Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 345 страниц)

– А появление в императорский семье ещё одной представительницы восточных родов, как вы сами только что сказали, способно подогреть недовольство значительной части аристократии, которая и без того раздражена непомерной алчностью Пула Септия Варяга. Вряд ли это то, что нужно сейчас его величеству? Ваш супруг очень не любит менять свои решения. Но вдруг вы правы, и он ещё не определился с кандидатурой невесты Вилита? Тогда, возможно, есть способ как-то напомнить государю о последствиях необдуманного поступка?

– Да услышат тебя небожители, Бар, – тяжело вздохнула собеседница. – Но если он прикажет Вилиту жениться на Аполии Комена, клянусь Ноной, я покину столицу уже по собственной воле и живой сюда ни за что не вернусь!

– Умоляю вас не спешить и всё как следует обдумать, ваше величество, – счёл своим долгом предостеречь царственную пациентку лекарь.

– Благодарю вас, господин Акций, – кивнула императрица уже со своей обычной благосклонностью, явно давая понять, что пришла в себя и в утешении больше не нуждается.

– До свидания, ваше величество, да хранят вас небожители, – поклонился врачеватель, а когда шёл по галерее, услышал, как она приказывает принести перьев.

Судя по тому, что не упоминался ни секретарь, ни кто-то из писцов, Докэста Тарквина Домнита намеревалась кому-то написать собственноручно.

Визит Константа Тарквина Лаврия Великого к царственной супруге был обставлен скромно, по-семейному. Дабы государя ничего в дороге не задерживало, на всём протяжении улиц от Палатина до Цветочного дворца выстроившиеся в две шеренги легионеры оттеснили горожан к стенам домов.

Вызванное этим неудобство с лихвой компенсировалось красочностью зрелища. Впереди процессии, громко бухая по каменной мостовой подкованными железом башмаками и нестерпимо сверкая ярко начищенными доспехами, вышагивали полтысячи отборных телохранителей императора. За ними, оглашая воздух свирепым рёвом боевых труб, которые тоже слепили глаза своим блеском, двигались пятьдесят музыкантов. Далее два десятка мускулистых чернокожих невольников несли роскошный паланкин, щедро украшенный золотом, слоновой костью и самоцветами.

Одетый в шёлковую, багрового цвета тунику и такого же цвета расшитый золотыми узорами плащ, Констант Тарквин Лаврий с мягкой отеческой улыбкой на покрытом морщинами мужественном лице снисходительно взирал на добрых подданных, приветствовавших его громкими криками и цветами, заранее розданными императорскими рабами.

Следом за носилками государя, сохраняя приличествующую своему положению солидность, торжественно ступали придворные. Человек тридцать или сорок. Те, чьи услуги могли вдруг срочно понадобиться его величеству.

И замыкали шествие ещё полтысячи телохранителей.

Как умный человек и опытный царедворец Бар Акций Новум счёл за благо не появляться в поле зрения царственного супруга своей любовницы и, понаблюдав из-за угла за прибытием процессии, спустился в мастерскую. А вот Крис, ещё не успевший насмотреться на подобные представления полдня проболтался в саду и на кухне, выпытывая у знакомых рабов подробности встречи императорской четы.

Полюбовавшись на распустившиеся цветы, государь с супругой и сопровождавшие их лица изволили отобедать в летней столовой, где их слух услаждал известный певец Виталис Элифский, получивший от императора за своё несравненное искусство перстень с сапфиром.

Подкрепившись, супруги удалились в личные покои государыни, проведя там не менее двух часов. Затем его величество Констант Тарквин Лаврий Великий отбыл из Цветочного дворца.

Рассказывая, ученик, улыбаясь, смотрел на лекаря, явно ожидая похвалы, но тот только спросил:

– Государыня выходила его провожать?

– Да, наставник, – с плохо скрытой усмешкой кивнул молодой человек. – И выглядела она очень довольной.

– Вот как? – впервые за всё время его повествования проявил интерес Акций. – Сам видел?

– Сам, наставник, – подтвердил Крис. – Государыня проводила мужа до носилок и даже помахала ему вслед.

Последнее обстоятельство удивило и озадачило врачевателя больше всего.

Примерно через час императрица потребовала его к себе.

Одетая в просторное лёгкое платье, без парика и с распущенными по подушке волосами она лежала на кровати, полузакрыв глаза. На усталом, лишённом косметики лице застыло выражение отрешённости.

– У меня что-то ноги разболелись, господин Акций, – проговорила женщина, глянув на него из-под полуприкрытых век.

Внимательно послушав пульс, заглянув в глаза и в рот, лекарь с облегчением убедился, что пациентка просто очень устала. Видимо, разговор с супругом получился далеко непростым.

Успокоив государыню, охранитель её здоровья предложил:

– Если желаете, я сделаю вам массаж, ваше величество.

– Это будет совсем нелишним, – оживилась та.

Растерев в ладонях капельку душистого масла, он принялся осторожно разминать ей ступни.

Довольно улыбнувшись, Докэста Тарквина Домнита блаженно прикрыла глаза.

– А он и в самом деле ещё не выбрал невесту для нашего сына. И от Аполии Комены тоже, кажется, не в восторге. Но почему-то очень хочет женить Вилита. Говорил об этих гадких слухах, которые позорят нашу семью.

Она возмущённо фыркнула:

– На себя бы посмотрел! Шляется повсюду со своей мереттой!

– Когда женили их высочеств принцев Гания и Сельвия, государь сразу назвал семьи, с которыми желал породниться, – попробовал вернуть мысли собеседницы в конструктивное русло врачеватель.

– Видимо, с тех пор действительно многое изменилось, – со вздохом проговорила императрица, переворачиваясь на живот. – Судя по всему, даже он устал от наглости Септиев, но не желает с ними ссориться.

Акций перебрался со ступней на икры.

– А ещё, – рассмеялась, как девчонка, государыня. – Он спросил: кого бы я хотела видеть женой Вилита?

Провались в комнате пол, разверзнись потолок, являя миру кого-нибудь из небожителей, царедворец удивился бы меньше. Только многолетний опыт и крепкие нервы позволили ему удержаться от удивлённого восклицания, но пальцы всё же дрогнули.

Почувствовав это, пациентка хихикнула, а лекарь, мысленно укоряя себя за несдержанность, поинтересовался:

– И что же вы ответили, ваше высочество?

– Веру Клавдину Солу, – усмехнулась женщина. – Мою племянницу. Он так неожиданно спросил, что ничего другого мне просто не пришло в голову.

– Полагаю, государь с вами не согласился? – улыбнулся врачеватель.

– Разумеется! – фыркнула императрица. – Да ещё и сказал, что супруга Вилита не должна вызывать раздражение у аристократов. Чего же он об этом не думал, когда навязал Сельвию дочь Косуса Ларца. Все мои родственники были против, и сам мальчик не очень-то хотел жениться на этой корове. А теперь, видите ли, я должна подобрать несколько девушек из знатных родов, а он подумает, какая из них достойна войти в нашу семью? Без меня уже никуда! Чего же не спросил у своей грудастой меретты?

Придворный тут же начал соображать, с кем из знакомых вельмож следует поделиться данной информацией, и сколько с них за это можно взять? Даже возможность стать родственником императора дорого стоит.

– Только я прошу вас, господин Акций, – голос государыни стал сухим и колючим. – Сохранить всё это в тайне и никому не говорить о предстоящей свадьбе Вилита.

– Клянусь Пелксом, Такерой и Ваунхидом, ваше величество, от меня никто ничего не узнает, – подавив горестный вздох, пообещал лекарь. – Я слишком ценю ваше доверие и расположение, чтобы доставлять вам неприятности своими несдержанными речами.

– Я знаю, – промурлыкала собеседница.

– Государь сделал вам щедрый подарок, ваше величество, – слегка сменил тему беседы охранитель здоровья, продолжая разминать ноги женщины. – Не кажется ли вам, что он уже начал уставать от своей… подруги? Возможно, с его стороны это шаг к восстановлению семьи?

Плечи женщины задрожали от беззвучного горького смеха.

– Нет, друг мой. Просто он уже стар и не хочет лишних беспокойств от тех, кто недоволен усилением и без того чрезвычайно влиятельных восточных родов. Нет, я не тешу себя пустой надеждой. Отношение Константа ко мне не изменилось. Но это уже не важно. Теперь главное – подобрать Вилиту достойную жену из богатого рода, желательно враждебного Септиям.

– А с его высочеством вы будете разговаривать по этому поводу? – осторожно спросил врачеватель.

– Зачем? – искренне удивилась Докэста Тарквина Домнита. – Браки детей – дело родителей. Хвала богам хотя бы за то, что Констант вообще согласился меня выслушать.

– Иногда его высочество Вилит бывает очень упрямым, ваше величество, – вкрадчиво напомнил царедворец. – И вполне способен выкинуть какой-нибудь сюрприз. Ещё возьмёт и пожалуется отцу на ваш выбор?

– Пожалуй, у него, действительно, хватит ума на такие глупости, – чуть помедлив, недовольно проворчала собеседница. – А Констант только обрадуется… Я подумаю. Возможно, стоит поставить Вилита в известность, чтобы избежать подобных казусов… Но только после того, как я сама определюсь с выбором.

– Вы мать и государыня, вам и решать, – дипломатично заметил Акций, подумав про себя: "Тогда это будут уже пустые разговоры. Хотя, возможно, и не совсем."

Глава последняя Роковое стечение обстоятельств, или…?

Все перемениться может

В жизни за одно мгновенье.

Лопе де Вега «Без тайны нет и любви»

Едва мрачный, как грозовая туча, регистор Трениума, отобедав, отправился в город по своим важным делам, тётушка с бабулей набросились на Нику с расспросами о том, как прошёл её визит в Сенат?

Девушка, разумеется, постаралась максимально смягчить и сгладить некоторые свои высказывания, но тем не менее хозяйка дома нашла поведение племянницы в высшей степени предосудительным. А вот Торина Септиса Ульда, видимо в пику невестке, внучку всецело поддержала.

– Правильно! – кричала старушка, воинственно потрясая сухоньким кулачком. – Никогда никому не позволяй оскорблять своих родителей! Да как только их подлые языки повернулись назвать моего любимого зятя трусом?!

Столь патетическое восклицание почему-то вызвало в памяти Ники воспоминания о том, как совсем недавно матушка регистора Трениума столь же яростно проклинала Лация Юлиса Агилиса за то, что он погубил её дочь, и девушке стоило немалых усилий удержать упрямо наползавшую на лицо кривую усмешку.

– Посмотрю я, что вы скажете, когда Сенат оставит Домилюс нынешнему владельцу, – раздражённо проворчала хозяйка дома.

– Как это оставит?! – встрепенулась свекровь. – Не имеют права! Госпожа Юлиса – единственная законная наследница своего деда. А господина Госпула Юлиса Лура сам император оправдал! Не посмеют сенаторы против воли государя идти!

– Ваш сын сказал, что они хотят отменить закон, по которому женщины могли владеть землёй! – огрызнулась невестка.

Неторопливо потягивая разбавленное вино, Ника помалкивала, с вялым интересом наблюдая за вежливой перебранкой родственниц. Их содержательную беседу прервало появление во внутреннем дворике привратника.

– Вам письмо, госпожа Септиса, – пророкотал тот, с низким поклоном протягивая папирусный свиток, перевязанный синей ленточкой с кокетливым бантиком.

– От кого? – нахмурилась супруга регистора Трениума. Её племяннице показалось, что тётушка весьма обрадовалась возможности прервать явно затянувшийся разговор с упрямой старухой.

– От госпожи Тивасы, – ответил невольник, переминаясь с ноги на ногу.

– Ступай, – махнула рукой хозяйка дома, ломая хрупкую восковую печать и быстро пробегая глазами по строчкам.

– Нас с госпожой Юлисой опять в гости приглашают, – с сожалением вздохнув, она скомандовала. – Эй, Трита, принеси чернила и листок побелее. Торговцы просто обнаглели: так и норовят подсунуть жёлтый папирус… Надо ответить. Извинюсь и объясню, почему мы не сможем её навестить. А жаль, господин Тивас – человек очень влиятельный и мог бы быть полезен.

Она выразительно посмотрела на Торину Септису Ульду, явно намекая на то, что считает решение её сына отправить племянницу за город большой ошибкой. Однако, свекровь новый вызов не приняла, то ли действительно не уловив скрытого подтекста в словах невестки, то ли просто их игнорируя. Неторопливо поднявшись с сиденья без спинки, она заявила с изрядной порцией яда в голосе:

– Тогда не стану вам мешать.

А Нику уже всерьёз захватила новая идея. Ей ужасно захотелось посмотреть на бывшую усадьбу Госпула Юлиса Лура. Если не останется другого выхода, кроме срочного бегства, можно будет попытаться пробраться в тайное подземелье родового гнезда младших лотийских Юлисов и проверить, врал ли Наставник, рассказывая про припрятанные там денежки? Если жить достаточно скромно, десяти тысяч империалов хватит надолго.

К сожалению, дядюшка на её просьбу пока ничего определённого так и не ответил. Вечером девушке поговорить с ним не удалось, поскольку регистор Трениума вернулся домой очень поздно и в изрядном подпитии.

Из долетавших обрывков разговора, которые она подслушала, притаившись возле приоткрытой двери своей комнаты, Ника поняла, что хозяин дома изволил ужинать у сенатора Касса Юлиса Митрора. Видимо, обсуждали результаты сегодняшнего заседания Сената и те опасности, которые таит в себе отсрочка принятия решения по прошению Итура Септиса Даума о возвращении поместья покойного господина Госпула Юлиса Лура законной наследнице.

С огорчением понимая, что разговаривать с родственником в данный момент о чём-либо совершенно бесполезно, девушка вернулась в постель.

Но утром она всё же подстерегла дядюшку после принятия ванны и предельно вежливо напомнила о своей просьбе – хотя бы издалека посмотреть на дом предков.

– Насмотритесь ещё, госпожа Юлиса, – раздражённо отмахнулся тот. – Двадцать лет ждали, а уж два месяца как-нибудь переживёте. Лучше прикажите своей служанке вещи собирать. Вы завтра уезжаете ещё до восхода солнца.

– Простите, господин Септис, – стушевалась Ника, по мрачному виду и суровому тону собеседника сообразив, что с подобной просьбой больше приставать не стоит, дабы не вызвать ещё больший гнев у хозяина дома.

Поскольку поездки по гостям отменили, в город тоже не пускают, она взяла один из недавно приобретённых трактатов Комения Альтирского, и примостившись на скамеечке, углубилась в безудержный поток сознания, извергнутый на папирус знаменитым радланским мудрецом.

А получившая соответствующие указания Риата Лация с преувеличенным усердием принялась изображать хлопоты по сбору своей покровительницы в дальнюю дорогу. На самом деле большую часть вещей она уложила в сундук ещё вчера вечером, а сегодня просто делала вид, будто послушно исполняет приказ регистора Трениума. Решив проявить дополнительную инициативу, она, прихватив кое-что из нижнего белья и испросив разрешения у Пласды Септисы Денсы, отправилась в прачечную.

Бабуся отнеслась к философическому чтиву внучки крайне неодобрительно, и той пришлось, отложив свиток, долго выслушивать воспоминания Торины Септисы Ульды о муже, детях и о том, насколько правильно раньше жили люди.

Наконец, утомившись от болтовни, старушка отправилась отдыхать. Оставшись в одиночестве Ника попыталась вновь взяться за "Диалоги о законах и общественной пользе", но челюсти начали сами собой растягиваться в сладкой зевоте, и подумав, внучка решила последовать примеру бабушки.

– Госпожа! – беспардонно ворвался в её сон тревожный голос отпущенницы. – Проснитесь, госпожа!

Резко распахнув глаза, девушка невольно отпрянула, увидев совсем рядом озабоченное лицо Риаты Лации.

– Ты чего?

– Письмо вам, госпожа! – возбуждённо сверкая глазами, выдохнула служанка. – То есть записка.

– От кого? – встрепенулась покровительница, садясь и спуская ноги с кровати.

– От господина Валия! – радостно выпалила собеседница.

– Да ты что! – охнула Ника, принимая из её рук туго свёрнутую полоску папируса. – Он сам тебе её передал?

– Нет, госпожа, – опасливо косясь на полуприкрытую дверь, покачала головой отпущенница. – Финар – носильщик наш. Поймал меня у ванны, они как раз туда воду таскали, и говорит: "Твоей госпоже мол просили передать…" Я ему: "Кто?" Он отвечает: "Господин Ин Валий. Финар". Сказал, что ещё вчера хотел отдать, да случая не представилось. Говорит, что будет ждать ответа.

– Постой у двери, – скомандовала девушка, осторожно разворачивая плотный свиток.

Первые несколько секунд написанные бисерным почерком буквы нервно прыгали перед глазами, упрямо отказываясь складываться в слова.

Она несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться.

"Госпожа Юлиса, я обдумал ваше предложение и готов помочь. Но мне необходимо знать все подробности. Напишите: где и когда мы можем встретиться для серьёзного разговора. Ин Валий Дрок."

– Вот батман! – скрипнув зубами, выругалась попаданка, ударяя кулаком ни в чём не повинный тюфяк. – Ну чего бы этому придурку одуматься хотя бы на пару дней пораньше?!

– Вы что-то сказали, госпожа? – с тревогой спросила застывшая у двери служанка.

– Ничего, – поморщилась Ника, едва не воя от досады. То, чего она так ждала, на что надеялась, всё же случилось, но настолько не вовремя, словно судьба решила опять посмеяться над ней, в очередной раз ткнув лицом в грязь.

"Может, заболеть? – хватаясь за соломинку, с лихорадочной тоской подумала девушка. – С моим больничным опытом разыграть какой-нибудь недуг не так уж и сложно. Вот только тогда тётка меня точно из дома не выпустит. А доверять такой план бумаге, то есть папирусу, как-то боязно. Мало ли в чьи руки может ненароком угодить моё письмо? Нет, подобные вещи надо говорить с глазу на глаз, да ещё предварительно убедившись, что никто не подслушивает".

Вскочив с кровати, она нервно заходила по комнате из угла в угол.

– Да что же всё так плохо то? – зло бормотала себе под нос Ника пытаясь отыскать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации и тут же беспощадно отбраковывая всё, что приходило в голову.

Ситуация действительно складывалась просто отвратительно. Будь у неё в запасе хотя бы пара дней, она бы обязательно нашла способ встретиться с Валием. Но как это сделать, когда ехать в имение надо уже завтра утром? Ясно, что Септис ни за что не согласится отложить отъезд, а у неё нет никакого разумного предлога остаться в городе.

"Вот дура! – мысленно начала очередной сеанс самокритики девушка. – Сама же ему эту идею подкинула. В деревню, видите ли, ей захотелось. На свежий воздух! Да только кто мог знать, что племянничек Авария вдруг ни с того ни с сего опомнится и решит помочь дядюшке остаться холостым. Нет, задержаться в Радле никак не получится. Значит, надо как можно скорее вернуться. Принципиальное согласие Валия получено, а для того, что я задумала, время ещё есть. Спасибо сенаторам за то, что письмо в Канакерн отправили. Теперь когда ещё ответ будет?"

Успокоившись, она сама достала из сундука шкатулку с письменными принадлежностями. Риата Лация попыталась было помочь, но покровительница только отмахнулась.

– За двором следи. Кто появится – скажешь.

– Да, госпожа, – согласно кивнула служанка.

Расправив на столике клочок папируса, Ника макнула отточенный кончик пера в чернильницу и замерла в нерешительности. Попадание того, что она намеревалась написать, в недобрые руки почти наверняка гарантирует ей массу проблем. Фактически – это убойный компромат, доказывающий, что племянница регистора Трениума имела тайную связь с посторонним мужчиной.

"Ну уж такого подарка я вам не сделаю", – проворчала девушка, про себя обращаясь к неизвестным недоброжелателям, и, подойдя к стоявшей у входа отпущеннице, тихо сказала:

– Тебе надо кое-что написать. Только постарайся изменить почерк.

– Ой, а это как, госпожа? – растерянно захлопала ресницами Риата Лация.

– Ну…, – покровительница замялась. – Так, чтобы буквы выглядели не так, как ты их обычно пишешь. По-другому.

– Ах, вон в чём дело, – усмехнулась служанка. – Сделаю, госпожа. А что писать?

Секунду помедлив, Ника чётко продекламировала:

"Очень рада получить ваше письмо. К сожалению, обстоятельства складываются так, что мне придётся на какое-то время покинуть Радл. Я готова встретиться с вами сразу после возвращения. Если вы, конечно, не сможете отыскать меня за городом".

"Вряд ли субтильный племянник Авария рискнёт выбраться из столицы, – с иронией подумала девушка. – Но надо же показать, как сильно я заинтересована в нашем разговоре".

– А подпись? – прервала её размышления отпущенница.

– Ничего не пиши, – подумав, решила покровительница. – Это всё-таки тайное послание, а не письмо. Валий – не дурак, сам догадается.

– Поняла, госпожа, – многозначительно поджала губы Риата Лация.

– А я тут постою, – вздохнула Ника, глядя на внутренний дворик через узкую щель. – Прослежу, чтобы нам никто не мешал.

Оглядев чёткие, ровные строчки, она не нашла к чему придраться. Почерк аккуратный, явно женский, но точно не её.

Аккуратно свернув полоску в тугой цилиндрик, девушка протянула его служанке.

– Вот, отдашь носильщику. Пусть передаст Ину Валию. Только будь осторожна. Смотри, чтобы никто ничего не заметил.

– Понимаю, госпожа, – заверила отпущенница. – Не беспокойтесь.

– И ещё, – покровительница достала из кошелька несколько монет.

– Две возьмёшь себе и две отдашь рабу.

– Ой, госпожа, да ему, наверное, господин Валий уже заплатил, – досадливо скривилась Риата Лация.

– Ну откуда у этого парнишки много денег? – укоризненно покачала головой Ника. – Сама же видела, как он одевается и у кого учится. А людей, которые нам помогают, надо благодарить. Всех, даже чужих рабов. Поняла?

– Как прикажете, госпожа, – скорчив постную рожицу, поклонилась служанка.

Перед сном она отчиталась о том, как передала записку и деньги.

– Только этот мерзавец, госпожа, сказал, что ему, видите ли, мало, – шипела в темноте рассерженной кошкой отпущенница. – Говорит: "Меньше чем за четыре обола ничего передавать не стану".

Она скорбно вздохнула.

– Пришлось ему всё отдать.

Покровительница не знала: прикарманила ли деньги сама Риата Лация, или же носильщик и в самом деле оказался настолько наглым вымогателем? Но в любом случае компенсировать финансовые потери служанке в данном случае она не собиралась.

Будучи чрезвычайно занятым человеком, регистор Трениума в этот раз с племянницей в имение не поехал, отправив с ней трёх доверенных коскидов в качестве охраны и сопровождения.

Примерно через пару часов после того, как путники покинули Радл, небо стало затягиваться тучами, а в поместье они въехали уже под грохот крупных капель по крыше фургона.

При виде гостьи пухлое лицо Фрона Беста растянулось в широченной масляной улыбке, однако узенькие глазки смотрели остро и настороженно.

Только прочитав переданное Минуцем послание господина Септиса, управитель, кажется, немного успокоился и приказал рабам перенести вещи госпожи Юлисы в уже знакомую спальню.

Пристально наблюдавшая за ним девушка подумала, что регистор Трениума, приказав прислать в столицу повозку, видимо, не счёл нужным разъяснить своему верному отпущеннику: кому и зачем та предназначена? Поэтому, увидев Нику, толстяк мог решить, что она чем-то вызвала гнев дядюшки, а тот отослал её с глаз долой. Теперь же, выяснив в чём дело, Бест вновь стал вежлив, предупредителен и даже подобострастен.

Дождь, монотонно падавший следующие два дня, запер в доме не только племянницу Итура Септиса Даума, но и его коскидов, которым тоже не хотелось тащиться в Радл по такой сырой погоде.

Только на третий день, когда небо очистилось, они наконец-то смогли покинуть поместье, а девушка отправилась к знакомому озерку.

Большая часть лощинки густо заросла высокой, ярко-зелёной травой, и только в самой верхней её части, возле покрытых пышной листвой кустов оставалась небольшая площадка с более-менее редкой растительностью. Однако Нике показалось, что для полноценных занятий гимнастикой и танцами места всё-таки маловато.

Пришлось возвращаться в усадьбу и просить у Беста серп. Риата Лация не высказала большого восторга по поводу того, что ей пришлось, ползая на корточках, неловко срезать траву, однако и от демонстрации возмущения так же благоразумно воздержалась. Тем более, что покровительница помогала ей по мере сил, сгребая срезанные стебли в пучки и утаскивая их в заросли.

Весь день они трудились, обустраивая будущую спортивную площадку, даже оборудовали место для костра.

В глубине души Ника понимала, что подобного рода тщательность вызвана элементарным переизбытком свободного времени.

Вечером они с отпущенницей подолгу шептались о сенаторах, императрице, Вилите, семейке Септисов и других жителях Радла, с кем пришлось встретиться за время пребывания в столице, а вот днём приходилось себя чем-то занимать, иначе время тянулось настолько медленно, что иногда хотелось просто выть от тоски.

Выполнив комплекс упражнений, девушка садилась на расстеленную циновку и, отдыхая, потягивала разведённое вино, попутно размышляя о своём незавидном положении, а Риата Лация веточкой отгоняла комаров от вспотевшей покровительницы.

Сегодня они взяли с собой сыр и лепёшки, чтобы погреть их над пламенем крошечного костерка. Заметив, что Ника перешла к тренировкам на растяжку, служанка, уже успевшая сложить шалашиком сухие веточки и наложить внутрь сухих листьев, стала ударять зазубренной железкой по кусочку кремня, выбивая искры. В это время на противоположной стороне лощины с шумом зашевелились кусты.

– Госпожа! – вскричала отпущенница, вскакивая и тревожно вглядываясь в заросли.

Девушка как раз отрабатывала боковой удар, но услышав взволнованный голос Риаты Лации, резко обернулась, на всякий случай пряча руку с кинжалом за спину.

Из зелёной гущи, пыхтя и отдуваясь, выбрался мальчишка, лет десяти-двенадцати, в короткой, усыпанной заплатами тунике.

Корча рожу и громко шипя от боли, он потёр грязной ладошкой босую, чёрную пятку, видимо, напоровшуюся на сучок во время прорыва через заросли, и зычно спросил:

– Вы будете госпожа Ника Юлиса Террина?

– Я, – удивлённо подтвердила та, поинтересовавшись в свою очередь. – А ты кто такой и чего тебе от меня надо?

– Я Козий Катышек. Помогаю Ухаю, пастуху господина Дамия. Мне велели передать, что вас ждут в священной роще у святилища нимфы Фелои.

– Кто велел? – нахмурилась девушка, заворачиваясь в накидку, поскольку сильно юный собеседник как-то совсем не по-детски таращился на её стройные ноги, лишь до середины бедра прикрытые подолом короткой туники.

– Господин сказал, что недавно уже передавал вам письмо, – поганенько усмехнулся парнишка.

– Вот батман! – бесшумно, одними губами прошептала ошарашенная попаданка, мысли которой заметались, как тараканы, застигнутые ночью ярким светом электрической лампочки. – "Неужели Валий? Воспользовался советом и сумел-таки меня найти. Да почему бы и нет? Узнать, где находится имение регистора Трениума в Радле, – пара пустяков. Но всё-таки – это как-то… странно".

– Каков из себя этот господин? – на всякий случай поинтересовалась она.

– Молодой, госпожа! – широко осклабился Козий Катышек. – Симпатичный. Сразу видно – городской.

– Как он тебя нашёл? – задавая новый вопрос, Ника принялась настороженно оглядываться по сторонам.

– Так мы неподалёку от священной рощи коров пасли, госпожа. Мы, госпожа, нимфу Фелою почитаем, чтобы она, значит, скотинку нашу от бед да напастей хранила, – стал степенно объяснять малолетний невольник. – Там господин нас увидел и попросил Ухая, чтобы я вас нашёл. А про то, что вы здесь гулять любите, все в округе знают.

"Вот батман!" – вновь мысленно выругалась девушка, искренне считавшая лощинку своим почти "тайным" убежищем.

– Ну так что мне ему передать, госпожа? – шумно высморкался парнишка.

– Он там один? – проигнорировала вопрос собеседница.

– С ослом! – рассмеялся раб, тут же поспешив её успокоить. – Да вы не сомневайтесь, госпожа. Кто

же станет творить дурное прямо у алтаря небожительницы?

И всё-таки Нику продолжали терзать смутные сомнения, и она никак не могла отделаться от ощущения неправильности происходящего. Как-то не вязалась в её сознании поездка в такую даль с тем перепуганным юнцом, что удрал от неё, не решившись даже выслушать до конца.

Посмотрев на солнце, племянница регистора Трениума шумно выдохнула и проговорила:

– Передашь, что я его сегодня не ждала, поэтому прийти прямо сейчас не смогу. Пусть пару часиков подождёт. Раньше ну никак не получится.

– Расстроится он, госпожа, – с прежней похабной ухмылочкой покачал головой Козий Катышек. – Небось и так весь извёлся от нетерпения.

– То не твоя забота, сопляк! – презрительно фыркнула Ника. – Нанялся в гонцы, так беги и передавай, да смотри не добавляй от себя ничего. Понял?

– Как не понять, – хмыкнул парнишка, поправляя деревянную табличку на груди. – Тогда я пошёл.

Однако ломиться через кусты тем же путём он не стал, а деловито пройдя вдоль зарослей шагов десять, отыскал подходящее местечко и скрылся в переплетении ветвей

С минуту послушав удалявшийся шелест, девушка стала торопливо переодеваться, поведав служанке свой замысел.

– Ой, госпожа! – испуганно оглядываясь по сторонам, покачала головой та. – Не шутили бы вы с бессмертными. Не любят они такого. Отомстить могут.

– Да я же ничего плохого не скажу, – попыталась успокоить её покровительница. – Ну мало ли что могло мне привидеться?

– Воля ваша, госпожа, – смиренно потупив взор, пробормотала Риата Лация. – Только боязно мне как-то.

– Да ты-то тут причём? – усмехнулась Ника, поправляя платье. – Я сама говорить буду. Твоё дело помалкивать, а станет Бест расспрашивать – скажи: "Ничего не видела, цветы собирала". И всё!

– Слушаюсь, госпожа, – с явным неодобрением пробурчала отпущенница.

Большую часть пути до усадьбы они прошли скорым шагом, а когда впереди показался частокол ограды, перешли на бег, к огромному неудовольствию служанки, тащившей корзину с одеждой и снедью.

Взвинтив себя до необходимого состояния, девушка вцепилась в руку первого попавшегося раба, тащившего куда-то толстую связку ивовых прутьев.

– Где господин Бест?

– Так в давильне был, госпожа, – озадаченно пробормотал невольник, для наглядности кивнув подбородком в нужном направлении.

В высоком просторном сарае с плотно утрамбованным земляным полом на постаментах, сложенных из скреплённых раствором камней, стояли большие деревянные чаны. Именно в них складывали созревший виноград и давили босыми ногами для получения сладкого сока.

Возле одной из таких посудин, собранных из плотно подогнанных друг к другу липовых плашек, управитель поместья что-то втолковывал пожилому, сутулому рабу в сером хитоне и с седой бородой, в завитках которой застряли мелкие стружки.

– Господин Бест! – закричала Ника, бросаясь к нему. – Господин Бест!

– Что случилось, госпожа Юлиса? – испуганно вытаращил глаза отпущенник. – Вас кто-то обидел?