Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 156 (всего у книги 341 страниц)

Лори закрыла глаза. Ее пальцы онемели. Уже совсем стемнело. Ночь наступила почти незаметно, и от этого она чувствовала себя как-то меньше, слабее.

– А вещица? – спросила она.

– Именно так Речник узнает, шо вы без дураков. Коли вас к нему прислали, то с пустыми руками никак нельзя. Приносите шо-то особенное, какое-то доказательство, шо вы подходите для заключения сделки. И чаще всего важна не сама вещица, а то, как вы ее добыли.

Перед внутренним взором Лори всплыл гниющий труп. Она с отвращением отогнала образ.

– Мне кажется, это все какое-то безумие. Ну, то есть зачем бы моему другу посылать меня за какой-то сказкой братьев Гримм? Бред это, полный бред.

– Черт, я ж так и подумал, услышав ваш рассказ. Говорю ж, ваш дружок небось с головой не дружит, верно? Кто он вообще такой?

Лори задумалась. Узнает Базз имя или эти горцы толком друг с другом не разговаривают? Эдмунд сказал, хижина принадлежала семье Кокс несколько поколений, а Базз прожил здесь бо́льшую часть своей жизни. Скорее всего, он знал, кто такой Эдмунд и какие ужасы он творил, в том числе и на берегу этой реки.

– Его зовут Эдди, – сказала она почти правду. Эдмунд никогда себя так не называл.

Но она по глазам увидела, что Базз все понял. Он распахнул рот, и теперь табак грозил выплеснуться наружу тошнотной черной массой.

– В энтих краях за все время токмо один Эд бывал. И я, черт возьми, надеюсь, что он не ваш дружок.

Надо было солгать, Лори это понимала. Но отчасти ей хотелось, чтобы Базз узнал все. Она испытывала почти физическую потребность похвастаться особой связью со знаменитостью. Оставалось только надеяться, что Базз не выгонит их под ливень за знакомство с местным серийным убийцей.

– Только не говорите, шо имеете в виду Эдмунда Кокса, – сказал он.

Она колебалась, не в силах признаться. До этого Лори никогда не видела, как бледнеют чернокожие. Лицо Базза вдруг стало пепельно-серым, как у мертвеца, потрясенного собственной смертью. Он с усилием поднялся из кресла и подошел к окну, облокотившись на подоконник. Сплюнул в плевательницу, стоявшую у вешалки.

– Как? – спросил он.

– Что «как»?

– Как можно дружить с эдакой мразью? Будто не знаете, шо он натворил.

– Я знаю. – Лори вздохнула.

– И до сих пор называете его другом?

Она помолчала.

– Да. Он… мой друг.

– Он близкий друг Сестрены, – сказала Эбби. Она повернулась на диване, ее глаза лихорадочно заблестели. – Когда-нибудь она выйдет за него, и я стану самой важной подружкой.

Базз повернулся к сестрам. Лори была уверена, что он сейчас скажет: «Убирайтесь вон из моего дома и никогда не возвращайтесь». Но он просто с недоумением покачал головой и подошел к кухонному шкафчику. Открыл, достал бутылку виски:

– Тут без пол-литра не разберешься…

Сняв крышку, Базз отхлебнул прямо из бутылки. Открыл коробку, достал какой-то контейнер и поставил на стойку. Лори вдруг замутило, она живо представила, что он может хранить там неопровержимые доказательства преступлений Эдмунда. Но, увидев, что это всего лишь кукурузная каша, выдохнула.

– Сдается мне, пора подкрепиться, – пробормотал он.

Лори подошла к нему. Базз тут же попятился.

– Простите, что шокировала вас, – сказала она, не зная, как все объяснить. – На самом деле я не собираюсь за него выходить. Эбби просто любит меня дразнить. Просто…

– Оно и верно. Кокс искал встречи с Речником. То самое и творил, шо и все, кто сделку с ним заключил. Не первый душегуб в Бийце, но хужей его днем с огнем не сыщешь. Боже, этот поток нескончаем.

– Вы говорите это не первый раз. Что значит «этот поток нескончаем»?

Базз засыпал в кастрюльку мамалыгу.

– Вы не первые, кто сюда пришел, пушо им это поручили. То ж самое случилось и с моей бедной матушкой. Коли порок у мужика в крови, он найдет Речника и любимую за собой утащит.

Лори вдруг ощутила прилив тепла. Любимую…

Эбби снова захрапела на диване. Лори решила пока не будить ее к ужину. Базз выложил на сковородку яйца и достал бекон. От скворчащей еды в животе у Лори заурчало. Голод накатил со страшной силой: путешествие все-таки отняло немало сил.

– У него есть имя? У Речника?

– Не, он просто Речник.

– А ваш отец? – заставила себя спросить Лори. – Он тоже искал встречи с Речником?

Базз уставился на сковородку так, словно рассматривал себя в зеркале.

Лори подумала, что, возможно, перебарщивает с вопросами.

– Агась, – только и сказал он.

Лори решила ничего больше не выпытывать.

Глава 13

Она никак не могла собраться с духом и попросить парня лишить ее девственности.

Лори была слишком застенчивой и абсолютно закрепощенной в сексуальном смысле. Именно поэтому ей надо было расстаться с девственностью сейчас, хотя одна мысль об этом вызывала панику и тошноту. Если она собирается стать королевой секса, ей нужен опыт. А если собирается завести парня, надо научиться трахаться как следует. Ведь все парни этого хотят. Даже такие милаши, как Дэвид.

Лори сидела на кровати, прижав колени к груди, и смотрела во двор. По стеклу струились капли дождя. Летом во второй половине дня регулярно случались грозы – чуть ли не единственное, что ей нравилось в это время года. Летом все как будто подчеркивало, какая она неудачница. Лори не сплавлялась по реке, как ровесники, не ходила на ночные тусовки, где выступали местные панки и куда ребята каким-то образом умудрялись пронести бухло. У нее было мало подруг, и все сплошь такие же заучки, как она. Простые, как три копейки, предпочитающие озерным тусовкам работу над школьным альбомом. Лори же хотела быть похожей на старшеклассниц, ходить в мини-топике и коротких шортиках, обнимать со спины мальчиков-байкеров. Хотела круто сжимать в зубах сигарету и носить сексуальную джинсовую юбку. Но она не могла себе такого позволить. Не могла просто взять и воплотить свои желания в жизнь. Над этим надо было работать. Как и над всем в жизни.

Лори закрыла дневник: слова закончились, она больше не могла выразить боль через них. Она такая неловкая, такая серая мышка, такая одинокая. Никто этого не понимает. Ни родители, ни Эбби, ни Пит. Ни ее тупые, отстойные подружки. Лори даже никогда не пыталась объясниться и держала внутренний ад при себе. Доверившись другим, она только подольет масла в огонь. Людям нельзя доверять. Эбби научила ее этому, забрав у нее Дэвида. Заграбастав его. Эбби ни о чем не просила, просто брала что хотела, словно бабочку сачком ловила. Она без всяких усилий заставляла жизнь плясать под ее дудку. Лори всегда добивалась успеха тяжелым трудом, а ее старшая сестра, кажется, получала все, чего душа пожелает, беззаботно шаля, капризничая и сверкая, как золотой самородок, в лучах идеальной, прекрасной жизни. Эбби все давалось легко: красота, популярность, мальчики. Лори никогда не умела просто брать то, что хочется.

Возможно, именно в этом и была проблема.

Возможно, именно это ей придется изменить.

* * *

Перелезши через подоконник, Эбби на цыпочках прошла по ковру и медленно закрыла окно, чтобы никого не разбудить. Сентябрьская ночь выдалась неожиданно холодной, и она пожалела, что не взяла с собой куртку. Ну, по крайней мере, теперь она дома и может забраться под одеяло.

Был уже третий час ночи. Если бы родители узнали, что Эбби тайком сбежала на вечеринку в университетский городок, ее бы наказали и она бы сидела под домашним арестом до сорока лет. Студенческие вечеринки подразумевали секс, а в этом доме секс карался как тяжкое преступление. Эбби лишь однажды пыталась заговорить с родителями на эту тему, и они тут же свернули разговор, приказав ей попросту замолчать: мол, она слишком молода, чтобы даже думать об этом. Ей было так стыдно, что она даже мальчиков домой не водила, пока не появился Дэвид, такой милый с виду, что мама с папой ни за что бы не заподозрили, насколько он похотлив.

На вечеринке было много парней. И что еще хуже, Эбби была немного навеселе. От мамы это бы ни за что не укрылось. Папу при всей его стойкости переубедить было проще. Она хлопала глазами и снова становилась его милой маленькой девочкой – тогда ей почти ничего не грозило. Но вот мама могла рубить сплеча, словно топором. В этом доме главной была она, особенно в том, что касалось дочерей. Единственным, кто мог растопить ее сердце, был Пит. Так было всегда, и в детстве Эбби обижалась на брата, думая, что он мамин любимчик. Чуть подросши, она стала лучше понимать динамику семейных отношений, и зависть поутихла. Пит был маминым сыночком, а Эбби – папиной дочуркой. И отец был строже к сыну, чем к любой из дочерей, хотя Пит был младше. Папа вроде как ожидал от сына большего. Эбби даже чувствовала себя несколько обделенной. И ее смущало, что она хочет от папы строгости, хотя мама этой строгости давала порой больше, чем Эбби могла выдержать.

Она сбросила кеды, сняла блузку и вылезла из чересчур узких джинсов. Она была из тех, кто, едва попав домой, переодевается в пижаму, даже если не собирается спать. Но сейчас Эбби чувствовала себя такой разбитой, что лень было даже почистить зубы. Матрас был слишком уютным, чтобы продлить разлуку с ним хоть на миг… но ей все-таки нужно было в туалет. Пиво сегодня лилось рекой. Она выпила всего три стакана, но мочевой пузырь зверски раздулся. Ну вот, родичи проснулись. Эбби хоть и нервничала, но решила: нет ничего подозрительного в том, что она вышла пописать поздно вечером. Из-за такой ерунды они с постели не встанут.

Выйдя в коридор, Эбби прищурилась, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Она держалась стены, но шла на всякий случай по-прежнему на цыпочках. Лучше быть потише, чтобы ее не застали врасплох.

И именно тишина позволила ей различить в комнате Пита какие-то звуки. Тихие, слабые, приглушенные из-за закрытой двери. Похоже, братец издавал их во сне. Он часто бормотал всякую ерунду, когда спал, особенно если его мучили кошмары. Эбби направилась в ванную, как раз мимо комнаты брата. Дверь, как обычно, была слегка приоткрыта, так как не подходила к косяку. Папа так долго собирался ее ошкурить, что это стало семейной шуткой.

Чем ближе Эбби подходила, тем отчетливее становились звуки. Пит прерывисто дышал и стонал.

Эбби остановилась.

Ночные кошмары порой так захватывали Пита, что он, не просыпаясь, выбегал в коридор, удирая от какого-то воображаемого преследователя. Однажды он даже упал с лестницы, и, чтобы он снова не сломал ногу, папа установил у подножия ограждение. Если Пит аж стонет и тяжело дышит, наверное, кошмар совсем тяжелый и надо бы его разбудить. Только медленно и осторожно, чтобы он не закричал, проснувшись, и не перебудил к чертям весь дом. Эбби взялась за ручку и толкнула дверь так аккуратно, что даже ковер не зашуршал.

Сперва она подумала, что по ошибке вошла в комнату Лори. На сестре не было ничего, кроме лифчика, ее силуэт в лунном свете отливал голубым. Она прыгала на кровати, словно наездница на лошади. И тяжело дышала именно она, а вот стонал, жалобно всхлипывая, действительно Пит. Волоски на руках Эбби встали дыбом, когда она заметила внизу своего брата. Он лежал под Лори, обнаженный, а она сидела на его бедрах и двигалась вверх-вниз.

Эбби зажала рот рукой, сдерживая крик. Хмель, так хорошо давший в голову, снова отозвался в желудке. Задрожав, она отвернулась, желая забыть эту отвратительную картину, желая полностью стереть из памяти эту ночь. Быстро и бесшумно добежав до ванной, Эбби подняла сиденье унитаза.

Что ж, зубы все же придется почистить.

* * *

За несколько дней до этого Пит стоял в душе и мылся. Теперь, достигнув половой зрелости, он стал принимать душ куда дольше. Открыв для себя мастурбацию, он избавился от постоянных утренних поллюций, из-за которых просыпался перепачканным. Это изменило его жизнь. Кроме того, у Пита куда реже стал вставать в школе, так что не приходилось больше прикрывать промежность учебником, чтобы никто не увидел. Некоторые девушки были так красивы, что при одном взгляде на них член просто каменел. Принимая душ и намыливая своего дружка, он думал о них. Ноги дрожали.

Вдруг его прервал какой-то шум. Пит повернулся лицом к шторке. Его словно бейсбольной битой огрели – такой стыд и ужас он испытал, увидев, что в ванную кто-то вошел и закрыл за собой дверь. И это точно был не отец, слишком маленьким был размытый силуэт. Оставались только…

– Эй! – сказал он со смесью страха и раздражения. – Ты что, не видишь, я тут занял?

Он надеялся, что это не мама. С ней он бы не осмелился так заговорить. Человек за занавеской ничего не сказал, но подошел ближе. Теперь Пит увидел, кто это.

– Лори? – ахнул он. – Вали отсюда! Я моюсь!

Она так резко подняла занавеску, что Пит не успел прикрыться. Лори стояла с мечтательным выражением лица, не сводя глаз с эрегированного члена. Пит резко развернулся и плотно поджал губы, чувствуя, как краснеет до кончиков пяток.

– Ты что творишь? – спросил он.

Его так и подмывало позвать родителей, чтобы Лори наказали или чтобы она хотя бы свалила к черту. Но не стал. Ему давным-давно внушили, что нельзя быть маленьким стукачом. Именно после этого сестры приняли его в свой круг. Пит никогда не забывал этот урок, а потому смолчал даже сейчас, когда его охватила паника.

– Тебе лучше свалить, – сказал он.

Лори уставилась на его зад.

– Я знаю, чем ты тут занимаешься.

Пит посмотрел сестре в глаза, но опустил взгляд. В прошлом году он подглядывал за переодевающейся Эбби. Он давно избавился от этой привычки, но первую эрекцию почувствовал, именно подглядывая из ее шкафа. В последний раз ему довелось подсмотреть, как сестра переодевается, и он дрочил на это и кончил буквально за пару секунд. А потом Пита обжег такой стыд, что он не подглядывал за Эбби больше никогда. За Лори он так никогда и не подглядывал, но не мог не заметить, что она тоже растет, что бедра округлились, грудь немного набухла. Раньше такого не было.

Заметив его блуждающий взгляд, Лори улыбнулась, но улыбка была необычной. Какой-то кривой и жутковатой.

– Можно я посмотрю? – спросила она.

Глава 14

Лори вскочила, не понимая, где находится. Сердце колотилось где-то в горле. Было темно, пахло псиной и дождем. Протянув руку, она нащупала твердый пол. Рядом что-то фыркнуло, и ее лица коснулся огромный язык. Она ахнула, отогнала собаку и наконец вспомнила вчерашний день: путешествие по лесу, приглашение Базза и…

…труп в подвале… ключ для Речника.

Она вздрогнула, услышав громкий, раскатистый храп. Повернулась и увидела, что Базз отключился прямо в кресле. Лори он уступил свою кровать, а Эбби – диван. Настоящий джентльмен. Базз не выгнал их, даже когда она призналась, что дружит с Эдмундом Коксом. Должно быть, ему тут чертовски одиноко. Лори не представляла, как можно жить в этом лесу без телевизора, без интернета, без соседей, без водопровода, со светом от генератора. Не с кем даже поговорить, не считая большой слюнявой дворняги. Изоляция провоцирует излишнюю рефлексию; она сама бы точно не выдержала такое копание в себе. Прошлое похоронено – пусть там и остается, а не всплывает то и дело само по себе, бередя беспокойный разум.

Лори задумалась, который час. Выглянув в окно, увидела, что сквозь кроны деревьев пробивается слабый серый свет. Еще не рассвело, но буквально через час… Чем раньше они начнут, тем быстрее закончат. В черту россказни Базза о привидениях. Надо встретиться с человеком, к которому ее послали.

Лори лелеяла надежду, что передаст ключ легко и без проблем. Хотелось со всем этим покончить – не только дойти вверх по реке и вернуться, но и раз и навсегда доказать Эдмунду, что она его достойна. Это желание теперь необъяснимо усилилось, стало практически потребностью, и она сама запуталась, не зная, чего на самом деле хочет. Выполнить задание Эдмунда Лори страстно желала с самого начала, но теперь ей хотелось не проникнуть в его внутренний мир, а проникнуться этим местом, особенным для него. Она чувствовала себя влюбленной школьницей, которой припекло все-все узнать о новом парне. Обуреваемая этими необычными новыми ощущениями, Лори прикусила щеки. Она старалась не зацикливаться на том, что с ней творится, но тенденция ее беспокоила и даже немного пугала.

Встав, Лори подошла к рюкзаку и стала собирать вещи, выложенные накануне вечером. Посмотрела на Эбби. Та лежала спиной – поди пойми, проснулась или нет. Ночью она была совершенно разбита и отказалась вставать даже на ужин. Даже когда Йо-Йо принялся лизать ее макушку, Эбби не шелохнулась.

Лори зашагала в ту часть хижины, что служила кухней, чувствуя нарастающую тупую боль. Будучи официанткой, она привыкла весь день проводить на ногах, но все же бродить с утра до вечера по лесу оказалось непосильной нагрузкой. К тому же кровать Базза была жестче, чем она привыкла. Потягиваясь, Лори выгнула спину и сделала большой глоток воды. Но едва не выронила бутылку, когда раздался вопль.

Базз в своем кресле орал от ужаса, как будто горел заживо, а не полулежал, откинувшись на спинку. Йо-Йо тут же подбежал к нему и стал лизать лицо хозяина, пробуждая того от кошмара. Глаза Базза резко распахнулись – налитые кровью, бегающие. Зубные мосты слетели, и из его рта вылетело невнятное:

– Река покраснела. Ну же, вопите в голос. Ох, моя Хэтти.

Эбби зашевелилась и села. Лори положила руку на плечо Базза.

– Вы в порядке?

Старик заморгал, отгоняя сон.

– Вашу ж мать. Вот же ж кошмар приснился. Верно, черная кошка дорогу перебежала. Такие страсти не снились… ну… давненько уж.

Похоже, у Базза на языке вертелось нечто очень любопытное для Лори. Что-то подсказывало ей, что это тоже своего рода ключи – ключи к разгадке тайны, которую ей предстояло раскрыть. Но у них нет времени сидеть в логове Базза и слушать его истории. В этих россказнях что-то было, что-то темное, но вытянуть суть казалось едва ли не сложнее, чем вытащить меч из камня. Увидев, что Эбби проснулась, Лори выпрямилась.

– Ну, – сказала она, – мы правда ценим ваше гостеприимство, Базз. Вы были отличным хозяином. Но нам уже пора, дорога зовет.

Базз, застонав, сел, затем поднялся на ноги, опираясь на пса. Колени и лодыжки старика хрустнули.

– Знайте: вы по-любому никуда отсюда не уйдете.

– Что?

Базз указал на вышагивающую на костылях Эбби.

– Покуда ваша сестрица ковыляет на энтих палках, далеко не уйдете. Тропа в кой-то момент кончается. А дале ништо – тока скалы черные да подъем в гору. Ясен пень, ей энто чересчур.

Лори вздохнула, поникла. Базз был прав. Как только тропа закончится – а она когда-нибудь закончится, – Эбби не сможет идти дальше.

– Есть шанс, что мы найдем Речника раньше, чем тропа станет труднопроходимой?

Базз покачал головой.

– Так и не поняли, да? Одно надувательство ваш Речник, не боле. Вы гоняетесь не то за легендой, не то за тем, кто давно в земле. Лучшее, шо вы можете, – прям сейчас вертаться домой.

– Я не могу.

– Дамочка, не прислушаетесь – пеняйте на себя.

– Должен быть другой способ подняться по реке. – Базз отвернулся, и Лори поняла. – Лодка. Вы сказали, у вас есть рыбацкая лодка, да? Скажите, что есть.

Опустив глаза, Базз снова покачал головой.

– Я вас не повезу. Гостеприимству Базза на том конец.

– Прошу. Это единственный способ добраться до цели.

Глаза Базза уже не были красными. Они были кристально чистыми и ясными, как воды озера, но взгляд был твердым и суровым. Отеческим.

– Негоже тащить с собой бедную сестренку, ей и так несладко. А уж старину Базза Фледдерджона в погоню за призраками не затянешь. Уж поверьте.

Лори пригладила рукой волосы, борясь с желанием погрызть ногти. Они и так сгрызены до мяса. Сейчас она чувствовала себя ничуть не лучше, чем Эбби.

– Я заплачу́, – сказала она. – У меня не слишком много, но накопления отдать могу. Почти пятьсот баксов. Кучу вискаря и табака накупите. Не говоря уже о корме для Йо-Йо. К тому же, судя по виду этой халупы – только без обид, – у вас не то чтобы хорошо с деньгами.

Базз взглянул на нее. На секунду в ней вспыхнула надежда. Но он снова покачал головой и потер подбородок. Не дожидаясь второго «нет», Лори заговорила:

– Я не прошу вас целый день кружить по реке. Просто отвезите нас вверх по течению, ладно? Судя по словам моего друга, найти Речника будет несложно. Он сказал, хижина стоит прямо у реки. Ну, то есть мы ее никак не пропустим.

Базз смотрел в пол, не поднимая глаз, даже когда к нему подошла Эбби.

– Сестрен, я хочу покататься на лодке. Мистер Базз возьмет нас покататься?

Лори не ответила. Она ждала слов старика.

– Лан, – сказал он. – Разок вверх по Лощинной реке и обратно. Не боле.

Она просияла. Эбби захлопала в ладоши. Лори почувствовала себя как в детстве, когда папа объявлял, что вечером они поедут в автокинотеатр. Стоявший рядом Йо-Йо тоскливо заскулил, но на пса никто не обратил внимания.

– На лодке, на лодке, – запела Эбби, – на лодке с Сестреной…

* * *

Дождь прекратился, но мрачные тучи остались, приглушив дневной свет. Когда они спускались по тропе, Лори пришлось поддерживать Эбби, пока они не достигли берега реки. Этим утром вода была спокойнее. Река покрывала скалы влажными поцелуями, ее мощное тулово струилось через долину, подобно зеленой магме.

В лодке Базза хватило места всем троим. У нее был небольшой мотор, но Базз держал и весла. Мотор, сказал он, с норовом, работает, когда хочет. Лори радовало уже то, что лодка вообще нашлась. Это был единственный шанс выполнить проклятое поручение. Ночью она почти не спала, думая, что, несмотря на все усилия, задание вот-вот провалится. Теперь нервы немного успокоились, и неуверенность в себе на какое-то время перестала травить душу. Конечно, эта ядовитая гадина неизбежно вернется, но на данный момент оцепенело свернулась клубком в дальнем уголке сознания. Сейчас Лори беспокоило только отсутствие спасательных жилетов, но она решила, что им и так несказанно повезло. Нет смысла просить что-то сверх необходимого, вот что она усвоила с годами. Женщина и необходимое-то получает редко, не говоря уже о желаемом.

Базз помог Эбби забраться в лодку, и та закачалась. Эбби захихикала, даже не понимая, что может упасть: никакого здравого смысла. Ее безопасность всегда была заботой сестры. Лори проследовала за ними и села на носу, Базз – на корме, Эбби – посередине. Лори считала, что в середине безопаснее всего, если только сестре не придется грести.

Мотор завелся, и лодка медленно двинулась вперед, рассекая воду, словно пар, и, как только они выплыли на середину реки, голоса лесных жителей эхом отразились от гор, слившись в единый мотив. Лори оглянулась на гитару, лежавшую рядом с Баззом. На вопрос, зачем он ее берет, старик ответил только, что ему неохота скучать, пока они ищут буку. Она предположила, что иногда им придется просто плыть по течению, вглядываясь в лесную чащу в поисках хижины. Конечно, странно, что он выбрал гитару, а не удочку для рыбалки, но музыканты – они такие. Мэтт, например, тащил свою дурацкую бас-гитару в каждую поездку, доводя Лори до белого каления. Дай-то Бог, чтобы Базз играл лучше, чем ее бывший парень. Впрочем, это нетрудно.

Гул мотора убаюкивал, а вода гипнотизировала. Глядя на горные расщелины, Лори чувствовала некую отрешенность, словно пребывала в каком-то сумрачном сне. От воды тянуло холодом, волоски на руках встали дыбом. Кожа пошла мурашками, как у ощипанного цыпленка. Лори не знала, откуда пришел страх, но внезапно почувствовала себя невесомой, беззащитной, как будто ее выбросили из самолета. Это было такое же ощущение, как при спуске с американских горок, только еще более опустошающее. Путешествие по реке выматывало все нервы. Деревья склонялись к Лори с обеих сторон, тянули длинные черные руки в огненно-красной листве, словно желая ободрать ее плоть до костей. Рот, казалось, песком набили, а сердце бешено колотилось.

У меня паническая атака.

Змея неуверенности снова проснулась.

Но тут было нечто большее. Такого страха Лори еще не испытывала – густого, пульсирующего. Он перехватывал горло, словно жестокий любовник. Нежный хищник, но все-таки хищник.

– Сестрен, мы плывем!

Радость Эбби вырвала ее из мрачных раздумий, за что Лори была благодарна. Может, ей все пригрезилось? Может, гул мотора и качающаяся лодка усыпили ее, и приснился кошмар? На койке у Базза толком не выспишься, а его кофе, похожий на сироп, пить было невозможно, так что зарядиться кофеином она не смогла.

– Плывем, плывем! Плывем с Сестреной и мистером Баззи. – Эбби повернулась к хозяину и указала на свою бейсболку Boston Red Sox. – Буква «би». Как пчелка жужжит. Вы тоже жужжите. А это не просто буква. Это пчелка. Она может летать.

Старик улыбнулся ей, перевел взгляд на Лори и подмигнул. Та улыбнулась в ответ, но улыбка вышла пустой, дежурной. Она все думала о странном чувстве, охватившем ее минуту назад, и так погрузилась в себя, что едва не пропустила хижину на восточном берегу реки.

– Вот оно! – указала она пальцем.

Хижина была такой маленькой, что лачуги Базза и Эдмунда на ее фоне казались особняками. Сперва Лори подумала, что это пристройка, но, как только подплыли ближе, она увидела осыпающиеся ступени крыльца и свет в грязном окошке.

– Энто точно не та, шо вам нужна, – сказал Базз. – Тута дьякон Джонс живет.

– Дьякон?

– Агась. Преподобный, но все его просто дьяконом кличут. Старый стервятник. Старше даже меня, как вам? У него не все дома, но он точно не Речник.

Преподобный?

– Мы кое-кого встретили, – сказала она. – В самом начале пути. Древнего старика в черном костюме и белой рубашке, какие носят проповедники. И он пел какую-то евангельскую песню, что-то вроде «мы встретимся у реки».

Базз кивнул.

– Точно, он энто.

– И он живет здесь? Тропа начинается за много миль отсюда. Он шел пешком. Как преподобный мог столько пройти, по такой-то местности? Ну, то есть ему же лет восемьдесят.

– А пес его знает. Он прибабахнутый. Еще раз встретите – обойдите за милю. Дьякон ненормальный.

Лори вспомнила, как ей стало не по себе при виде старика, как она спрятала Эбби и взялась за перцовый баллончик.

– Вы о чем? – спросила она.

Лицо Базза потемнело, пошло морщинами.

– Джонс в этой реке паству свою крестил, покуда не разбежалась. Вера у него какая-то свойская, отовсюду понадерганная: не слово Божье, а слово Джонсово. По-евонному, без страданий с Иисусом не воссоединишься, так шо крестил он сурово. Окунет в воду и держит, покуда света белого не взвидишь. Шоб вы понимали… Было у дьякона двое детишек. Девчушка, из его последовательниц, четырнадцати лет от роду, не боле, родила ему близнецов, а сама померла. Остались у дьякона мальчик и девочка. Решил он их окрестить. Пришел на берег реки, взял по младенцу в каждую руку – и в воду. Держал-держал, покуда не утонули, и привет. Вот с тех пор у него беды с башкой, да и раньше, небось, не больно-то было лучше.

Лори смотрела на воду, обняв руками колени, и представляла, как искажаются в крике два младенческих личика, как в рот заливается вода, пока пальцы их отца, как когти, сжимают хрупкие тельца.

– Ему самое место в тюрьме, – сказала Лори. – Или в психушке.

– Агась. Но вы просто не знаете Бийц. Тута все иначе. И река течет иначе, и порядки иные, не те, шо в большом мире. Да и нету, ежели подумать, в нашей долине никакого порядка.

Базз замолчал, уставившись вдаль отсутствующим взглядом. Нос лодки раздвигал волны, словно бесконечные занавески, оставляя след – угасающее воспоминание о начале пути.

* * *

Пальцы Базза бегали по струнам, как ловкие паучьи лапки. Другой рукой он прижимал лады, рождая пьянящий, чарующий звук. У него оказался глубокий баритон, мягкий и бархатный.

– Течет в лощине речка, и воды глубоки. Течет в лощине речка, и слезы так горьки… – Аккорды отдавались эхом, подчеркивая мрачность текста. Базз прикрыл глаза и запрокинул голову, словно впитывая песню свыше. – Любовь моя там плачет, за шелестом кедров, волною злой подхвачена у этих берегов…

Эбби раскачивалась под музыку, зачарованная. Лори ее восторга не разделяла. Несомненно, у Базза был талант, но от его песни холодело в груди, словно оттуда вытащили все органы. Песня навевала мысли о горе, самоубийстве, смерти. Лори не хотела, чтобы они крутились в голове, только не сейчас, когда надо проявить себя перед мужчиной, который ей небезразличен. Она сама не знала насколько, но дружеская симпатия – точно не такое сильное чувство… и не такое навязчивое. На это путешествие по реке ее толкнула любовь, пусть и противоестественная. Не хотелось вспоминать о том, что любовь помогала забыть.

Но Базз помогал ей. Без него у нее не вышло бы зайти так далеко, поэтому Лори держала рот на замке и не мешала старику петь. Он закончил, и она испытала облегчение, что старик не завел новую песню. Первые две песни были веселыми, но эта блюзовая баллада задела чувствительную струнку в ее душе.

Они плыли уже несколько часов. На берегу мелькали нежилые хижины-развалюхи, некоторые были полузатоплены. Гнилые доски торчали среди камней, точно использованные зубочистки. Восторг Эбби от плавания малость поутих, и она начала беспокоиться. Лори вручила ей пакетик сока.

– Глоточек виски, – сказал Базз, доставая из кармана брюк фляжку. – Для сугреву.

Он приложился к фляжке и протянул ее Лори.

– Может, потом, – сказала она.

Он пожал плечами и с улыбкой глотнул еще. Лори мысленно поблагодарила старика, что ему хватило ума не предлагать виски Эбби. Но он был прав: надо согреться. Чем дальше они плыли, тем холоднее становилось. Сырая стынь пробирала до костей. Казалось, она исходит от самой реки, от толщи арктических вод и того, что они скрывают. Базз плыл по течению, не включая двигатель, но вода все-таки заливалась в лодку через нос, и каждая капля жалила как ледышка.

Лори поникла. Она замерзла, устала и проголодалась. Ей хотелось домой. Восторг и возбуждение от того, что она выполняет для Эдмунда важное поручение, постепенно развеивались. Да, ей все еще хотелось выполнить задание, но также хотелось, чтобы все это уже закончилось.

– Ну шо, готовы вертать назад? – спросил Базз.

Очевидно, он понял, как Лори устала.

– Нет, – ответила она. – Пока нет.

Но «пока» будет длиться вечно. Она будет двигаться вперед, пока не доберется до цели. Она делает это ради своего мужчины, ради любви, ради всего, что имеет, и не позволит единственному лучу света в ее жалкой жизни угаснуть. Надо побороть змею сомнений, сколько бы та ни плевалась ядом.

«О чем ты? – Лори покачала головой. – Ты не любишь Эдмунда! Или?..»

Она отмечала изменения лишь краешком сознания – так постепенно и незаметно менялось отношение к Эдмунду. Озарение пришло как пощечина. Лори поняла, что ее чувства к нему стали сильнее, даром что она своими глазами увидела, на какое зверство он способен. Может, это из-за загадочного путешествия? Желание довести дело до конца поглотило Лори целиком. Ей нельзя подвести Эдмунда. Он стал ей слишком дорог, настолько, что каждая преграда в пути причиняла боль. Желание ублажить мужчину всем смертям назло… что это, если не любовь?