Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 345 страниц)

– Нет, госпожа Юлиса! – решительно тряхнул головой молодой человек. – Зурк придумал, как показать вашему варвару людей из дома Ноор Учага. Но ему нужна помощь вашей рабыни.

– Почему именно её? – удивилась путешественница.

– Я не хочу посвящать лишних людей в наше дело, – поморщился десятник конной стражи. – А для затеи моего раба нужны трое.

– И что он предлагает? – спросила собеседница, сбросив с головы накидку.

– Посадить вашего дикаря в тележку, прикрыть циновками и провести по улице, где живёт Ноор Учаг, – улыбаясь, стал рассказывать сын консула. – Возле его дома поломается колесо. Зурк уйдёт его чинить. Но все очень удивятся, если он оставит повозку без присмотра. Вот для этого и нужна ваша рабыня.

– То есть, Риата будет сторожить, а Орри – наблюдать за домом, – понимающе кивнула Ника. – Ловко. Ваш невольник может пропадать очень долго и всегда придумает подходящее оправдание. И когда он собирается это проделать?

– Завтра, госпожа Юлиса, – ответил молодой человек. – Утром после завтрака Зурк будет ждать ваших людей у фонтана Трикла.

– Они придут, – пообещала девушка.

– Я слышал, господин Картен зачем-то разыскивает Зипея Скелу? – внезапно спросил Румс. – Не знаете, зачем он ему понадобился?

Путешественница насторожилась. Тон вопроса ей совсем не понравился. Тем не менее она невозмутимо ответила:

– Наверное, затем, чтобы выяснить, для кого Зипей Скелаа покупал Песок Яфрома.

– А от кого господин Картен узнал об этом зелье? – прищурился десятник конной стражи.

– От своей жены, – по-прежнему стараясь сохранять невозмутимость, проговорила собеседница. – Мне пришлось ей кое-что рассказать.

– Что конкретно? – требовательно поинтересовался молодой человек.

– Имена тех, кто покупал Песок Яфрома, – призналась Ника, торопливо добавив. – Но как я их выяснила, она не знает. И то, что рассказал Зипей Скела, тоже.

– Значит, вы сами решали, о чём им говорить? – довольно зловеще уточнил сын консула. – А о чём промолчать.

– Да, – буркнула девушка, предчувствуя новые непростые вопросы, которые не заставили себя ждать.

– Вы и от меня что-то скрываете?

– Нет, – покачала головой путешественница и тут же отвела глаза, вспомнив, что так и не рассказала ему о визите Ноор Учага к Картену.

Обманывать Румса почему-то оказалось особенно тяжело.

– Что-то я вам не верю, госпожа Юлиса, – криво усмехнулся десятник конной стражи.

Нике показалось, что он сейчас встанет и уйдёт. Тогда все их доверительные разговоры, тот хрупкий мостик приязни, или даже чего-то большего, с треском рухнет, изранив осколками её только начавшую оживать душу. Останутся только два не доверяющих друг другу деловых партнёра.

Поэтому, когда молодой человек поднялся, она не выдержала.

– Ну да! Есть кое-что, о чём я умолчала! Потому что не знала, имеет ли это отношение к исчезновению Вестакии!

– Расскажите сейчас! – тут же предложил Румс. – Я сам решу, насколько это важно!

Торопясь, запинаясь, перескакивая с пятого на десятое, девушка заговорила о том, как Ноор Учаг пришёл в гости к Картену, как тот выставил его, как нервно вышагивала по своей комнате дочь консула, и как виновато улыбался варвар, глядя ей в окно. Не забыла и о чрезвычайно нервной реакции морехода на одно упоминание об этом визите.

– Так вы всё знали с самого начала! – вскричал сын консула, вскочив на ноги. – И только морочили мне голову!!!

– Ничего я не знала! – зло огрызнулась путешественница. – Только то, что Ноор Учаг приходил к Картену. Остальное только мои догадки и домыслы!

– Всё равно! – упрямо возразил Румс. – Вы должны были мне всё рассказать с самого начала!

– Это почему? – вскинула брови Ника, чувствуя, как глаза стремительно набухают слезами. – Вы хотели знать, что случилось в доме Картенов, когда исчезла ваша невеста! Я ничего не скрывала. А моё мнение вас не интересовало ни тогда, ни сейчас!

– Неправда! – резко оборвал её молодой человек. – С первого нашего разговора я хотел знать, что вы думаете об исчезновении Вестакии! И эта встреча лучшее тому доказательство. А ваша скрытность мне совершенно непонятна. Мне вы говорите одно, госпоже Картен – другое, её мужу – третье.

– Возможно, и так! – гордо вскинув голову, чтобы удержать выступившие слёзы, заявила девушка, но голос её предательски дрогнул. – Потому что когда я заикнулась о том, что его дочь могла сбежать, Картен едва меня не задушил, а потом чуть не выгнал из дома! Я ещё живу там только из-за того, что обещала Тервии искать не только свою служанку, но и Вестакию!

Горло путешественницы сжалось. Опыт и здравый смысл уговаривали её заткнуться как можно скорее. Однако давно уже скрученные в тугую пружину нервы уже не могли обойтись без разрядки, и под напором нахлынувших эмоций рухнула заботливо возведённая плотина отчуждённости и благоразумия.

– Вы такой сильный, честный и у себя дома. У вас есть семья, друзья, родичи и невеста. А у меня никого нет! Что мне ещё оставалось делать, кроме того, как врать?! Как я ещё могу уцелеть среди чужих людей? Картен грозил меня убить, если я скажу хоть слово о Ноор Учаге или о том, что произошло у них дома! Откуда мне знать, как вы отнесётесь к моим словам?! Ладно, если бы просто не поверили или даже поколотили, как ваш друг Картен. Но вы же могли пойти к нему и рассказать всё, что от меня узнали. Тогда бы он точно меня придушил, и никто не сказал бы ни слова!!!

С трудом сдерживая рвущееся из груди рыдание, Ника бросилась к двери, стремясь как можно скорее уйти из комнаты. Но тут какая-то часть сознания, ещё не утратившая разума, взвыла дурным голосом: «Куда?! Что подумают в храме, увидев тебя с такой рожей?! А если ненароком на Тариту наткнёшься? Какие сплетни сразу же пойдут по городу?»

Вот только сдерживать слёзы сил уже не осталось. Прижавшись лбом к стене, она заплакала, до крови закусив губу и сотрясаясь всем телом.

– Я же не знал! – раздражённо и вместе с тем виновато буркнул молодой человек. – Почему вы меня не предупредили?

Но девушка и не думала ему отвечать, изо всех сил зажмурив глаза, она стучала кулаком по стене. Ну от чего всё так плохо?! Почему даже он оказался таким, как все остальные?!!

– Перестаньте, госпожа Юлиса! – попросил Румс. – Я… Клянусь Нутпеном, я не хотел вас обидеть.

Но затопившая сознание горечь заглушала все слова.

– Остановитесь, госпожа Юлиса! – вскричал десятник конной стражи. – У вас кровь!

Внезапно сильные руки схватили её за плечи и одним рывком развернули к молодому человеку. Путешественница замерла, почувствовав, как враз ослабели колени. Совсем рядом оказалось красивое, гладко выбритое лицо Румса с пронзительно-озабоченными глазами. Ника даже ощутила дыхание мужчины на своей коже, и это оказалось так волнующе-приятно, что у девушки вспыхнуло сумасшедшее желание его поцеловать.

Отпустив Нику, десятник отступил. Отвёл взгляд.

– У вас кровь, госпожа Юлиса.

Только сейчас девушка почувствовала боль, заметив неглубокую рану на ребре ладони. Видимо, она неудачно попала кулаком по выступу, торчавшего из неровной кладки камня.

– Надо перевязать, – проговорил молодой человек, избегая смотреть на собеседницу.

– Не стоит, – покачала та головой, вытирая красные капли носовым платком. – Всего лишь царапина.

По-прежнему ощущая слабость в ногах, она села на табурет, и шмыгая носом, уставилась в угол.

– Может, вам воды принести, госпожа Юлиса, или вина? – предложил всё ещё нерешительно топтавшийся у двери Румс.

– Нет, – вновь отказалась путешественница. – Сейчас всё пройдёт. Мне просто нужно немного успокоиться.

– Простите, госпожа Юлиса, – молодой человек медленно выдавливал из себя каждое слово.

Как большинство настоящих мужчин, он терялся при виде плачущих женщин, особенно если чувствовал свою причастность к её слезам. – Я не хотел вас расстраивать. Конечно, вы сами вправе решать, кому что говорить. Но я же не знал, что Картен угрожал вас убить? Почему вы мне ничего не сказали?

– А что бы это изменило? – прерывисто вздохнула Ника, вытирая нос.

Вновь здравый смысл настойчиво советовал ей замолчать. Словно маленький, затравленный зверёк, укрывшись в ненадёжном убежище, он предостерегал девушку от излишней откровенности. Однако та упорно не желала к нему прислушиваться. Стремление выговориться, выплеснуть накопившиеся обиды, содрать с души намертво приросшую чешую страха и вечной подозрительности оказалось гораздо сильнее.

– Вы не представляете, как тяжело одной среди чужих людей, чужой непонятной жизни, чужого мира! – не помня себя, с надрывом бормотала путешественница. – Когда вокруг ни одного близкого человека! Когда всё то, к чему ты привыкла с детства, чем жила, вдруг исчезло, пропало где-то за горизонтом, и ты осталась в чистом поле, где нет никого, кроме голодных волков!

Ещё миг, и с трудом задавленные слёзы вновь хлынут из переполненных ими глаз. Но смущённое покашливание собеседника разорвало сгущавшийся морок.

– Я тоже, когда попал в Империю, сильно скучал, – пробормотал он, присаживаясь на табурет. – Тоже всё вокруг другим казалось, а потом ничего, привык.

– Вы мужчина, господин Фарк, – усмехнулась Ника, постепенно беря себя в руки. – Вам проще. А каково пришлось мне на крошечном кораблике среди трёх десятков матросов.

Она зябко поёжилась от тут же нахлынувших неприятных воспоминаний.

– Вы не по-женски безрассудны, госпожа Юлиса, – покачал головой Румс, и опять собеседница не поняла – упрёк это или комплимент. – Не каждый мужчина рискнёт пуститься через океан. Но одного я не могу понять…

Девушка насторожилась.

– Ваш отец – умный и достойный человек. Как он мог отпустить вас одну?

– Он стар и болен, – привычно ответила путешественница. – Отец хотел, чтобы его тело поглотило пламя, а не морская пучина.

– Я бы на его месте предпочёл умереть рядом с дочерью, – очень серьёзно, даже торжественно заявил молодой человек. – Чтобы до последнего дня помогать ей в трудном пути.

– Нет, господин Фарк, – грустно улыбнулась распухшими губами девушка. – Это мне бы пришлось ему помогать.

– А кто же остался с ним там? – внезапно заинтересовался сын консула. – У вас есть внебрачные братья и сёстры?

Судя по тону вопроса, собеседник не видел в этом ничего предосудительного.

– Возможно, – пожала плечами собеседница. – Мне об этом ничего неизвестно. Зато я точно знаю, что аратачи, так называют себя эти варвары, не бросят отца одного.

– Пусть боги пошлют ему лёгкую смерть, – с чувством проговорил Румс. – Он заслужил её уже только тем, что вырастил свою дочь достойной славного рода Юлисов.

«Лучше бы ты назвал меня красивой», – грустно подумала путешественница.

– Мне пора идти, госпожа Юлиса, – десятник конной стражи поднялся. – Не забудьте завтра прислать своих людей.

– Я помню, – кивнула Ника.

– И передайте вашему варвару, что он должен только смотреть! – строго сказал сын консула. – И ничего больше. А то знаю я этих дикарей. Увидят обидчика и сразу в драку.

– Я его предупрежу, – пообещала девушка.

Когда за молодым человеком закрылась дверь, она набросила покрывало, стараясь побольше надвинуть его на глаза и, немного погодя, вышла в коридор. Не желая встречаться с Таритой, путешественница торопливо прошла через зал, стараясь держаться ближе к стене.

Не успела она спуститься по короткой лестнице, как рядом появилась довольная Риата.

– Узнала? – тихо спросила Ника.

– Да, госпожа, – гордо ответила рабыня. – Всё вокруг обошла. Тут рядом всего одна предсказательница Каксоба. Вон там на углу маленькая дверь возле мастерской цирюльника.

Невольница кивком головы указала направление.

– Есть ещё гадальщик Левад. Но тот сидит прямо на улице.

– Он нам не нужен, – отмахнулась девушка, вспомнив рассказ Толкуши. – Что узнала о Каксобе?

Собеседница стушевалась.

– Старая она. Говорят, дорого берёт, но никогда не ошибается. К ней много народа ходит. Сама из метеков. В молодости служила в храме Диолы, поэтому и замуж не вышла.

Женщина задумалась, явно копаясь в памяти.

– Да! Торговец сказал, что лет пятнадцать назад Такера наслала на неё лихорадку. Каксоба чуть не померла, и с той поры её правый глаз видит настоящее, а левый будущее. Вот от чего он у неё мутный как туман.

Путешественница пренебрежительно фыркнула, прибавляя шаг. Ничего особенного, обычная обманщица беззастенчиво обиравшая доверчивых простаков. Но всё же любопытно, что такого она сказала Тервии, если та едва нашла в себе силы добраться до дома, где сразу же грохнулась в обморок?

Внезапно Ника резко остановилась, тихо выругавшись себе под нос:

– Вот батман!

Как она могла забыть о заказанных ножнах!

Девушка покосилась на рабыню, застывшую с выражением почтительного ожидания на лице. Нет, ту сбрую надо обязательно примерять. Значит, необходимо идти самой. Но попозже – после обеда.

Вернувшись, Ника первым делом заглянула на кухню, где с удовольствием убедилась, что Кривая Ложка выполнила все её пожелания, приготовив специально для хозяйки тушёное мясо.

И только после этого поднялась на второй этаж.

– Вы сильно задержались, госпожа Юлиса, – с заметным упрёком проворчала жена консула. – Нельзя так долго оставлять дом без присмотра.

Девушка могла возразить, напомнив, сколько времени Тервия пропадала у подруг. Но обострять отношения с ней не входило в планы путешественницы. Поэтому она только сокрушённо вздохнула.

– Пришлось ждать верховную жрицу.

– Зачем? – настороженно нахмурилась собеседница.

– Хотела попросить её лично обратиться к богине, – охотно объяснила путешественница.

– Но это очень дорого, – осуждающе покачала головой супруга морехода.

– Да, пришлось пожертвовать два риала, – удручённо подтвердила Ника, тут же заявив, пожалуй, даже слишком патетично. – Но ваше здоровье дороже! Пусть бессмертная Нона снизойдёт к нашим молитвам и вернёт вам силы.

Внезапно губы больной скривились, подбородок мелко задрожал, а глаза влажно заблестели от слёз. Никак не ожидавшая подобной реакции девушка растерянно замолчала, лихорадочно гадая, что же сейчас произойдёт: старая мымра забьётся в истерике или сразу выгонит из дома?

– Благодарю, госпожа Юлиса, – голос собеседницы дрогнул. – Мне отрадно слышать такие слова.

«Вот батман! – мысленно расхохоталась путешественница. – Да она же всерьёз поверила! Теперь только бы не переиграть».

– По воле богов я осталась без матери, – продолжала она тем же проникновенным тоном. – Там, за океаном, меня окружали только дикарки. Среди них тоже встречались добрые, отзывчивые женщины. Но ни одна из них не может сравниться с вами по уму, красоте и силе характера. Вы так стойко переносите невзгоды! Я горжусь тем, что познакомилась с вами.

Тервия заплакала.

«Только бы обниматься не полезла, – скромно улыбаясь и потупив взор, думала Ника. – А то вырвет! Сначала мужу льстила, потом жене. Противно, батман!»

– Я тоже благодарна вам, госпожа Юлиса, – шумно высморкавшись, сказала женщина. – Вы всегда дарили мне надежду на встречу с дочерью.

– Не сомневайтесь, госпожа Картен, – твёрдо заявила собеседница. – Вы её скоро увидите.

В ответ на ободряющие слова, супруга консула отвернулась, и плечи её затряслись от рыданий.

Почувствовав себя лишней, девушка вышла.

Мореход вновь обед проигнорировал. Зато чем-то сильно озабоченный сынок пришёл даже раньше обычного, но приказал на кухне, чтобы еду подали в комнату матери, где они долго о чём-то говорили.

Под конец их беседа стала довольно громкой. Торопливо сбежав по лестнице, раскрасневшийся подросток вихрем промчался по двору и, не дожидаясь привратника, выскочил на улицу, с грохотом захлопнул за собой калитку.

Выждав примерно с полчаса, путешественница заглянула к Тервии. Та встретила её растрёпанной, зарёванной и ещё более постаревшей. Наверное, сын сообщил ей какие-то весьма неприятные новости. Тем не менее, гостья не стала задавать вопросов, сухо проинформировав о том, что вынуждена ещё на какое-то время отлучиться.

В, казалось бы, безучастной ко всему женщине тут же проснулась хозяйка дома.

– Зачем, госпожа Юлиса?

Нике не хотелось рассказывать о ножнах на ногу. Мало ли что могла подумать супруга морехода о её душевном здоровье? А придумывать какую-то историю было просто лень. Поэтому девушка лишь немного покривила душой.

– За всеми этими хлопотами я совсем забыла забрать заказ у оружейника.

– У оружейника? – вскинула брови Тервия.

– Да, госпожа Картен, – подтвердила собеседница. – Я обещала зайти ещё вчера, и теперь придётся извиняться.

– Но, что вам у него понадобилось? – не на шутку удивилась женщина.

– Нож, – просто ответила путешественница. – Всё, что он выставил на продажу, предназначено для мужской руки. Поэтому пришлось делать заказ.

– Зачем он вам? – недоуменно спросила хозяйка дома.

– Дорога дальняя, госпожа Картен, – неопределённо пожала плечами гостья. – Пригодится.

– Хорошо, идите, – кивнула супруга консула, и взгляд её заплаканных глаз приобрёл странное, словно бы опасное выражение.

Проверив, как рабы выполняют уже отданные поручения, Ника ушла, прихватив с собой Риату.

По дороге она рассказала невольнице о намеченном на завтрашний день мероприятии. Судя по первой реакции, слежка за домом Ноор Учага женщину нисколько не испугала, скорее даже вызвала какое-то азартное возбуждение.

– Мне его жену придётся изображать, госпожа? – деловито осведомилась рабыня.

– Это уже как договоритесь, – усмехнулась девушка, глядя на её энтузиазм. – Я поняла, он оставит тебя охранять повозку, а сам уйдёт. Постарайся сделать так, чтобы Орри не наделал глупостей.

– Каких, госпожа? – тут же на всякий случай решила уточнить собеседница.

– Ему надо только узнать тех, кто напал на них с Паули той ночью, – понизила голос путешественница. – А не драться с ними. Только узнать. Поняла?

– Слушаюсь, госпожа, – кивнула невольница. – Варвар будет в тележке прятаться?

– Да, – подтвердила хозяйка. – Завтра Зурк всё скажет. Воровать ничего не надо, убивать – тем более. Никакой опасности нет. Но всё-таки будьте осторожны. Не забывайте, насколько лжив этот город.

– Понимаю, госпожа, – заверила Риата.

Хозяин мастерской встретил запоздалую заказчицу неприветливо. Мрачно выслушав извинения, бросил на прилавок простые, без украшений ножны с двумя короткими ремешками.

Первым делом Ника проверила, насколько они подходят. Кинжал вошёл плотно, без усилий, полностью заполнив свободное пространство.

Удовлетворённо хмыкнув, девушка огляделась в поисках какой-нибудь подставки. Вновь задирать ногу не хотелось, как и садиться на корточки. Но, видимо, так и придётся сделать.

Уловив затруднения госпожи, Риата опустилась на колени, явно собираясь встать на четвереньки, предоставив хозяйке свою спину в качестве опоры.

– Ты что!? – та едва успела схватить невольницу за плечо.

– Так вам же надо примерить, госпожа? – недоуменно захлопала ресницами рабыня, стоя на коленях.

Путешественница смутилась. Всё-таки воспитание двадцать первого века ещё не позволяло ей использовать людей в качестве мебели. Решение подсказала память, выудив его из какой-то телепередачи.

– Сделай так, – приказала она, сцепив пальцы на груди.

Теперь настала очередь смутиться Риате. Но умная женщина быстро сообразила, что от неё требуется.

А Ника, уперев сандалии в переплетение рук, стала прилаживать ножны. С длиной всё оказалось в порядке, и ремешки мастер пришил там где надо. Вот только нормальные пряжки с замочками отсутствовали, видимо, таких мелких в лавке не нашлось.

Засунув кинжал, она поставила ногу на землю и приказала:

– Отойди, посмотри, заметно что-нибудь или нет?

Кивнув, рабыня встала, отошла на пять шагов и критически оглядела хозяйку.

– Только не ври! – с угрозой предупредила та.

– Что вы, госпожа! – оскорбилась Риата и даже прищурилась, демонстрируя пристальное внимание к платью девушки.

Путешественница повернулась кругом, словно манекенщица на подиуме.

С интересом наблюдавший за происходящим мастер удивлённо хмыкнул, качая седой головой.

– Как будто и нет ничего! – уверенно заявила невольница.

Удовлетворённо кивнув, Ника развязала кошелёк.

Дорога до дома Картенов выявила ряд недостатков сбруи. Ремни натирали кожу, а узелки то и дело норовили задеть левую ногу.

У ворот, оглядевшись по сторонам, девушка вытащила кинжал и отдала Риате, которая тут же убрала его в сумку.

Как и предполагала путешественница, хозяйка дома возжелала посмотреть на её покупку.

– Для чего это кольцо? – спросила женщина, с любопытством разглядывая рукоятку.

– Просто так, – пожала плечами гостья, не желая пускаться в подробные объяснения.

– Какой-то он… неаккуратный, – проворчала супруга консула.

– К сожалению, это всё, что я пока могу себе позволить, – кротко вздохнула Ника.

– Вы вправе тратить деньги отца так, как находите нужным, госпожа Юлиса, – нравоучительным тоном произнесла Тервия, возвращая нож. – Но что вы с ним будете делать?

Уязвлённая подобным пренебрежением, девушка тут же, не обращая внимания на боль в плече, продемонстрировала целый каскад намертво вколоченных Наставником упражнений.

Клинок порхал как бабочка, оказывался то в одной, то в другой руке, нанося противнику колющие и режущие удары.

Для полноты представления следовало бы эффектно метнуть кинжал в дверь. Но, во-первых, она опасалась, что плохо знакомое оружие может не воткнуться, тем самым испортить всё впечатление. Во-вторых, хозяйке вряд ли понравится отметина на недавно покрашенном дереве.

Но даже эта маленькая демонстрация имела своё положительное значение. Стоявшая у стены Толкуша застыла с открытым ртом, а супруга морехода криво усмехнулась бледными губами.

– Мерк говорил, что вы умеете пользоваться оружием. Но я не верила.

– Ваш супруг преувеличивает, госпожа Картен, – покачала головой путешественница. – По сравнению с моим отцом я ничего не умею. Хотя обидеть меня будет непросто.

Почувствовав, что помимо воли в последних словах прозвучало недвусмысленное предупреждение, Ника поспешила покинуть комнату. После чего заглянула в конюшню, где обиженно скучал одинокий Орри. Не обращая внимание на кислую физиономию ганта, рассказала о намеченных на завтра мероприятиях. Узнав, что ему предстоит провести какое-то время в тележке, заваленным старыми циновками, молодой человек ещё больше посмурнел, но от комментариев воздержался.

Картен вернулся поздно со всклокоченной бородой и в разорванном на груди хитоне. Швырнув скомканный плащ в лицо Терету, грозно рявкнул:

– Пусть зашьют!

– Да, господин, – испуганно проблеял старый раб, втягивая голову в плечи.

Зло зыркнув на вышедшую из главного зала гостью, мореход, не говоря ни слова, протопал на второй этаж.

Ника и Уртекс долго ждали его к ужину. Причём подросток продолжал её подчёркнуто игнорировать.

Консул явился от супруги красный и злой. Плюхнувшись на своё место, он залпом осушил стакан, даже забыв брызнуть несколько капель домашним богам.

– Мерзавцы! – мужчина с силой грохнул пустой посудой о стол. – Какие мерзавцы!

– Вы о ком, господин Картен? – рискнула поинтересоваться девушка.

– Отец! – предостерегающе пробормотал сын. – Может, не стоит?

– Думаешь, она сама ничего не узнает? – криво усмехнулся мореход. – Да разве сохранишь что-нибудь в тайне в этом городе сплетников и лжецов!

«Ого!» – мысленно хмыкнула гостья. На её памяти консул ещё никогда так откровенно не высказывался о Канакерне.

– Это касается вас, господин Картен? – осторожно спросила она. – Или вашей семьи?

– Всех! – рявкнул хозяин дома. – Всех, госпожа Юлиса! Всей моей семьи! Нат Депун в глаза сказал, что Вестакия себя убила, и я, её отец, в этом виноват! А все вокруг молчали! Понимаете, госпожа Юлиса?! Никто даже не попытался ему возразить. Пришлось самому проучить наглеца. И я бы вышиб из него дух, если бы меня не остановили!

Судя по всему, Картен искренне негодовал по поводу случившегося. То мрачное настроение, с которым он сел за стол, уступило место ярости.

– В самый канун Ангипария этот лагир бесстыдно оскорблял мою семью, а они молчали!

Путешественница вспомнила о приближении торжеств, посвящённых богине плодородия. Согласно верованиям радлан, либрийцев и некоторых других цивилизованных народов, в эти дни Ангипа спускалась в подземный мир к своему мужу Дрину, где оставалась до весны.

Ника знала от Наставника, что в этот праздник принято навещать родственников, посещать храмы и кладбища, приносить жертвы. В глазах почитателей богини он, кроме всего прочего, символизировал единение семьи. Становилось понятно, почему Картен так возмущён.

– Отец! – неожиданно вновь вмешался Уртекс. – Все знают, что Нат Депун – пустой, никчёмный человек. Люди просто не хотели, чтобы ты марал о него руки.

– И поэтому спокойно слушали его бред!? – продолжал бушевать мореход. – Даже твои друзья поверили клеветникам!

– Неправда! – вскричал подросток. – Ни Лерций Лавк, ни Длинный Глот не поверили!

– Но ты сам сказал, что они спрашивали тебя об этом! – ткнул пальцем в сторону сына консул. – Значит, сомневаются!

Парнишка стушевался, а Картен как-то вдруг сник, ссутулился, тяжело опираясь о стол.

– Боги знают, когда напомнить о себе.

– О чём ты, отец? – встрепенулся Уртекс.

– Я же так и не принёс благодарственную жертву за своё благополучное возвращение, – борода мужчины дёрнулась. – Хотел обставить всё пышно и торжественно. А небожители не любят ждать.

Он хлопнул ладонью по столу.

– Завтра же пойду на рынок, куплю… быка! Лучшего быка, которого только смогу найти, и благоговейно принесу его в жертву Повелителю пучины Нутпену. Ты со мной, сын?

– Да, отец, – решительно кивнул подросток.

Консул вдруг выжидательно уставился на гостью.

«Чего он хочет? – удивлённо подумала та, пережёвывая мясо. – Чтобы я тоже пошла с ними? Нечего мне там делать! За домом надо присматривать и вообще…».

– Что скажете, госпожа Юлиса? – перехватив взгляд отца, ехидно поинтересовался Уртекс.

«О чём?» – едва не спросила девушка. Но удержавшись, стала медленно пить разбавленное вино, лихорадочно подыскивая подходящий ответ и снова благодаря Наставника за то, что тот заставлял её читать скучные трактаты местных философов.

– Жертва, принесённая с чистой душой и открытым сердцем, – лучший способ попросить прощения у небожителей, – медленно проговорила путешественница. – Боги злопамятны и обидчивы. Но часто используют смертных, как орудие своей мести.

Мореход помрачнел, а с лица его сына сползла ухмылка.

– Я узнаю, кто распускает эти мерзкие слухи! – глухо, с угрозой пробормотал консул. – И, клянусь Нутпеном, им не поздоровится?

– Быть может, отыскав их, вы найдёте и Вестакию, господин Картен! – глядя в свою чашку, сказала Ника.

– Не думайте, госпожа Юлиса, что я перестал искать свою дочь, – помедлив, отозвался мореход. – И даже последовал вашему совету.

«Какому из них?» – мысленно усмехнулась девушка.

– Я нашёл почтенную и разумную женщину, – продолжал консул. – На днях она поговорит с подругами Вестакии. Хотя вряд ли от этого будет какая-то польза.

«Да уж побольше, чем от твоего жертвоприношения!» – раздражённо подумала собеседница, и пожав плечами, проговорила:

– По крайней мере не навредит.

Уртекс пренебрежительно фыркнул.

Утром Картена как будто подменили. Сух, собран, деловит. Без лишних слов позавтракал и, прихватив сына, отправился возвращать благосклонность богов.

Приняв продукты из усадьбы и выпроводив тележку, путешественница послала Риату с гантом в город, надеясь, что хотя бы на этот раз им повезёт.

Ника ещё не знала, что будет делать, если Орри узнает своих обидчиков. Во всяком случае появятся новые, на этот раз неоспоримые доказательства причастности Ноор Учага к похищению Паули и исчезновению Вестакии. А дальше пусть действует Румс или даже Картен, если десятник конной стражи опять заартачится. Мореход достаточно хорошо знает Орри, чтобы серьёзно отнестись к его словам.

Размышления прервала рабыня-нянька. Почтительно поклонившись, она сказала:

– Госпожа Картен разрешила маленькому господину сходить на площадь народных собраний посмотреть кукольников.

– Хорошо, – кивнула девушка и вдруг встрепенулась. – Может, послать с Обглодыша?

– Госпожа Картен ничего не говорила об этом, – растерянно пробормотала невольница.

– Тогда идите, – пожала плечами путешественница, вспомнив, что няньки часто водили маленького Валрека в город. Но всё-таки в душе шевельнулась некоторая озабоченность.

Решив на всякий случай прояснить ситуацию, она поднялась на второй этаж. Заплаканная Тервия подтвердила своё разрешение на прогулку младшего сына, а когда Ника собралась уходить, попросила её остаться.

– Садитесь, госпожа Юлиса, – женщина указала на табурет. – Я очень тронута вашей заботой о моей семье.

– Вы же сами попросили меня об этом, – вскинула брови гостья. – Как я могла отказать?

– Вы мужа моего так же слушались? – криво усмехнулась супруга морехода.

– О чём вы, госпожа Картен? – нахмурилась девушка.

– Мерк беспокоится о вас, как о близком человеке, – охотно пояснила Тервия. – И вы так долго провели вместе. Люди и за более короткий срок успевают стать любовниками…

– Не знаю, – дёрнула плечами путешественница. – Любовников не имела.

Она давно ожидала подобного разговора, и тем не менее слова Тервии прозвучали неожиданно.

– Ваш супруг относится ко мне, как к удачному вложению средств, способных принести хорошую прибыль. Надеюсь, он рассказал вам, как отец отпустил меня с ним?

– Ваш отец поступил мудро, – кивнула женщина. – Но мужчины часто думают совсем не той головой. Понимаете меня, госпожа Юлиса?

– Понимаю, – усмехнулась Ника. – Только на свою голову я не жалуюсь, и родовая честь для меня не пустой звук. Да, путешествие через океан оказалось долгим и тяжёлым, но я не имела ни причин, ни желания становиться любовницей вашего мужа. Мне это не нужно, клянусь молниями Питра. Я хочу вернуться в Империю и занять место, предназначенное мне по праву рождения, поэтому не стану совершать поступки неугодные богам.

– Вы всё делаете правильно, госпожа Юлиса, – красные, опухшие глаза супруги морехода вновь заблестели от слёз. – Жаль только, не смогли найти мою дочь.

– Не надо отчаиваться, госпожа Картен, – попыталась утешить её девушка. – Ваш муж по-прежнему ищет Вестакию и обязательно найдёт.

– Мерк хочет умилостивить Нутпена, – глядя куда-то вглубь себя, пробормотала Тервия. – Но это не Владыка морей наказывает нас. Молиться нужно Диоле. Только жаль, что бессмертные не прощают клятвопреступников.

– О чём вы? – путешественница настороженно огляделась.

Кроме них в комнате находилась только застывшая у стены Толкуша.

– Я нарушила клятву, данную именем богини любви! – вскричала женщина, и из глаз её выплеснулась такая тоска, что Ника нервно сглотнула.

Взглянув на рабыню, она резко кивнула на дверь. Толкуша недоуменно захлопала ресницами. Девушка нахмурилась. Невольница на цыпочках выскользнула из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Однако её хозяйка даже не обратила на это внимание.