Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 345 страниц)

– Так это кровь? – поёжилась Фрея.

– Причём та, которая бывает у женщин в "запретные" дни, – криво усмехнулся старик. – А ещё глина и какие-то травы.

– Вот гадость! – по-русски фыркнула девушка и удивилась. – Только откуда она взялась у Кудрявой Лисы?

– Поделился кто-то помоложе, – предположил Отшельник.

– Да уж, найдутся добрые люди, – буркнула Фрея, тщательно осматривая все вещи, перед тем как вернуть их в корзину. Но ничего подозрительного ни она, ни её спутник не обнаружили.

Девушка нарвала травы, уложила в корзину, поместив сверху измазанные камни, стараясь брать их самыми кончиками пальцев.

– Тебе будет нелегко в вигваме Глухого Грома, – покачал головой старик.

– Знаю, – мрачно ответила Фрея. – Он уже решил, что главной женщиной будет его мамочка. Думал задобрить её этим. Да видно не вышло. Может, со временем успокоится?

Спутник всем видом показал, что сильно в этом сомневается, но промолчал. Скоро он привёл её к одному из многочисленных ручьёв.

Вывалив в воду камни, траву и, на всякий случай, вяленое мясо, девушка долго и с ожесточением мыла руки, вытирая их жёсткой травой.

На поляне, где закончила свои дни Упрямая Веточка, всё так же торчал почерневший пень, а примятая трава, щедро политая дождём, уже поднялась, и теперь уже почти ничего не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии.

Сняв корзину, Фрея долго и вдумчиво ползала по поляне, посадив на платье множество светло-зелёных пятен. Сначала Отшельник терпеливо ждал, потом взялся обирать с куста уцелевшие ягоды, а когда они закончились, не очень вежливо поинтересовался:

– Сколько можно ползать? Гудящий Шмель ничего не нашёл, а он искусный охотник. Мало кто умеет лучше его разбирать следы.

– Ну, подожди ещё немного, – заканючила девушка, в душе понимая справедливость замечаний спутника.

– Ты уже полдня здесь елозишь, – совсем грубо проворчал старик. – Теперь придётся три ночи провести в лесу.

Тем не менее, он уселся, скрестил ноги и, расправив своё длинное одеяние, напоминавшее нечто среднее между сарафаном и халатом, стал копаться в кожаном мешочке, висевшем на поясе.

Фрея отыскала место, где лежала Упрямая Веточка. На траве ещё сохранились чуть заметные бурые пятна. Вспомнив, как именно располагалось мёртвое тело, девушка опустилась на одно колено и, прикрыв глаза, представила себе всю картину целиком. Откуда появился Прыжок Льва, как она встала ему навстречу, как аратач её ударил.

Рухнув на землю и открыв глаза, Фрея тут же вспомнила широкие листья с какими-то неровными краями.

– Ты сдурела? – резко окликнул её Отшельник, тревожно глядя, как она ползает на четвереньках, постепенно расширяя круги.

– Ага! – вскричала девушка, пропустив слова спутника мимо ушей. Её взгляд наконец-то отыскал нужное растение, представлявшее собой пучок низко опущенных к земле листьев. Оно оказалось сильно примято и густо обсыпано берёзовыми веточками, а один край глубоко вдавлен в землю. Видимо, Прыжок Льва именно здесь протащил на волокуше тело дочери вождя, крепко упираясь пятками в рыхлую почву, от чего и получился такой глубокий отпечаток.

– Дай мне нож! – крикнула Фрея спутнику, наблюдавшему за ней с возрастающим интересом.

Подойдя ближе, он вытащил из висевших на поясе ножен короткий кинжал с широким лезвием.

После первого же погружения раздался непонятный скрежет. Разрыхлив землю, девушка стала раскапывать её руками.

– Вот! – гордо вскричала она, крепко сжимая пальцами круглый, тёмно-красный камень, покрытый множеством мелких граней, ярко вспыхивавших на солнце кровавыми отблесками.

Фрея ликующе посмотрела на старика. Тот был бледен, как снег, нижняя челюсть отвисла, обнажив остатки чёрно-жёлтых зубов. По заросшему седыми волосами горлу вверх – вниз ходил острый кадык.

Опомнившись, Отшельник неуловимым, стремительным движением вырвал у неё камешек, и затравленно озираясь, зажал его в кулаке.

– Пойдём отсюда! Быстро!

Сунув находку в свой короб, он, схватив девушку за руку, поволок за собой, едва позволив захватить корзину.

Удивлённая и испуганная столь странным поведением спутника, Фрея безропотно подчинилась, несмотря на разгоравшееся всё сильнее любопытство.

Судя по её ощущениям, они шли или, вернее, почти бежали, никак не меньше часа. Только перейдя вброд широкий ручей, Отшельник, наконец, успокоился. Сняв короб, он с наслаждением умылся. Недолго думая, девушка последовала его примеру.

– Я знаю, кто убил Упрямую Веточку.

– Ну уж точно не я, – проворчала девушка.

– Я всегда знал, что не ты, – устало улыбнулся старик.

– Почему? – не удержавшись, спросила она.

– Потому, что ты ещё никого не убивала, – наставительно сказал Отшельник. – Я давно научился замечать такие вещи.

"Ну, однажды я едва не убила себя!" – невольно вспомнила Фрея и тут же задала давно вертевшийся на языке вопрос, ответ на который сейчас интересовал её даже больше, чем имя убийцы дочери вождя.

– Что это за камень?

– Тебе лучше не знать! – отрезал Отшельник. – Вообще, забудь, что его видела и держала в руках!

– Да это же единственная возможность доказать мою невиновность! – взвилась девушка. – Меня, того и гляди, убьют за то, что я не делала, а ты предлагаешь молчать?! Ну уж нет!

– Заткнись, глупая девчонка! – рявкнул старик, тревожно озираясь. – Да если кто-нибудь увидит у тебя этот камень… Даже Совет Старейшин собирать не станут! Прибьют на месте!

– Но ты же видел, как я его нашла? – понизив голос, не сдавалась Фрея.

– И меня убьют, – тихо добавил заморец.

– Но почему? – не на шутку встревожилась девушка.

– Как тебе сказать? – он беспомощно огляделся, словно подыскивая сравнение. – Этого камня не может быть там просто потому, что… не может быть! Как снег летом или жара зимой. Это бедствие, насланное… духами.

Фрея сникла, понимая, что более ясного ответа не дождётся.

– Он оставался моей последней надеждой доказать, что я не убивала дочь Белого Пера.

– Так и есть, – буркнул старик. – Вот только я не знаю, как убедить в этом Детей Рыси и остаться в живых.

Он строго посмотрел на неё.

– Но ты должна молчать об этом камне. Не вспоминай, даже когда мы вдвоём.

Девушка кивнула.

– Даже если опять будешь стоять перед Советом Старейшин.

– Хорошо.

– Даже если все решат, что ты виновата в смерти Упрямой Веточки.

– Вот ещё! – встрепенулась она. – Меня всё равно убьют, а так хоть…

– Потому, что смерть тоже бывает разной! – прошипел заморец, злобно сверкнув глазами. – Если проболтаешься о… смерти будешь сама просить!

У Фреи мурашки пробежали по позвоночнику, но, не желая оставлять последнее слово за собеседником, она проворчала:

– Тогда зачем ты его таскаешь? Выброси куда-нибудь, и всё.

– Я бы так и сделал, – вздохнул Отшельник. – Если бы точно знал, что это спасёт нам жизнь.

– То есть, нас в любом случае могут убить? – девушка уже совсем ничего не понимала.

– Теперь уже да, – кивнул он. – Ты нашла смерть.

– Ох, ну что же теперь делать? – едва не взвыла Фрея.

– Уходить надо, – решительно заявил старик, поднимаясь.

Местность понемногу поднималась, чаще стали попадаться отдельно стоящие скалы, походившие уже не только на каменные столбы, но и на настоящие горы с острыми вершинами и росшей в расщелинах травой. Вдруг заморец резко обернулся, выставил вперёд ладонь, явно призывая к молчанию. Девушка стала тревожно оглядываться по сторонам. Отшельник снял с плеч короб, осторожно положил на землю копьё. Ещё раз повторив предупреждающий знак, пригнувшись, скользнул вперёд, доставая из-за пазухи кожаный ремешок, а из мешочка на поясе круглый гладкий камешек.

Фрея внимательно следила за его действиями. Кажется, спутник решил поохотиться. Тем временем, тот положил голыш в середину сложенного пополам ремня и стал его раскручивать. Послышался тихий жужжащий звук. Старик сделал два шага и выпустил один конец ремня. Девушка с облегчением выдохнула. Камень влетел в крону дерева. В ветвях послышался сдавленный клёкот. Мелькнуло что-то чёрное.

Добычей оказалась большая чёрная птица со смешной бородкой из перьев и красным пятном возле глаз. Она ещё трепыхалась, когда старик ловко свернул ей шею и, протянув спутнице, озабоченно проговорил:

– Тебе придётся какое-то время пожить в моём вигваме одной.

– Ты уходишь? Так скоро? – встрепенулась она: "Неужели старикан так испугался, что собирается удрать в одиночку?"

– Надо кое с кем встретиться, – неопределённо ответил Отшельник. – Попробую всё уладить.

– А если не получится? – озабоченно спросила девушка.

– Тогда останется только надеяться на милость Владыки вод, – усмехнулся заморец. – Или кто там тебя сюда прислал?

Фрея вздохнула. Когда же кончится этот бесконечный бег от бед и несчастий.

– Ты расстроилась? – улыбнулся старик. – Не стоит переживать по поводу того, что ещё не случилось и может не случиться никогда.

Девушка неопределённо пожала плечами, и дальше они продолжили путь молча. Бесконечный лес, казалось, не имел ни конца, ни края, вдруг в привычный шум листвы и птичью перекличку стал вплетаться какой-то посторонний звук. Она тревожно посмотрела на старика, но тот спокойно шёл, опираясь на копьё как на посох. Вскоре Фрея стала различать журчание воды, и через несколько минут путники вышли к ручью, торопливо бежавшему среди камней.

– Собери хворост, – коротко попросил Отшельник, снимая с плеч короб. – А я схожу за глиной.

Вдали от селения много времени на это не ушло, поэтому ей пришлось немного подождать, прежде чем появился заморец, пыхтя тащивший большой ком глины, завёрнутый в шкуру. Хитро поглядывая на спутницу, он выкопал неглубокую ямку, потом сходил к ручью за водой, разведя глину до полужидкого состояния, принялся обмазывать птицу, еле слышно бормоча что-то себе под нос. Фрея сразу вспомнила свой поход с вождём в селение к Белым Рысям. Тогда сопровождавшие их с вождём подростки запекали в глине птичек. Когда охотничий трофей превратился в неприятного вида ком, с торчавшими из него скрюченными лапками, старик осторожно уложил его в ямку, после принялся разводить костёр.

– Не люблю возиться с перьями, – пояснил он. – Так быстрее и вкуснее. Пробовала когда-нибудь?

– Приходилось, – кивнула девушка, сглотнув набежавшую слюну.

Сучья прогорели уже в полной темноте. Старик сгрёб их в сторону и, расковыряв землю, вытащил на траву ком спёкшейся глины. Девушка уже догадалась, что будет дальше, но действительность превзошла все ожидания. Едва Отшельник разбил твёрдую корку, в воздухе разлился такой аромат, что в желудке требовательно заурчало. Втянув носом воздух, Отшельник, причмокнув губами, с хряском разломил тушку пополам. Но вместо того, чтобы протянуть половину спутнице, убрал её в короб, достав маленький кожаный мешочек.

Получив свою долю, Фрея с жадностью вцепилась в мясо зубами, с удивлением замечая, что её спутник время от времени кладёт на свой кусок какие-то крупные беловатые крупинки.

– Что это? – спросила она с набитым ртом.

– Алис, – ответил старик. – На моей родине её добавляют в пищу.

– А мне можно попробовать? – попросила девушка.

– Возьми, – Отшельник протянул ей мешочек. – Только немного, а то будет невкусно.

Фрея осторожно попробовала и сейчас же узнала этот вкус. Соль! Девушка покачала головой, щурясь от удовольствия.

– У нас тоже её едят, – довольно сообщила она.

– А вот аратачи не любят, – со вздохом произнёс старик. – Даже удивляются, как можно есть такую гадость.

К сожалению пира не получилось. Слишком малы оказались порции.

– Ты что-нибудь ещё вспомнила о своём прошлом? – Отшельник вытер жирные губы донельзя застиранным платком.

– Нет, – покачала головой Фрея, решив пока ничего не говорить о загадочной штуковине на дне Копытного Озера. – Лучше расскажи о себе? Обо мне ты всё знаешь, а вот я о тебе почти ничего. Где живёт твой народ?

Расстелив плащ, старик лёг, опираясь на локоть.

– Я только слышала, почему ты стал Отшельником, – нерешительно сказала девушка, боясь ненароком обидеть спутника.

– До моей родной земли очень далеко, – негромко заговорил он, и в заблестевших глазах отразилось пламя костра. – Чтобы попасть туда, где я родился, надо много дней плыть на большой лодке по опасному бурному морю, потом пересечь равнину, где нет воды, но много песка.

Он говорил медленно, монотонно, даже как-то равнодушно, перечисляя этапы своего дальнего путешествия.

– Подняться на высокие горы, а затем спуститься вниз по реке, которая впадает в большое озеро, пересечь его, подняться вверх по другой до селения, от которого начинается широкая каменная тропа…

Девушка слушала, затаив дыхание. Кажется, её спутник прибыл из мест очень даже благоустроенных. Между тем он продолжал, и голос становился всё более заинтересованным, обретая разнообразные оттенки.

– За десять или двадцать дней по этой каменной тропе можно добраться до главного стойбища моего народа. Оно огромное. Там живёт пятьдесят раз по сто сотен человек…, а может и больше.

– В моём мире есть места, где людей ещё больше, – сорвалось с языка Фреи.

– Что? – встрепенулся Отшельник, неосторожным возгласом вырванный из воспоминаний. – Не может быть!

– Так говорили мои учителя, – пожала плечами девушка, кляня себя за несдержанность, и тут же задала новый вопрос:

– Ты жил в этом самом стойбище?

– Нет, – покачал головой рассказчик, вновь погружаясь в прошлое. – В нескольких днях пути от него есть прекрасная долина, на склонах которой растёт одам. Из него люди делают напиток, веселящий душу. А в центре – у озера, среди деревьев стоит вигвам, в котором мои предки жили много-много лет.

"А старичок то не прост", – подумала Фрея, и поинтересовалась:

– Что же тебя заставило всё это бросить и отправиться так далеко от родных мест?

– Враги, – сухо отозвался Отшельник, сразу меняясь лицом. – Спи, нам ещё долго идти.

Судя по его виду, говорить об этом заморцу совсем не хотелось. Однако он только распалил любопытство девушки.

– Ну, тогда, может, расскажешь о путешествии к аратачам?

– Завтра, – зевая, отозвался спутник.

– Последний вопрос! – взмолилась Фрея.

– Ну, что ещё? – недовольно проворчал Отшельник.

– Как твоё имя?

– Лаций Юлис Агилис, – медленно проговорил старик, и голос его в конце заметно дрогнул.

Вдруг в темноте что-то зашуршало. Девушка поёжилась. Всё-таки даже в вигваме с его берестяными стенами звуки ночи не казались такими пугающими. Она завернулась в одеяло, закрыла глаза и попыталась уснуть, не обращая внимания на звенящих вокруг комаров. К ним Фрея уже привыкла, но шум в лесу то и дело заставлял её ёжиться. Девушка подбросила в огонь парочку сухих веток и села, подтянув колени к подбородку.

– Спи, – сонный голос заморца заставил её вздрогнуть. – Кто кричит, тот не опасен.

– Легко сказать, – проворчала она по-русски и, закутавшись в одеяло, стала смотреть на огонь.

Проснулась Фрея от того, что Отшельник довольно бесцеремонно потряс её за плечо.

Глядя, как она, широко зевая, выходит из кустов, оправляя платье, спутник ехидно заметил, убирая одеяло в короб:

– Я тебя предупреждал, что надо спать.

– Уснёшь тут, – проворчала девушка, пятернёй расчёсывая волосы. – Того и гляди, кто-нибудь съест.

Старик засмеялся.

Свежий, настоянный на хвое воздух скоро вернул ей бодрость, и Фрея стала с интересом оглядываться вокруг. Одинокие скалы, встречавшиеся ранее, собирались в группы, образуя вытянутые поперёк их пути гряды.

У первого же ручья, болтливо струившегося среди камней, возле которого они остановились на короткий привал, она напомнила спутнику об обещании рассказать про путешествие. Решив, что интересоваться причинами, заставившими Лация Юлиса Агилиса покинуть родину, пока не стоит.

Старик охотно откликнулся, хотя вновь возникли трудности, вызванные отсутствием в языке аратачей слов для обозначения множества вещей и понятий. Из-за чего Отшельнику приходилось пускаться в длинные, подробные объяснения. Так что за время привала удалось узнать только то, что землю аратачей совсем недавно открыли жители Канакирии – искусные и опытные мореплаватели. Но даже для них это очень далёкая земля. Поэтому только раз в год один или два их корабля поднимаются вверх по реке Маракана до летнего стойбища Детей Рыси, где меняют привезённые вещи на меха и синий камень, который очень ценят на родине Отшельника и в других государствах. Это слово, так же, как и его значение, словно сами собой всплыли в памяти Фреи.

Во время движения по лесу старик разговаривать не пожелал. Более того, велел ей без нужды тоже рта не раскрывать. Так что девушке оставалось только размеренно шагать, любуясь окружающим видом, и думать. Сначала Фрее показалось немного странным то любопытство, а главное, почти физическое наслаждение, которое она испытывала, слушая бесхитростные рассказы Отшельника. Только уже начиная уставать, девушка с удивлением поняла, что ей очень не хватает… новых знаний. Или как это будет звучать правильно? Информатики? Нет, информации. Кажется, так.

Несмотря на все беды и несчастья, обрушившиеся на неё, жизнь у аратачей потеряла для Фреи ощущение новизны. Девушке казалось, что она просто тупеет от одних и тех же разговоров и даже угроз. Мозг явно соскучился по чему-то новому, интересному, пусть даже не имеющему к ней никакого отношения.

Примерно в полдень остановились, доели глухаря с лепёшками. Растянувшись в тени густого кустарника, Отшельник вновь пустился в воспоминания, даже не дожидаясь просьб от спутницы. Видимо, это тоже стало доставлять ему удовольствие.

На сей раз старик заговорил о городе, откуда он отплыл в землю аратачей. Слушательницу это слегка удивило. По её мнению, правильнее было бы начать рассказ с того места, откуда путешествие начиналось. Однако заморец решил по-другому.

Перво-наперво он завёл речь о готурисах. Так называли людей, покупавших вещи в одном месте и продававших в другом. На редкость покладистая память тут же подобрала несколько эквивалентов из её прошлого: бизнесмен, магазин, купец. Подумав, Фрея решила остановиться на последнем. Ей почему-то показалось, что оно больше всего подходит к той эпохе, куда её забросили хулиганствующие волшебные силы. Тем более, что слово "орис", обозначающее нечто вроде "люди-вещи", как нельзя подходило именно к древнему миру рабовладельцев и рабов.

Убедившись, что собеседница его поняла, старик сделал краткий экскурс в историю города Канакирии, который не так давно основали бежавшие от врагов его соплеменники.

Сделав себе зарубку на память, девушка решила обязательно выяснить, кто и от кого бежал в такую даль.

Затем Отшельник рассказал о путешествии с караваном купцов через пустыню и горы. О постоянно мучившей жажде, о ящерицах и ядовитых змеях, прятавшихся в расщелинах потрескавшихся от жары скал. О мелком, противном песке, забивавшемся в волосы, глаза, уши и противно скрипевшем на зубах.

Фрея слушала его, то и дело открывая рот. Перед её глазами то всплывали отрывки из прочитанных книг, то яркие, сочные картинки из фильмов. Египет, Рим, Александр и Клеопатра, "300 спартаковцев", "Последний день Рассела Кроу в Помпеях".

Вдруг старик, словно споткнувшись на полуслове, встрепенулся.

– Чего это мы тут расселись?

И добродушно рассмеялся, глядя на её замешательство.

– Пора идти, а то мы и за год не дойдём.

Девушка, разочарованно вздохнув, тяжело поднялась на ноги. Дневной переход утомил её, а короткий отдых не восстановил силы. Вновь потянулся лес, перемежавшийся серо-коричневыми скалами.

Именно в расщелине между двумя из них выбрал место для ночлега Отшельник. Предусмотрительный старик заранее велел Фрее собирать попадавшийся на пути хворост и показал, как увязывать его в охапку с помощью верёвки. На которую она тут же обратила внимание, поинтересовавшись, откуда у спутника такая редкость?

– Сменял у Картена, – объяснил тот. – Ремни из кожи и кишок слишком боятся воды.

К сожалению, глухаря они уже слопали, и пришлось вновь жевать жёсткое вяленое мясо, которое подарила старику дочь – Снежный Ландыш из рода Белых Рысей, запивая скромный ужин водой из кожаной фляжки. Вроде так называют подобные сосуды. Однако даже столь скромная трапеза сморила уходившуюся за день девушку так, что слушать очередную порцию историй у неё просто не осталось сил.

Отшельник добродушно усмехнулся.

– Я тебя предупреждал. Ночью надо спать, а не дрожать как заячий хвост. Ложись, отдыхай.

Фрея сонно кивнула. Она расстелила своё одеяло под скалой, предварительно раздавив ногой какого-то страхолюдного паука, почему-то посчитавшего это место своим. Свернувшись клубочком, усталая путешественница заснула, едва закрыв глаза, и в эту ночь ей уже не мешали доносившиеся из леса звуки.

Девушка думала, что утром они двинутся дальше, но Отшельник решил сделать короткую остановку.

– У нас кончилась еда, – объяснил он спутнице. – Тут неподалёку растёт много ягод, а я схожу на охоту.

Старик привёл её к кустам, усыпанным мелкими красно-оранжевыми ягодами, а сам скрылся в лесу.

Фрее сразу стало как-то жутковато. Всё-таки минимум на два дня пути вокруг нет человеческого жилья. Значит, хищники чувствуют себя привольно, а у неё нет с собой даже ножа.

Она набрала почти половину сделанной из бересты миски, когда ясно услышала негромкий сухой треск. Звук заставил девушку насторожиться, а едва донеслось тяжёлое сопение, Фрея принялась испуганно осматриваться по сторонам.

Заметив мелькнувшее среди деревьев коричнево-серое пятно, она выронила миску, мягко упавшую на мох. Точно такого же цвета шкуру Глухой Гром совсем недавно подарил Мутному Глазу. И вот сейчас к девушке приближался её обладатель, живой, и кажется, очень здоровый. Волна паники захлестнула сознание и тут же исчезла, а Фрея стала потихоньку отступать к высокой сосне, у которой чуть выше человеческого роста торчал из ствола короткий, толстый сучок.

Треск замер, медведь коротко фыркнул, скорее озадаченно, чем злобно. Не дожидаясь проявления других эмоций, девушка подбежала к дереву и с удивившей её саму ловкостью проворно вскарабкалась на сук, только после этого взглянув на землю.

Шагах в пятидесяти, подняв острую морду, стоял крупный медведь и с шумом втягивал носом воздух. Испуганно пискнув, Фрея стала резво карабкаться вверх. Однако животное не выказало к ней никакого интереса. Рявкнув так, что она едва не свалилась, судорожно вцепившись в ствол, хищник медленно зашагал куда-то по своим звериным делам.

Девушка просидела на дереве до появления Отшельника.

Держа в одной руке копьё, в другой серую птицу с длинной шеей, старик удивлённо смотрел на неё.

– Медведь?

– Ага, – грустно шмыгнула носом Фрея. – Здоровый! Как заорёт!

– Слезай! – махнул рукой мужчина. – Он ушёл.

Соскочив с дерева, девушка подхватила миску с остатками ягод.

– Слышу, сучья трещат. А потом как выскочит!

– Медведь за тобой гнался? – встрепенулся Отшельник.

– Нет, – смутилась она, с трудом гася душившее её возбуждение. – Зарычал, а потом исчез.

– Зверь не собирался тебя есть, – снисходительно объяснил старик. – Просто напугал, чтобы не мешалась под ногами. Медведь – самый сильный хищник в этих лесах. Только горный лев может с ним потягаться. Да и то не всякий.

Разговаривая о поводках местного зверья, они добрались до расщелины, где оставили свои вещи. Там Фрее пришлось вплотную заняться длинношеей птицей. Которую она для себя обозвала "гусем". Кажется, так называли крылатых слуг злой Бабы-Йоги, воровавших для неё маленьких детей из детского сада.

Ещё пару месяцев назад эта задача поставила бы её в тупик. Но благодаря опыту, полученному в вигваме Мутного Глаза, девушка с помощью короткого ножа своего спутника и не совсем понятных, но звучных выражений, довольно шустро избавила птицу от перьев и внутренностей.

А вкушавший радости заслуженного отдыха Отшельник с увлечением продолжал рассказывать ей о повадках разных зверей. По его словам, выходило, что самым жутким существом в здешних местах был даже не медведь, а лось! Эта зверюга одним ударом копыта могла раскроить череп любому хищнику. Другим, не менее симпатичным представителем тутошнего животного мира, являлась росомаха. Та самая, из шкур которой сшито одеяло Фреи. Несмотря на небольшой размер, этот хищник, чем-то напоминающий недоделанного медведя, отличается на редкость злобным нравом и кровожадностью. Рысь тоже не обладает покладистым характером. Иногда нападая на кого-нибудь из своих "детей". Ну и конечно волки, особенно опасные зимой.

По его словам, на севере за Россыпью озёр, где снег лежит помногу дней, эти звери были настоящим бедствием. Чем больше слушала старика девушка, тем более подозрительным казались его слова. Фрея предположила, Отшельник просто её пугает. Возможно он и не врёт, но почти наверняка преувеличивает.

Тем не менее, девушка слушала его с не ослабевавшим вниманием, время от времени сглатывая слюну. Нанизанный на палку гусь румянился над мерцавшими углями и исходил вкусными ароматами.

Как обычно, старик опять позволил съесть только половину не такой уж и большой тушки, а остальное положил в короб. После чего они пошли дальше. Впереди Отшельник, опираясь на копьё как на посох. За ним Фрея, переваривавшая скромный обед и обширный объём информации. Хотя новых сведений не поступало. Спутник почему-то держался очень молчаливо, отделываясь на редких привалах короткими, ничего не значащими фразами.

Разговорился он в неглубокой пещере, которую выбрал для ночлега.

– Рифейские горы столь же высокие, как и Костяной хребет, – вдруг сказал старик, выковыривая застрявшее между зубами мясо и выбрасывая его в костёр. – Только гораздо протяжённее. Там множество долин, где живут храбрые и жестокие племена. Некоторые из них нападают на купцов, другие, наоборот, охраняют их за плату. Кое-где тропа уже обустроена. Есть даже специальные жилища, где путники могут переждать непогоду. Но в основном – это очень опасный путь. Некоторые купцы даже предпочитают идти через долину реки Ишма далеко на юге.

Старик замолчал, глядя на огонь, а внимательно наблюдавшая за ним девушка заметила, как заблестели уголки глаз заморца.

– В тех горах я потерял Тейсу, мою первую жену. Она сорвалась в пропасть, прежде чем я успел ей помочь.

– Твоя жена? – удивилась Фрея. – Мне жаль…

– Ей было всего семнадцать, – не обращая внимания на её слова, продолжал рассказчик. – Она…

Но тут он вдруг закашлялся и, махнув рукой, ушёл в темноту.

А девушка, вздохнув, покачала головой, плотнее закутываясь в одеяло. Вернувшись, заморец бросил в огонь несколько веточек и молча стал снимать мокасины. Когда он лёг, отвернувшись от неё, Фрея огорчённо хмыкнула: "Вечер воспоминаний окончен, а жаль".

Утром они двинулись вдоль ручья, пересекавшего невысокую гряду. По берегу шла еле заметная тропинка, очевидно проложенная животными. Возможно поэтому, Отшельник то и дело оглядывался, тревожно прислушиваясь. Текущая вода привела их в большую, заросшую лесом долину с торчавшими среди деревьев группами скал. А по правую сторону возвышался большой скалистый массив, прорезанный многочисленными трещинами.

Сперва старик шёл именно туда, но потом резко сменил направление, выйдя на хорошо утоптанную тропинку, ведущую к группе скал.

Между двух утёсов, стоящих близко друг к другу, виднелась высокая стена, сложенная из скреплённых глиной камней.

– Это ты сам сделал? – кивнула на неё Фрея.

– Почти всё здесь сделано моими руками, – гордо ответил старик, распахивая дверь, сделанную из толстых, оструганных плах, на массивных металлических петлях.

Она подумала, что окажется в каком-нибудь доме или хижине. Но вместо этого попала на небольшой дворик почти треугольной формы, две стороны которого составляли отвесные скалы, вдоль которых были устроены навесы на столбах. Под крышей из широких бледно-жёлтых листов бересты, приваленных камнями, располагалось множество всяческих знакомых и непонятных предметов. Стол с короткой лавкой, корзины, какая-то непонятная конструкция из прутьев. На натянутых верёвках висела сеть и пучки травы. Чернел обложенный камнем очаг с двумя рогатинами по бокам.

А напротив стены с дверью прилепилась к скале маленькая каменная хижина с высокой, обмазанной глиной трубой.

– Ух, ты! – невольно вырвалось у девушки, когда гордый хозяин, отодвинув плетёную загородку, показал каменный, обмазанный глиной приступок с неровным, овальным отверстием, над которым весело жужжали мухи, и несло знакомым неприятным запахом.

– Теперь не придётся лазить по бурьяну.

Старик поставил короб под навес и торопливо скрылся в доме. Фрея ещё раз огляделась по сторонам.

"По сравнению с вигвамом Мутного Глаза – это просто пятизвёздочный отель!" – восхищённо подумала она, так и не вспомнив, при чём тут звёзды, и почему их именно пять.

С глупо-счастливой улыбкой девушка подошла к столу, и присев на лавку, поставила локти на грубо оструганные плашки, покрытые множеством следов от порезов.

Хлопнула дверь на таких же металлических петлях, только поменьше размером. Оглянувшись, Фрея увидела Отшельника, прижимавшего к груди два светло-серых свёртка.

– Пойдём, – довольно улыбаясь, сказал он, сунув спутнице один из них. Девушка удивлённо поняла, что это большой кусок грубой ткани, и обеспокоено поинтересовалась:

– Куда?

– Ты же любишь купаться? – вместо ответа спросил заморец, копаясь под навесом.

– Когда как, – настороженно пробормотала Фрея.

– Я покажу тебе лучшее место для этого! – улыбался широкой, гнилозубой улыбкой старик, держа в руках странную конструкцию из тонких прутьев, чем-то слегка напоминавшую две вставленные одна в одну корзины. Вот только что в ней можно носить с такими большими дырками?

– Может быть, сходим как-нибудь в другой раз? – нерешительно предложила девушка.

После трёхдневного марафона ей меньше всего хотелось куда-то идти.

– Это недалеко, – успокоил её спутник. – А потом я угощу тебя неодаром и едой моего народа.

– А это зачем? – подозрительно поинтересовалась она, показывая кусок ткани.

– Вытираться. Это не совсем обычная вода.

Отшельник прищурился.

– У тебя скоро "запретные дни"?

– Ещё нет, – тут же насторожилась Фрея. – А тебе какое дело?

– Если эта вода попадёт на открытую рану, она долго не заживает, – пояснил собеседник, укладывая в небольшую корзину полотенце и ещё кое-какие вещи.

– Как же в ней купаются? – удивилась девушка.

– Как в любом озере или в реке, – пожал плечами старик. – Только глаза не открывай и не пей.

– Ядовитая?

– Просто жгучая, – успокоил её Отшельник. – Ещё никто не умер.

Он кивнул подбородком на навес.

– Возьми кувшин. Принесём воды, когда пойдём обратно.

– Ты же сказал, её нельзя пить? – удивилась Фрея.

– Там ручей есть, – снисходительно, словно маленькому ребёнку объяснил заморец. – И озеро.