Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 341 страниц)

Глава 23
Неправильные вкусы

– Что ему крикнуть? – нервно спросил Мартин, пока одинокий всадник галопом несся к ним по газону. – Нельзя же кричать сразу обо всем!

– Кричите: «Мы пленники!» – предложил Кеннеди. – И «Вытащите нас отсюда, ради Майка!».

– Всадник совсем молод, – пробормотал Мартин. – Хорошо держится на лошади. Думаю, он отличный малый. Вот он! – Уотт высунул голову из окна, насколько позволяла решетка, и его чистый юный голос эхом разнесся над лугами: – Э-э-эй! Мы здесь! Окно наверху! Мы здесь! Мы в плену! Здесь псих, он собирается сжечь этот дом! Ради бога, пришлите подмогу и вытащите нас!

Немного помолчав, Мартин обратился через плечо к остальным:

– Не слышит. Просто скачет сюда. Кажется, он полный придурок.

– Ради всего святого, да объясните же ему! – сказал Уайетт. – Он наша последняя надежда.

Мартин кивнул и снова высунулся из окна:

– Мы заперты! Мы пленники, говорю же! Мы… – Вдруг он замолчал, затаив дыхание. – Долиш! – сказал он. – Эта тварь внизу, разговаривает с охотником с глазу на глаз как ни в чем не бывало. Мы в плену! – крикнул он снова. – Этот человек – сумасшедший, преступник! Ради всего святого, не слушайте его! – Он снова замолчал, затаив дыхание.

Раздался голос с немецким акцентом, слегка повышенный, будто говоривший едва сдерживал гнев:

– Говорю вам, я врач. Эти несчастные под моей опекой. Все как один имбецилы. Вы их нервируете. Вы окажете мне услугу, если сейчас же уедете. Я не могу позволить вам находиться на моей территории.

Молодой голос с ужасающе провинциальным акцентом сухо произнес:

– Извините. Я уже уезжаю. Я ж не знал, что вы… э-э-э… держите сумасшедших. Они подняли такой тарарам, вот я и подъехал посмотреть…

Мартин застонал:

– Охота уже совсем близко, стая вот-вот пройдет мимо.

Его прервал легкий фальцет мистера Кэмпиона. Очень взволнованный фальцет.

– Я узнаю этот голос, – сказал он в диком возбуждении. – Старина Гаффи Рэндалл! Дайте мне полминуты.

Альберт подскочил к окну и просунул голову через прутья – прямо над головой Мартина.

– Гаффи! – крикнул он. – Гаффи Рэндалл! Это я, старина Берти, я здесь в плену, и мне нужна помощь! Этот старый джентльмен – та еще падаль, берегитесь его! Ну, готово.

Мартин торжествующее произнес:

– Он смотрит вверх. Он узнал вас, Кэмпион. Прекрасно! Ох, немец достал оружие.

– Уходите! – донесся до них голос немца. – Вы нарушаете закон! Я чертовски зол, сэр. С вашей стороны будет очень неразумно здесь оставаться.

– Мой дорогой сэр, – ответили ему вежливо, но с возражением, – у вас в доме явно заперт мой друг. Объяснитесь!

– Старый добрый Гафф… – начал мистер Кэмпион, но слова замерли на его губах, когда снизу снова раздался голос немца:

– Идиот! Неужели никто здесь не воспринимает меня всерьез?! Может, хоть это вас чему-нибудь научит!

Раздался выстрел.

Мартин ахнул.

– Боже! Он что, выстрелил в него? – Эббершоу пришел в ужас.

Мартин молчал, а легкомысленный мистер Кэмпион в ужасе прошептал:

– Его? Нет. Этот чудовищный кретин застрелил одну из охотничьих собак. Стая как раз шла мимо. Ну все! Охотник идет сюда, и там все злы, как королева Виктория на грани безумия. Он этого так не оставит.

Шум внизу перерос в галдеж. Альберт Кэмпион повернул порозовевшее возбужденное лицо к встревоженным товарищам:

– В этом весь Гаффи, вот же вспыльчивый дурак. Так расстроен из-за собаки, что совсем забыл про меня.

Он вернулся на свой наблюдательный пост и вскоре весело произнес:

– Кажется, старину фон Фабера вот-вот линчуют. Мне нравится.

Теперь, когда опасность уже не казалась такой неминуемой, настроение у пленников поднялось.

Мартин возбужденно захохотал:

– Кэмпион, вы только гляньте.

– О-хо-хо! – по-идиотски выпалил Альберт, но комментировать не стал.

– В жизни не видал такой воинственной леди, – пробормотал Мартин. – Ну просто Мария Стюарт. Весит, должно быть, стоунов четырнадцать, а лицом она точь-в-точь как ее собственная лошадь. Боже, как она зла. Эй! Она спешивается.

– Она погналась за ним! – завопил мистер Кэмпион. – Ох, ну ничего себе! Господи всевышний, этот мир еще поживет. Кажется, она стегнула его хлыстом по лицу. Эй, Гаффи! – крикнул он во весь голос, перекрывая шум. – Вытащите нас! И будьте осторожны, они вооружены и очень злы!

– Не волнуйся, сынок!

Ободряющий голос снаружи взволновал компанию больше, чем что-либо в их жизни, и Мартин отошел от окна, запыхавшийся и покрасневший.

– Вот так чудо! – сказал он. – Воистину чудо, ниспосланное небесами. Похоже, у нашего ангела-хранителя есть чувство юмора.

– Да, но смогут ли они добраться до нас? – нервно заговорила Мегги. – В конце концов, эти люди вооружены и…

– Вы просто не видели, моя дорогая! – Мартин повернулся к ней. – Он не сможет перестрелять пол-округа. У ворот особняка толпа, там как будто устроили конную выставку. Трюк дядюшки Долиша, которым тот пытался вселить страх божий в приятеля Кэмпиона, навлек на него гнев охотников, и те хотят его крови. И они ее получат. Ой! Кажется, они пришли. – Последние слова были реакцией на звук шагов снаружи.

Испуганный голос четко произнес:

– Боже мой! Это пахнет керосином?

Последовало несколько сильных ударов, скрежет засовов… Тяжелая дверь распахнулась.

На пороге стоял Гаффи Рэндалл, приятный долговязый молодой человек со сломанным носом и обаятельной улыбкой. Его сопровождали примерно полдюжины нетерпеливых и сбитых с толку всадников.

– Ну надо же, Берти, – сказал Гаффи без дальнейших представлений, – что тут за бардак? Коридор весь залит керосином, на лестнице вязанки дров.

Мартин Уотт схватил его за руку:

– Все объяснения потом, сынок. Сейчас нам нужно убедиться, что этот бош не сбежит. С ним тут банда человек из десяти, но они не так важны. Нам нужен именно он, а еще его мелкий щеголеватый приятель.

– Ясно. Мы с вами. Чистенького из себя строить пытался. Видели, что он сделал с моей собакой?

– Да, – успокаивающе сказал Мартин. – И именно этот парень нам сейчас и нужен. Он попытается прорваться к своей машине.

– Я бы не рассчитывал на его месте, – мрачно сказал вновь прибывший. – Его окружили самые старые и преданные члены клуба, все злые как черти. Но мы все равно идем за ним.

Кэмпион повернулся к Эббершоу:

– Думаю, девушкам лучше уйти. Нельзя, чтобы что-то с ними случилось. Это место крайне огнеопасно, может вспыхнуть, как порох. Беднягу Прендерби тоже попробуем вынести, давайте я помогу.

Они подхватили юношу и понесли.

В коридорах, как и говорил Рэндалл, пахло керосином и повсюду, вплоть до самой гостиной, лежали огромные вязанки дров. Господин фон Фабер явно не полагался на волю случая.

– Какая же он свинья! – пробормотал Эббершоу. – Ну конечно, он сумасшедший!

Альберт Кэмпион перехватил его взгляд:

– Я так не думаю, сынок. На самом деле я ничуть не удивлюсь, если наш приятель-бош вот-вот убедительно докажет свое здравомыслие… Вам, случайно, не бросилось в глаза отсутствие всех его бандитов-подпевал этим утром?

Эббершоу внезапно остановился и посмотрел на него:

– К чему вы клоните?

– Кажется, я слышал, как ночью с территории выехала пара машин. – Бледные глаза мистера Кэмпиона лениво смотрели из-за больших очков. – И мы также не знаем, вернулся ли старик Уитби на своем «даймлере», понимаете, о чем я?

– Вы полагаете, что Долиш здесь один? – спросил Эббершоу.

– Не совсем так, – признал Кэмпион. – Мы знаем, что Гидеон все еще здесь, как и тот верзила, но остальные, кажется, уехали. Подумайте сами! Мы буквально в руках Долиша. Он решил в последний раз попытаться заполучить свою драгоценную посылку, которая, как он все же понимает, безвозвратно утрачена. А потом подготовить место под фейерверк, поджечь здесь все; естественно, он не хочет, чтобы в этот момент его приятели путались под ногами. Это нелегко даже для таких ребят. Кроме того, если отсюда одновременно выедут три машины, это будет слишком заметно, пусть даже они проследуют проселочными дорогами, не так ли?

Эббершоу кивнул, протянув:

– Ясно. И вот теперь…

Оставшаяся часть его фразы потонула в звуке выстрела, донесшегося снаружи, а за ним последовал женский крик, в котором было больше негодования, чем страха. Эббершоу и Кэмпион оставили свою ношу в тени крыльца, вверив Прендерби нежной заботе Жанны, а сами выбежали на улицу.

И увидели нечто необыкновенное.

Перед мрачным неприступным особняком раскинулось все великолепие моньюдонской охоты. Только что большая часть собравшихся держалась в стороне, предоставив допрос преступника главе клуба и нескольким старожилам, но теперь толпа словно взбесилась.

Судя по всему, господин фон Фабер положил конец длительному ожесточенному спору выстрелом из револьвера, которым случайно или намеренно проделал дыру в рукаве главы клуба и заставил половину лошадей встать на дыбы и броситься в поле. А когда все взволновались, забежал в гараж. Со своей грузной фигурой и длинными седыми волосами он выглядел странно и несуразно в свете холодного утреннего солнца.

Когда Эббершоу с Кэмпионом прорвались к охотникам, те только-только отошли от шока.

– В гараж, быстро! – крикнул Мартин Уотт, и не успело последнее слово сорваться с его губ, раздался яростный рев двигателя.

Огромные двери распахнулись, и из гаража, словно торпеда, вырвался большой «ланчестер». В салоне находились трое: водитель, Долиш и Гидеон. Гаффи Рэндалл запрыгнул в седло и в сопровождении нескольких молодых всадников пустился вскачь по газону. Их намерения были ясны. Если повезет, они подрежут автомобиль где-то на подъездной дороге.

Кэмпион предостерегающе крикнул им, но ветер унес его слова. Он повернулся к Эббершоу, его бледное лицо исказилось от ужаса.

– Они не понимают! – сказал он, и доктор был поражен глубиной чувств в его тоне. – Фон Фабер ни перед чем не остановится… И эти лошади! Боже! Вы только посмотрите!

Гаффи Рэндалл и его спутники гнали лошадей через дорогу, преграждая путь приближающейся машине.

Кэмпион дико кричал, но они, казалось, не слышали. Все взгляды в поле были устремлены на них, пока огромная серая машина мчалась вперед, с каждой секундой набирая скорость.

Кэмпион стоял неподвижно, с поднятой рукой.

– Он же собьет их, – пробормотал он и внезапно пригнулся, не в силах больше смотреть.

Эббершоу тоже невольно зажмурился в момент, когда трагедия казалась неизбежной: люди и кони вот-вот превратятся в окровавленное месиво. Однако в дело вступило искусство верховой езды: за мгновение до неизбежного столкновения лошади встали на дыбы и разбежались, стройная фигура Гаффи рухнула оземь, и его хлыст ударил водителя прямо по лицу.

Автомобиль рванулся в сторону, вильнул через травяную дорожку в небольшую дренажную канаву и перевернулся со страшным тошнотворным скрежетом ломающихся механизмов.

Глава 24
Последний из Блэк-Дадли

– Простите, что побеспокоил вас, сэр. – Детектив-инспектор Пиллоу из окружной полиции перелистнул испещренную буквами страницу блокнота и сел на деревянный стул, который был ему будто бы мал.

Эббершоу, склонившийся над койкой Прендерби – юноша пришел в сознание и живо интересовался происходящим, – не произнес ни слова.

Они находились в поместье Блэк-Дадли, в одной из комнат первого этажа, и инспектор заканчивал допрос.

Это был крепкий краснолицый мужчина с коротко подстриженными светлыми волосами и голубыми улыбающимися глазами. В данный момент он был слегка смущен, но упорно продолжал исполнять свой долг.

– Мы собираем показания у всех – из первых уст, – сказал он, поглядывая на Эббершоу. – Шеф полиции не спешит утверждать, что Скотленд-Ярд не заинтересуется этим делом. Лондонским полицейским понадобятся все факты. Не будет ничего плохого в том, что вы узнаете это от меня, сэр. – Он умолк и настороженно взглянул на маленького рыжеволосого доктора.

– Да, так и есть, – поспешно ответил Эббершоу, тут же добавив: – Теперь у вас есть все, что нужно? Я не хочу, чтобы моего пациента лишний раз беспокоили, инспектор, вы ведь понимаете. Ни в коем случае.

– Я вполне понимаю. – Инспектор неистово закивал, тем не менее с сомнением теребя свой блокнот. – Сэр, я хотел бы обсудить с вами кое-что еще, если не возражаете. Есть некоторые нестыковки. Естественно, мы хотим, чтобы показания по возможности не противоречили друг другу. Это просто формальность, но мне необходимо представить отчет и…

– Все в порядке, инспектор. Что вас интересует? – приободрил его Эббершоу.

Инспектор вынул из-за уха карандаш, задумчиво прикусил кончик и сказал:

– Ну, насчет этой истории с убийством, сэр. В некоторых показаниях говорится, что обвиняемый, действовавший под предположительно фальшивым именем Бенджамин Долиш, выдвинул несколько весьма поразительных обвинений в убийстве, когда вас всех заперли вместе вечером двадцать седьмого числа, то есть вчера. – Он вопросительно посмотрел на Эббершоу.

Доктор колебался. Некоторые подробности этого дела он хотел приберечь для высших эшелонов Скотленд-Ярда, так как не желал задерживаться в Блэк-Дадли, а в случае полного разоблачения это было бы неизбежно.

Уитби и водитель замаскированного «роллса» так и не объявились. Несомненно, их успели предупредить.

Тем временем инспектор ждал.

– Насколько я понимаю, сэр, – сказал он наконец, – эта история была, так сказать, липой, придуманной обвиняемыми, чтобы напугать дам. Возможно, вы поддерживаете эту версию?

– В некотором смысле да, – согласился Эббершоу, радуясь, что так легко уклонился от неловкого вопроса. – Я, знаете ли, лично подписал свидетельство для кремации тела полковника Кумба.

– О, вы и правда это сделали, сэр. Что ж, теперь все проясняется. – Инспектор Пиллоу, похоже, почувствовал облегчение. Очевидно, он считал Эббершоу каким-то оракулом из-за его тесной связи со Скотленд-Ярдом, да и в целом мог думать, что не стоит усложнять лишними подробностями и без того запутанное дело.

– Кстати, инспектор, – внезапно сказал Эббершоу, когда эта мысль пришла ему в голову, – на одном из чердаков живет старуха из деревни. Ее уже спасли?

В добрых голубых глазах инспектора появилась сталь.

– Миссис Мид? – мрачно произнес он. – Да. Мы пытались ее допросить. Этим сейчас занимается местный констебль. – Инспектор втянул воздух носом и с чувством добавил: – У него теперь дел по горло. Кажется, старая леди здесь на слуху. Та еще мегера, – продолжил он уже более доверительно. – Между нами говоря, сэр, – Пиллоу многозначительно постучал себя по лбу, – ее вроде как повезли в окружную лечебницу. Троим взрослым мужчинам понадобилось полчаса на то, чтобы вытащить ее из особняка. Она несла всякий бред про адское пламя и про сына, который придет в среду, что-то в таком духе. Однако полицейский Мэйдью ее раскусил. Кажется, он более или менее ее понимает. Дочь миссис Мид работает у него прачкой и рассказывала, что ее мать немного странная. В нашей работе мы вечно сталкиваемся со странными вещами, сэр, не так ли?

Эббершоу был весьма польщен, что его причислили к полицейским.

– Так что, инспектор, вы ожидаете, что этим делом займется Скотленд-Ярд? – спросил он.

Полицейский серьезно покачал головой.

– Я бы не удивился, сэр, – сказал он и с некоторым сожалением добавил: – Хотя, если они не поторопятся, им останется лишь присутствовать на дознании. Наш доктор Роулинз думает, что подозреваемые смогут свидетельствовать, хотя и не может пока сказать наверняка.

Эббершоу кивнул.

– Долишу досталось больше всех, да? – спросил он.

– Это так, – согласился инспектор. – Как ни странно, водитель легко отделался, во всяком случае, так мне кажется. Глубокая рана на лице, но в остальном с ним все в порядке. Шеф все утро допрашивал его. Джесси Гидеон, второй заключенный, все еще без сознания. У него несколько тяжелейших переломов, а вот Долиша придавило машиной, и доктор полагает, что, если он и выкарабкается, вряд ли ему удастся сохранить рассудок. Да и пускай, сказал я ему. От этого Долиша одни беды, сказал я. Тем не менее мы должны быть гуманными, понимаете? А как насчет мистера Прендерби, сэр? Стоит ли брать показания у него?

– Я хотел бы подтвердить все, что сказал вам доктор Эббершоу, – слабым голосом сказал Прендерби со своей койки. – Вы можете записать это, инспектор?

– Это противоречит инструкции, – пробормотал Пиллоу, – но, думаю, в данных обстоятельствах мы можем сделать некоторые поправки. Я запишу имя и адрес и больше вас не побеспокою, джентльмены.

После того как имя, возраст, адрес и номер телефона Прендерби были должным образом занесены в блокнот, Эббершоу произнес:

– Полагаю, теперь мы можем отправиться в город, когда захотим?

– Когда захотите, сэр. – Инспектор со щелчком закрыл блокнот и, достав из-под стула шляпу, направился к двери. – Доброго дня вам, джентльмены. – И он ушел.

Прендерби посмотрел на Эббершоу:

– Вы не рассказали ему о Кумбе?

– Нет, – покачал головой Эббершоу.

– Но ведь если мы хотим предъявить обвинение, разве не стоит сделать это немедленно? Вы же не хотите, чтобы виновный избежал наказания?

Эббершоу с любопытством посмотрел на него.

– Все это время я вел себя как чертов дурак, – произнес он, – но теперь я наконец-то в своей стихии и больше не могу позволить себе быть им. Вы не знаете, что говорил нам Долиш накануне, но, если бы услышали его историю и историю той старухи, поняли бы, о чем я думаю. Он не убивал Кумба.

Прендерби непонимающе посмотрел на него:

– Может, я еще и не оправился до конца, но будь я проклят, если правильно вас понял. Ни немец, ни его подельники не несут ответственности – тогда кто?

Эббершоу пристально посмотрел на него, и Прендерби перешел на сарказм:

– Это Энн Эджвер или ваш бесценный чудак-мошенник, который так прекрасно проявил себя, когда все полетело к чертям?

Эббершоу не сводил с него взгляда, а когда наконец заговорил, серьезность в его голосе поразила юношу.

– Я не знаю, Майкл, – сказал он. – В этом все и дело: я не знаю.

Прендерби открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал стук в дверь. Это были Жанна и Мегги.

– Пока подождем с этим, старина, – пробормотал Эббершоу, когда девушки вошли. – Я вернусь, и мы поговорим, если не возражаете.

– Майклу уже можно перемещаться? – спросила Мегги. – Я хочу отвезти Жанну в город, – объяснила она, – и мы подумываем взять его с собой.

Прендерби ухмыльнулся Эббершоу:

– Как доктор доктору заявляю: нет, нельзя. Но как мужчина мужчине – не думаю, что атмосфера этого дома поспособствует моему выздоровлению. А вот путешествие в компании нежных заботливых дам и с легкой беседой мне почти ничем не грозит, вы не считаете?

Эббершоу рассмеялся:

– Я верю в благотворное воздействие женской заботы. Хотел бы я поехать с вами, но мне нужно перегнать машину обратно в город; придется смириться с поездкой в одиночестве.

– Вовсе нет, – сказала Мегги. – Захвати мистера Кэмпиона. Энн и Крис собираются ехать с Мартином. Машина Криса не подлежит ремонту, а Энн отказывается садиться за руль до тех пор, пока не восстановит нервы. Человек из гаража перегонит ее авто в Ипсвич и оттуда отправит в Лондон.

– А Уайетт? – произнес Прендерби.

– О, он останется здесь, во всяком случае до вечера, – объяснила Жанна. – Видите ли, это его дом, и, естественно, ему нужно кое о чем позаботиться. Я сказала, что, по моему мнению, с нашей стороны ужасно оставлять его, но он заявил, что предпочел бы, чтобы мы уехали. Особняк опустел, прислуги нет, и, естественно, ему немного неловко. Вам стоит поговорить с ним, доктор Эббершоу.

– Так и сделаю, – кивнул он. – Ему тоже следует поскорее уехать, пока журналисты не осадили дом.

– Тогда поскорее найди его, мой дорогой, хорошо? – взяла его за руку Мегги. – Он, верно, чувствует себя ужасно. Я присмотрю за этими двумя. Зайди за мной, когда освободишься.

Эббершоу оглянулся на жениха и невесту – те были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на что-либо еще, поэтому он порывисто наклонился и поцеловал Мегги. На мгновение она прижалась к нему.

– Держу пари, что зайду, – сказал он и вышел из комнаты, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, несмотря на все проблемы.

Он нашел Уайетта в гостиной одного, тот стоял спиной к камину, в котором со вчерашнего вечера чернели остывшие угли.

– Большое спасибо вам, старина, но нет, – сказал он в ответ на предложение Эббершоу. – Я бы предпочел побыть в одиночестве, если не возражаете. Мне осталось лишь позаботиться о доме и запереть его. Еще нужно просмотреть личные бумаги моего дяди, хотя Долиш, похоже, уничтожил большинство из них. Я предпочел бы побыть один. Вы же меня понимаете?

– Да, конечно, мой дорогой друг, – запальчиво сказал Эббершоу. – Несомненно, мы увидимся в городе, когда вы вернетесь.

– Да, я надеюсь. Сами видите, сколько всего произошло, верно? Мне нужно разобраться, кем же все-таки был мой дядя.

Эббершоу с любопытством посмотрел на него.

– Уайетт, – спросил он вдруг, – а вы много знаете о своем дяде?

Тот резко взглянул на него:

– Что вы имеете в виду?

– Да ничего. – Казалось, мужество вдруг покинуло маленького доктора, и он добавил, несколько идиотски по его собственному мнению: – Просто интересуюсь.

Уайетта удовлетворило это скромное объяснение, и вскоре Эббершоу предоставил ему возможность остаться в одиночестве. Он попрощался и отправился на поиски Кэмпиона, чтобы подготовиться к предстоящей поездке. Однако его круглое невинное лицо было необычно серьезным, а в серых глазах явно читалось замешательство.

И только когда они с Кэмпионом поздно вечером добрались до лондонских предместий, он снова затронул тему, которая так его волновала.

Всю дорогу мистер Кэмпион болтал в своей особой манере, но теперь с мрачным видом повернулся к Эббершоу:

– Я все спрашиваю себя, что же все-таки случилось со стариной Кумбом? Никто ведь с ним не ссорился. Так зачем было его убивать? Долиш сказал, что его убили; вы сказали, что его убили; Прендерби сказал, что его убили. Это действительно так?

Его лицо выражало любопытство, и уж точно не испуг – в этом Эббершоу был уверен.

– Я, конечно, ничего не сказал старому инспектору, – продолжал Кэмпион, – потому что ничего и не знал, но думал, что это сделаете вы с Прендерби. К чему вдруг такая сдержанность? Это ведь не вы прихлопнули старика, верно?

– Нет, – коротко ответил Эббершоу, и при мысли о вероятности подобных предположений к нему отчасти вернулась прежняя напыщенность.

– Без обид, – сказал мистер Кэмпион, переходя на диалект местности, через которую они проезжали. – Надеюсь, вы и впрямь не обиделись. Я вот о чем говорю, замечательный вы мой: вы что, ведете расследование в собственной неподражаемой манере? Решили стряхнуть пыль с дедуктивной машинки? Кто, что, почему и зачем, так сказать?

– Я не знаю, Кэмпион, – протянул Эббершоу. – О том, кто это сделал, мне известно не больше вашего. Но полковник Кумб был убит. В этом я совершенно уверен. И не думаю, что Долиш или его банда имели к этому какое-либо отношение.

– Мой дорогой Холмс, вы меня потрясли. Вы же несерьезно, да?

– Я совершенно серьезен, – сказал Эббершоу. – В конце концов, если кто-то хотел это сделать, отчего было не воспользоваться такой возможностью? Черт возьми, откуда мне знать, что это были не вы?

Кэмпион поколебался, а затем пожал плечами:

– Боюсь, у вас сложилось совершенно превратное впечатление обо мне. Когда я сказал вам, что никогда не делал ничего дурного, я имел в виду именно это. Мне кажется, нападать на старика, когда гости забавляются во время домашней вечеринки, – верх дурного тона. Кроме того, учтите, мне пообещали всего лишь сотню гиней. Я бы не стал рисковать и совать голову в петлю за сто гиней, не так ли?

Эббершоу молчал. Он уже думал об этом, но от того, что он услышал этот аргумент от кого-то еще, тайное не стало более явным.

– Подвезите меня поближе к Пикадилли, хорошо? – улыбнулся Кэмпион.

Эббершоу кивнул, и они молча поехали дальше.

Наконец, спустя некоторое время, он остановился у обочины на углу Беркли-стрит.

– Здесь будет удобно? – спросил он.

– Превосходно. Огромное спасибо, старина. Надеюсь, еще когда-нибудь встретимся.

Кэмпион протянул руку, Эббершоу, охваченный порывом, тепло пожал ее. Внезапно у него вырвался вопрос, который он хотел задать всю дорогу:

– И все-таки, Кэмпион, кто же вы, черт побери, такой?

Кэмпион замер на подножке авто, за его огромными очками появилось слегка озорное выражение.

– Ах, – сказал он. – Может, мне лучше не говорить? Вы знаете, кто моя мать?

– Нет, – ответил Эббершоу, сгорая от любопытства.

Кэмпион перегнулся через борт машины, так что его губы оказались в дюйме от уха собеседника, и прошептал имя – имя настолько широко известное, что Эббершоу отпрянул и уставился на него в изумлении.

– Боже! – выпалил он. – Вы же несерьезно?!

– Серьезно, – весело ответил Кэмпион и так же весело зашагал по улице, пока, к изумлению Эббершоу, не исчез в дверях одного из самых известных и элитных клубов в мире.