Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 341 страниц)

Мы, соединённые самой Судьбой, обрели наконец друг друга.

Мы, связанные высшей волей, не испугались испытаний.

Мы научились не только любить, но и исцелять.

«Предначертанная 2» | Эпилог

Эпилог

Осень пришла неожиданно, властно окрасив Санкт-Петербург в пламенные оттенки. Деревья в парках и вдоль каналов вспыхнули золотом и багрянцем, а их листья, шелестя под ногами, постоянно напоминали о себе.

Погода стояла мягкая. А ведь в прошлом году в сентябре месяце уже резко повеяло приближающейся зимой. Но сейчас всё было иначе. Сентябрь баловал, ласкал, нашёптывал, а солнце, пробивавшееся сквозь облака, заигрывало с прохожими. Даже Нева, к этому времени обычно хмурая и неприветливая, на этот раз отражала нечто светлое. Мира, выглянув из окна двухэтажного дома семейства Вавиловых, с восхищением в глазах и улыбкой на лице оглядела пёстрый пейзаж, нарисованный самым талантливым художником – жизнью.

– Какая потрясающая осень… – проговорила она, переведя внимание с золотистых деревьев во дворе на девочек, Майю и Тамару.

Они уже полтора часа сидели в гостевой комнате – с тех пор, как братья Вавиловы привезли их и сказали, что ненадолго уедут.

Майя включила свой любимый плейлист, где одна заводная песня сменяла другую. И вот зазвучала та, что заставила девушек улыбнуться и переглянуться. Все они начали подпевать её строкам: «Hardasan sevgilim, gel, gel, gel»[8]8
  Где ты, моя любовь? Приди, приди, приди (азерб.). – Прим. авт.


[Закрыть].

Плечи Майи начали двигаться в такт музыке, пальцы сами складывались в изящные жесты, и казалось, она вот-вот поплывёт по гостиной, подтанцовывая и подпевая. Но вместо этого она стояла рядом с Тамарой и выпрямляла волосы. Её лёгкое настроение с каждой секундой становилось всё игривее.

Тамара, стоявшая у напольного зеркала во весь рост, сама невольно начала двигать плечами в такт музыке, не отрывая взгляда от своего отражения. В какой-то момент она обернулась к Мире, которая стояла у окна лицом к ней, и, опершись бедром о подоконник, жалобно протянула:

– Я выгляжу нелепо…

– Тами, – Мира удивлённо вскинула брови, – ты выглядишь замечательно! – восхищённо проговорила она, с улыбкой рассматривая поистине прекрасный образ девушки.

Мира понимала лёгкую взбудораженность, застывшую в глазах каждой из подруг. Прошедшие три месяца выдались нелёгкими: каждая столкнулась с моментами осознания, принятия и желания идти с тем человеком, которого выбрало её сердце. И сегодня, очевидно, их ждал довольно романтический вечер.

Хотя беременность Тамары проходила крайне нелегко, она выглядела утончённо в своей длинной чёрной атласной юбке, переливающейся блузке и накинутом на плечи пиджаке, которым намеревалась скрыть уже округлившийся живот.

Майя, стоявшая рядом, укладывала свои волосы утюжком:

– Как хорошо, что у тебя здесь есть все вещи, чтобы подготовиться к вечеру. – Сделав шаг в сторону сестры, насколько это позволял провод от утюжка, она довольным взглядом посмотрела в зеркало. – Только не пойму, почему я одна в платье? Да и вырядилась на вашем фоне довольно сексапильно. Даже как-то неудобно.

Тамара удивлённо приподняла брови.

– Вообще-то у тебя шикарная фигура, и ты об этом знаешь. – Тамара уловила задорный блеск в глазах сестры. – Смысл её вечно прятать за мешковатой одеждой? И раз уж спустя время мы решили собраться вместе за пределами дома, то это абсолютно верное решение, Пчёлка. Ты правда выглядишь замечательно!

Майя тут же пояснила:

– А вот эта бестия, – она указала кивком головы на Миру, – надела брючный костюм вместо того, чтобы составить мне компанию.

Мира широко улыбнулась, отошла от окна и, подойдя к ним, встала справа от Тамары. Она обняла подругу за талию.

– Ну, мне так комфортно, девочки. Успею я ещё платья надеть. – Переведя внимание на округлившийся живот Тамары, она с тенью смущения спросила: – Можно?

– Конечно, – ответила Тамара, по взгляду подруги поняв, что та имела в виду.

Мира аккуратно коснулась рукой живота Тамары. Улыбка расплылась по её лицу:

– Ждём вашего чуда. Очень-очень.

Послышался голос Майи:

– Она не хочет гендер-пати, представляешь?! Я уже устала её упрашивать! И знаешь, что самое интересное? Давлат, похоже, даже не против этого! Это всё наша бестия!

– Ну Тами, ты чего? – удивилась Мира. – И вправду, почему нет? Почему это должно тебя смущать? Уверена, какие-то мысли тебя останавливают.

Тамара смущённо улыбнулась. По её взгляду можно было многое прочесть.

– Не-е, девочки, поверьте, всё это точно не для нас с Давлатом. Нам вся эта помпезность ни к чему.

– Удивительно, что вас до сих пор любопытство не сожрало, – в который раз поразилась Майя. – Я бы не смогла так долго ждать…

– Честно говоря, я тоже… – согласилась Мира, подмигнув Майе.

Майя тем временем, закончив с волосами, вытащила утюжок из розетки и начала кружиться по комнате, вновь включив звучавшую ранее песню. Она явно пришлась ей по душе и подходила по настроению.

– Твои глаза… – сказала Тамара, обратившись к Мире, которая стояла рядом и поглаживала её живот. – Они такие грустные, хоть ты и пытаешься улыбаться.

Мира посмотрела на подругу, стараясь скрыть свою печаль под маской. Лгать ей не хотелось – по крайней мере, не им.

– С уходом Махиры и Алана во мне многое изменилось. И довольно сильно. – На свету сверкнули изящные золотые серёжки в форме парящих ласточек. Мира часто их носила в память о женщине, что навсегда осталась жить в её сердце.

Тамара с тоской на лице покачала головой.

Майя, стоявшая у туалетного столика и красившая губы, отложила найденную помаду и направилась к ним. Музыка в комнате была не слишком громкой, и она прекрасно слышала их разговор. Подойдя к Мире, она прильнула к её плечу.

– Ми, зато ты обрела мать, – напомнила Майя тёплым голосом. – Это ведь стоило пройденного пути, не так ли?

– Несомненно, – послышался тихий ответ Миры. – Всё стоило того, чтобы каждое утро снова иметь возможность крепко её обнимать и целовать. Видеть её улыбку, родные и любимые глаза, просто сидеть и разговаривать с ней.

– Как она сейчас? – спросила Тамара, отойдя от зеркала, держась рукой за поясницу, и аккуратно усевшись в кресло перед туалетным столиком.

– Память возвращается медленно, – призналась Мира. – Она до сих пор не смогла вспомнить тот вечер, когда ушла. Но хотя бы помнит нас с отцом, что уже хорошо.

– А дядя Фарид? – уточнила Майя.

– Он в ближайший год уж точно не собирается ни в какие командировки – всё своё время уделяет ей. – Мира невольно расплылась в улыбке, вспомнив момент их первой встречи. То, как Фарид открыл дверь, как побледнело его лицо, как глаза заблестели слезами, как он молча притянул жену к себе и, прижав, заплакал от счастья.

– Я даже не представляю его состояния… – проговорила Майя, подняв голову и посмотрев на Миру. – Спустя столько лет обрести любимого человека… Ох, мурашки!

– Он с неё пылинки сдувает. Я смотрю на них – и мне жить хочется.

Голос Тамары прозвучал спокойно, но в нём чувствовалось беспокойство:

– Тебе надо принять случившееся и без страха смотреть вперёд. Ничего не бояться. Суметь довериться Ратмиру – потому что мы видим, как он бережёт тебя. Как он пытается поддержать и не давить на тебя. Как он принимает твою боль и пытается её разделить. Учитывая то, как все братья Вавиловы тяжело перенесли уход Махиры, они держались стойко, хотя каждая из нас прекрасно чувствует, как эта потеря оказалась не только раной для них, но и неким исцелением. Они сблизились, они как одно целое, и за этим довольно приятно наблюдать. Да и наши вечерние посиделки вшестером – в этом есть своя прелесть.

– Да, это так, – подтвердила Мира, обернувшись к Тамаре. – Махира была удивительной женщиной. Если бы когда-нибудь мне сказали нарисовать истинную любовь и человечность, я бы показала именно её образ. За пару месяцев я полюбила её всей душой, а они за все годы – и подавно.

– И раз братья Вавиловы решили спустя полгода устроить первое тройное свидание, значит… – Майя подмигнула Мире и перевела взгляд на Тамару.

Мира улыбнулась.

Тамара недоумённо посмотрела на них, мысленно пытаясь понять, в чём дело.

– О нет, девочки. Давайте вот без этого, – почему-то Тамара, уловив игривые взгляды, нахмурилась. – Я пока не готова!

Майя рассмеялась, Мира тоже.

– Господи, будешь готова, когда родится ваше чудо? – сквозь улыбку проговорила Майя. – Благо хотя бы твои родители спокойно отреагировали на твою новость. Хотя мама передала мне, что дядя, конечно, пошумел. Ну конечно, дочь беременна, а ещё не замужем. И, о мой бог, дело не в бедном Давлате – он тебя на руках готов носить, – а в тебе, моя трусливая сестричка.

Майя посмотрела ей прямо в глаза, и в одно мгновение вся её задорность исчезла. Голос прозвучал как никогда серьёзно:

– Иногда счастье подходит к порогу для того, чтобы человек не спугнул его, а открыл дверь. Прошу, не стоит бояться быть счастливой с тем, кто тебя оберегает и лелеет. Особенно когда в сердце – чувства.

– И не только, – сказала Мира настолько неожиданно, что Майя захихикала, а Тамара, улыбаясь, легонько шлёпнула её по руке.

– Всё-всё, молчу, – рассмеялась Мира и, погладив живот Тамары, деловито обратилась к малышу:

– Прости свою тётю, иногда она несёт чепуху.

Майя вздрогнула и повернула голову к окну.

– Вы это слышите? – удивилась она.

– Конечно, – ответила Тамара.

С каждой секундой мелодия становилась громче.

* * *

Три машины подъехали к дому, и ворота медленно распахнулись.

Из серого джипа, что был во главе, громко играла музыка. За ним въехала машина Ратмира, чёрный BMW, а замыкал процессию Geländewagen Давлата.

Двери трёх автомобилей распахнулись почти синхронно. Из них показались братья Вавиловы, как на подбор одетые в строгие, идеально сидящие на них костюмы-тройки, подчёркивающие и статность, и крупное телосложение каждого.

Давлат в тёмно-синем посмотрел на Руслана, бровь его поползла вверх – казалось, он до сих пор не мог поверить в то, что они, три брата Вавиловых, три взрослых мужчины, задумали.

– Без сомнений! – твёрдо бросил Руслан, поправив платок в нагрудном кармане тёмно-коричневого пиджака, и, прежде чем выйти, добавил: – Не трусь!

– Пф… – Давлат мельком глянул на Ратмира, поправлявшего часы на левой руке, и, оглядев свой костюм, слегка нервничая, шагнул следом за младшим братом.

Дверь балкона резко распахнулась – на нём появились три женские фигуры в тёплых домашних тапочках, торопившиеся настолько, что не успели накинуть на плечи хоть что-нибудь. Девушки застыли в изумлении, будто перед ними развернулась не то чудесная, не то абсурдная реальность. Нет, их поразило не то, что Вавиловы наконец удосужились приехать спустя два часа, и не то, что музыка была столь громкой, что, казалось, её слышала вся округа. И даже не то, что три разных по характеру и внешности, но сегодня неописуемо схожих брата стояли плечом к плечу, смотря на своих женщин снизу вверх так, будто…

– Мой бог… – прошептала Тамара, и девочки переглянулись.

Рядом с Русланом стоял Ратмир. С другой стороны машины, у распахнутой настежь двери, замер Давлат. Все трое – как единое целое.

Руслан начал подпевать – с такой страстью, словно каждым словом пытался выкрикнуть Майе всё, что накопилось у него на сердце с того момента, когда жизнь дерзко свела их пути.

 
Закружилась листва золотая,
Расплылся по Неве багряный силуэт.
Я влюблён в тебя, моя родная,
Я предан тебе, мой рассвет.
 

Майя вцепилась в перила, широко распахнув глаза.

Рядом захихикала Тамара, напомнив собой маленькую девочку, которая испытывала восторг и смущение, а Мира, ошеломлённая не меньше подруг, одарила братьев широкой улыбкой, наблюдая за этой безумной, но столь милой выходкой.

Но когда неожиданно к Руслану присоединился Давлат, Тамару будто током ударило. Она шокированно смотрела на старшего Вавилова, её смех прервался: на смену словам Руслана пришло что-то неописуемо нежное и обволакивающее. Даже Майя и Мира притихли, словно увидели нечто прекрасное.

 
И я грубый, немногословный и одинокий,
Разбивал и сердца, и кулаки.
А затем ощутил поцелуй робкий,
Когда ноги привели к твоей двери.
 

Апогеем их номера стало присоединение к братьям Ратмира. Он не отрывал влюблённого взгляда от Миры, и, казалось, в его молчаливом взгляде звучал отчаянный крик:

 
Я б навеки оставил все загулы
И ушёл бы от одиночества прочь,
Если бы любовью твои глаза сверкнули,
Если бы нежностью окутала мою ночь.
 

Громкость, пыл, отчаяние в низких мужских голосах – всё это заставило соседей с любопытством выглянуть из окон стоящих рядом домов в попытках понять, что происходит. Но братьев, кажется, это ничуть не смущало.

А когда к ним решительным шагом направился мужчина с недовольным видом – скорее всего, один из соседей, – явно намереваясь прервать этот трёхминутный спектакль признаний трёх влюблённых душ, Руслан, заметивший его краем глаза, достал пистолет и навёл на него.

Тот замер, резко выдвинув руки вперёд.

– Ухожу… ухожу! – пробормотал он, попятившись назад.

Девушки глупо улыбались, вцепившись в перила.

Песня подходила к концу. Братья, отчаянно выкрикивая заученные строки, ловили каждую искру в глазах своих возлюбленных – смущённых, растерянных, но чертовски сиявших.

Когда музыка стихла, Ратмир громко крикнул:

– Спускайтесь! Ждём!

Майя, словно маленькая девочка, запрыгала на месте, хлопая в ладоши:

– Боже мой! Боже мой! Это было так мило!

Тамара и Мира рассмеялись, увлекая её обратно в комнату.

– Ещё бы! – сквозь смех проговорила Мира.

– Не каждый день братья Вавиловы устраивают такое! – Тамара прикрыла рот рукой, всё ещё не веря в происходящее. Эти несколько минут были поистине восхитительны.

* * *

Три машины друг за другом подъехали к набережной. День потихоньку близился к вечеру, и в этой части Санкт-Петербурга было не так многолюдно, как раньше. Прохладный воздух был пропитан влагой Невы, которая в скором времени должна была замёрзнуть. Город вспыхнул яркими вечерними огнями. Фонари, отражающиеся в тёмной воде, дрожали, вдали мерцали огни мостов, и, несмотря на воцарившуюся на улице осень, в сердцах трёх пар по-прежнему цвело лето.

Они остановились у причала, где на воде тихо покачивался белоснежный корабль – изящный, с высокими мачтами, украшенными светящимися тёплым светом гирляндами. Его борта сверкали золотом подсветки, а на корме красовалось имя – «Северная надежда».

Двери машин Давлата и Руслана открылись, и мужчины вышли первыми, обменявшись короткими взглядами. Затем они помогли выйти Тамаре и Майе, закутанным в пальто и шарфы, с любопытством разглядывающим корабль. Они уже догадались, что братья задумали, и им это пришлось по душе.

Но с Мирой дела обстояли иначе. Одного вида воды было достаточно, чтобы она вопросительно посмотрела на Ратмира, не торопясь открывать пассажирскую дверь. Выходить ей хотелось меньше всего.

Он сразу же разглядел во встревоженных карих глазах немой вопрос и страх. Она боялась воды, и он это прекрасно знал.

– Это сюрприз. Но тебе надо будет проявить храбрость.

Мира снова посмотрела в сторону пристани, где их поджидал корабль и мелькавшие на закрытой палубе официанты в белой форме.

– Не бойся, – Ратмир коснулся её руки. Их пальцы переплелись. – Помнишь, ты как-то сказала, что хотела бы прокатиться по Неве. Давай попробуем перешагнуть через этот страх?

– Даже не знаю… – в голосе Миры слышалась нерешительность.

– Я рядом, любимая, – уверил её Ратмир тоном, не допускающим возражений. – Не бойся, пошли.

Ратмир вышел из машины, обошёл её и, открыв дверь перед Мирой, протянул ей руку, помогая выйти. Чувствуя лёгкое волнение, Мира сделала вдох и вложила свою ладонь в руку Ратмира. Тепло окутало её душу. Улыбка появилась на лице мужчины.

Неподалёку слышалось изумлённое щебетание подруг, они поджидали Миру с Ратмиром, чтобы пойти к кораблю.

Холодный ветер, создающий рябь на воде, заставил их поёжиться.

Руслан приобнял сзади Майю за талию и положил голову ей на плечо, проговорив:

– Пока есть возможность, поцелую. – И, прежде чем Майя что-то успела ответить, он коснулся губами тонкой манящей шеи под шарфом.

Рядом послышался предостерегающий кашель Давлата. Руслан улыбнулся и, как ни в чём не бывало посмотрев в его сторону, обнажил в ухмылке белые зубы:

– Старший, я хоть и решил некоторое время быть лысым, как… ну ты понимаешь, на кого я равняюсь, но это не значит, что я такой же скромный, – Руслан сделал акцент на последнем слове.

– Давлат скромный? – улыбнулась Тамара с лёгким наигранным удивлением в голосе и подняла на возвышающегося рядом мужчину взгляд с озорными огоньками. Его сильная рука легла на её плечи, притянув к себе.

– Он скромняга, – проговорил Руслан, и ухмылка расползлась по его лицу. Голос становился всё игривее. – И пока этот босс не женится, я тоже не могу. Первенство есть первенство, от этого никуда не денешься.

– Может, угомонишься? – спросил Ратмир с тенью улыбки на лице, чтобы поддержать старшего брата. Однако его забавляла ситуация, о которой Руслан рассказывал в любой подходящий или неподходящий момент. Кинув на младшего брата нарочито предостерегающий взгляд с дьявольскими искрами в глазах, Ратмир не выдержал и всё же улыбнулся. А затем взял Миру за руку и повёл за собой.

– И пока ты не женишься, а точнее, вы оба не женитесь, я обязан ходить в холостяках! – проговорил Руслан, выпрямившись позади Майи, по-хозяйски обхватив её обеими руками, вплотную прижав к себе. Следующие слова он произнёс тихо, обратившись только к ней:

– Мои братья такие засранцы…

Майя рассмеялась, и её звонкий смех заставил его ощутить ту мальчишескую радость, что он испытывал каждый раз, находясь рядом с ней.

– Ты ходишь в холостяках не так уж и долго, – проговорила она тихим тоном.

– Достаточно, чтобы устать и хотеть поскорее жениться на тебе… – Чмокнув Майю в щёку, он торопливо добавил: – Ладно, нам пора!

– Ну что, впечатляет? – спросил Давлат свою спутницу, и её восторженный взгляд мигом ответил «да».

Поправив шарф Тамары, он рукой провёл по пуговицам её пальто и на несколько секунд задержал руку в области округлённого живота. Их взгляды пересеклись. Давлат ласково улыбнулся, и в его чёрных глазах вспыхнули тёплые угольки. Он приподнял согнутую в локте руку и молча предложил Тамаре взяться за него.

Тамара опёрлась на Давлата как на самое сильное, что она неожиданно обрела в жизни. Прохладный ветер подхватил её кудряшки.

– Пройдём, вам нельзя замерзать. – Давлат потянул её за собой.

– У меня есть маленький подарок, – сказала Тами, поглядев на сумку, где лежал снимок УЗИ.

– У меня тоже, – ответил Давлат, проводя Тамару по трапу.

Внутри корабль оказался ещё более прекрасным. Палуба, защищённая от ветра высокими стеклянными панелями, была превращена в уютную зону с круглыми столиками, на белоснежных скатертях которых стояли всевозможные вкусности. В центре стоял белоснежный рояль, под стать кораблю, за которым молодой парень изящными, проворными пальцами талантливо создавал волшебную атмосферу.

Три пары сняли верхнюю одежду, вручили её гардеробщику и прошли в зал. Девушки замерли на месте, обомлев от увиденного. Братья Вавиловы с довольным видом наблюдали за растерянностью своих дам.

Дело было не только в небольшом, уютном и красиво украшенном помещении, и не в музыке, которая распространялась по всему залу, и даже не в ожидании предстоящего вечера. А в людях. Во всех тех, кто уже прибыл на корабль и теперь с нетерпением ожидал их прихода.

– Мам? Пап? – пробормотала Мира, чувствуя, как Ратмир, державший её за руку, ласково погладил её большим пальцем. Они мельком обменялись взглядами, и Мира вновь ошеломлённо посмотрела на собравшихся гостей.

Все встали, чтобы поприветствовать друг друга.

Нарядные, красивые, с блестящими глазами и широкими улыбками на лицах.

К Мире подбежала счастливая Аиша и сразу же закружилась перед ней и отцом в своём новом нежно-голубом сверкающем платье. На её ямочках играла улыбка, глаза блестели, как звёздочки.

– Как у Эльзы! – воскликнула девочка.

– Намного лучше! – ответила Мира, опустившись к ней и поцеловав её в щёчку.

Ратмир взял Аишу на руки и, не удержавшись, также поцеловал её.

– Моя дочь! – гордо произнёс он, отчего детские руки обхватили его за шею.

Рядом с Мерьем и Фаридом, своими родителями, Мира увидела Ибрагима Асадовича и Нину. Сердце девушки судорожно сжалось. Она сделала вдох, чувствуя наплыв мурашек. Гости смотрели на неё ласково, с приветливой улыбкой, но при этом с притаившейся печалью в глазах.

Началась самая приятная суматоха вечера – все принялись обниматься, шумно высказывая свои эмоции и чувства.

За другим столиком сидели родные Майи. Тётя София, чей мягкий взгляд искрился радостью, и брат Майи, Эмин, который сдержанно здоровался с братьями Вавиловыми.

Несложно было догадаться, почему Тамара застыла, не веря своим глазам.

– Давлат… – растерянно проговорила она, несколько раз моргнув, думая, что ей это мерещится.

– Не заставляй родных ждать, – мягко ответил он и подвёл её к родителям.

– Мамуля! Папуля! Боже мой, как я вам рада! – Тамара потянулась к ним и заключила их в объятия.

Родители Тамары, с восхищением глядя на беременную дочь, начали зацеловывать её и, как можно аккуратнее, обнимать.

После того как Мира обняла своих родителей, она потянулась к Нине. Немного похудевшая, она была в чёрном строгом платье, с шёлковой тёмно-изумрудной косынкой на плече.

– Моя Нинуля, как я рада тебе… – Мира прильнула к ней, как к родному человеку, чувствуя тепло, по которому скучала все эти месяцы.

Нина, в глазах которой хоть и горела материнская печаль в связи со случившимся, обняла Миру и мягко произнесла:

– Я рада разделить с вами этот прекрасный вечер.

– И я, – проговорил стоящий позади неё Ибрагим Асадович в чёрном костюме, также заключивший девушку в объятия.

Шум и восторженные возгласы продолжались недолго. Когда они стихли и собравшиеся гости расселись за тремя круглыми столами, Майя, Тамара и Мира переглянулись между собой. Улыбки не сходила с их лиц. Они понимали, что братья Вавиловы устроили им воистину прекрасный вечер, и за это были всем сердцем благодарны им.

Что может быть лучше, чем собраться семьями в одном месте? Позволить родителям смотреть на своих уже повзрослевших детей и поверить в их счастье? Порадоваться за них, одарить заботливым взором, благословить на лучшие дни.

Во время ужина атмосфера в зале стала ещё более раскрепощённой. Одни смеялись, поднимая бокалы вина, другие фотографировались, желая запечатлеть важный момент. Кто-то смотрел на воду, другие без умолку трещали, встретившись спустя долгое время. Официанты тем временем двигались бесшумно, подавая закуски, горячее, а затем и десерты. Приятная мелодия на фоне не переставала радовать и разбавлять атмосферу вечера.

«Северная надежда» медленно плыла по холодной Неве.

Мира вдруг ощутила, как Ибрагим Асадович, подойдя к ней сзади, аккуратно положил ладонь на её плечо. Слова были излишне, она всё прекрасно поняла.

Они направились к гардеробу – шаги по скрипучему полу, лёгкое покачивание палубы под ногами.

Накинув верхнюю одежду, они вышли на палубу – в объятия ветра.

Холод ласково коснулся их щёк, медленно пробираясь под одежду. Воздух был насыщен смесью речного или морского дыхания с оттенком водорослей. Ветер шумел, палуба слегка дрожала, и за бортом слышался плеск воды.

– Я хотел попрощаться с тобой перед отъездом, – сказал Ибрагим Асадович, когда они с Мирой подошли к невысокому ограждению по краям палубы.

– Вы опять в Иркутск?

– Да. Объект ещё не доведён до конца. Но, когда мы его сдадим, я ненадолго уеду на родину, – ответил Ибрагим Асадович. – В село, откуда мы родом. Хочу построить там больницу и назвать её в честь Махиры. Пусть то добро, которым было наполнено её сердце, продолжает исцелять и других.

Мира взяла мужчину под руку.

– Я думаю, она будет этому рада.

– Надеюсь, – тихо ответил он, накрыв руку Миры своей. – Она мне не снится, Мира… – голос Ибрагима Асадовича дрогнул. – Хоть каждую ночь я ложусь с мыслью о ней. Неужели моя Махира обижена на меня? – он произнёс это настолько тихо, что слова почти потонули в шуме, исходившем от корабля, и в плеске воды. Но девушка всё услышала. Глаза Ибрагима Асадовича ненадолго поднялись к небу.

– Не говорите так, Ибрагим Асадович. Я уверена, тётя Махира в лучшем мире, рядом с любимой дочерью Лейлой, и души их спокойны.

Эти слова окутали Ибрагима Асадовича невероятным теплом. В его глазах неожиданно появились слёзы. И он не пытался их скрыть.

– Спасибо тебе за всё, Мира. Спасибо, что появилась в нашей жизни, когда мы так в этом нуждались. Спасибо, что позволила моей семье обрести долгожданный покой, даже ценой своего. Знай, моя дорогая, пока я дышу, в любой момент, когда тебе потребуется помощь, я готов помочь.

– Спасибо вам, Ибрагим Асадович.

Они вместе посмотрели вдаль, собираясь с мыслями и чувствуя, что им пора расстаться.

– Если позволишь, я напомню тебе, что ещё осталось немного времени, чтобы принять наследство. Но раз за это время ты не изъявила желания, видимо, оно так и не возникнет?

– Скорее всего, нет, – честно ответила Мира. – Я решила идти своей дорогой, Ибрагим Асадович, и не хочу сворачивать со своего пути. Да и Сюзанна, Дженк… вы же понимаете, они не дадут мне спокойной жизни, если я приму дар Махиры. Честно говоря, я так устала, что сейчас меньше всего хочется с кем-то бороться.

Ибрагим Асадович одарил её по-отцовски понимающим взглядом.

– Это твоё право, дорогая, я ни в чём тебя не упрекаю. Но, будь уверена, они не посмеют тебе навредить. Если ты согласишься принять доли в компании, я буду знать, на что нажать, чтобы их приструнить. Да, это мои дети, и я не могу желать им зла. Но я никогда не прощу той несправедливости, что они совершили по отношению к Махире. Я проявил к ним недостаточно строгости, а затем и вовсе утратил отцовскую силу, что могла держать их в узде. Но в тебе, Мира, я вижу наследие Махиры: её стойкость, выдержку и безграничную любовь. И я не дам тебя в обиду никому из них.

Повисла недолгая пауза. Мира была тронута до глубины души. Ей потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и получить ответы на те вопросы, которые часто возникали в её сознании.

– Ибрагим Асадович, а что насчёт Ивана? Чем закончится суд?

Ибрагим Асадович посмотрел Мире в глаза, прежде чем ответить:

– Справедливостью. Вот чем. – В его голосе зазвучали стальные нотки. – Иван признался в соучастии, и, хоть суд затягивается, рано или поздно ему вынесут приговор. Он обязан понести заслуженное наказание, и я прослежу за тем, чтобы так оно и было.

Рука мужчины, лежавшая на перилах борта корабля, нервно сжалась. Лицо приобрело суровое выражение, а серо-зелёные глаза сверкнули яростью. Мире нетрудно было увидеть и понять, насколько сильно он был ранен этим ударом: человек, которому он всецело доверял, предал его, нанеся удар в спину.

– Ибрагим Асадович, вы не знаете… что с Мурадом Давидовичем? – спросила Мира неуверенным тоном. Ей было не только страшно поднимать эту тему, но даже произносить имя этого человека. – Просто я читала новости, и там говорилось, что он покинул пост министра и… – она замолчала, не в силах продолжать.

– Он уехал, но куда – не знаю. – Сделав небольшую паузу, Ибрагим Асадович сломленным тоном произнёс: – Будь ты хорошим человеком или плохим, потерять даже одного ребёнка – это как в одночасье лишиться части сердца и умереть. А Мурад умер трижды.

По телу Миры пробежали мурашки.

– Он не связывался со мной, хоть я и пыталась найти его, как бы страшно мне ни было, – призналась Мира. – Потому что после смерти Алана я…

– Доверься судьбе, Мира, – неожиданно прервал её Ибрагим Асадович, чувствуя, что к ним кто-то направляется. – То, что поначалу кажется не твоим, возможно, было предназначено тебе самим Всевышним. Не бойся, просто доверься ей.

Ибрагим Асадович обернулся. К ним подходил Ратмир, накинувший на плечи пальто.

– Можно ещё один вопрос?

Ибрагим Асадович кивнул.

– Что стало с загородным домом Лейлы?

– Я продал участок, – ответил Ибрагим Асадович, – и дом снесли.

Вот, значит, что стало с тем злосчастным местом, куда судьба привела её за истиной, которая стоила не одной жизни.

Мира молча всмотрелась в пронзительные серо-зелёные глаза Ибрагима Асадовича, которые на свету горящего фонаря на палубе отдавали почти чёрным оттенком. Она была признательна ему за то, что сумела получить ответы на волнующие вопросы.

– Я рад, что мне удалось повидаться с тобой, – произнёс Ибрагим Асадович. Он взял руку Миры и вложил её в ладонь Ратмира, который подошёл к ним. – Берегите друг друга. Пусть сердца ваши будут самыми счастливыми. Я по-отцовски благословляю вас на лучшую жизнь. – Обняв каждого на прощание, мужчина направился обратно в зал и сел рядом с Фаридом. Сидевшая за тем же столом Мерьем с дружелюбной улыбкой на лице что-то обсуждала с Ниной.

Ратмир и Мира стояли на палубе. Мира прильнула к Ратмиру спиной. Ратмир обнимал её, чувствуя любимое тепло.

– Спасибо вам всем троим за этот вечер, – проговорила Мира, подняв на Ратмира благодарный взгляд. – Спасибо, что собрали близких нам людей. Спасибо, что напомнили мне о том, что жизнь продолжается и счастье может звучать громко.

Ратмир уткнулся подбородком в макушку Миры:

– Все дороги в моей жизни вели к тебе. В этом я не сомневаюсь. Где-то я был грубым, где-то недостаточно сильным, чтобы посмотреть правде в глаза, а где-то постоянно спотыкался и падал. Но всё это, видимо, вело к тому, чтобы однажды ты стояла рядом и мне хотелось идти по жизни с тобой, родная.

Ратмир чувствовал, как эти слова, рождённые в его груди, желали быть озвученными. Он продолжил:

– Я знаю, что все эти месяцы дались тебе невероятно тяжело. Да, потеря коснулась многих из нас. Мы, мужчины, ещё можем держать это в себе. Я знаю, что ты много плакала по ночам, а утром натягивала на лицо улыбку, чтобы скрыть свою боль от меня. Но я верю, а точнее, ты научила меня верить в то, что, если есть рана, значит, будет и исцеление. В моей жизни, в моей судьбе ты стала моим спасением, Мира. И если я могу стать им же для тебя, для твоего сердца, для твоей души – позволь мне это.

Мира прикрыла глаза, ощущая приятное томление, что разлилось по её телу от его искренних слов. Она чувствовала дурманящий аромат парфюма, наполнявший её внутренний мир любовью, чувствовала, как Ратмир крепко держал её в своих руках, напоминая: ни воды, которые её пугают, ни беды, которые она пережила, – ничто больше не заставит её чувствовать себя одинокой и сломленной.

– Я рядом. Это всё, что я хотел тебе сказать. И когда ты почувствуешь, что готова мне полностью довериться и открыться, я буду готов разделить каждую твою тревогу, волнение, радость, смех. У нас впереди достаточно времени, чтобы исцелиться, набраться сил, поверить в эту жизнь и найти свой причал. И я уверен, что у нас получится. А ты, любимая, скажи мне, веришь в это? – спросил Ратмир низким грудным голосом, заставив сердце Миры затрепетать от чувств.