Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 341 страниц)

– Вот жалость-то, – ответил Перчик.

Ему действительно было жаль Артура, вдобавок Перчик не знал, где тот спрятал деньги. Медвежатник был славный малый, он еще, когда думал, так забавно потирал друг о друга кончики пальцев, будто собирался вскрывать сейф. После вчерашней встречи с хозяином мебельного Перчик с Артуром отправились выпить. Медвежатник рассказывал, что купил ферму в глуши. «Заведу лошадь и кур». А после Дня труда, добавил Артур, когда жара спадет, снова заеду в магазин Карни – обсудить меблировку. «Об отеле „Тереза“ мы даже не вспомним. Не покажем и виду, что уже знакомы. Пообщаемся как покупатель и продавец. Вроде: „Удобно? Прослужит долго?“» И Артур поднял стакан – выпить за свои планы.

Обзавелся фермой в глуши и в городе сыграл в ящик. Прикупил землю там, а в землю уляжется здесь. Еще одно доказательство в пользу отношения Перчика ко всему, что касается планов. Где это слыхано, чтобы вор и держал курей? Словно напрашивался, чтобы Бог надрал ему зад за наглость. Взять хотя бы дорогу. Три года на стройку, угробили сотни жизней, а через месяц япошки сдались. Во время войны от дороги еще была польза, а как война завершилась, так джунгли ее и забрали. И что там теперь? Щепотка щебенки в грязи.

Назавтра жара была зверская, и это в семь-то утра. Отличный день для охоты. Поймать крысу, выкурить двурушника из норы, а то засиделся он там. Перчик любил жару: она загоняет дятлов под навесы, в тенек. Вдобавок сегодня у него будут колеса.

Он дождался Карни у мебельного, и они покатили по возможным притонам – кабакам, ночлежкам, борделям этой охоты.

* * *

Жара стояла как в кузнице. Перчик сидел рядом с водителем.

Перчик подошел к Карни, когда тот отпирал дверь мебельного, и поприветствовал его:

– Здорово, мистер бизнесмен.

Карни подпрыгнул; после вчерашнего визита Фредди его не оставляла настороженность. Ключи в его руке казались талисманом утраченной нормальной жизни. Все знали, где искать Карни, – один из недостатков того, что твое имя написано двухфутовыми буквами на магазинчике на Сто двадцать пятой. Сперва люди Чинка Монтегю, теперь вот этот бандит. У Фредди были все адреса Карни, и в последние несколько дней он то и дело приносил брату дурные вести. Прежде Карни не задумывался о том, что его слишком легко найти, но сейчас осознал, что в делах уголовных это опасно.

И Майами Джо это понимал. Его найти было невозможно.

– Я хочу поговорить с этим ниггером, – сказал Перчик Карни после приветствия. – Ты поведешь.

– Не могу, – возразил Карни.

– У тебя вроде есть пикап?

Карни указал большим пальцем на магазин.

– А помощник тебе на что? – спросил Перчик. – Ты ж начальник.

Да, Рыжий может открыть магазин и поработать один. Две минуты спустя Карни и Перчик сидели в «форде».

– На север, – велел Перчик и положил на сиденье рядом с собой металлическую коробочку для завтрака. Очередной рабочий день. – Брат тебе рассказал, что случилось с нашим товарищем. – Утверждение, не вопрос.

– Куда именно едем? – уточнил Карни. Словно если он не признает, что Артура убили, тот еще чуть-чуть поживет.

– По дороге соображу, – ответил Перчик. – А пока рули сюда. – Он опустил стекло, и горячий ветер ударил ему в лицо.

Перчик рассказал Карни про «Донегол» и про происшествие у дома Артура: с крыши дома на полицейскую машину упала бутылка с газировкой, взорвалась, и зеваки прыснули врассыпную. Чьи-то детишки решили поиздеваться над копами.

– Мы называли такое «устроить им блиц», – вспомнил Перчик сравнение с блиц-бомбардировками Великобритании авиацией гитлеровской Германии осенью 1940 – весной 1941 года.

– Знаю, – ответил Карни.

В пору беспорядков 1943 года ему было тринадцать. Белый коп пристрелил чернокожего солдата – тот не дал ему арестовать чернокожую леди, которая выпила лишнего. Гарлем бушевал две ночи. Отец Карни сходил «за покупками» и принес новые шмотки себе и сыну. Покупки, видимо, были такого рода, когда перешагиваешь через осколки витрины и не просишь продавца тебе помочь. Ту шляпу его отец носил до самой смерти – шоколадного цвета, с зеленым пером, отец из дома не выходил, не прицепив к тулье это перо. А Карни скоро вырос и из свитера, и из брюк. И до сих пор, проходя мимо «Т. П. Фокс» или «Нельсон», гадал, не с их ли манекенов отец содрал те вещички.

– Хорошее было время, – сказал Перчик. – Сбрасывать бомбочки на копов. – Он хмыкнул и задумчиво уставился вдаль, видимо, вспомнив какую-то каверзу. Карни не раз подмечал такой взгляд у своего отца. – А потом подошел твой брат, – продолжал Перчик. – Может, это был Чинк? Может, он за нами охотится, а может, Артура пришил кто-то из старых дружков. Я отправил Фредди к тебе, а сам пошел искать Майами Джо. Но этот ниггер что твой Гудини.

Так вот почему они этим субботним утром разъезжают по городу. Фредди, наверное, спит, вдоволь натрахавшись в Виллидж. Он заявился к Карни весь на нервах, сообщил о смерти Артура и укатил на метро. К матери идти побоялся – вдруг за ее домом следят? Была у Фредди одна белокурая цыпочка на Банк-стрит, студентка Фордема, он подцепил ее как-то вечером в популярном джазовом клубе «Вэнгард» на Седьмой авеню в Гринвич-Виллидж. На первом свидании она спросила Фредди, есть ли у него хвост. Папочка ей рассказывал, что у негров хвосты, как у обезьян. «И я показал ей кое-что другое, даже не сомневайся».

Фредди сейчас в безопасности – то ли да, то ли нет, – в другом районе Манхэттена с иными его угрозами.

Карни поднялся в квартиру – может, забрать девчонок и уехать из города? Дважды он ездил на толкучку в Нью-Хейвен и видел у шоссе один мотель. Там еще вывеска мигала. И оба раза Карни в шутку говорил себе, что если бы ему пришлось бежать, то он укрылся бы здесь. «ЦВЕТНОЙ ТЕЛЕВИЗОР, БАССЕЙН И ВИБРОМАТРАС». Теперь-то уже не до смеха, поскольку придется объясняться с Элизабет.

Из-за недосыпа Карни за рулем клевал носом.

– Бильярдная Грэди на Сто сорок пятой, – сказал Перчик и объяснил план действий. Если выяснится, что за ними охотится Чинк Монтегю, это одно. – А если Майами Джо решил нас кинуть, это уже другое, – добавил Перчик. – У кого сейчас наша добыча?

Как бы то ни было, Перчик считал, что Карни теперь в деле и должен принять участие.

Карни сжал руль, ослабил пальцы, снова сжал, уже сильнее. Если ему случалось разволноваться, этот прием неизменно помогал унять дрожь в руках.

– Не иначе как эту долбаную тачку заколдовали, – пробормотал он себе под нос.

– Чего?

– Сто сорок пятая улица, – произнес Карни.

Если им нужна наводка, где ошивается Майами Джо, придется кое с кем пообщаться. Перчик толком не знал Майами Джо, впервые увидел его, когда тот подошел к нему в стрип-баре «У Малыша» и сказал, что есть работенка, которую грех упускать.

– Ты бывал «У Малыша»? Все, что там начинается, обычно кончается плохо. Мне бы еще тогда понять, что все пойдет прахом, – добавил Перчик и постучал по коробочке с завтраком.

Первая остановка – бильярдная на Амстердам. Карни часто хаживал здешними улицами и не мог не видеть это местечко, и тем не менее вот оно, с закопченными окнами и древней вывеской «Бильярдная Грэди». Старше самого Карни. Перчик велел ему ждать в машине. Карни услышал громкий треск, но гудки – на светофоре заглох зеленый седан – заглушили его. Вышел Перчик, вытирая кровь с темно-синего джинсового комбинезона. Уселся рядом с Карни, открыл коробочку с завтраком. Там лежали сэндвич с яйцом, завернутый в вощанку, выцветший термос и пистолет. Не говоря ни слова, Перчик принялся завтракать: сжевал половину сэндвича и запил кофе.

– В трех кварталах отсюда есть еще один тип, – наконец произнес он.

Следующая остановка – продуктовая лавка пуэрториканцев. Карни занял место у входа, откуда было видно, что происходит внутри. Не обращая внимания на кассира, Перчик скрылся за дверью с надписью «Посторонним вход запрещен» и через минуту вышел, кивая. Они с кассиром словно не замечали друг друга.

Дальше была парикмахерская – Карни с его места толком не было видно, но он все-таки разглядел, что, едва Перчик вошел в парикмахерскую, оттуда выбежали пять посетителей, – и еще одна бильярдная, которую Карни раньше не замечал. Заведения в городе Перчика на карте Карни не значились.

– Поехали к мэм Лэйси, – сказал Перчик. – Знаешь, где это?

Карни там часто бывал: Фредди обожал это местечко. Да и Карни тоже – из-за приветливой хозяйки, Лэйси, жизнерадостной крупной леди, помнившей любимые напитки и вообще все пристрастия своих клиентов. Лэйси дежурила за шаткой стойкой из старых ящиков из-под овсянки, составленных друг на друга, и шепотом делала предложения – слишком завуалированные, чтобы Карни, простая душа, мог их расшифровать. Девушки в комнатах наверху, наркотики. «Нет, мэм, спасибо», – отвечал Карни, и Лэйси подмигивала: «Когда-нибудь, молодой человек…» Однако заведение Лэйси давным-давно закрыли после одной перестрелки. Или поножовщины. Но в подвалах регулярно открывались новые кабаки.

Болезненная атмосфера зарождалась в «Мэм Лэйси» и просачивалась на улицу. В прежние дни в этом жилом квартале было уютно и чисто – милая зеленая улочка, дети играют в стикбол. Теперь окна «Лэйси» выбиты; тот же недуг поразил здания справа и слева, заброшенные, заколоченные, да и соседние с ними дома доверия не внушали. Карни нахмурился. Гниль запустения точила город, перескакивала с места на место, подобно постельным клопам.

– Иди сюда, – позвал Перчик, махнул Карни рукой и заглянул в темные окна цокольного этажа.

Педаль в пол – и ходу. Забрать девчонок – и ходу.

Но Перчик настигнет его, даже если гнать пятьдесят миль в час.

Карни вынул ключи из замка зажигания.

В старые добрые дни у Лэйси воняло стоялым дымом от сигарет и сигар, дешевым пивом и виски, впитавшимися в половицы, теперь же смердело и вовсе невыносимо. Огромный пухлый диван, на котором некогда со стаканчиком пива сиживал Карни и качал головой, наблюдая нелепые выходки других завсегдатаев, ныне пестрел мерзкими пятнами, обивка лопнула, темные зеркала, встроенные в стены, были разбиты, а барная стойка из ящиков превратилась в алтарь, где служили богам наркотиков. Почерневшие ложки, скомканная бумага, пустые баллончики. На полу, обшарпанном, грязном, дрыхли два доходяги. И даже не проснулись, когда Перчик перевернул их, чтобы взглянуть на лица.

– Я раньше бывал здесь, – сказал Карни.

– Раньше здесь было мило, – ответил Перчик.

Перчик направился в сад – через комнатушку, заваленную мусором, и кухню, где некогда ночь напролет мэм Лэйси жарила кур. Теперь здесь готовили разве что муки и беды. Карни сунул руки в карманы, чтобы даже случайно ни до чего не дотронуться. Он дышал ртом и обрадовался, когда они с Перчиком снова вышли на солнце, на задний двор. Заросший сад выглядел жутко. Высокую статую ангела раскололи напополам. Из бурьяна торчали ее ноги и белые крылья – одно сюда, другое туда. Вдоль дальней стены тянулась каменная скамья. На ней кто-то спал, укутавшись в шерстяное одеяло, несмотря на жару.

Перчик шлепком разбудил спящего.

– Джулиус.

Тот пошевелился, ничуть не удивившись вторжению. Карни узнал его: сын Лэйси, подростком он убирал пустые стаканы и подносил дамам зажигалку к сигаретам. Услужливый и веселый, вроде младшего брата, который дожидается тебя дома и ахает над твоими историями. Сейчас, в полуденном свете, Джулиус выглядел старше Карни.

– Вставай, Джулиус, – сказал Перчик. – Я ищу твоего дружка, Майами Джо.

Джулиус сел, похлопал себя по карманам. Прищурясь, оглядел сад.

– Я с тобой разговариваю, – произнес Перчик.

Джулиус, нахмурясь, накинул одеяло на плечи.

– На меня «нельзя положиться», – ответил он и провел языком по зубам, чтобы убрать горечь этих слов. – Он меня больше с собой не берет.

– Я в курсе, – сказал Перчик. – Я хочу знать, где этот ниггер ночует.

– У Майами Джо столько дел, что ему не до сна…

Эхо от пощечины Перчика прокатилось по задним дворам Сто сорок пятой между Седьмой и Восьмой авеню. В соседнем доме открылось окно – кто-то полюбопытствовал. Перчик даже не обернулся. Окно закрылось.

Карни вспомнил, каким Джулиус был не так уж давно: щербатый улыбчивый парнишка.

– Зачем вы так, – упрекнул Карни.

Перчик смерил его ледяным взглядом и вновь повернулся к никчемному отпрыску мэм Лэйси.

– Твоя мать держала славный кабак, – сказал он.

– Лучше бы я пошел служить на флот, – сказал Джулиус.

Карни смекнул, что, когда мать Джулиуса умерла, он унаследовал заведение и вместо того, чтобы просто выслушивать рассказы клиентов о преступлениях, решил в них поучаствовать. Ну и пошло-поехало. Интересно, что стало с комнатами наверху, с девицами, которые там работали? Что теперь обитает в тех комнатах?

– Где он ночует? – спросил Перчик.

– Я спросил его, что он задумал, а он ответил, что, если так будет продолжаться, он меня больше с собой не возьмет, – ответил Джулиус. – Славное было времечко… – Он умолк, но пощечина Перчика заставила его продолжать. – Он в том клоповнике на углу Сто тридцать шестой и Восьмой авеню, там еще на двери табличка старого доктора. На третьем этаже… – С этими словами Джулиус потянул одеяло за край и подложил под голову, как подушку.

Карни с Перчиком направились прочь; у двери Карни обернулся. Джулиус снова впал в забытье, уютно устроившись в своем наркотическом гнездышке.

Карни завел мотор.

– А ведь такой хороший был парень.

– За этими как раз и нужен глаз да глаз, – заметил Перчик. – Они начинают поздно и наверстывают почем зря.

Старый пикап взбрыкнул, как всегда, и они вырулили на дорогу. Джулиус унаследовал здание и нелегальный бар, Карни – этот «форд». После окончания Куинз-колледжа Карни почти не видел отца. Майк Карни сошелся с некой Глэдис из Бед-Стая и теперь промышлял в Бруклине. Карни работал в мебельном отделе «Блумстайна» и копил деньги – прятал их в носок, носок в ботинок, ботинок под кровать. На что копил, сам не знал.

И однажды днем Глэдис явилась в «Блумстайн» сообщить Карни, что его отца убили копы. «К тебе пришли». Отец вломился в аптеку, чтобы украсть ящик сиропа от кашля – сильная штука, наркоманы его обожают.

– Ты все еще здесь работаешь, – сказала Глэдис.

– Расту понемногу, – ответил Карни.

Прошлой зимой ему поручили играть Санту – в «Блумстайне» это свидетельствовало о благосклонности. Их многолетний Санта запил, и его решили проучить. «Нельзя же допустить, чтобы на детей наших клиентов дышали перегаром».

– «Расту понемногу», так он сказал.

Глэдис, толстушка с Ямайки, говорила медовым голосом с сильным акцентом. Отцу всегда нравились уроженки Вест-Индии. «Манхэттен ведь тоже остров, так что, пожалуй, у нас с ними много общего. Пусть даже я не понимаю и половины того, что они говорят».

Спросить у Глэдис подробности у Карни не хватило духу. Убили полицейские – Карни всегда подозревал, что отец именно так и покинет этот мир. От руки полицейского или другого вора. Глэдис он видел в последний раз, когда забирал отцовский пикап. Она, рыдая, бросилась на капот, точно на гроб. Ее оттащили соседи.

Через год Карни напоролся на гвоздь на Ленокс-авеню. Достал из багажника запаску. И нашел деньги. Тридцать тысяч наличными. Запаска-сейф. Продай он пикап, не нашел бы заначку. Финт во вкусе его отца: на первый взнос нужно заработать. Три месяца спустя Карни снял квартиру на Сто двадцать пятой.

* * *

Спутник Карни довольно щурился, оборачивался на задницы проходивших мимо местных красавиц и о каждой отпускал замечания.

– Здесь вкусно готовят курицу, – сказал Перчик. – Ты тут бывал?

Кровь на его комбинезоне высохла, и теперь это темное пятно издали можно было принять и за масло, и за сажу. Вел машину не Перчик, а Карни, но Перчик решал, куда ехать.

Перчик сказал, что хочет заскочить на обед в кафе «У Веселого Чана». Хозяин Перчика знал и дал им столик в углу у окна. Возле двери кухни стоял аквариум с зеленоватой водой. В нем что-то шевелилось. На обоях извивались красно-оранжевые драконы, клубились, как облака.

Оба больше молчали, вдобавок у Карни от волнения пропал аппетит. Перчик тоже съел всего половину порции; он был очень задумчив. Он специально сел так, чтобы видеть улицу.

– Почему ты решил продавать диваны? – Перчик поковырялся в тарелке.

– Я коммерсант.

– Коммерсант? – брезгливо повторил Перчик. – Это всего лишь жулик, который платит налоги.

Карни объяснил, что ему рассказали о мебельном магазине, который собирались закрывать. Его хозяин среди ночи втихую смылся из города. Арендная плата невысока. Отличное предложение. Карни нервничал, вот и болтал, чтобы не обращать внимания на каменное лицо Перчика. Что у него на уме? Все равно что разговаривать с асфальтом. Карни поделился с Перчиком крупицами усвоенных в колледже сведений о том, как поправить дела убыточного предприятия. Как укрепить или разорвать отношения с поставщиками, как избавиться от долгов, унаследованных от прежнего владельца. Или, к примеру, от дивана в подвале. Эта помеха досталась Карни вместе с магазином, и пришлось решать, как с ней быть.

– Какая разница, как диван туда попал, – ответил Перчик. – Главное – что с ним делать. Топор – хорошо. Спички, огонь – тоже.

Карни отпил воды.

– Хотя мне говорят, что порой я слишком быстро хватаюсь за канистру с бензином. – Перчик жестом попросил счет и залил недоеденное кетчупом. – Это чтоб Чан не подал курятину следующему посетителю. – Голова у Перчика работала на свой лад.

– Откуда вы родом? – спросил Карни.

– Из Нью-Джерси, – ответил Перчик, словно глупее вопроса не слышал.

Печенье оказалось черствым, предсказания не ободряли.

Вывески доктора на отельчике уже не было; на металлической скобе висели две цепи. Карни без понуканий присоединился к Перчику. Передняя дверь была отперта. Хозяин дома, седовласый гном, подметал коридор. Окинул Перчика взглядом и отвернулся. Карни уже привык к тому, как вид Перчика действует на людей.

– Третий, – сказал Перчик.

Половицы скрипели. Словно какой-нибудь великан как следует встряхнул здание и, сдавив хорошенько, поставил на место.

Перчик постучал дважды, никто не ответил. На третий раз из-за двери послышалось:

– Да?

– Это Перчик. И Карни.

– Не знаю никакого Перчика. И сольцы тоже. Проваливайте.

Это произнес не Майами Джо. Судя по голосу, незнакомец когда-то явно что-то читал.

Перчик провел пальцем по косяку и пинком распахнул дверь.

Видимо, жильцы нанимали комнату с меблировкой, подумал Карни, судя по мешанине представленных в ней стилей. Старый диван «Морган» образца 1930-х годов – его выпустили раньше, чем компания разорилась из-за того, что вынимала набивку из грязных старых матрасов; обшарпанный сосновый комод; фанерный журнальный столик, который, судя по виду, опрокинется, если на него поставить пепельницу. Здесь жили неделями, месяцами, потом ввязывались в очередную сомнительную авантюру. Заляпанная мебель сменяла комнату за комнатой; «если нужна кровать, придется доплачивать два доллара в неделю, а если еще одна лампа, мы что-нибудь придумаем».

Человек в комнате подходил под описание – тощие руки, брюшко, толстые черные очки, растерянный, в пожелтевшей нательной рубахе и кальсонах.

– Это еще зачем? – спросил он, указывая на выбитую дверь.

– Ищем Майами Джо, – сказал Перчик.

– Вы же видите, его здесь нет.

Незнакомец сказал, что его зовут Джонс и он знает Майами Джо еще с Флориды. Приехал сюда торговать, Майами Джо разрешил перекантоваться у него, поспать на полу. Его все равно не бывает дома – по крайней мере, так он сказал Джонсу.

– Чем торгуешь? – спросил Перчик.

– Если хотите, покажу… – Джонс направился к чемодану, стоявшему в ногах кровати. На нестираной простыне виднелся отпечаток тела.

Перчик достал пистолет.

– Пусть он.

Карни отпер защелки потрепанного синего чемодана. Товар Джонса, флакончики с темной жидкостью, хранился в мягких мешочках. Карни поднес флакончик к свету – в лучах солнца, струившегося в окно, плавала пыль, – и прочел: «Мужская сила».

– Занятно, правда? – Джонс оперся на хлипкую прикроватную тумбочку, всю в бурых сигаретных подпалинах, похожих на тараканов. – Я поставщик сертифицированных средств, укрепляющих мужское здоровье, – продолжал он, – независимо от того, что именно вам нужно: качественнее исполнять супружеские обязанности или просто отрастить бороду.

– У меня и без этого стоит, отвали, – сказал Перчик.

Джонс повернулся к Карни.

– А вы, сэр? У вас прибавится сил, и ваша жена наверняка это оценит. Если же вы и прежде не жаловались на сексуальный аппетит, то с этими средствами и вовсе станете ненасытным.

Не успел Карни ответить, как Джонс потянулся к верхнему ящику тумбочки, сунул в него руку, но Перчик ударил по ящику ногой и закрыл его, прищемив Джонсу кисть. Карни выронил флакончик с «Мужской силой», тот упал на паркет, но не разбился. А вот руку Джонсу, судя по звуку, сломали. Он со стоном рухнул на пол.

Перчик поставил ногу ему на горло. Велел Карни проверить ящик. Там обнаружился ржавый охотничий нож и визитные карточки какого-то мужского клуба в Бронксе.

– Я не знаю, ниггеры, кто вы такие, – сказал Джонс (без очков он был вылитый крот). – С какими же психами якшается Майами Джо!

– Когда он вернется? – поинтересовался Карни.

– Он не вернется, он уехал вчера, – ответил Джонс. – Комната оплачена до конца месяца.

– Куда? – спросил Перчик.

– Сказал, что соскучился по дому.

– Он вернулся в Майами? – уточнил Карни.

– Этого ниггера зовут не Чикаго Джо, ниггер, – ответил Джонс.

– Что думаете? – спросил Карни у Перчика, когда они вернулись в пикап. Карман его оттопыривался. На всякий случай Карни прихватил с собой один из флакончиков Джонса.

– Майами Джо темнит, это точно, – ответил Перчик. – Неясно одно: это он пришил Артура или Чинк пришил сперва Артура, а потом и Майами Джо? Я так полагаю, лежит он сейчас в парке Маунт-Моррис.

С отрезанным лицом, добавил Карни. Его не волновало, куда делись камни и деньги. Его интересовало лишь, насколько крепко он сегодня будет спать.

– Нет, это все-таки Майами Джо, – решил Перчик. – Это он убил Артура и забрал деньги.

– Мне пора возвращаться, – сказал Карни.

– Ладно.

Два квартала они ехали молча, наконец Перчик проговорил:

– Ты все такой же задумчивый.

– Что?

– Мы с тобой встречались раньше, – пояснил Перчик. – И с твоим отцом, в вашей старой квартире на Сто двадцать седьмой. На фасаде еще было высечено «Монтгомери». Шикарное название. Тогда так казалось.

Они стояли на светофоре позади бензовоза.

– Ничего шикарного, – ответил Карни.

– Я же сказал – «казалось».

– Вы его знали?

– Большого Майка Карни? Его знали все, кто проворачивал дела в Гарлеме. Мы с ним не одно дельце провернули. Он был хороший.

– Хороший?

– Ты же не продал пикап.

– Он его сам мне оставил.

Перчик хлопнул по торпеде.

– Еще бегает.

Может, в другой раз Карни спросит его об отце. Сейчас он пытался представить юного Перчика в их старой квартире, гадал, не был ли Перчик одним из тех, кто дарил ему игрушки, и как скоро эти дешевки ломались у него в руках – через пять минут или через десять.