Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 163 (всего у книги 341 страниц)

Глава 3

Под синевато-пепельным небом река казалась чернильно-черной, что навело Эдмунда на мысль о контрактах, о сделках. Он ухмыльнулся и почесал спину под джинсовой курткой, которую украл в «Гудвилле». Куртка была в ковбойском стиле и странно сочеталась с его тюремными штанами, но люди, похоже, не обращали на него внимания. Днем Эдмунд держался подальше от других. Был только один человек, которого он хотел видеть, одна сделка, которую хотел заключить.

– Дом, милый дом, – сказал он, глядя поверх бурлящей воды.

Черные стены ущелья обрамляли реку, мертвые деревья торчали из трещин, напоминая перерезанные вены. Густые леса Бийца не изменились с тех пор, как Эдмунд был ребенком; он рос в этой долине, ловил белок на ужин и исполнял народные песни на двухструнной доске, прибитой к стене хижины. Уже тогда его любимыми были баллады об убийствах: Stagolee, Knoxville Girl и Down in the Willow Garden. С тех пор как Эдмунд научился ходить, он бродил по этим лесам в одиночестве, прислушиваясь к журчанию реки, стрекотанию насекомых, крикам невидимых ворон и сов. Он ставил ловушки на полевых мышей и пытал их складным ножом, просто чтобы послушать, как они кричат. Звуки смерти нравились Эдмунду больше всего, пока он не начал слышать музыку, доносящуюся со скалы, – соло-гитару, которая звучала столь же мелодично, сколь и фальшиво.

Блюз в местном стиле. Музыка дьявола.

Именно тогда Эдмунд стал осознавать свое призвание – еще до того, как дядя показал ему снимки военных преступлений, которые положили начало сексуальному пробуждению Эдмунда. Его дорогой дядя давно умер, но Эдмунд продолжал «творить» в лучших традициях семьи Кокс.

Он вытащил из кармана клочок бумаги и развернул. Из отрезанного пальца одной из его любимых все еще сочилась кровь. Передние зубы другой его поклонницы были разбросаны вокруг, а десны в тех местах, где Эдмунд вырвал зубы у нее изо рта, почернели.

– Красивые вещицы, – сказал он, разглядывая сувениры.

Сохраняя частички своих любимых, Эдмунд был ближе к ним. Он словно пленил не только их тела, но и души. И прелести добавлял тот факт, что одна из женщин добровольно отдалась ему.

– Я чувствую, что ты сейчас со мной, дорогая, – сказал он останкам Лори. – Ты глубоко внутри. Ты возвращаешься домой со мной. Теперь ты всегда будешь со мной.

Эдмунд отодвинул палец, чтобы рассмотреть выбитый глаз. Радужная оболочка была такой же черной, как и зрачок, белки́ пронизывали красные молнии. Он поднес глаз к губам для нежного поцелуя, затем уставился в эту мирную пустоту, ловя в отражении свой темный силуэт.

– Ты видишь меня таким, каким не могли видеть они, – сказал он ей. – Ты знаешь меня истинного.

Он завернул свои мясистые сокровища обратно в бумагу и сунул сверток в нагрудный карман, чтобы его любимые были поближе к сердцу.

Он начал спускаться по склону.

Впереди река выла как тысяча измученных душ, приветствуя Эдмунда Кокса и радуясь его возвращению домой.

Глава 4

Они искали не в тех местах.

Гребаные федералы.

Кокс ни за что не стал бы оставаться поблизости от тюрьмы Варден после побега. Он всегда был путешественником, смертельно опасным бродягой. Именно поэтому его было так трудно поймать. Если бы не этническая принадлежность его жертв, связь между преступлениями Кокса, возможно, и не была бы найдена. Его методы убийства были ужасными, но всегда разными. Удушение с последующим нанесением ножевых ранений; выстрел из дробовика с последующим обезглавливанием. Расчлененные тела. Раздробленные кости. Искалеченные половые органы. Единственная общая черта – все жертвы Эдмунда были азиатками. Большинство из них были молоды, но он также убил двух пожилых женщин. Самой юной жертвой была двенадцатилетняя девочка, которую Эдмунд изнасиловал и расчленил. Ее ноги и туловище были обнаружены, но руки и голову так и не нашли. Родственники опознали девочку только по кроссовкам с инициалами.

И теперь он снова на свободе. Кровь польется рекой.

Река.

В Бийце, родном городе Кокса, жертв не было. Также не получилось установить ни одного известного адреса. Некоторые верили, что где-то там, на Лощинной реке, есть хижина, но большинство считало, что это всего лишь городская легенда, история о доме с привидениями для детей из этой жалкой лесной глуши. Но Эдмунд был человеком разговорчивым, и Кит с напарником долго расспрашивали его, надеясь найти еще тела.

– Нет места лучше дома, – сказал им Эдмунд, когда они сидели напротив него в комнате для допросов. – Когда я был ребенком, это был один из моих любимых фильмов. «Волшебник страны Оз». Дороти шла по дороге из желтого кирпича, встречая по пути множество незнакомцев, в поисках волшебника.

– Так вот кем ты себя видишь? – спросил Кит. – Волшебником?

Эдмунд усмехнулся.

– Не-а. Я не он. Я Дороти.

Кит посмотрел на своего напарника, Дариуса Клэя, и они обменялись озадаченными взглядами. Детектив был широкоплечим чернокожим мужчиной из Чикаго, деловым и строгим. Он проявлял немалую сдержанность, выслушивая кажущиеся бессмысленными россказни Эдмунда.

– Ты шел по дороге, выложенной желтым кирпичом? – спросил Кит.

– Шел вдоль реки, – сказал Эдмунд с кривой улыбкой. – Как у вас с религией?

Детективы лишь молча уставились на этого сумасшедшего. Кит внезапно почувствовал себя опустошенным, как воздушный шарик с гелием, выпущенный из рук ребенка. Это ощущение прошло так же быстро, как и появилось, но оставило после себя смутное беспокойство.

– Там, откуда я родом, – продолжил Эдмунд, – мы обычно исполняем спиричуэлс. – Он хлопнул в ладоши и запел тихим голосом: – Воткну свой меч в золотой песок. Там, у реки. Там, у реки. Вниз по берегу реки. Взберусь на ту гору, спущусь по берегу реки. Вниз по берегу реки. Вниз по берегу реки. – Он перестал хлопать. – Большинство людей думают, что эта песня о крещении, но жители Бийца знают правду.

– И что же это за правда? – спросил Дариус.

Эдмунд помолчал, прежде чем ответить.

– Ну, точно не Иисус.

Размышляя обо всем этом, Кит допил четвертую чашку кофе и вышел в прихожую, чтобы обуться. На нем все еще была та же одежда, что и вчера, но он хотя бы побрился и причесался. Для доктора Макхью этого было достаточно.

Стояло очередное холодное серое утро, соответствующее настроению Кита, когда он ехал на работу. Мысли то и дело возвращались к Эдмунду Коксу. Этот человек был его преступником. При мысли о том, что кто-то другой мог задержать его, Кит заскрежетал зубами.

Остановившись на красный свет, он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, вглядываясь в собственные глаза. Вместо окна в душу Кит увидел пустоту, которая встревожила его и заставила отвести взгляд.

Внезапно раздался громкий звук.

Выстрел.

Звук повторился, и Кит понял, что это был не выстрел, а гудок. Он поднял глаза и увидел, что горит зеленый свет. Человек, ехавший за ним, явно спешил. Должно быть, у него было дело поважнее, чем у Кита.

Войдя в приемную, Кит прошептал свое имя секретарше, не желая, чтобы другие люди знали, кто он такой. Он сел и уставился в ковер – не скроллил ленту, не листал журналы на столе. Просидел так, как ему показалось, очень долго. Когда Кита наконец вызвали, он был полон недовольства и, пожимая руку доктора Макхью, сжал ее немного крепче, чем обычно. Психиатр был невысоким лысеющим мужчиной с жидкой седой бородкой и брюшком. На нем были старомодные очки, а когда он сел и закинул ногу на ногу, Кит заметил, что под обычным деловым костюмом скрываются носки в стиле «тай-дай».

– Ну что ж, – сказал Макхью. – Детектив Дрейксон. Можно я буду называть вас Кит?

Кит кивнул. Возможно, если он будет вести себя хорошо, получится покончить с этими сеансами раньше и вернуться к работе.

– Итак, – сказал Кит. – Полагаю, вы хотите услышать о перестрелке.

– Если это то, о чем вы хотели бы поговорить.

– Я ведь для этого здесь, не так ли?

Доктор достал блокнот и карандаш.

– Нам не обязательно сразу переходить к инциденту. Мы можем говорить о чем угодно. Но если вы хотите начать со стрельбы, то пожалуйста. Это ваше время, Кит. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя комфортно.

Вместо того чтобы откинуться на спинку дивана, Кит подался вперед, упершись локтями в колени. Чем скорее он поделится своими предполагаемыми чувствами по поводу смерти Джоша Негуса, тем скорее выйдет отсюда.

– Негус был частью банды, занимавшейся торговлей людьми, – сказал он. – Сексуальное рабство.

Он ожидал какой-то реакции от Макхью, но глаза-бусинки за стеклами очков оставались тусклыми.

– Информатор сообщил мне о местонахождении Негуса, и я решил проверить. Итак, я отправился в ту квартиру.

– Один? – спросил Макхью.

– Да. У меня были основания полагать, что Негус в бегах. Мне нужно было добраться туда как можно быстрее, если я хотел его поймать.

Ты производишь аресты и ради себя тоже. Ты хочешь славы. Заслуживаешь ее.

– Когда я приехал, – сказал Кит, – там был Негус. С ребенком.

Макхью молча наблюдал за Китом с каменным выражением лица.

– Этот ублюдок запаниковал, когда я забарабанил в дверь, – сказал Кит. – Я услышал крик ребенка, поэтому вышиб дверь и вытащил пистолет. Негус стоял, приставив пистолет к голове восьмилетней девочки. – Кит с трудом сглотнул. – Когда я велел ему бросить оружие, он послал меня к черту. Я пытался заставить его успокоиться и отпустить ребенка. Я не мог выстрелить в Негуса, потому что девочка служила живым щитом. Говорил, что он не обязан этого делать, что мы могли бы все обсудить. Он только рассмеялся и обозвал меня лживой свиньей. Этот псих, похоже, был пьян в стельку. Гребаный алкаш. Извините.

Макхью кивнул.

– Все в порядке.

– Я пытался образумить этого сукина сына, но он был безумен, одержим. Я ничего не мог поделать… он… он выстрелил девочке в голову. Прямо на моих глазах.

Теперь доктор казался немного встревоженным, и Киту было приятно видеть его беспокойство. Этот придурок и дня не продержался бы на месте Кита, но должен был обсуждать с копами их проблемы? Жалкое зрелище.

– Он бросил тело прямо на меня, – продолжил Кит, – пытаясь сбить меня с ног, замедлить. Вот тогда-то я и выстрелил.

Макхью повертел в руках карандаш, но ничего не записал. Кит ожидал от психиатра более бурной реакции.

– В общем-то, вот и вся история, – сказал Кит. – Я застрелил убийцу детей и теперь нахожусь в вынужденном отпуске.

– Это вас злит? – спросил Макхью. – Что вас заставили уйти в отпуск?

– Да, черт возьми. Я слишком долго и упорно трудился, чтобы другие люди говорили мне, будто я не гожусь для своей работы. Я стал детективом, когда мне было чуть за тридцать. Это немалое достижение.

Макхью кивнул.

– Как вы спите?

– Вроде нормально.

– Хуже прежнего? Или как всегда?

– Думаю, как всегда.

– Опишите свой обычный вечер.

Кит прикусил нижнюю губу. Он не мог признаться мозгоправу, что обычный вечер подразумевает обильное пьянство и, возможно, визит проститутки.

– Я сплю от семи до девяти часов, – солгал Кит. – Если только этому не мешают обязанности.

Макхью кое-что записал.

– А как насчет снов?

Кит никогда не опускал глаз, когда на него смотрел другой мужчина, но сейчас возникло искушение. Вместо этого он солгал еще раз:

– Я никогда не запоминаю свои сны.

Последовало короткое молчание.

– Расскажите мне, как вы себя чувствовали после стрельбы, – попросил Макхью.

Но Кит не мог.

– Как я уже сказал, я не в восторге от того, что нахожусь в отпуске.

– Я имею в виду саму стрельбу.

В голове Кита промелькнули крики маленькой девочки и яркая струя крови.

– Я сделал то, что должен был сделать, – сказал он.

Он чуть было не сказал, что жалеет, что не выстрелил раньше, что, возможно, мог бы спасти жизнь ребенка. Но тогда Макхью подумал бы, что у Кита депрессия, что он винит себя в случившемся. Это не очень хорошо отразилось бы на репутации Кита и только продлило бы отпуск, поэтому он держал рот на замке.

– Как ваша семейная жизнь? – спросил Макхью, снова меняя тему беседы.

– Вы спрашиваете, женат ли я? Разве такие вещи не должны быть указаны в моем личном деле?

– Я бы хотел, чтобы вы пояснили.

Кит вздохнул – не печально, а взволнованно.

– Ни жены, ни детей, и мне это нравится. Не хочу остепеняться. Это все равно что сдаться.

Брови Макхью приподнялись, и он что-то записал. Похоже, это замечание его заинтересовало.

– Я просто имею в виду… – продолжил Кит. – Я сейчас слишком сосредоточен на своей карьере.

– Вы встречаетесь с кем-нибудь?

Кит подумал об Аве, единственной постоянной женщине в его жизни, за которую ему приходилось платить.

– Ничего серьезного, – сказал он. – Есть несколько девушек, с которыми я встречаюсь, но я бы не стал называть ни одну из них своей девушкой.

– Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноким?

Кит нахмурился.

– Эй, что за дела? Почему меня допрашивают о моей личной жизни?

– Вас расстраивает, что я говорю об этом?

– Я не расстраиваюсь, я… – Он остановил себя, прежде чем успел сказать «злюсь». – Просто немного раздражаюсь, вот и все. Я имею в виду, я здесь, чтобы поговорить о работе, а не о своей личной жизни, верно?

– И то и другое влияет на ваше психическое и эмоциональное состояние. После травмирующего опыта может оказаться весьма полезным наличие друзей и семьи в качестве группы поддержки.

– И мозгоправа тоже, верно?

Кит приказал себе перестать отпускать ехидные комментарии. Несмотря на конфиденциальность между врачом и пациентом, Кит знал, что этот человек все равно предоставит какой-то отчет капитану Райт, и хотел, чтобы там говорилось, что он в здравом уме, не злится, не провоцирует. Так что до конца сеанса Кит давал психиатру ответы, которые, по его мнению, были наилучшими, демонстрируя ровно столько грусти из-за инцидента, чтобы казаться нормальным, но чтобы на него не повесили диагноз «клиническая депрессия».

Когда сеанс завершился, Кит направился в ближайший бар.

Еще не наступил полдень. В баре было пусто, если не считать Кита, бармена и официантки, наполнявшей солонки и перечницы. За стойкой работал грузный мужчина средних лет. Официантка была, судя по виду, студенткой колледжа, с длинными светлыми волосами и подтянутой попкой в обтягивающих джинсах. Кит наблюдал за ней, потягивая виски и мысленно составляя список всего, что хотел бы с ней сделать. Было время, когда он попытался бы завязать с девушкой разговор, но эти дни остались далеко позади. Он был еще молод, но уже понял, что от свиданий больше проблем, чем пользы. Существовали и более простые способы переспать. Кит также честно признался психиатру, что не хочет жениться. В большинстве случаев бракоразводный процесс инициировала женщина, а затем ей доставались дом, половина имущества мужчины и даже возможность забрать его детей. Тем временем жены перестали быть женами. У них была своя карьера, они не занимались домашним хозяйством и не ставили во главу угла угождение своему мужчине. Кит не мог понять, зачем в наши дни какому-то мужчине вообще нужна жена. Это было просто неудачное вложение денег.

По телевизору, установленному за стойкой, шли новости. Кит не интересовался политикой или мировыми событиями. Только когда на экране появилась фотография Эдмунда Кокса, его внимание отвлеклось от задницы официантки. Хотя звук был приглушен, чтобы посетители бара могли слышать Lynyrd Skynyrd из музыкального автомата, программа сопровождалась субтитрами.

ФБР объявило Кокса в массовый розыск, и считается, что после побега на его счету еще несколько убийств. Две женщины, которые постоянно общались с Коксом во время его заключения и которых официальные лица называли поклонницами печально известного убийцы, были обнаружены мертвыми в жилом комплексе. Место преступления, по словам местного шерифа, демонстрировало крайнюю жестокость и неоспоримое зло. Женщины, чьи имена пока не разглашаются, были зверски убиты и расчленены.

Кит стиснул зубы.

– Лори, – прошептал он.

Глава 5

Чете Хонгов следовало лишь смириться с произошедшим и жить дальше. Их дочь Джессика пропала почти год назад. Будь девушка еще жива, ей сейчас был бы двадцать один год, но, учитывая все, что удалось выяснить Гэри, это было крайне маловероятно.

Мэривилл – родной город Джессики – находился недалеко от Бийца. Всего в трех часах езды. Мэривилл был гораздо более густонаселенным и развитым, но это было справедливо практически для любого другого города по сравнению с этим захолустным речным городком. Гэри не стал говорить семье Хонг, что едет в Бийц, чтобы продолжить поиски. Он руководствовался мрачным предчувствием, основанным на этнической принадлежности девушки и ее учебе – в частности, на эссе. Джессика усердно трудилась, стремясь получить докторскую степень по истории и фольклору Южной Америки. Прежде чем исчезнуть, она совершила несколько исследовательских поездок по сельским городам. Обычно она ездила туда с однокурсницами, но иногда и одна. Типичная отличница.

Джессика по-прежнему жила дома, но исчезла, не сообщив своей семье, что собирается куда-то уехать. Машина Джессики не была обнаружена, а после обыска в ее комнате выяснилось, что вещей девушка собрала немного, а это означало, что она не планировала надолго уезжать. Хонги не думали, что их дочь отправится в путешествие, не предупредив их, но Гэри полагал, что Джессика не ожидала, что ее не будет всю ночь. Она, скорее всего, планировала однодневную поездку в крошечный городок у черта на куличках. Джессика собиралась пофотографировать лачуги у реки, грунтовые дороги и собак на свалках, возможно, взять интервью у нескольких местных жителей и вернуться домой к ужину.

Но потом она встретила Эдмунда Кокса.

Конечно, у Гэри не было никаких доказательств. Это были всего лишь мрачные предположения. Как они с официанткой и обсудили ранее этим утром, в Бийце не было обнаружено никаких известных жертв Эдмунда Кокса, но он был родом из этого города. Безумец родился и вырос здесь, где-то на берегу Лощинной реки.

Учитывая все это, Гэри тщательно изучил Кокса. Будучи кочевником, Кокс тем не менее не пересекал всю страну. В основном он оставался на юге. В интервью, данных после обвинительного приговора, убийца часто упоминал свой родной город Бийц, но говорил в странной манере деревенской поэзии, его комментарии были туманными, никакой конкретики. Полиция и федеральные агенты прочесали леса Бийца в поисках потенциального места жительства Кокса, но так и не смогли его найти. Семья Коксов на протяжении многих поколений жила в изоляции, это была уединенная клика деревенщин, которые рожали дома и жили за счет земли, добывая и выращивая себе пищу. Они оставили после себя мало публичных записей, и жители Бийца не решались что-либо рассказать об этих людях. Будучи последним в роду, Эдмунд был единственным носителем их сокровенных секретов, и он был склонен делиться ими с журналистами не больше, чем с представителями правоохранительных органов.

Но Гэри считал, что привязанность Эдмунда к Бийцу была слишком сильной. Он должен был вернуться домой. Южане серьезно относились к своему происхождению, они даже отказывались снимать флаг повстанцев. Сельский парень наверняка хотел бы почтить свои корни. Даже убийца может проявить сентиментальность по отношению к месту, где он вырос. Эдмунд бродил по стране, совершая свои преступления – разумная тактика, позволяющая отсрочить задержание, а также найти предпочитаемый тип жертвы, – и, хотя он часто останавливался в других местах, Гэри полагал, что убийца в конце концов всегда возвращался домой.

До своего ареста Эдмунд, возможно, был в Бийце – в тот день, когда приехала Джессика Хонг. Возможно, они встретились в «Джуниорз» или в закусочной «Вкусно едим у Дотти».

Завязался разговор. Джессика задавала Коксу вопросы о городе. Быть может, он заманил ее к себе домой, в жалкую лачугу у реки, пообещав показать девушке какой-нибудь антиквариат или южные артефакты. Если полиция не смогла найти это место, то какие у них были шансы обнаружить тело Джессики? Вероятно, Эдмунд похоронил ее в неглубокой могиле под крыльцом или запер в ржавом сарае для инструментов. Возможно, она даже лежит на дне реки, с привязанными к телу камнями, чтобы не всплыть на поверхность.

Джессика могла быть где угодно, но Гэри был уверен, что она где-то в этом городе.

По крайней мере, то, что от нее осталось.

У него не хватило духу сообщить семье о вероятности такого ужасного исхода. Пока не найдется веских доказательств, будет лучше позволить им поверить, что их малышка, возможно, жива, особенно учитывая, что Гэри занимался этим делом всего несколько недель. После того как правоохранительные органы прекратили поиски их дочери, семья Хонг наняла следователя, который в течение нескольких месяцев «доил» несчастных, в итоге не выяснив ничего нового. Гэри Чатмон заменил этого мудака.

Это, безусловно, было интересное дело. Гэри и раньше занимался расследованиями, касающимися пропавших людей, но никогда прежде не подозревал, что в исчезновении замешан серийный убийца. Бо́льшую часть времени он расследовал случаи мошенничества со страховкой или наблюдал за мотелями в поисках свидетельств измен супругов. Этот случай взволновал Гэри – по крайней мере, настолько, насколько это возможно для человека, находящегося в депрессии.

Его расходы включали проживание в мотеле, и комната, хотя и была недорогой, была вполне приличной. Здесь были электрическая плита и мини-холодильник. У Гэри также имелся абонемент в тренажерный зал для принятия душа, а стирал он в прачечной. После всего, что случилось, Гэри терпеть не мог находиться в доме, поэтому продал, просто чтобы от него избавиться. Заодно появилась небольшая заначка на случай, если дела пойдут туго. Он всегда радовался возможности уехать из города на некоторое время. В отличие от тех парней с юга, Гэри Чатмон хотел все забыть.

Просматривая свои записи в ноутбуке, Гэри запил прописанные ему антидепрессанты газировкой, которую купил в торговом автомате. Он принимал таблетки достаточно долго, но единственными заметными изменениями были лишь побочные эффекты. Гэри набрал вес и не мог его сбросить, как ни старался, и, хотя у него все еще была эрекция, он редко достигал оргазма. Не то чтобы у него была сексуальная партнерша – ее не было с тех пор, как Гэри потерял Лейси, – но люди должны иметь возможность справляться со своими желаниями самостоятельно. Если лекарства и улучшили его настроение, то дополнительный слой жира на животе и невозможность испытать оргазм свели на нет некоторые из этих положительных эмоций. Тем не менее Гэри продолжал принимать таблетки, боясь, что все может стать еще хуже, если он бросит.

Личные документы Джессики Хонг были перенесены на ноутбук Гэри. Она не вела дневника, но там было множество эссе, отчетов и научных статей. Гэри прочитал их все, хотя неоднократно слышал, что в них нет никаких реальных указаний на ее местонахождение. Как и в большинстве случаев, Гэри мыслил иначе, чем все остальные.

Эссе, которое он сейчас читал, называлось «Блюз предсмертного письма».

В нем подробно описывалась история южной афроамериканской музыки, основное внимание уделялось дельта-блюзу и народным песням. Название отсылало к песне легенды блюза Сона Хауса. Многие другие блюзовые музыканты писали каверы на Death Letter Blues, в том числе Скип Джеймс и Мадди Уотерс – вариация под названием Burying Ground. В эссе был представлен обзор блюзовых песен двадцатого века, связанных со смертью, и баллад об убийствах, а также песен, в которых упоминались дьявол и черная магия. Здесь встречались имена Хаулина Вулфа, Джуниора Кимбро, Виктории Спайви и Скримина Джея Хокинса.

Джессика также рассказала историю Пэта Хэйра, блюзмена из Мемфиса, который записал песню под названием I’m Gonna Murder My Baby, а затем сделал именно это, застрелив свою девушку и офицера полиции в 1963 году. Она написала о Хадди Уильяме Ледбеттере, который получил прозвище Ледбелли, находясь в тюрьме за покушение на убийство. Затем Джессика поведала легенду о том, как икона блюза Роберт Джонсон отправился на перекресток, чтобы продать душу дьяволу в обмен на навыки игры на гитаре, и о том, как Джонсон вернулся домой потрясающим гитаристом и обрел известность. Увы, вскоре после этого, в 1938 году, он был отравлен.

Мрачная и неприглядная история местного блюза поразила Гэри, когда он впервые начал читать эссе Джессики. Он был знаком только с более современными и популярными блюзовыми музыкантами вроде Би Би Кинга и Рэя Чарльза. Этот жанр был давно украден белыми подражателями, такими как Эрик Клэптон и Стиви Рэй Вон. Гэри не видел особой разницы между чикагским блюзом и дельта-блюзом. Он не знал о темных корнях дельта-блюза, но теперь все встало на свои места. Люди, создававшие и исполнявшие блюз в этом стиле, жили в страшной бедности, испытывали боль, горечь и ужас. Миссисипи славился ужасающим отношением к чернокожим. История расизма была шокирующей даже для южного штата.

Джессика действительно провела глубокое исследование. Эссе были невероятно подробными и информативными, с цитатами и веб-ссылками на записи упомянутых песен. Она составила онлайн-плейлист, и Гэри включил его, продолжая читать. Изучение личности Джессики Хонг превратилось в познание американской истории, музыки и фольклора.

Гэри потратил на чтение целый час, прежде чем снова вернуться к эссе, которое и привело его в Бийц, эссе, которое так и осталось незаконченным.

От названия у него всегда мурашки бегали по коже.

«Кровь в воде: Запутанная легенда о Речнике».