, что Шарм надеялась получить магазин целиком, а не делить его с Сэди? Уже считала его своей собственностью, раз проработала там всю сознательную жизнь.

– Диана Мари права. Бабушка оставила магазин нам обеим с условием, что мы должны управлять им вместе целый год, и только потом одна из нас сможет выкупить вторую половину, – сказала я. – Шармейн в ярости не только потому, что ей придется год работать со мной, но и потому, что ей досталось не все. Она думает, мне магазин не нужен, ведь, цитата:

В этом ее Нью-Йорке у нее все в ажуре.

Конец цитаты.

Мисти закатила глаза.

– Как будто твоя карьера имеет хоть какое-то отношение к желанию твоей бабушки оставить дело всей жизни обеим внучкам. Шарм придется смириться.