Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 341 страниц)

Подрезанные крылья напоминают не только о том, что когда-то человек летал, но и то, что он в силах обойтись без них.

«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 14

Глава 14
Защитить… тебя

– Я мог бы отвезти вас, зачем такси вызвали? – попытки Ратмира остались безрезультатными, Али и Таби не согласились на его предложение отвезти их в аэропорт.

Таби в очередной раз проверяла в чёрной дорожной сумке, на месте ли все необходимые документы и ничего ли не забыто впопыхах.

В дорогу она надела спортивный костюм чёрного цвета и любимые кроссовки в тон. Собрав волосы в низкий пучок, девушка накинула сверху кожаную куртку. Она заметно нервничала, и Али видел это.

Отсутствие макияжа никак не смущало её, впереди ждала дальняя дорога и не менее утомительный перелёт в Берлин. Не хотелось чувствовать на лице даже малейшего дискомфорта.

Али стоял рядом. Он также оделся в спортивный костюм, только темно-синего цвета. На груди виднелась небольшая надпись на латыни Carpe diem[2]2
  Carpe diem – лови мгновение (лат.). – Прим. ред.


[Закрыть].

Это было символично. Именно это они и делали, пытаясь поймать собственное мгновение, чтобы прожить его вместе, несмотря ни на какие трудности.

Али был расстроен, хоть и пытался этого не показывать. Он крепко обнял Ратмира, похлопав на прощание по спине.

– Я рад, что нас связывают кровные узы, – слова прозвучали спонтанно и искренне тронули Ратмира: он смутился, губы сложились в тонкую линию. Такое от Али он слышал впервые.

Ранее они никогда не были столь близки, как на этой неделе, когда их родственная связь была ощутима как никогда.

Таби смотрела на них взглядом, полным нежности. За эти дни она успела проникнуться к Ратмиру тёплыми чувствами, отныне зная, что он являлся частью их семьи. И она не посмеет забыть, как он укрыл их под своей крышей в тяжелейший период жизни и как помог в минуты попытки похищения. Да, Ратмир и вправду для многих выглядел отстранённым и холодным, но она начала понимать, почему Али уверял, что он хороший человек.

Потому что он таким и был.

И сейчас, смотря на этих двоих, она чувствовала, что рядом стоял не только любимый человек, но и ещё один надёжный друг, которого она так и не смогла понять полностью, но к которому почувствовала доверие, что случалось с ней крайне редко.

Ратмир, стоявший напротив Таби, немного замешкался, не решаясь обнять девушку на прощание. Он знал, что это было чуждо ей. Прикосновения людей давались ей нелегко, собственно, как и его дочери.

Каково же было удивление, когда она сделала шаг и сама обняла его: неловко зажато, но от всего сердца.

Растерянность отразилась на лице Ратмира, брови взметнулись вверх, а взгляд упёрся в довольного Али, который наблюдал за изумлённым двоюродным братом и вышедшей из зоны комфорта любимой.

– Спасибо за всё, – поблагодарила она, как только разжала объятия и сделала шаг назад. – Никогда не забуду, как ты поддержал нас в тяжёлые времена.

– Не за что, – улыбка медленно подкралась к губам Ратмира, вслед за смущением пришло осознание того, что в скором времени эти двое поженятся, и, скорее всего, он полетит в Германию на их свадьбу.

Эта мысль пришлась Ратмиру по душе. Он надеялся, что они сумеют решить проблему, возникшую из-за Дмитрия, и обретут своё маленькое счастье.

Таби взглядом пробежалась по коридору, ведущему в дальнюю комнату, где лежала Мира. Несколько часов назад её осмотрел семейный врач, Михаил Дмитриевич, которого вызвал Ратмир ещё по пути домой. Он обработал раны и наложил повязку на разбитый висок пострадавшей. Лишних вопросов он не задавал, собственно, как этого не делал и с Ибрагимом Асадовичем. Провожая его, Ратмир, конечно же, уловил его любопытствующий взгляд, так и просивший поведать, кто эта девушка, почему она настолько похожа на Лейлу и откуда эти ранения на лице и руках. Но объяснений не последовало. Перед уходом Ратмир настоятельно попросил не рассказывать об этом Ибрагиму Асадовичу, на что Михаил Дмитриевич сдержанно кивнул в знак согласия.

После ухода врача Мира под действием болеутоляющего уснула.

– Хотелось поговорить с ней, узнать, как она после случившегося. Да и нормально попрощаться перед отъездом. Жаль, не получилось. – Таби расстроенно перевела взгляд на Ратмира. – Мира хорошая девушка, мы бы с ней подружились.

– Вы не так давно знакомы, – буркнул он, явно не ожидавший такого признания в адрес девушки, которая заняла его спальню.

Али взялся большим и указательным пальцами за переносицу, демонстративно закрыв глаза. Покачав головой, он попытался скрыть лёгкую улыбку. Ему так и хотелось выпалить: «Ты неисправим».

– Наше родство, конечно, поразительно, – наконец выдавил Али из себя, всё ещё пытаясь сдержать ухмылку. Проблеск озорства проскользнул как в голосе, так и в его взгляде.

– Настолько похожи? – уточнила Таби.

– Настолько идиоты, – признался Али. И как только широкая улыбка расплылась по его довольному лицу, Ратмир в ту же секунду понял, что тот имел в виду. Отчего хмуро указал взглядом в сторону двери.

Али, хохотнув, произнёс:

– Думаю, нам пора.

– Не буду задерживать, – буркнул Ратмир, покосившись на него.

– Ты справишься? – уже серьёзным тоном спросил Али, понимая, что их отъезд оставит Ратмира наедине с ситуацией, которая никому толком не ясна. Им не удалось понять, кем были напавшие и зачем им понадобилась Мира.

– Я разберусь, – уверенно отрезал Ратмир. – Вы, главное, доберитесь до Германии и дайте знать. Буду ждать вестей.

– Лишь бы с ней ничего не случилось, – прошептала Таби, озадаченно посмотрев на Али. Он рукой обхватил любимую за талию и притянул к себе, чмокнув в макушку.

– Ратмир рядом, моя будущая жёнушка. Уверен, он не даст её в обиду.

От этих слов Ратмир нахмурился ещё сильнее, очередная ухмылка застыла на губах Али.

– Нам пора, дорогая, а то смотри, как закипает. – И не удержавшись, вновь хохотнул и в последний раз крепко обнял насупившегося двоюродного брата.

Ратмир проводил их до такси и, попрощавшись, поднялся обратно к себе. Переобуваясь, он заметил выглянувшую из спальни кудрявую головку. Аиша молча смотрела на отца, и одного тревожного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять состояние дочери.

Он подошёл к ней и протянул руку. Как только она взялась за мизинец отца, они вместе прошли из коридора в просторную кухню. Усадив Аишу за круглый кухонный стол, Ратмир придвинул к ней стул и присел рядом. Маленькие пухлые пальчики крепко держались за мизинец, не желая его отпускать. В этот момент он готов был поклясться, что такой рассудительный и осознанный взгляд не мог принадлежать маленькому пятилетнему ребёнку.

Аиша не могла отойти от дневного испуга. Тревога отчётливо читалась на детском лице. И это было неудивительно. Он сам, взрослый человек, не так быстро пришёл в себя, что уж говорить про ребёнка, на глазах которого началась кровавая бойня.

Но больше всего Ратмира поражало даже не это. С тех пор, как он вернулся домой с Мирой на руках и уложил её в своей спальне, Аиша начала крутиться рядом с его кроватью. Дочь наотрез отказывалась выходить из комнаты, даже когда приехал Михаил Дмитриевич и начал обрабатывать раны Миры. Аиша внимательно следила за процессом, изредка поглядывая на бледное лицо лежащей на кровати девушки. А потом часто заглядывала в комнату, подходила к изголовью кровати, молчаливо вглядывалась в разбитое лицо Миры.

Его дочь переживала за Миру.

По-настоящему переживала.

Это было очевидно.

Ратмиру ранее не доводилось видеть у Аиши проявления каких-либо ярких эмоций, она всегда была довольно закрыта и скованна. Но то, как пятилетний ребёнок начал беспокоиться за их гостью, не могло не удивлять.

– Я знаю, что сегодня ты увидела очень страшную картину, и мне жаль, что я не сумел уберечь тебя от этого. Скажи честно, ты ведь испугалась?

Аиша утвердительно кивнула, не отрывая блестящих глаз от отца.

– Сильно?

Она вновь кивнула.

Вздохнув, он погладил дочь по голове и затем по руке, которой она упрямо держалась за его мизинец.

– Я не самый лучший отец на свете, но знай, ты – самое важное и прекрасное, что произошло в моей жизни. Тебе достался самый сухой отец из всех возможных, ты уж прости. Но будь уверена, принцесса, я никогда никому не позволю тебя обидеть. Никому. Никогда, – отчеканил он медленно и твёрдо. – Поверишь непутёвому отцу?

Она без раздумий кивнула в третий раз. Ратмир несмело произнёс:

– Обнимешь?

Но Аиша продолжала сидеть и молча смотреть на него большими проницательными серо-зелёными глазами.

– Ничего, – он попытался не выдать сковавшей нутро досады от понимания того, что дочери пока сложно выражать чувства по отношению к нему, и он не смел упрекать её за это. – Придёт время, и ты захочешь обнять своего старика. – Ратмир мягко улыбнулся и коснулся завитушки у её лица. – У тебя самые красивые глаза на всём белом свете. Ты вся в маму.

Дочь загорелась от этих слов и улыбнулась в ответ потрясающе милой улыбкой.

– Другое дело. Вот это другое дело! Ладно, думаю, нам пора перекусить. Мы же голодные как волки, да?

Она закивала, и Ратмир рассмеялся.

Включив на телевизоре, встроенном в кухонную мебель, один из любимых мультфильмов дочери, он подошёл к холодильнику и начал вслух размышлять, что можно было бы приготовить на скорую руку на ужин.

* * *

Мира приоткрыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сфокусировать расплывчатую картину. Это состояние начинало входить в дурную привычку: ей уже не впервые приходилось гадать, где она находится и почему голова нещадно раскалывается.

Она поднесла руку к губам и, легонько коснувшись их, ахнула от неприятной зудящей боли. Правая часть губы была разбита и по ощущениям опухла, на подушечках пальцев остались следы крови. Поднеся руку к правому виску, пульсация в котором была хуже всякой сирены, она пощупала повязку. Голова болела, было похоже, что она весит целую тонну, если не больше. Царапины на локтях и коленях саднили. Поколотивший её явно решил не оставлять ни единого целого места на её теле.

Что, чёрт возьми, с ней произошло?

Стоило приподняться на локти, как тихий выдох сорвался с губ. Тело ломило даже сильнее, чем показалось изначально. Она сморщилась, осознав, что удар головой о тротуар получился приличным.

Удар головой о тротуар…

– Боже… – прошептала она, приходя в себя.

Пугающие картины промчались перед глазами. Она зажмурилась, тяжело задышав. Страх мгновенно завладел мыслями. Пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце, Мира медленно раскрыла глаза и с трудом сделала глубокий вдох, затем медленный протяжный выдох.

Её не похитили.

Она точно не в руках похитителей.

В сознании вспыхнуло, как Ратмир, аккуратно придерживая рукой за талию, вел её к машине.

Мира помнила, как они тронулись в путь.

А дальше всё как тумане.

И находилась она точно не у себя дома и тем более не в доме Махиры. Хотелось выпить холодной освежающей воды – не только губы, но и горло, и нутро умирали от жажды.

Она медленно привстала и неуклюже села на кровати. Картина перед глазами завертелась.

– Ну прекрасно… просто прекрасно, – еле слышно пробурчала она себе под нос. – Когда это моя скучная жизнь решила обогатиться яркими событиями и эмоциями? Ах да, когда я решила по глупости согласиться на встречу с незнакомым человеком. И фраза «твоя жизнь может измениться» попала прямо в точку. Только вот не о таких изменениях я думала в тот момент. Да и ни о чём не раздумывала в те секунды, просто пошла на поводу у любопытства. – Она подавленно вздохнула. – Прекрасно, я разговариваю сама с собой.

Стало очевидно, кто-то переодел её, пока она была без сознания: на ней была женская хлопковая пижама пепельно-розового цвета. И раны были обработаны и перевязаны.

Когда босые ноги коснулись тёплого пола, она посмотрела в сторону приоткрытой двери, откуда просачивался тёплый свет из коридора.

На потолке висела люстра причудливой формы, какую принято считать элементом современного стиля. Она напоминала пазл из нескольких кубов разных размеров. Приглушённый свет от одного такого светящегося кубика позволял оглядеть помещение. Видимо, наступил вечер, если не ночь, так как было уже заметно темно.

Она не сразу вспомнила, в чьём доме находилась и в чьей комнате спала. И когда это наконец произошло, Мира выпрямилась, насколько ей позволила боль в области живота, и во все глаза уставилась на висящее на стене огромное фото.

На неё смотрела та самая фотография, что она видела в комнате Лейлы, только в разы больше: где она держала крохотную Аишу, мирно сопевшую на материнских руках.

Тусклый, уставший взгляд девушки так и кричал о том, что в её внутреннем мире выключили свет и она осталась лицом к лицу с беспощадной тьмой.

– Вот это поворот… – ахнула Мира, резко встав на ноги и пытаясь игнорировать внезапно возникшее головокружение.

Спальня размером чуть ли не в три её комнаты была в мятных оттенках и обставлена большим зеркальным шкафом и огромной двуспальной кроватью. Единственным украшением здесь была эта фотография, которая передавала тихую печаль, стоило разглядеть на ней взрослого одинокого человека. Окно было задёрнуто плотными тёмно-серыми шторами.

Мира почувствовала запах еды, и в животе громко заурчало. Рука опустилась на живот, круговыми движениями она постаралась унять чувство голода, которое решило спешно напомнить о себе. Дай ей быка, она бы съела и его.

Мира сглотнула и, слегка прихрамывая, медленно вышла из комнаты. Каждое движение отдавалось болью во всём теле.

Выйдя в пустой широкий коридор, она неуверенно потопталась на месте, смотря на босые ноги. Если пол в комнате был тёплым из-за включённого подогрева, то в коридоре он был холодным.

Это немного отрезвило Миру.

Из соседней комнаты послышался шорох. Она подошла и сквозь тонкую щель приоткрытой двери увидела Аишу, сидевшую на полу и молчаливо игравшую в куклы. Детский домик высотой чуть ли не с рост взрослого человека с разнообразной прекрасной утварью впечатлил бы любого. Настоящий рай для маленького ребёнка.

Девочка, поглощённая своим прекрасным миром, наслаждалась игрой.

Тихо пройдя мимо детской комнаты, Мира направилась на запах еды, что привёл её на кухню. Просторное помещение, современный дизайн и обилие света впечатляли не меньше. Белый мраморный пол с серыми прожилками переходил в ламинат цвета тёмного дерева. Чёрная кухня, какую Мира видела раньше только в любимых дизайнерских журналах и которая была пределом мечтаний любой хозяйки. Мягкие стулья с круглыми спинками, большой обеденный стол.

«Слишком шикарно для человека, который, скорее всего, не умеет готовить», – подумала она прежде, чем упёрлась взглядом в широкую мужскую спину.

Ратмир готовил ужин.

Почувствовав чьё-то присутствие, он обернулся.

Мира неловко провела рукой по волосам, не понимая, что было уместно сказать и как вообще себя вести в такой ситуации. Что-что, а такого расклада она не ожидала. И, судя по всему, он тоже: оказаться в доме Ратмира, в его спальне, в пижаме Лейлы. Если бы кто-нибудь сказал ей о таком развитии событий раньше, она бы рассмеялась, а потом с улыбкой послала бы куда подальше.

Но в эту секунду Мире было не до смеха.

– Ты вовремя, – спокойным тоном бросил Ратмир, окинув гостью мимолётным оценивающим взглядом. И вновь повернулся к ней спиной.

Ратмир был в домашней одежде: большая серая растянутой футболка с V-образным вырезом, подчёркивавшая мощную шею, сильные руки, хлопковые брюки, которые несмотря на свою просторность, не могли скрыть рельефных ног.

За те пять недель, что Мира провела в доме Ибрагима Асадовича, они с Ратмиром пересеклись всего несколько раз. И его предпочтения в одежде были понятны изначально: идеально сидевшие тёмные брюки со стрелками и заправленная светлая рубашка, чаще всего не застёгнутая на последние три пуговицы, с закатанными до локтей рукавами. Сдержанный и аккуратный Ратмир выглядел так, как будто только вышел с совещания, и этот образ прочно закрепился в сознании Миры.

Но сейчас перед ней стоял другой человек, с которым ей не доводилось познакомиться ранее. Простой, домашний, готовивший на кухне ужин, манящий аромат которого пробуждал чувство голода.

Мира неуверенно стояла на пороге, сложив руки на груди. Сдвинуться с места оказалось сложно, но разве один шаг на кухню человека, которого она сторонилась, мог как-либо повлиять на развитие событий? Глупости, нет конечно. И всё равно она не сдвинулась с места.

Ратмир снова обернулся. На этот раз он задержал свой взгляд на перебинтованной голове Миры и неожиданно для неё спросил:

– Больно?

– Терпимо, – выдавила она в ответ, пытаясь скрыть изумление. – Надеюсь, переодевал меня не ты.

Он отрицательно покачал головой, но ухмылка изогнула его губы.

– Таби. – Этого имени оказалось достаточно, чтобы Мира, всё ещё стоявшая на пороге, облегчённо выдохнула. – Она помогла переодеть тебя. Но час назад они уехали в аэропорт.

– Вот оно как… – в голосе Миры прозвучало сожаление. – Хотелось с ней попрощаться. Надеюсь, они в порядке.

– Про тебя она сказала то же самое, – ответил Ратмир и поспешил добавить. – Они в порядке. – Его чёрные брови медленно поднялись вверх. – Долго будешь стоять там? Проходи. – И резким, нарочито громким голосом произнёс странное слово, отчего Мира невольно вздрогнула. – Былых! Дуй кушать! – затем он повернулся спиной, продолжая помешивать пасту в сливочном соусе.

– Былых? – недоумённо повторила за ним Мира, уставившись на широкую мужскую спину. – Это что-то ласкательное? – спросила она. – Первый раз слышу.

– Да, я так дочь называю, – пояснил он, посмотрев на Миру через плечо.

Тёмные брови вновь выгнулись, и он взглядом указал на стол, мол, проходи уже и садись.

– Мило, – пробурчала она, пытаясь вспомнить хотя бы немного похожее слово, но в голове ничего не возникло.

– Телёнок, – произнёс он спустя минуту, словно отвечая на повисший в воздухе вопрос. – Только что родившийся телёнок.

Мира глупо приоткрыла рот, желая возразить: ведь звучало бы это как «бузов», но она деликатно промолчала.

Хоть Ратмир и не обернулся, он прекрасно почувствовал недоумение девушки.

– Меня так мать называла, – пояснил он. – Будучи мелким, я как-то искал это слово в словаре, но не нашёл. Так что я в курсе, что его не существует. Мать говорила, что дедушка звал её так же. Значит оно переходило из поколения в поколение.

Одного упоминания о матери оказалось достаточно, чтобы Мира ощутила нежность. Да, теперь она понимала, почему для взрослого мужчины было как никогда приятно называть дочь столь странным и непонятным на первый взгляд словом. Таилось в этом что-то прекрасное, что невозможно было сразу распознать ушами, но мгновенно ощущалось сердцем. Она прекрасно помнила, как Мерьем ласково называла её, и в тот момент весь внутренний мир маленькой девочки окутывался в мягчайшее одеяло.

– А тебя как называли? – Вопрос оказался довольно проницательным, словно он читал её мысли.

Мира обхватила себя руками, почувствовав лёгкую дрожь в теле.

– Только подумала об этом, и ты задал вопрос.

– И как же?

– Мənim günəşim, – ответила она, задумчиво остановив взгляд на Ратмире. Мира на пару секунд зачарованно уставилась на впечатляющую широкую мужскую спину, переходившую в узкую талию и в сильные ноги. Осознав своё странное поведение, она смущённо отвела взгляд.

– Мама рано ушла, но я отчётливо помню, как она ласково звала меня такими тёплыми словами и прижимала к груди. – Мира вздохнула. – И даже в редких снах она называет меня именно так.

Руки Ратмира, проворно накладывающие пасту в тарелки, на мгновение замерли, но затем продолжили начатое. Потом он поставил одну тарелку перед Мирой, вторую напротив и третью, что предназначалось дочери, рядом с собой.

В воздухе витал аромат вкуснейшего ужина, слюна непрерывно выделялась. Желудок предательски заурчал, не позволяя забыть о себе.

Мира мешкалась, стесняясь взяться за вилку. Поморщившись от очередной волны боли в висках, она машинально коснулась перебинтованной головы. Ратмир проследил за её тонкими пальцами.

– Потерпи, скоро пройдёт, – прозвучала фраза спокойным тоном и даже с ноткой волнения. Неужели его и вправду заботило её состояние? Удивительно.

– Что? – карие глаза недоверчиво устремились в чёрные.

– Что? – Ратмир демонстративно отвернулся и начал разливать сок по гранёным стаканам.

– Неужели не рычишь на меня? – поинтересовалась она, скорее обращаясь к себе, нежели к нему. – Видимо, удар оказался довольно сильным. Сейчас проснусь, окажусь в своей комнате и пойду на собственную кухню что-то готовить, – прошептала девушка себе под нос, покосившись в его сторону.

До неё донёсся смешок. Она мрачно вздохнула, осознавая реальность и то, что всё это не было результатом бурной фантазии. Мира подняла вилку на уровень глаз, с трудом пытаясь разглядеть опухшее лицо. И мало того, что оно и вправду сильно опухло, так ещё и покраснело. Даже через искажённое отражение она сморщилась, не в силах видеть этот ужас, сотворённый одним из нападавших. К сожалению, сильный удар по голове, а затем и о тротуар привели к удручающему внешнему виду.

– Я выгляжу отвратительно, – поникшим тоном произнесла она, расстроенно опустив вилку.

– Ну… – протянул Ратмир, расставляя наполненные стаканы на столе. Подняв голову на сидевшую девушку, он как ни в чём не бывало произнёс: – Я бы солгал, но это не в моих принципах. Выглядишь не очень.

– Лучше бы солгал, – пробурчала она, приступив к пасте.

Очередные истошные звуки донеслись из голодного желудка, и Мира невольно улыбнулась, поняв, что и Ратмир их тоже услышал. Желудок, казалось, уже свернулся в тугой узел и молил о том, чтобы как можно скорее получить еду. Но она откровенно стеснялась Ратмира и действовала крайне медленно.

Ратмир, естественно, не мог не услышать эти звуки, однако не подал виду, обратив своё внимание на дверь. Аиша до сих пор не появилась.

– Былых!

– Она увлечённо играет с куклами, – сказала Мира, накручивая пасту на вилку. И, поймав на себе вопросительный взгляд, пояснила: – Увидела, когда шла сюда.

Мира быстро забыла о стеснении и начала с аппетитом уплетать пасту. Замерев от удовольствия, она закрыла глаза и ощутила приятнейшую волну, что разлилась по телу, стоило ей попробовать блюдо, приготовленное хозяином квартиры.

– Боже мой… как это вкусно… – промычала она с набитым ртом, не открывая глаз.

Губы Ратмира готовы были изогнуться в улыбке, но он сдержал эмоции, как будто кто-то мог его за это упрекнуть. На лице вновь отобразилась привычная непроницаемая маска.

– Нравится готовить, – признался он. – В детстве вечно крутился на кухне возле матери, всячески пытаясь ей помочь. Что-то чистил, что-то нарезал, а когда она первый раз позволила мне приготовить жареную картошку под её присмотром, я чувствовал себя настоящим победителем.

– М-м, жареная картошка, неплохое начало, – произнесла она с весёлой ноткой в голосе, накручивая на вилку очередную порцию пасты.

– Прекрасное начало, – подтвердил он, и глаза его всё же улыбнулись.

Мира аккуратно скользнула по нему мимолётным взглядом и вновь сосредоточилась на еде.

На кухне появилась Аиша.

Она так тихо вошла, что девочку в пижаме с единорогами заметили не сразу. Когда Мира невольно опустила взгляд вниз, то поняла, что была точно в такой же, только большего размера. Кудрявые волосы, небрежно заплетённые в кривую косичку, невольно вызвали у Миры мягкую улыбку, стало ясно, что это произведение искусства было делом рук отца девочки.

Усевшись на своё место рядом с Ратмиром, Аиша перевела серо-зелёные глазки на Миру. На лице ребёнка ничего не отразилось, словно им и ранее доводилось собираться втроём на кухне.

Мира заметила, как девочка беззвучно зашевелила губами, скорее всего, произнеся шёпотом «ням-ням», затем она взялась за маленькую вилку и начала уплетать пасту.

Некоторое время они ели молча. Но затем Мира, не удержавшись, поинтересовалась:

– Есть предположения, кто эти люди и что они хотели от нас?

Плечи Ратмира напряглись. Он знал, что эта тема поднимется.

– Почему ты думаешь, что я должен быть в курсе? – вопросом на вопрос ответил он довольно резким тоном.

– Ты же видел их, – напомнила Мира. – Такие громилы не по моей части. Двадцать пять лет я никому не нужна была, а тут вдруг люди в чёрном решили, что пора внести в мою размеренную жизнь адреналина.

Ратмир перебил её:

– Какая наблюдательность. – Его слова прозвучали больше как упрёк, нежели похвала. – По тебе так сразу и не скажешь. – Мира фыркнула, пытаясь не реагировать на выпад. Ратмир как ни в чём не бывало продолжил есть, сделав вид, что не заметил исказившегося от негодования лица Миры. – На первый взгляд ты кажешься ветреной и несобранной, – закончил он, почувствовав на себе испепеляющий взгляд.

– Осмелюсь напомнить, что на первый взгляд ты кажешься, мягко говоря, бешеным. – А затем, решив не идти на поводу у разгоравшихся эмоций, без колкости в голосе Мира добавила: – Ты же понимаешь, что у меня не может быть таких врагов? Я выросла в простой семье. У нас небольшое окружение, такие же простые люди, далекие от власти и больших денег. А что может интересовать этих громил? Только деньги. Возможно, очень большие деньги. Их у меня, как ты догадываешься, нет. Хотя… – она осеклась, осознав свою оплошность. Деньги как раз таки появились на её счёте, когда она подписала договор. Уведомление от банка о поступлении приличной суммы мгновенно высветилось на экране телефона, и она никогда не забудет тот ступор, в котором пребывала, когда снова и снова всматривалась в огромное число в сообщении. И ведь это был всего лишь аванс.

Мира на подсознательном уровне боялась этих денег. И с момента получения ей ни разу не удалось отнестись к ним как к своим. Да, они оставались для неё чужими, и, как бы странно это ни казалось, за всё время девушка ни разу к ним не притронулась.

Внутренний барьер не позволял сделать это, и она понимала, что подобное ощущение возникло неспроста.

Неужели нападение было из-за денег? Эта мысль поразила её. Мира тупо уставилась в тарелку, пытаясь осознать суть своих домыслов. Но тогда вопрос: откуда им известно про деньги? А если чисто теоретически проблема не в деньгах, то в чём тогда? Что у неё есть такого, что понадобилось бы двум гангстерам с перекошенными зловещими лицами?

– Думаю, – её голос прозвучал чуть ниже, – за эти годы вы нажили себе немало врагов.

Мира посмотрела на Ратмира в упор, пытаясь понять, разозлило его это или нет. Но Ратмир был спокоен. Проигнорировав вопрос, он большой грубой рукой погладил по голове дочь, которая уже сидела с почти пустой тарелкой.

– Что ты хочешь от меня услышать? – наконец спросил он, переведя внимание с дочери на неё. – Что мы виноваты в произошедшем и я должен извиниться?

Он демонстративно откинулся на спинку стула и устремил на неё прямой взгляд.

– Я не по-ни-ма-ю, когда успела нажить себе таких врагов, – упрямо повторила Мира, вложив в эту фразу всё недоумение. – И во сне бы такое не приснилось! – выпалила она. А затем резко замолчала, выпрямилась на стуле и посмотрела поверх плеча Ратмира. Перед глазами возникли обрывки сна. – Накануне мне приснился странный сон. Не получилось сразу понять, к чему, но он точно предвещал беду. И вот она и случилась. У меня разбита голова, я не чувствую пол-лица и хромаю. А, кстати, – Мира посмотрела на Ратмира с мрачным видом. – Ещё я в твоём доме.

Он нахмурился, сложив руки на груди.

– Что ты имеешь виду? Какой сон?

– Накануне я видела нападение во сне, но не смогла понять, что это не просто полёт фантазии, а открытое предупреждение! Я хорошо помню, как мне скрутили руки и страх, который меня сковал. Лица не удалось рассмотреть, но даже во сне было ясно, что это нападение. Боже мой… – Мира ошеломлённо прикрыла ладонью рот, подняв на Ратмира округлённые от изумления глаза. Впервые девушка увидела не скрытые знаки, а полноценную картину того, что произошло с ней. – А ведь я могла подготовиться. Хотя бы перцовый баллончик захватила, что ли… – прошептала она, убрав руку от лица.

– Ты шутишь? Не могу понять.

Увидев выражение лица Ратмира, она вздохнула. Он не поверил ни единому слову. Мира захотела включить сарказм, но решила не ехидничать. По сути, его реакция нормальная, не каждый сразу взял бы и поверил в такое.

Мира положила локти на стол и, слегка подавшись всем телом вперёд, произнесла:

– Хочешь верь, хочешь нет, но мои сны вещие. Я стараюсь игнорировать их. Иногда это удаётся, но с тех пор, как я появилась в доме Ибрагима Асадовича, всё пошло наперекосяк! Сны стали эмоциональней, тревожней, страшней. И самое поразительное, почти каждый сон связан с вашей семьёй! Точнее, – она перешла на шёпот, – с Лейлой. Такое ощущение, что она спряталась в моих снах и тихонько наблюдает из-за угла. Подсказки из сновидений ведут именно к ней и к тому трагичному дню, когда огонь не пощадил её. И эти же адские языки пламени пытаются сжечь и меня. Я уверена, через эти самые знаки она пытается что-то сказать, к чему-то подвести, но мне пока сложно сказать, к чему именно.

– Бред, – отрезал Ратмир, встав из-за стола. К нему возвращалось привычное раздражение.

– Не бред, – упрямо настояла Мира уверенным тоном.

Аппетит, бушевавший несколько минут назад, исчез, внимание сосредоточилось на Ратмире. Он не верил её словам, и это начинало злить Миру. Хотя чего она ожидала? Что он возьмёт и сразу поверит в непонятные вещие сны и их намёки? Бросится уточнять детали и пытаться связать их в одну цепочку?

– За этот месяц я приложила немало усилий, пыталась игнорировать кошмарные сны. Да, они вспоминаются не прямо наутро, а через некоторое время, но всегда есть что-то на интуитивном уровне, что предостерегает о грядущем дне. По меньшей мере ясно одно: произойдёт беда или нет. Но сегодня, после нападения, я думаю, пора в них углубиться и понять, в чём дело. Потому что они возникают неспроста.

Ратмир включил чайник и, опершись о край чёрной столешницы, встал лицом к девушке, скрестив руки на груди. Недоверие отразилось в искажённых чертах лица и в слегка нахмуренных бровях. Мужчина не торопился что-либо ответить, этот разговор ему не нравился.

– Ратмир.

Мира впервые позвала его по имени. И это показалось ей настолько непривычным, что она осеклась, забыв всё, что хотела произнести. Бегло оглядев кухню, она старалась собрать разлетевшиеся мысли.

Выдохнув и расправив плечи, Мира карими глазами напряжённо всмотрелась прямо в чёрные, как сама ночь, глаза Ратмира, и это был тот самый момент, после которого всегда, при любом сценарии начиналась разрушительная буря. Она собиралась с духом, чтобы поделиться невероятной и на первый взгляд абсолютно абсурдной догадкой, после которой, скорее всего, Ратмир выставит её за дверь.