Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 345 страниц)

Насупившись, невестка явно собралась что-то возразить, но бабушку громко поддержала старшая внучка:

– Обязательно сходите. Когда вас двое – мне спокойнее будет. А ваш почтенный возраст, госпожа Септиса, и безукоризненная репутация послужат дополнительной гарантией от появления всяких вздорных слухов.

– Умница, Ника, – похвалила её Торина Септиса Ульда, с весёлым прищуром глядя на слегка обескураженную супругу сына. – Даже у старости есть свои преимущества.

Она вдруг резко погрустнела.

– Только уж лучше подольше без них обходиться.

Поскольку Увру, как лучше всех знакомую с дворцовым этикетом, обязали прислуживать знатным гостям, её временной хозяйке пришлось самой идти за накидкой, поскольку нельзя же предстать перед чужим мужчиной с непокрытой головой.

Оказавшись в своей комнате, она просто не могла не посмотреться в зеркало, не подкрасить губы и не поправить выбившиеся из причёски упрямые прядки.

Поэтому, когда девушка вернулась во внутренний дворик, родственницы встретили её недовольным ворчанием.

– Ну куда вы там пропали, госпожа Юлиса?! – недовольно скривилась тётушка.

– Неприлично заставлять гостей так долго ждать, внучка, – осуждающе покачала головой бабуля.

– Простите, – всхлипнув, потупилась Ника. – Я так разволновалась, что забыла, где лежит накидка.

Теперь, когда при их встрече с принцем будет присутствовать матушка регистора Трениума, девушка уже не опасалась, что Пласда Септиса Денса может наговорить лишнего.

Потягивая разбавленное вино, нежданные визитёры стояли у края бассейна, и тихонько посмеиваясь, разглядывали убранство парадной части особняка.

В сторонке столбом застыла Увра, не осмелившаяся поставить тяжеленный поднос на рабочий стол хозяина дома.

По-новому взглянув на своего августейшего ухажёра, попаданка невольно поставила рядом с Вилитом Декара и с печальной грустью поняла, что раб гораздо красивее сына императора. Невольник с его прекрасными глазами на правильном лице и стройной, гибкой фигурой смотрелся гораздо изящнее и даже как-то аристократичнее, чем всё же немного простоватый на его фоне принц.

Увидев хозяйку дома и сопровождавших её дам, молодые люди вернули бокалы на поднос и вежливо поклонились.

– Здравствуйте, ваше высочество, – ответила поклоном супруга регистора Трениума. – По какой причине вы хотели меня видеть?

– Я прошу вашего разрешения прокатить госпожу Юлису на колеснице по Ипподрому.

– Что?! – вытаращила глаза тётушка, а племянница едва рот не раскрыла от удивления.

Только бабуля, хихикнув, быстро нашла что сказать:

– Хотите поразить мою внучку искусством управления четвёркой лошадей, ваше высочество?

"Так он и в самом деле решил выполнить своё обещание? – потрясённо подумала девушка, приходя в себя и смущённо опуская взгляд. – Удивил, батман!"

– У вас очень необычная внучка, госпожа Септиса, – усмехнулся Вилит. – На неё трудно произвести впечатление.

– Ой, да к чему это, ваше высочество? – отмахнулась старушка, тяжело опускаясь на прихваченный заботливой Дедерой табурет. – Моя Ника и так от вас без ума, а с колесницы и упасть можно.

– Да, да, ваше высочество, – поддержала свекровь невестка. – Это же так опасно.

– Я вовсе не собираюсь устраивать гонки, госпожа Септиса, – покачал головой сын императора. – мы просто сделаем несколько кругов по Ипподрому и всё. Я буду очень внимательно следить, чтобы с госпожой Юлисой ничего не случилось. Она и мне тоже очень дорога.

– Госпожа Юлиса, – впервые обратилась к племяннице тётушка. – Вы действительно хотите проехаться на колеснице?

– Если вы и господин Септис позволите, – подняла взгляд девушка. – То почему бы и нет? На море мне случалось пережить шторм, когда влекомый Яробом корабль летел по волнам, подобно выпущенной из лука стреле. Тогда мне казалось, что я испытываю только страх. Но едва ветер стих, стало как будто бы даже немного жаль. Вот почему я хочу ещё раз это испытать…

Она усмехнулась.

– Конечно, колесница – не корабль, а Ипподром – не бушующее море. Зато лошади чем-то похожи на волны: такие же красивые и стремительные.

– Кажется, я вас понимаю, госпожа Юлиса, – пробормотал зачарованно слушавший её принц.

– Вы так поэтично рассказываете, госпожа Юлиса, – встрял в разговор его спутник. – Стихи писать не пробовали?

– Увы, господин Герон, – картинно развела руками Ника. – Мне сие искусство недоступно. Я совершенно не умею подбирать рифмы.

– Я право не знаю, госпожа Юлиса, – жеманно поджала губы супруга регистора Трениума. – Насколько приличным будет подобное катание для девушки вашего возраста и происхождения? Здесь всё-таки Радл, а не океан.

Племянница вспомнила, что во время своего путешествия однажды видела, как женщина ехала по дороге в колеснице, запряжённой четвёркой лошадей, но сообщать об этом родственнице не стала.

– Да что же тут неприличного, госпожа Септиса? – вскинул брови сын императора. – На Ипподроме не будет никого, кроме рабов и возничих. Даже воинские тренировки в ближайшие несколько дней проводиться не будут.

– Но слухи, ваше высочество, – страдальчески поморщилась собеседница. – Вы же знаете, как у нас любят придумывать всяческие небылицы?

– Ах, вот вы о чём! – понимающе усмехнулся гость. – Для того, чтобы избежать досужих разговоров, я прошу вас приехать вместе с нами на Ипподром. Ваше присутствие заткнёт рты любым сплетникам.

– Завтра? – озабоченно пробормотала женщина, глянув на враз помрачневшую свекровь.

– Отправляйтесь, госпожа Септиса, – проворчала та, отворачиваясь и вытирая краем накидки покрасневшие глаза. – Госпожу Олию я сама навещу.

– Нет, ваше высочество, – секунду помедлив, заявила хозяйка дома. – Прошу меня простить, но подобное разрешение может дать только мой супруг.

Торина Септиса Ульда важно кивнула.

– Тогда я пришлю к вам вечером раба, – сказал главный гость. – И вы передадите через него решение господина Септиса.

– А может быть, вы немного подождёте, ваше высочество? – выдвинула встречное предложение собеседница. – Муж должен скоро подойти.

Принц задумался.

– Говорят, вы попали в неприятную историю в Палатине, госпожа Септиса? – нерешительно пробормотал один из его спутников.

– К сожалению, это правда, – горько вздохнула супруга регистора Трениума. – Господин…

Она выразительно замолчала.

– Меня зовут Налий Герон Рисус, – представился юный красавчик. – Не могли бы вы рассказать, что же там всё-таки случилось? А то разговоры всякие ходят…

– Мне бы не хотелось лишний раз вспоминать об этом, господин Герон, – потупилась Пласда Септиса Денса. – Но, что вы сказали, правда. Это очень неприятная история…

Она вдруг всполошилась.

– Но, что же мы стоим? Трита, Ушуха, Дедера, принесите нам и нашим гостям сиденья. А ты, Увра, поставь поднос на стол, а то уронишь того и гляди.

– Да, госпожа, – с облегчением выдохнула измученная рабыня.

Ника предпочла помалкивать, предоставив тётушке возможность блеснуть красноречием. Вилит со Сцинием тоже больше молчали, доверив вести беседу любопытному приятелю.

Итур Септис Даум появился как раз тогда, когда его супруга описывала процесс обыска паланкина. Судя по тяжёлому дыханию и покрасневшему лицу с капельками пота, регистор Трениума очень торопился скорее попасть домой. Тем не менее у него вполне хватило сил на то, чтобы переведя дух, поприветствовать знатных гостей вежливым поклоном и самым любезным тоном поинтересоваться:

– Что привело вас в мой дом, ваше высочество?

Выслушав объяснение принца, дядюшка строго посмотрел на потупившую взор Нику.

– Разве вы не знаете, ваше высочество, что наши освящённые веками обычаи не позволяют юноше и девушке встречаться наедине до свадьбы или хотя бы помолвки?

Сын императора тут же повторил предложение вместе с госпожой Юлисой взять на Ипподром любую её родственницу.

– Тогда уже никто не посмеет обвинить в нарушении приличий ни вас, ни вашу племянницу, – закончил он, с лёгкой усмешкой глядя на собеседника.

Тот, чинно проследовав за стол, уселся в кресло главы семейства, изобразив крайне задумчивый вид.

– Полагаю, будет правильно, если госпожу Юлису будет сопровождать самая старшая и уважаемая женщина нашего рода.

– Я бы с радостью, – вздохнула Торина Септиса Ульда. – Да только Анна письмо прислала. Приболела она. Надо бы навестить. Пусть уж лучше твоя жена с госпожой Никой на Ипподром отправится.

– Тогда быть по сему, – с явной неохотой согласился регистор Трениума.

– Завтра за три часа до полудня я пришлю господина Сциния. – объявил принц, поднимаясь на ноги. – Он проводит госпожу Септису и госпожу Юлису на Ипподром. А я лично прослежу, чтобы там всё приготовили как следует.

– Мы будем ждать, ваше высочество, – заверила хозяйка дома, вставая.

– Как? – встрепенулся глава семейства. – Вы уже уходите, ваше высочество?

– Да, господин Септис, – вежливо, но твёрдо ответил принц. – Я и так сильно задержался.

– Тогда не смею задерживать, – чуть суетливее, чем следовало бы, вскочил со своего места Итур Септис Даум. – Надеюсь, вы ещё почтите нас своим визитом?

– Непременно, – заверил знатный визитёр. – И в самое ближайшее время.

Проводив важных гостей, дядюшка вернулся, самолично набулькал себе вина, не забыл плеснуть немного водички для приличия, и в два глотка осушив вместительный кубок, громко, со вкусом рыгнул.

– Опять вы меня удивляете, госпожа Юлиса! Другие девушки получают от своих женихов в подарок какие-нибудь дорогие украшения или рабов, а вам зачем-то понадобилось кататься на колеснице!

– Если уж вы стесняетесь прямо попросить, – наставительно проговорила Пласда Септиса Денса. – Могли бы как-нибудь тактично намекнуть, что у вас нет подобающего платья для предстоящей церемонии помолвки.

Проигнорировав привычное ворчание тётушки, племянница пристально посмотрела на хозяина дома.

– Вы, господин Септис, полагаете, что его высочество захотел бы жениться на обычной девушке?

Регистор Трениума озадаченно хмыкнул, его супруга возвела очи горе, а матушка, хохотнув, хлопнула себя ладонями по острым коленкам.

– Ай, да умница у меня внучка! Сразу сообразила, что такого парня, как принц, всегда удивлять надо! Видели бы вы, как он на нашу Нику смотрел, когда она про море рассказывала?!

– Можно подумать, госпожа Юлиса, – колко усмехнулась хозяйка дома. – Вас кто-то учил разбираться в мужчинах.

– Вы же тоже очень любите своего супруга, госпожа Септиса, – заметила девушка. – Значит, он хорошо разбирается в женщинах. Наверное, это у нас, Септисов, в крови.

Довольный дядюшка заржал, бабуля тоненько захихикала, махая руками, и тётушке ничего не оставалось делать, кроме как натянуто улыбнуться.

Когда Увра, задув светильник, с кряхтением устраивалась спать на полу, Ника внезапно вновь вспомнила Декара. Как он там сейчас?

Первая принцесса наверняка будет выяснять причины провала так тщательно спланированной провокации. И хотя, кроме госпожи Септисы, иных свидетелей её разговора с молодым невольником не было, попаданка сильно опасалась, что Силла каким-то образом о нём прознает. Девушка зябко передёрнула плечами, вспомнив ужас, охвативший её, когда она нашла спрятанную в их паланкине шпильку. Супруга наследника престола – страшный человек. Похоже, ходьба по головам – для неё естественный способ передвижения. Несмотря на то, что та ещё не стала полноправной хозяйкой в Палатине, Ника не сомневалась в наличии у первой принцессы возможностей жестоко отомстить рабу, осмелившемуся разрушить её замысел.

Может, завтра попросить Вилита, как-нибудь перевести Декара хотя бы в Цветочный дворец? Вряд ли это так трудно для сына императора? А уж потом она отпустит его на волю, наградит и отправит подальше. Но тогда придётся назвать причину, по которой ей так небезразлична судьба какого-то раба.

Беззвучно выругавшись сквозь стиснутые зубы, Ника так резко повернулась на другой бок, что кровать под ней жалобно скрипнула. Замерев, девушка какое-то время прислушивалась к невнятному бормотанию Увры.

А что, если рассказать принцу немного отредактированную историю? Мог же Декар чисто случайно оказаться у гостевой площадки и ненароком заметить, как рабыня, о которой ходят нехорошие слухи, что-то тайком положила в паланкин Пласды Септисы Денсы? Вот парень и решил меня предупредить, надеясь на награду. Версия так себе, но ничего другого просто не приходит в голову.

Однако Вилит, скорее всего, захочет с Декаром поговорить. Даже если у пылкого невольника хватит ума помалкивать о своих чувствах к Нике Юлисе Террине, принц может и сам догадаться. Он парень не глупый. Тогда неизвестно ещё, захочет ли сын императора помогать рабу, влюблённому в его невесту, а главное – не изменит ли своего отношения к ней? Мужчины иногда ревнивы до глупости.

Девушка ещё долго лежала в темноте с закрытыми глазами, перебирая возможные варианты своих действий и пыталась предугадать их последствия. Но в конце-концов решила сделать всё возможное для спасения Декара, а там будь что будет.

Ещё за завтраком бабуля начала инструктировать внучку по технике безопасности.

– Мужчины всегда норовят всё делать по-быстрому, – ворчала она с набитым ртом. – А ты будь поумнее. Говори ему, чтобы не торопился. Вы же не на гонках. И главное, держись крепче…

Она хитро прищурилась, с видимым трудом проглотила кое-как размочаленную редкими зубами разварёную фасоль и усмехнулась.

– Места в тележке совсем мало. Рядышком придётся стоять. Может, тебе просто пообниматься с принцем захотелось?

Старушка шутливо пригрозила внучке сухим, скрюченным пальцем.

– Как вы так можете говорить, госпожа Септиса? – поморщилась невестка. – Госпожа Юлиса у нас девушка серьёзная и не будет себе голову подобными глупостями забивать.

– А я думаю, что прокатиться на колеснице, это здорово, – не поднимая глаз от своей тарелки, пробормотала Гэая. – У госпожи Юлисы очень хороший жених, раз он делает ей такие подарки.

– Много ты понимаешь в женихах! – оборвала её мать. – Главное, чтобы муж был из богатой семьи знатного рода, мог обеспечить жене и детям достойную жизнь. А для этого вовсе необязательно катать невесту на колеснице! Поняла?

– Да, мама! – надулась девочка.

– Вы собрались на Ипподром в этом платье, госпожа Септиса? – видимо, стараясь отвлечь внимание невестки от готовой разреветься младшей внучки, поинтересовалась свекровь.

– Нет, конечно! – с деланным возмущением фыркнула Пласда Септиса Денса. – Позавтракаем, и переоденусь. Время ещё есть.

Матушка регистора Трениума только покачала головой, а её дочь бросила на двоюродную сестру переполненный жгучей завистью взгляд.

Учитывая особенности заявленной программы предстоящего свидания, Ника тоже озаботилась своим внешним видом. После недолгого размышления она выбрала не самое лучшее платье и приказала Увре соорудить причёску поскромнее. Не хватало ещё, чтобы из-за встречного ветра или тряски волосы растрепались, превратив её в пугало.

Сидя перед зеркалом, девушка с удивлением почувствовала странное волнение, словно предстоящая встреча с Вилитом какая-то особенная, чем-то очень отличающаяся от тех, что случались до этого. Хотя, возможно, так оно и есть? Как-то получалось, что раньше они виделись, не договариваясь между собой, словно случайно, а сегодня у них первое настоящее официальное свидание.

Ника критически глянула на своё отражение. Высокий, гладкий лоб, тёмно-русые волосы и светло-серые глаза смотрелись неплохо. Впечатление не портили ни резковато обозначенные скулы, ни маленький упрямый подбородок. Только губы казались слишком тонкими. Но в общем и целом не так плохо, особенно по здешним меркам, где женщины из-за ранних браков в её возрасте выглядят гораздо хуже.

Придя к столь утешительному выводу, племянница регистора Трениума глубоко задумалась над выбором украшений.

К этой причёске вполне подойдёт подарок Вестакии Картен. И пусть подобные шпильки часто носят девочки-подростки, Ника Юлиса Террина тоже ещё не настолько старая, чтобы такое украшение смотрелось на ней неуместно. Да и нет у неё больше ничего подходящего. Ну нельзя же одевать на свидание с Вилитом заколки, подаренные Аварием.

Нефритовое ожерелье она тоже отложила в сторону, посчитав неподходящим для катания на колеснице. А вот серьги, подаренные сенатором Юлисом, взяла, посчитав подходящими к её новой причёске и тёмно-синей накидке.

Подумав, девушка решила не брать с собой длинный кинжал. И одевать одной неудобно, и вряд ли кто-то осмелится ей угрожать в присутствии сына императора, а по дороге туда её и тётушку будут сопровождать шестеро носильщиков и Тарберий Сциний Дуб. Однако ножны на голень она всё же нацепила. Так, на всякий случай.

Оглядев племянницу с головы до ног, тётушка, одетая, словно на императорский пир, неодобрительно покачала головой, а вот бабуля, наоборот, расчувствовалась, и пробормотав:

– Какая же ты у меня красавица, внучка! – вытерла платочком заслезившиеся глаза.

Ника буквально физически ощущала, как нестерпимо медленно тянется время. Прекрасно понимая, насколько смешно она выглядит, девушка тем не менее то и дело посматривала вверх, туда, где по бледно-голубому небу еле ползёт неуместно весёлое солнце.

Хорошо ещё, Торина Септиса Ульда, всплакнув и со вкусом высморкавшись, пустилась в воспоминания о своей первой встрече с покойным мужем. Нельзя сказать, что рассказ сколько-нибудь заинтересовал внучку, но хоть как-то помог скоротать ожидание.

Как часто бывает в подобных случаях, Тарберий Сциний Дуб появился совершенно неожиданно, и в доме регистора Трениума началась бестолковая суета. Оказалось, что рабы ещё не вынесли на улицу паланкин, а повар забыл спросить госпожу что-то очень важное по поводу меню сегодняшнего ужина.

Провожавшая её, бабушка вдруг крепко вцепилась в запястье девушки тонкими высохшими пальцами.

– Ты уж береги себя, внучка. А то мне что-то не по себе. Всё кажется, мы с тобой больше не увидимся.

– Да вы что, госпожа Септиса! – снисходительно улыбнулась Ника, мысленно уже несясь в запряжённой четвёркой лошадей колеснице по жёлтой песчаной дорожке. – Я же скоро вернусь.

– Хорошо, если так, – тоже попыталась растянуть ярко накрашенные губы старушка и громко прошептала в спину удалявшейся девушки. – Да хранят тебя небожители, внученька.

Оказалось, что кроме супруги, господин Итур Септис Даум решил отправить с племянницей двух особо доверенных коскидов, терпеливо поджидавших родственниц покровителя в прихожей за кувшинчиком разведённого вина.

Посланец его высочества принца Вилита пришёл пешком. Пласда Септиса Денса сразу же пригласила его сесть вместе с ними в паланкин. Но молодой человек отказался, сославшись на то, что ходьба помогает тренировать силу ног. По дороге она ещё несколько раз повторила своё предложение, но Сциний остался непреклонен.

Он привёл их маленькую процессию к парадному входу на Ипподром и громко постучал в левые ворота. Из почти сразу же распахнувшейся калитки выглянул низкий, плотный мужчина с огромной лысиной, масляной улыбкой и маленькими, беспокойно бегающими глазками.

Увидев приятеля принца, он низко поклонился и, обернувшись, скомандовал:

– Открывайте ворота!

Миновав глубокую арку, рабы Септисов опустили свою ношу на мощёную камнем площадку, от которой в обе стороны поднимались широкие, ведущие на трибуны лестницы.

Выбравшись вслед за тётушкой, Ника первым делом увидела довольно улыбавшегося Вилита и стоявшего рядом с ним Налия Герона Рисуса.

– Здравствуйте, госпожа Септиса, – как и положено, первой сын императора поприветствовал старшую по возрасту даму. – Рад, что именно вы решили сопровождать госпожу Юлису.

– Я обязана сделать всё, чтобы не допустить урона для репутации госпожи Юлисы, ваше высочество, – чопорно заявила собеседница.

Пока принц одаривал комплиментами родственницу, девушка рассматривала четвёрку запряжённых в лёгкую двухколёсную тележку светло-коричневых лошадей, каждую из которых держал под уздцы раб в застиранном хитоне.

Вблизи животные показались попаданке какими-то мелковатыми по сравнению с теми конями, которых она видела в своём мире, но столь же красивыми и грациозными. Их шелковистая шкура лоснилась на солнце, ременную сбрую украшали ярко начищенные бляшки, а аккуратно подстриженные гривы и хвосты выглядели тщательно расчёсанными, как шевелюры рекламных красавиц.

Супруга регистора Трениума тоже решила обратить на них внимание.

– Какие у вас прекрасные лошади? Вы здесь их взяли, ваше высочество?

– Нет, госпожа Септиса, – покачал головой молодой человек. – Это мои. Из Цветочного дворца. Я знаю каждую из них и умею ими править. Так что с вашей племянницей ничего не случится.

Правильно уловив ненавязчиво прозвучавший намёк, женщина огляделась.

В свою очередь поняв её замешательство, Вилит сделал широкий жест рукой.

– Можете занимать любое место, госпожа Септиса.

…и обернулся к толстяку с бегающими глазками.

– Не так ли, господин Панис?

– Точно так, ваше высочество, – энергично закивал тот, сверкая мокрой от пота лысиной, виновато улыбнувшись. – Разве что кроме императорской трибуны.

Принц усмехнулся, а Пласда Септиса Денса делано возмутилась:

– Что вы такое говорите? Я даже подумать о подобном не смела.

– Ой, простите мой болтливый язык, госпожа, – поспешно начал извиняться Панис. – Не привык я с благородными госпожами беседы вести, всё больше с рабами да возничими, а они – народ грубый и неотёсанный.

Не удостоив его даже взгляда, супруга регистора Трениума, гордо вскинув подбородок, вальяжной походкой направилась к ведущей на трибуну лестнице. Вслед за ней отправились и коскиды.

Проводив их насмешливым взглядом, сын императора обратился к будущей невесте:

– Здравствуйте, госпожа Юлиса, кататься ещё не передумали?

– Здравствуйте, ваше высочество, – коротко поклонилась девушка, пожимая плечами. – Почему же, вовсе нет. Я готова.

Тогда Вилит открыл массивную калитку в невысокой, по грудь, каменной стене, отделявшей площадку и лестницы от посыпанной песком дорожки Ипподрома.

Шагнув вслед за ним, Ника критически осмотрела предложенное ей средство передвижения. Два деревянных колеса с точёными спицами и металлическими ободьями держали крошечную площадку, совершенно открытую сзади, а спереди защищённую несерьёзной на вид преградой из планок, толстой промасленной кожи и бронзовых бляшек, самая большая из которых изображала львиную морду. Венчал всю эту конструкцию гладко отшлифованный поручень, поверх которого лежали небрежно брошенные поводья.

Забравшись в коляску, принц протянул руку своей спутнице. Оказавшись рядом с ним, девушка с удивлением и огорчением поняла, что вложив свои пальцы в сильную, твёрдую ладонь будущего жениха, она не почувствовала того странного возбуждающего ощущения, которое вызывало даже лёгкое прикосновение Декара. Неужели Вилит воспринимается ей всего лишь, как знакомый или друг?

– Держитесь, госпожа Юлиса! – усмехнулся тот, разбирая поводья.

В отличие от тех повозок, которые Ника видела в своём и этом мире, управление квадригой имело свои тонкости. В каждой руке возничий держал поводья отдельной пары лошадей.

Натянуто улыбнувшись, окончательно запутавшаяся в своих чувствах девушка крепко вцепилась в поручень, почти касаясь принца плечом.

– Отошли! – крикнул он, и рабы, державшие скакунов под уздцы, торопливо отступили в стороны.

Сын Константа Великого пошевелил вытянутыми руками, и лошади тронулись, постепенно убыстряя шаг. Несмотря на слой песка под колёсами, повозка сразу же затряслась и задребезжала так, что пассажирке показалось, будто та вот-вот развалится.

Ника невольно пригнулась, втянув голову в плечи. Заметив её реакцию, возничий рассмеялся.

– Не беспокойтесь, госпожа Юлиса. Всё будет в порядке.

Натянуто улыбнувшись, племянница регистора Трениума выпрямилась, быстро перебросила сползший край накидки через плечо и решила, что именно сейчас самое лучшее время сообщить Вилиту о всех деталях совершённой против неё и тётушки провокации. Вряд ли их оставшиеся далеко позади спутники смогут что-то расслышать.

– Ваше высочество! – она повысила голос, стараясь перекрыть топот копыт и дребезжание колесницы. – Мне надо сказать вам что-то очень важное.

– Как?! – принц на миг обернулся, глянув на Нику удивлёнными глазами. – И вам тоже?

– Да, – обескураженно кивнула собеседница, и подумав, что её рассказ может получиться довольно длинным, предложила. – Тогда говорите первым, ваше высочество.

– Давайте без "высочества", – крикнул молодой человек. – По крайней мере, наедине.

– Хорошо, господин Тарквин, – покладисто согласилась спутница.

– Господин Тарквин! – звонко рассмеялся принц, качая головой. – Нет, уж лучше просто Вилит.

– Тогда я просто Ника! – не осталась в долгу собеседница. – Что вы хотели сказать господин Вилит?

– Наша помолвка пройдёт через шесть дней на праздник Анаид-стрелометательницы в Цветочном дворце, – довольно улыбаясь, прокричал принц. – Дату назначил сам государь. Можете так и передать господину Септису. Письмо из Палатина он получит уже сегодня или завтра.

Сообщение по-настоящему обрадовало попаданку. Наконец-то она обретёт официальный статус невесты императорского сына. И хотя всё вроде бы и так шло к этому, Ника, в глубине души считая происходящее абсурдом, ежеминутно ждала известия о том, что Констант Великий никогда и не собирался женить своего законного отпрыска на девице с редкостно мутной биографией, и, вообще, ей это все просто померещилось по неопытности.

Теперь, когда дата помолвки назначена, девушка почувствовала себя значительно увереннее. Отныне можно не думать об угрозах Авария. Любое причинение вреда ей будет считаться покушением на жизнь члена императорской семьи, а это очень серьёзное преступление. Правда, остаётся ещё Силла Тарквина Поста, но и она вряд ли будет вести себя с прежней наглостью.

– Это очень хорошая новость, господин Вилит! – крикнула почти невеста. – Я рада, что церемония пройдёт в Цветочном дворце.

– Передайте госпоже Септисе, что государыня на днях обязательно с ней встретится! – продолжил делиться приятной информацией Вилит.

– Тётушка будет просто счастлива увидеться с её величеством! – не смогла удержаться от усмешки племянница регистора Трениума.

– А вы что хотели мне сказать, госпожа Ника? – спросил возница, плавным движением обеих рук заставляя четвёрку лошадей поворачивать, огибая расположенное в центре Ипподрома возвышение.

– Вчера я рассказала вам не всё, о том что случилось со мной и госпожой Септисой в Палатине! – ответила спутница, отыскав глазами фигурку родственницы, цветным пятном выделявшуюся на фоне светло-серых каменных скамеек. Возле неё застыл в подобострастном поклоне господин Панис, а коскиды супруга расположились поодаль и чуть ниже.

– Вот как? – на миг обернувшись, сын императора удивлённо вскинул брови. – Что же вы от меня скрыли и почему?

Слегка навалившись на него плечом, девушка горячо заговорила, рискуя прикусить себе язык.

– Вы дали ему денег? – неожиданно прервал её молодой человек, когда речь зашла о встрече с Декаром.

– Отдала всё, что было с собой, – выпалила рассказчица. – И нисколько не жалею об этом. Раб нас спас, но ему грозит страшная опасность…

– Вы нашли в паланкине заколку? – не дал увести разговор в сторону слушатель.

– Да, господин Вилит, – подтвердила Ника, решив, что для первого раза она уже достаточно наговорила о Декаре.

Когда девушка закончила свою историю, принц какое-то время молчал, затем, рявкнув что-то нечленораздельное, подхлестнул лошадей.

– Я знал, что Силла против нашего брака! – крикнул он. – Но не думал, что она зайдёт настолько далеко!

– Чем же я ей так помешала, господин Вилит? – участившийся топот копыт и дребезжание повозки заставили пассажирку ещё сильнее напрягать голос.

– Семьи жён… моих братьев…,– начал выкрикивать молодой человек. – Принадлежат к одной… политической группировке… Они хотели и меня… привязать к себе через брак… Но государь посчитал, что у них… и без этого слишком много власти и влияния…

"Так и знала, что тут замешана политика, – с тоской думала племянница регистора Трениума, мысленно одёрнув себя. – Привыкай, теперь это и твоя жизнь".

– Но дело не только в этом…, – продолжал принц. – Вы же знаете…, что государь отдалил от себя мою мать…

– Об этом все знают, – не удержалась от комментария спутница.

– Хвала богам… в последнее время их отношения… вроде как стали налаживаться, – проигнорировал её иронию Вилит. – Именно она по моей просьбе… говорила о вас с государем…

"Вот батман!" – едва не выругалась собеседница, никак не ожидавшая подобного участия в своей судьбе со стороны Докэсты Тарквины Домниты.

– Представляете, госпожа Ника…, как бы он разозлился на неё, – спутник вновь на миг обернулся, и девушка увидела в его взгляде нешуточную тревогу и даже стах. – Если бы вы… оказались воровкой?!

"Выходит, целились не только в меня, но и в императрицу? – лихорадочно думала попаданка. – А может, я вообще была только средством, чтобы не допустить её возвращения в политику? Ну до чего же всё сложно и запутано?"

Сын Константа Великого вновь крикнул, подстёгивая лошадей, и разговаривать не стало никакой возможности.

Крепко держась за поручень, Ника, чуть склонив голову, щурилась от бившего в лицо ветра и летевшего из-под копыт песка. Она не знала, с какой скоростью мчатся лошади, но чувствовала, как в душе нарождается и неуклонно растёт какая-то бесшабашная, переходящая в восторг радость. Вдруг захотелось спеть, что-то вроде: "Нас не догонят!"

Глядя на неё, принц тоже довольно оскалился, обнажая мелкие, ровные зубы, но вдруг, рявкнув что-то нечленораздельное, резко откинулся назад, изо всех сил натягивая поводья. Неумолимая сила инерции швырнула не ожидавшую ничего подобного пассажирку вперёд, срывая с головы покрывало и заставляя перегнуться через куцый бортик колесницы. На миг она почувствовала, как её обутые в новые сандалии ноги отрываются от пола, в нос ударяет острым запахом едкого конского пота, а на глаза стремительно надвигается буланый круп с бесстыдно задранным хвостом.

– Куда лезешь, карелгова задница?! – заорал царственнородный возничий, с трудом сдерживая храпящих и недовольно ржущих коней, бросавших кровавую пену с разорванных удилами ртов. – К Дрину захотел, свиная отрыжка?! Себя не жалеешь, сын осла и меретты, и нас угробить захотел? На кол захотел, навоз ишачий?!

Со стоном выпрямившись и торопливо поправляя покрывало, девушка увидела почти перед самыми конскими мордами бледного, тяжело дышащего молодого человека, лицо которого показалось ей смутно знакомым.

– Письмо, ваше высочество! – с трудом прохрипел он, приподняв руку с чем-то белым в скрюченных пальцах. – От господина Акция! Очень, очень срочно.