Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 345 страниц)

– Спасибо и вам, господин Акций, – продолжила девушка тем же проникновенным тоном. – За то, что вы, несмотря на занятость, уделили мне так много своего драгоценного времени.

– Я всего лишь выполнял поручение её величества, – снисходительно усмехнулся собеседник.

– Но вы его исполнили так, как подобает истинному знатоку и мастеру своего дела, – почтительно заметила Ника.

– Поправляйтесь, госпожа Юлиса, – улыбнулся явно довольный похвалой эскулап. – Набирайтесь сил. Возможно, государыня ещё раз захочет с вами встретиться и побеседовать о дальних странах.

Коротко поклонившись, он вышел. За ним тотчас же устремились тётя и бабушка пациентки. В комнате остались только Риата Лация Фида и её хозяйка, без сил откинувшаяся на подушку.

А со двора донеслось звяканье посуды и тихий разговор. Девушка прислушалась, но смогла различить лишь своё имя и какие-то обрывки слов.

– Госпожа! – опустившись у кровати на колени, горячо зашептала служанка. – А если попросить её величество избавить вас от этого брака? Неужели господин Септис самой государыне откажет?

– Думаешь, она за меня заступится? – скептически хмыкнула Ника.

– Не знаю, госпожа, – пожала плечами отпущенница. – Но боги вас любят. Может, лучше попробовать, чем прятаться всю жизнь?

Криво усмехнувшись, хозяйка, тем не менее не могла не признать правоту слов верной спутницы.

– Неизвестно ещё, когда меня пригласят в Цветочный дворец? – с сомнением покачала головой девушка. – Вдруг к тому времени Септис уже подпишет брачный договор с Аварием?

– Напишите письмо! – выпалила Риата Лация. – Я передам…

– Так тебя и пустят к императрице! – фыркнула покровительница.

– А я… как господин Ротан сделаю! – выпалила отпущенница. – Подожду у Цветочного дворца господина Акция и отдам письмо ему. Он вроде к вам хорошо относится. Неужели не передаст?

Ника задумалась.

***

Хранитель здоровья государыни не собирался надолго задерживаться в доме регистора Трениума. Исполнение поручения императрицы много времени не заняло. Но его неожиданно заинтересовала сама пациентка.

Акцию не раз приходилось осматривать женщин и девиц из знатных семей. Большинство из них первоначально ни в коем случае не разрешали прикасаться к себе чужому мужчине, так что родителям или мужьям приходилось их долго уговаривать, а то и приказывать. Другие испытывали беспокойство и не в силах с ним справиться то и дело спрашивали лекаря: что он делает и зачем это нужно? При этом все пациентки ужасно смущались или по крайней мере делали вид.

А вот выросшая среди дикарей внучка сенатора Госпула Юлиса Лура отнеслась к манипуляциям лекаря совершенно спокойно. Более того, слегка удивившись в начале, далее она воспринимала осмотр словно бы как должное и само-собой разумеющееся.

Ещё сильнее озадачила многоопытного врачевателя реакция девушки на исследование выделений её организма из ночного горшка. Акций не часто использовал подобный метод и в данном случае мог бы обойтись без него. Тем не менее, опасаясь ошибиться, он решил окончательно убедиться в правильности своих предположений. Как правило, подобное зрелище вызывало отвращение и у больных и присутствующих при этом родственников. Вот и сейчас мужчина краем глаза заметил, как брезгливая гримаса скользнула по лицу супруги регистора Трениума. А вот во взгляде Юлисы он ясно прочитал нескрываемое уважение. Опытному царедворцу даже показалось, что её ответы стали более откровенными.

Вспомнив, что у дикарей, среди которых выросла племянница регистора Трениума, лечением соплеменников занимаются всякого рода шаманы, Акций на миг предположил, что девушка и его тоже причислила к служителям богов, и поэтому с таким спокойствием отнеслась ко всему, что он делал. Вот только лекарю приходилось видеть, с каким почтением и страхом относились варвары к своим колдунам. Но Юлиса его не боялась, немного опасалась, но не более. А о коллеге Акция, устроившем ей кровопускание, отзывалась с нескрываемым презрением.

Проведённый осмотр не выявил никаких опасных симптомов. Тем не менее сероватый оттенок кожи, тёмные пятна вокруг глаз, расстроенный пульс и заметно замедленная речь явственно указывали на сильнейшую усталость, что в свою очередь послужило для хранителя здоровья государыни дополнительным подтверждением правдивости истории Ники Юлисы Террины. Хотя в глубине души придворный так до конца и не избавился от подозрений в том, что она не та, за кого себя выдаёт.

Весь жизненный опыт немало повидавшего и разносторонне образованного человека не давал врачевателю окончательно уверовать в рассказ о чудесном спасении сына оклеветанного сенатора. И уж совсем нереальным казалось возвращение дочери Лация Юлиса Агилиса откуда-то чуть ли не из-за края мира. Его не убедило даже то, что семья регистора Трениума признала племянницу.

Но девица сумела заинтересовать государыню, а потом ещё и посрамила Акция, продемонстрировав искусство владения необычной металкой, окончательно принудив царедворца помалкивать о своих подозрениях. Поэтому он с удовольствием помог Юлисе, как можно быстрее покинуть усадьбу Маврия, и надеялся никогда больше с ней не встречаться.

Но смертные предполагают, а небожители располагают, и по воле государыни охранителю её здоровья вновь пришлось увидеть эту девушку.

Выдав рекомендации по лечению, он попрощался с пациенткой и вышел из комнаты.

Возле зеленеющих молодыми листочками цветочных кустов стоял изящный деревянный столик и три кресла без спинок.

– Скоро полдень, господин Акций, – почтительно проговорила тётушка Юлисы. – Если бы мы знали, кто почтит наш дом своим посещением, то сумели бы принять вас более достойно. Наши повара весьма искусны в своём деле. К сожалению, у них просто не хватило времени приготовить что-то значительное. Но всё же я смею надеяться, что вы не откажитесь разделить с нами скромный обед?

– Простая пища самая полезная, – вступила в разговор мать хозяина дома. – Так завещали предки.

Акций любил вкусно покушать и ценил хорошую кухню, поэтому после таких слов хотел отказаться, сославшись на занятость, но бросив мимолётный взгляд на накрытый стол передумал. Кроме обязательных варёных яиц, салата из свёклы и моркови, солёных грибов, оливок и мидий, там присутствовали маленькие лепёшечки с уложенным сверху тёртым сыром, нарезанная тонкими ломтиками ветчина "со слезой" и маленькие пожаренные до хруста рыбки, являвшиеся украшением любой трапезы. Но окончательно убедила гостя задержаться печать на залитом смолой горлышке амфоры, которую держал юный раб, очевидно, выполнявший в доме регистора Трениума обязанности виночерпия.

– Разве можно отказаться от такого радушного приглашения? – улыбнулся лекарь, картинно разводя руками.

Расторопная рабыня с распухшим носом пододвинула кресло с подушечкой на сиденье.

– Тем более я сам тоже не привередлив и по мере сил стараюсь придерживаться завещанной нашими предками суровой простоты.

Прекрасный молодой невольник, ловко раскупорив амфору, наполнил тёмно-бордовой жидкостью широкий серебряный сосуд для смешивания вина.

Акций с удовлетворением отметил, что, судя по неповторимому аромату, это настоящее аржейское, а не одна из дешёвых подделок, которые стали всё чаще появляться на рынке даже у, казалось бы, солидных и уважаемых торговцев. Вкус тоже оказался вполне соответственным с обязательным добавлением свинцового сластителя, смягчавшего лёгкую горчинку и оставлявшего во рту неповторимое ощущение.

Рабыни принесли миску с разваренной фасолью, а к ней жареные колбаски из рубленой свинины с шафраном, луком, чесноком и душистыми травками.

Супруга регистора Трениума и его матушка пили мало, но кубок охранителя здоровья императрицы пустовал редко, то и дело наполняемый призывно улыбавшимся юношей.

Дав гостю возможность утолить первый голод, Пласда Септиса Денса светским тоном поинтересовалась:

– Как здоровье государыни, господин Акций?

Внутренне усмехаясь, тот прожевал кусочек великолепного окорока.

– Хвала богам, её величество здорова и полна сил.

– Это так неожиданно и приятно, что государыня проявила столько внимания к нашей девочке, – растроганно зашмыгала носом старушка. – Да хранят небожители её доброе сердце.

Кивая с привычной важностью, царедворец взял с блюда ещё один ломтик ветчины.

– Сами готовили, госпожа Септиса, или покупали у кого-то?

– Это из нашей усадьбы, господин Акций, – с гордостью пояснила хозяйка дома. – Дикие свиньи повадились разорять огород. Управитель приказал устроить охоту. Мясо самой молодой и жирной свинки потом закоптили по старинному рецепту. Клянусь Ангипой, ничего подобного вам не приходилось пробовать даже во дворце!

Гость согласно кивал, не переставая работать челюстями.

– Если уж вы охраняете здоровье самой государыни, господин Акций, – вкрадчиво проговорила супруга регистора Трениума. – То, наверное, знаете все недуги, которые посылают людям небожители?

Лекарь вновь важно кивнул, отрывая голову жареной рыбёшке.

– Я овладевал искусством врачевания в храме Пелкса преграмского, учился у даросских целителей и постигал строение человеческого тела под руководством знаменитого и высокоучёного Гираса хиросского.

– Тогда, может, вы скажете, на сколько времени слегла наша племянница? – дрогнувшим голосом спросила женщина. – Когда она наберётся сил и встанет?

– Всё в руках богов, госпожа Септиса, – ответил собеседник с набитым ртом.

Стоило ему только покоситься на опустевший кубок, как расторопный виночерпий тут же наполнил его живительной влагой.

– Восславим Диноса и его щедрый дар! – с чувством провозгласил Акций, невольно залюбовавшись стеклянным, оправленным в серебро бокалом, перед тем, как его осушить.

– Госпожа Юлиса очень ослабела, – икнув, лекарь вытер рот полотенцем. – На полное восстановление может понадобиться месяц.

Заметив, как погрустнела хозяйка дома, изрядно захмелевший гость улыбнулся.

– Всё будет в порядке, госпожа Септиса, нужно только время. История вашей племянницы напоминает сказания о великих героях древности. Стремясь вернуться на родину, хрупкая девушка переплывает океан и проходит тысячи арсангов, каждодневно рискуя жизнью среди бушующих волн, ужасных чудовищ и свирепых разбойников. Такое не каждому мужчине под силу. Не удивительно, что она так устала. Пусть отдыхает.

Врачеватель пьяненько хихикнул.

– А вы пока подыщете ей подходящего мужа, чтобы и эта история получила счастливый конец.

– Нашли уже, радовались за неё, – всхлипнула Торина Септиса Ульда, вытирая платочком покрасневшие глаза. – А тут такое приключилось с ласточкой нашей…

– Вы собираетесь выдать госпожу Юлису замуж? – вскинул брови лекарь, подумав, что эта новость может позабавить государыню. – Кто же этот счастливчик? Надеюсь, он понимает, что должен неустанно благодарить небожителей за подобное сокровище?

– Ещё ничего не решено, господин Акций, – торопливо заговорила хозяйка дома, досадливо зыркнув на беззвучно плачущую свекровь. – Вы же понимаете, что внучка сенатора Госпула Юлиса Лура – не дочь какого-нибудь лавочника? Мы ещё даже не успели составить гороскоп племянницы. А как без этого выбрать подходящего спутника жизни?

То ли в подтверждение слов невестки, то ли наоборот, возражая ей, старушка громко высморкалась, но ничего не сказала.

– Нет уж, – игнорируя её реакцию, вздохнула супруга регистора Трениума. – Пусть поживёт дома. Привыкнет к нам и к Радлу, обучится манерам поведения, приличествующим девушке её происхождения. А мы пока подумаем, посоветуемся с хорошим гадателем. Замужество – шаг серьёзный.

Неторопливо пережёвывающий лепёшку с сырной приправой, врачеватель понимающе кивал, испытывая сильнейшее недоверие к словам женщины. Его весьма удивила подобная спешка, и он мысленно пообещал себе непременно проверить: так ли уж случайно оговорилась Торина Септиса Ульда? И узнать: кто мог согласиться взять в жёны неизвестно откуда взявшуюся девицу?

К тому же ещё до посещения дома регистора Трениума царедворец узнал, что данная семья отличается строгостью нравов и приверженностью к исконным радланским обычаям. Поэтому ему стало весьма любопытно – насколько выбранный для племянницы жених отвечает подобным критериям?

Докэста Тарквина Домнита, как все женщины, любила посплетничать, и хорошо знавший свою царственную пациентку Акций не без основания предполагал, что история с поспешным замужеством Юлисы её немного позабавит.

– Я уверен, что ваш выбор будет наилучшим, госпожа Септиса! – проговорил гость, поднимая бокал. – Да пошлют небожители вашей племяннице достойного жениха!

– Так хочется увидеть нашу девочку счастливой и богатой, – прошептала старушка.

– У меня есть чудодейственный эликсир "Сила Питра", способный помочь вашей племяннице побыстрее встать на ноги, – сказал лекарь, вытирая губы. – Он приготовлен по тайному рецепту келлуанских магов, и большинство из его компонентов в Империи просто не найти. Я пришлю вам немного.

– Да хранят вас все боги, господин Акций! – бурно, но не слишком искренне поблагодарила хозяйка дома. – Мы заплатим любые деньги.

– Не нужно! – царственным жестом отмахнулся хранитель здоровья государыни. Он как раз собирался заменить отвар свежим. – Считайте это подарком от её величества и меня.

От этих слов собеседница буквально расцвела.

– У меня нет слов, чтобы достойно выразить вам свою признательность за столь неслыханную щедрость, господин Акций! Но я обязательно расскажу о ней мужу, и вы скоро убедитесь, что наша семья умеет быть благодарной.

– Это совершенно излишне, – пьяно рисуясь, покачал головой царедворец. – Я лишь исполняю волю её величества. Вот кого вам следует благодарить.

– Это уж непременно! – проникновенно пообещала матушка регистора Трениума. – Я завтра же отправлюсь в храм Ноны, принесу в жертву самую жирную овцу и буду молить пресветлую богиню о счастье и долголетии государыни! Хвала небожителям за то, что у нашего императора такая великолепная супруга, чьё великодушие столь же бесподобно, как её неземная красота и божественная мудрость!

Чувствуя себя сытым и пьяным, лекарь удовлетворённо рыгнул, демонстрируя хозяевам степень своего насыщения.

– Ваш повар, госпожа Септиса, сделает честь и императорской кухне, а радушное гостеприимство, с которым меня встретили в этом доме, тронуло до глубины души. Пока в нашей стране есть такие семьи, как ваша, в ней будет жить дух древних героев, и Радл останется таким же прекрасным, могучим и непобедимым! Однако, как ни прекрасно здесь, мне пора вас покинуть.

– Но вы же ещё не отведали ни яблок в меду, ни сушёных фиников, господин Акций! – всплеснула руками супруга регистора Трениума. – Я сейчас же прикажу их подать!

– Нет, нет, госпожа Септиса! – энергично запротестовал мужчина. – Я уже достаточно поел, а время для того, чтобы безоглядно наслаждаться яствами, увы, ещё не наступило. Мне необходимо рассказать её величеству о самочувствии госпожи Юлисы и направить к вам помощника с эликсиром.

Он добродушно засмеялся.

– Если я задержусь за этим столом хотя бы на минуту, то уже ничего не успею сделать сегодня.

– Тогда позвольте хотя бы проводить вас до двери, господин Акций, – предложила хозяйка дома, набрасывая на голову накидку.

– Для меня это будет честь, госпожа Септиса, – улыбнулся гость с пьяной галантностью.

Шагавшая впереди невольница с распухшим носом предупредительно отвела в сторону край тяжёлого занавеса, отделявшего семейную часть дома от первого внутреннего дворика.

– Эликсир будете давать госпоже Юлисе каждый день перед обедом, – внезапно остановившись, проговорил лекарь. – По двадцать капель на дебен разведённого вина.

– Я прослежу за этим, господин Акций, – пообещала собеседница.

Сделав несколько шагов, охранитель здоровья государыни опять остановился и вновь обратился к ней:

– Если хотите, чтобы племянница быстрее оправилась от приступа – увезите её из Радла.

– Как это, господин Акций? – вытаращила глаза женщина. – Куда?!

– Так у вас же есть усадьба?! – вскинул брови гость, и дождавшись утвердительного кивка, продолжил. – Как подсказывает мой опыт, душевные расстройства, вызванные чрезмерной усталостью и сильными переживаниями, лучше всего проходят вдали от городской суеты.

– У нашей племянницы не было никаких переживаний, господин Акций! – как-то уж слишком поспешно и решительно заявила супруга регистора Трениума, укрепляя зародившиеся в душе царедворца смутные подозрения.

– Да?! – не скрывая иронии, усомнился врачеватель. – Полагаете, долгожданная встреча с родственниками не вызвала в душе госпожи Юлисы сильных чувств? Помните историю поэта Веста Онвия Глама?

– Этот тот юноша, что писал крайне непристойные стихи? – уточнила Септиса.

– А ещё его приговорили к смерти за связь с заговорщиками, – напомнил лекарь. – Но император помиловал несчастного. Указ зачитали прямо перед казнью, а через несколько минут он умер, не выдержав нечаянной радости. Ваша племянница претерпела за время своего путешествия множество бед и лишений. Даже в Империи её едва не посадили на кол. Оказавшись среди любящих людей и почувствовав себя в безопасности, госпожа Юлиса чересчур сильно обрадовалась, что и привело к столь печальным последствиям. Именно поэтому ей нужен отдых. А весной за городом особенно хорошо.

Он вздохнул, глядя куда-то мимо застывшей в напряжённом ожидании слушательницы.

– Распускаются листья, зеленеет трава. Артеда пробуждает мир к жизни. Наполненный весной воздух лугов и виноградников для усталой души гораздо полезнее грубых городских запахов.

– Я передам мужу ваши слова, господин Акций, – пообещала супруга регистора Трениума.

– До свидания, госпожа Септиса, – попрощался лекарь, шагнув в предупредительно распахнутую дюжим привратником, калитку.

Так рано возвращаться в Цветочный дворец не хотелось, и хранитель здоровья государыни направился в бани Глоритарква. Сегодня императрица ждала к ужину племянника с женой и сыном. Поскольку будут только свои, Докэста Тарквина Домнита захочет видеть за столом и своего верного наперсника. Однако Акций чувствовал себя слишком сытым и пьяным для умной беседы. Чтобы не опозориться в глазах родственников царственной пациентки, необходимо вернуть телу бодрость, а разуму остроту.

Как следует пропотев в жарком зале, он отдался в умелые руки рабов-массажистов, не забывая, сквозь наваливавшуюся дрёму давать им необходимые указания. Потом ополоснулся в бассейне с тёплой, почти горячей водой, где встретил одного из своих многочисленных знакомых и выслушал свежие новости.

Весь Радл горячо обсуждал арест возничего Арифиза, выступавшего на лошадях из конюшни Вула Бнора. Императорский претор Геган обвинил многократного победителя гонок в жульничестве. Тот якобы подкупал обслуживавших ипподром рабов, и те портили колесницы соперников. Подобные досадные происшествия случались и раньше, но в данном случае всех удивило то, что хозяин лошадей, один из богатейших хлеботорговцев столицы, не сделал даже попытки заступиться за Арифиза. Царедворец уже слышал эту историю, но собеседник, хихикая, сообщил, будто бы всё дело в сыне Бнора, воспылавшего к мужественному возничему недостойной радланина страстью.

– Теперь ему грозит каторга за обман на гонках, – печально покачал головой знакомый. – И мы лишимся удовольствия видеть его на ипподроме.

– Да, – согласился лекарь. – Мало, кто решался так лихо поворачивать, как Арифиз.

Ещё немного поговорив о лошадях и скачках, он собирался распрощаться, но собеседник неожиданно спросил, заговорщицки понизив голос:

– А правду говорят, будто его высочество Вилит добился взаимности от Неоны Тулии?

– Какой такой Неоны? – насторожился приближённый императрицы, с досадой подумав: "О боги, и этот туда же!"

– Дочери сенатора Гнея Тулия Фаса, – оглядываясь по сторонам, уточнил знакомый, подтверждая самые худшие подозрения.

– Нет, неправда, – снисходительно покачал головой царедворец. – Поменьше верьте слухам, господин Барк. Принц, конечно, весьма пылкий молодой человек и пользуется успехом у женщин. Но он никогда не станет связываться со столь юной и наивной особой. Ей, кажется, нет и тринадцати?

– Я слышал, недавно исполнилось четырнадцать, господин Акций, – возразил собеседник.

– Разница слишком несущественна, – усмехнулся лекарь. – К тому же его высочество последние три месяца почти не появлялся в столице.

Окинув задумавшегося Барка насмешливым взглядом, он направился в прохладный зал, где увидел главного смотрителя радланского порта Аппия Оропуса Треуна в компании управителя военной верфи Авла Папа Даума.

Окружённые коскидами, они прямо в бассейне горячо обсуждали планы предстоящей военной компании против совершенно обнаглевших ламерских пиратов, действия которых приносят колоссальные убытки радланским купцам.

В своё время немало попутешествовавший Акций вступил в разговор, заметив, что без разгрома разбойничьих городков на кайнском побережье невозможно защитить морские торговые пути. Хорошо знавшие приближённого императрицы собеседники дружно его поддержали.

Беседа стала затухать, но тут кто-то из коскидов сказал, что государь недавно принял отставку трибуна Четвёртого Бурепобедного легиона, и теперь все гадают: кто займёт его место?

Пап напомнил, что Фалвий, мучимый застарелой болезнью, фактически уже давно передал командование дитрибуну Танию Рутлину Спуру из ксарийских Рутлинов, и теперь воины ждут, что император назначит именно его.

– Я слышал, будто легион отдают Маммию Лукрецу Сексту, – вполголоса проговорил управитель верфи.

– Это какому Лукрецу? – встрепенулся охранитель здоровья государыни, услышав знакомое имя. – Не из рода ли остерийских Лукрецов?

– Он самый, – многозначительно подтвердил смотритель порта. – Первый сотник всадников Первого Молниеносного легиона.

– Маммий Лукрец слишком молод для такого ответственного поста! – проворчал какой-то тощий старик с седыми волосами на костлявой груди.

– Зато храбр и удачлив! – громко возразил Оропус. – Разбил со своим отрядом бесчисленное банарское войско, взял их столицу и привёл в Радл множество пленных!

"Разогнал толпу степных бандитов, сжёг их деревню и поймал пару сотен замурзанных дикарей", – мысленно поправил его Акций.

– Но он не имеет никакого отношения к Четвёртому Бурепобедному, – заметил управитель военной верфи. – А Рутлин служит там уже восемь лет, отмечен императором, и легионеры его любят. Они будут недовольны, если вместо старого товарища их командиром поставят чужака, да ещё такого молодого.

– А мне сказали! – привлёк к себе всеобщее внимание молодой коскид, только что принёсший Оропусу бокал разбавленного вина. – Будто господин Лукрец пообещал раздать воинам легиона сто тысяч империалов в честь своего назначения!

– Как?! Не может быть! Ого! О боги, какие деньги! – возбуждённо загомонили сгрудившиеся вокруг посетители бани, с жадностью ловившие каждое слово из разговора важных людей, чтобы потом пересказать приятелям.

– За такие деньги легионеры согласятся полюбить даже осла! – выкрикнул кто-то, вызвав всеобщее веселье.

– О боги, сколько же тогда он преподнёс императору! – охнув, пролепетал тощий старик с волосатой грудью, но тут же испуганно замолк под пристальными взглядами стоявших рядом коскидов.

"Откуда у мальчишки столько золота? – мысленно удивился лекарь и сам себе ответил. – Не иначе все Лукрецы собирали".

Видимо, почувствовав, что разговор принимает нежелательное направление, смотритель порта громко обратился к охранителю здоровья государыни:

– Как здоровье её величества, господин Акций?

– Хвала богам, замечательно, господин Оропус, – ответил тот, широко улыбаясь. – Чудодейственные воды Галайской долины восстановили её силы и сделали ещё прекраснее.

– А его высочество Вилит тоже вернулся с ней или решил задержаться? – многозначительно усмехаясь, поинтересовался собеседник. – Говорят, прекрасная Прицла Навция как раз направилась в долину немного поправить своё здоровье.

Коскиды угодливо захихикали, а кто-то выкрикнул, прячась за спинами посетителей:

– Как же это принц упустил такую возможность побыть с ней наедине?!

"Брехливые шакалы, – выругался про себя царедворец, сохраняя на лице устало-снисходительное выражение. – Можно подумать, у этой меретты без Вилита мало любовников".

– Не знаю, что вы имели ввиду, господин Оропус, но его высочество тоже в столице. Не мог же он ослушаться повеления государя?

– Так его вызвал император? – сейчас же посерьёзнел смотритель порта, а глумливое хихиканье мгновенно стихло.

– Разумеется, господин Оропус, – величественно кивнул лекарь, направляясь к лестнице. Всё-таки в его возрасте как-то несолидно выбираться из бассейна, выскакивая на край, подобно лягушке.

– Подождите, господин Акций! – окликнул управитель верфи. – А вы не знаете зачем?

Остановившись на ступенях, придворный обернулся:

– Что значит: зачем, господин Пап? – переспросил он, вскинув брови. – Его величество Констант Великий соскучился по жене и сыну.

Пряча улыбку, охранитель здоровья государыни направился к выходу. Хмель выветрился, тяжесть в желудке исчезла. Баня, как всегда, вернула ему приятное ощущение здорового тела и ясного ума.

Погода стояла замечательная! Солнце почти по-летнему светило с пронзительно голубого небосвода, и какое-то время врачеватель, беспечно улыбаясь, неторопливо шлёпал подошвами сандалий по камням мостовой. Однако, очень скоро лицо его вновь приобрело сосредоточенное выражение, а шаг ускорился.

Идти пришлось довольно далеко, но привыкший к физическим нагрузкам Акций почти не ощущал усталости, когда впереди показались длинные каменные стены высотой в три локтя. Возле закрытых ворот скучали два легионера в полном вооружении с приставленными к ногам щитами.

По праздничным дням, коих в радланском календаре в общей сложности насчитывалось почти полторы сотни, императорские сады мог беспрепятственно посетить любой свободный гражданин Империи или чужеземец и провести там весь день до часа, предшествующего закату. Гуляй по выложенным камнем дорожкам и тенистым аллеям, любуясь цветами и прекрасными статуями, расставленными среди них, отдыхай на лужайках или на скамейках в тени раскидистых крон. Только не кричи, не сори и не гадь где попало, и успевай вовремя уйти, ибо опоздавший будет считаться преступником, покусившимся на императорское достояние.

Часовые хорошо знали охранителя здоровья государыни, поэтому не мешали ему отпирать калитку, закрытую на двусторонний запор.

Повернув ручку, Акций, усмехаясь, вспомнил, что в первое время находилось немало бродяг, с риском для жизни остававшихся в садах на ночь. Но когда обслуживающим рабам привезли в помощь свирепых сунгийских псов, способных в одиночку драться с волком и обладающих великолепным чутьём, число подобных смельчаков значительно поубавилось.

Примерно через тысячу шагов впереди показалась ещё одна стена с небольшими аккуратными башенками. Здесь у ворот тоже стояли вооружённые легионеры. Они также позволили Акцию беспрепятственно пройти на охраняемую территорию, где собственно и размещался комплекс построек, называвшихся Цветочным дворцом.

Перед главным зданием, украшенным по фасаду мраморной колоннадой, блестел на солнце узкий, длинный пруд с перекинутым через него каменным мостиком. А по берегам росли аккуратно подстриженные кусты, кое-где уже усыпанные бутонами первых весенних цветов.

То тут, то там среди зелени виднелись согнутые спины рабов, трудившихся под руководством двух пожилых садовников.

Поманив одного из них, царедворец узнал, что родственники императрицы ещё не прибыли. Весьма довольный этим обстоятельством, Акций не стал заходить в здание через главный вход, а обойдя, попал на задний двор, заполненный суетящимися невольниками. Как раз прибыл обоз с припасами для дворцовой кухни, и управитель торопился разгрузить теснившиеся повозки.

Для пущей таинственности и сохранности мастерская охранителя здоровья государыни располагалась под насыпью, на которой возвышался центральный корпус дворцового комплекса. Попасть в неё лекарь мог в том числе и через подвал, куда рабы таскали амфоры с оливковым маслом.

Спустившись вместе с ними, Акций коротким кивком ответил на почтительный поклон помощника управителя и пошёл вглубь тёмного коридора мимо окованных металлическими полосами дверей.

Чуть теплившийся огонёк стоявшего на полочке масляного светильника едва освещал уходившую вниз лестницу. Царедворец уже столько раз проходил этим путём, что даже этого робкого намёка на свет ему хватало, чтобы не споткнуться на узких кирпичных ступенях В новом коридоре оказалось ещё темнее. Сюда уже совсем не проникал дневной свет, и лишь неровное пламя факела, укреплённого на дальней стене, кое-как рассеивало плотный мрак.

Через двадцать шагов он оказался в квадратной комнатке с круто уходившей вверх лестницей и двумя дверями, одна из которых показалась ему приоткрытой.

Лекарь не терпел, когда кто-то посторонний заходил в мастерскую в его отсутствие. Замерев, он несколько секунд напряжённо прислушивался к доносившимся оттуда звукам. Чтобы никто не мог войти незаметно, Акций специально не смазывал петли. Поэтому, едва дверь сдвинулась под его рукой, раздался противный натужный скрип.

Просторное помещение освещалось через большое, забранное толстой решёткой окно под самым потолком. Чтобы уберечься от любопытных глаз, хранитель здоровья государыни приказал вставить в свинцовые переплёты не стёкла, а кусочки слюды.

Просачивавшихся сквозь тонкие пластинки солнечных лучей хватало, чтобы освещать стоявший у стены стол, заваленный свитками, стопками чистых и исписанных листов папируса, уставленные разнообразной посудой полки и погасший очаг под квадратным раструбом из тонких медных листов.

Резанувший по ушам звук заставил вздрогнуть стоявшего у стеллажа молодого человека в вязаной безрукавке поверх длинной тёмно-зелёной туники с рукавами.

– Что ты здесь делаешь, Крис? – спросил Акций, переводя дух. – Почему не закрыл дверь?

– Простите, учитель, – виновато поклонился собеседник. – Я хотел только взять "Снисхождение Диолы".

– Всё равно, дверь в мастерскую должна быть закрыта! – наставительно проворчал врачеватель. – Кому она понадобилась на этот раз?

– Госпоже Исоре Квантии.

– В её-то возрасте? – не на шутку удивился лекарь.

– Наверное, для дочери, – пожал плечами Крис.

– Ты предупредил, что после выкидыша нужно хотя бы дней пять полежать в постели? – нахмурился Акций.

– Да, учитель, – кивнул молодой человек.

– Сколько с неё берёшь? – поинтересовался наставник, подходя к стоявшему в углу высокому шкафу.

– Десять империалов, – помявшись, ответил ученик.

– Два можешь оставить себе, – великодушно разрешил лекарь, доставая из кошелька связку ключей.