Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 345 страниц)

Девушка удивлённо вскинула брови.

– Турпал Оол – нурак. Тут земля их племени, и никому другому они здесь селиться не позволяют. Представляете, госпожа Юлиса, эти варвары не берут пошлину за проезд через свои владения. Но оставаться здесь надолго не позволяют ни в коем случае. Дикари!

Толстяк презрительно скривился и продолжил тем же доверительным тоном:

– Я слышал, двор построили всего лет шесть или семь назад. До этого путники просто ночевали у ручья. Говорят, вождь нураков долго не мог отыскать человека, чтобы его содержать…

Он хотел ещё что-то добавить, но тут из дома вышел угрюмый хозяин этого несимпатичного места, и бородатая физиономия Гу Менсина расплылась в широченной улыбке.

– Господин Оол! – радостно вскричал артист и, оставив озадаченную путешественницу, поспешил к нему навстречу.

Покачав головой, Ника направилась к фургону актёров.

– Господин Превий Стрех!

– Вы меня, госпожа Юлиса? – на всякий случай уточнил молодой человек, прижимая к груди свёрнутую овечью шкуру.

– Да, – подтвердила она, подходя ближе. – Мне бы хотелось поговорить о вашем творчестве.

– Мы уже уезжаем, госпожа Юлиса, – напомнил возлюбленный начинающего драматурга.

– Я заметила, господин Корин Палл, – нахмурилась девушка. – Поэтому и приглашаю его в свою повозку.

– Ну, я не знаю, – скромно потупил глазки будущий гений.

– Не беспокойтесь, – мягко улыбнулась Ника. – Там вам будет удобно, а беседа поможет скоротать время.

Всё ещё колеблясь, парень посмотрел на милого друга. В глазах того злой искоркой мелькнула ревность.

"Странно, – хмыкнула про себя путешественница. – Превий же не интересуется женщинами? Или он того… всеядный?"

– А, может, и вы, господин Палл, составите нам компанию? – попыталась она разрядить обстановку, тут же предупредив. – Только тесновато будет.

– Хорошо, – милостиво кивнул артист. – Сейчас постели отнесём. А то у вас в повозке и без того места мало.

Посадив Риату на переднюю скамеечку, девушка с гостями кое-как разместилась внутри фургона.

Бодро светившее на ясном, словно выстиранном небе, солнышко щедро нагревало просмолённую крышу. Чтобы пустить внутрь немного прохлады, путешественнице пришлось открыть заднюю дверцу. Тем не менее, она с отвращением чувствовала, как постепенно покрывается липким противным потом. Но желание, как можно быстрее приступить к осуществлению грандиозного плана мести Мерку Картену, помогало стойко переносить все тяготы и лишения.

У Ники имелись веские основания на него обижаться. Мореход, купец и по совместительству член городского совета Канакерна относился к своей пассажирке с плохо скрываемым презрением, при каждом удобном случае осыпал насмешками, а однажды едва не придушил за не вовремя сказанное слово.

Всё это она, успевшая привыкнуть к пренебрежительному отношению местных мужчин к женщинам, могла бы и забыть. Но чёрная неблагодарность Картена потрясла её до глубины души. Мало того, что консул спасибо не сказал за спасение своей дочери, он ещё и зажал обещанную награду, выдав вместо пяти тысяч золотых только одну, из которой девушке досталось лишь пятьсот. Вот подобного издевательства путешественница прощать ему не собиралась.

Сознавая свои скромные возможности и не желая доставлять неприятности знакомым, Ника решила отомстить Картену через театр, который тот любил до самозабвения. Именно для этого ей понадобился молодой, подающий надежды, драматург Превий Стрех.

Хорошо изучив местные обычаи, девушка начала издалека, высказав всё, что думает о постоялом дворе Турпала Оола. Собеседники её дружно поддержали, добавив красочных эпитетов в описание не только самого заведения, но и душевных качеств варвара.

Дав молодым людям выговориться, она предложила Превию Стреху вставить хозяина постоялого двора в одну из своих бессмертных комедий. Первоначально загоревшийся идеей, драматург быстро скис, заявив, что одного неряхи маловато для захватывающей истории.

Тогда путешественница посоветовала добавить к нему хвастливого моряка, который рассказывает всем подряд необыкновенные истории, все сильнее запутываясь в собственной лжи.

– Комедии надлежит быть весёлой, госпожа Юлиса, – назидательно заявил скромно молчавший до этого актёр. – А вы пока не сказали ничего смешного.

– Как вам такая история, господин Палл, – холодно усмехнулась Ника. – Некий моряк с товарищами, обманом заманив девушек на корабль, запер их в трюме. Но по пути домой пленницы освободились, и уже матросы стали их узниками.

Слушатели озадаченно переглянулись. Рассказчица продолжила, словно ничего не замечая.

– Девушки собираются казнить тех, кто посягнул на их свободу и честь. Моряки молят богов о спасении. Сжалившись над ними, добросердечная Диола заставляет бывших невольниц полюбить своих врагов…

– Не вижу из чего здесь можно сделать комедию! – насмешливо фыркнув, ещё не вкусивший славы драматург демонстративно скрестил руки на груди.

– Возможно, вам покажется смешным то, что вернувшись домой, матросы стали говорить всем, что это они спасли красавиц из плена? – предположила собеседница. – Рассказывая хвастливые истории о схватках с врагами и о собственном бесстрашии.

– Всё равно, госпожа Юлиса, – уныло покачал головой Превий Стрех, обменявшись с любовником многозначительными взглядами. – Звучит это как-то не очень весело…

– Но это же вас лучезарный Нолип наградил даром сочинять непревзойдённые комедии, – улыбнулась девушка. – Вот и сделайте историю смешной. Главное, чтобы в ней присутствовал пленённый женщинами хвастливый моряк, освобождённый ими, но всем рассказывавший о своих невероятных подвигах. И за это я заплачу вам…

Она прищурилась, закусив нижнюю губу, словно высчитывая что-то в уме.

– Пятнадцать риалов!

– Вы заказываете у меня пьесу?! – вытаращил глаза молодой человек, а Корин Палл решительно мотнул головой. – Это слишком дёшево, госпожа Юлиса!

– Нет, нет, – поспешила внести ясность путешественница. – Это всего лишь подарок будущему гению. Я хочу, чтобы он получал от своего творчества не только заслуженные похвалы, но и что-то более… весомое.

– Не знаю, госпожа Юлиса, – задумчиво протянул Превий Стрех, изображая мучительные раздумья. – Обстановка не слишком подходящая. Боюсь, я не смогу ничего сделать.

Ника чувствовала, что видя её заинтересованность, собеседник просто набивает себе цену. Она могла бы заплатить и побольше, но не хотела давать спутникам повод подозревать наличие у неё больших денег. Так, на всякий случай.

– Понимаю, – с серьёзным видом закивала девушка. – Но, возможно, за пятнадцать серебряных монет вы сможете сочинить хотя бы эпиграмму или несколько?

– Э – э – э, – замялся драматург, явно не зная, что ответить, и вопросительно посмотрел на интимного друга.

– Думаю, можно попробовать, – нерешительно пробормотал тот.

– Только пусть это будет нашим маленьким секретом, – улыбаясь, предложила путешественница, тут же пояснив. – Я имею ввиду деньги.

– Конечно, – не задумываясь, кивнул Корин Палл, видимо, тоже не желая делиться с коллегами дополнительным заработком.

– А если в ближайшее время я увижу хвастливого морехода на одном из представлений в Радле, – решила дополнительно простимулировать драматурга Ника. – Вы получите от меня тысячу риалов. Думаю, к тому времени они у меня будут.

Переглянувшись, собеседники не смогли удержаться от довольных улыбок. Наблюдая за ними, она обрела надежду на то, что многочисленные театралы Канакерна рано или поздно узнают о существовании данного шедевра. Возможно, Картен, используя своё служебное положение, не даст поставить его в родном городе, но тогда у его многочисленных врагов тем более хватит ума связать хвастливого моряка с рассказами консула о спасении женщин варварского племени гантов. А уж если недоброжелатели начнут раскапывать подробности этой истории – Картену точно не поздоровится.

Мало что губит репутацию политика сильнее, чем смех. Выставив морехода обманщиком, путешественница рассчитывала, что канакернцы больше не выберут его консулом. А для самолюбивого и амбициозного Мерка это будет большой неприятностью. Насмешливая пьеса станет подходящей местью за жадность.

Когда остановились на отдых, погода начала портиться. Похолодало, по небу, всё сильнее сгущаясь, потянулись лохматые облака.

– Госпожа! – окликнула хозяйку Риата, привязывая ослика возле куста, который тот сразу же начал объедать. – Позвольте за мхом сходить?

– Зачем он тебе? – машинально ответила путешественница, глядя вслед сладкой парочке, уже подходившей к своему фургону.

А выслушав ответ, нахмурилась:

– В корзине тряпки есть, и заячьи шкурки ещё остались.

– Они вам ещё самой понадобятся, госпожа, – отмахнулась невольница. – Мне так привычнее.

– Ну, как знаешь, – с лёгким раздражением пожала плечами Ника. – Только далеко не уходи.

"Всё-таки дальние путешествия – не женское дело в эти дикие времена", – подумала попаданка, с грустной завистью вспомнив предметы гигиены, реклама которых раздражала настолько же насколько сами они облегчали жизнь представительницам прекрасного пола в двадцать первом веке.

Ностальгически вздохнув, девушка направилась к костру, над которым артисты уже повесили закопчённый котёл.

Пренебрежение вчерашним ужином вызвало обильное слюноотделение и ворчание в животе. Хорошо ещё, что жены актёров готовили гораздо лучше стряпух с постоялого двора. Хотя в их каше мясо не встречалось вовсе.

Сытно рыгнув, Гу Менсин, аккуратно облизав ложку, посмотрел на облака.

– Если могучий Питр не пошлёт дождя, к вечеру будем в Каане.

– Большой город? – спросила путешественница, прожевав очередную порцию разваренных бобов.

– Деревня, госпожа Юлиса, – пренебрежительно махнул рукой толстяк. – Под властью Меведы живут, но та далеко. Так что каанские, можно сказать, сами себе хозяева.

Холодный ветер прервал отдых урбы. Артисты стали собираться, тревожно поглядывая на небо. А у Риаты неожиданно заупрямился осёл, наотрез отказавшийся уходить от понравившегося кустика.

– Иди же, мешок дерьма! – отчаянно ругалась рабыня, оттаскивая упирающееся животное.

Заметив гримасу боли и капли пота на лбу невольницы, хозяйка, забыв про аристократическое происхождение, бросилась ей помогать. Вдвоём им удалось кое-как затащить упрямца в оглобли.

– Спасибо, госпожа, – тяжело дыша, поблагодарила женщина, с явным усилием забираясь на повозку.

– Вот возьми, – проворчала путешественница, набросив ей на плечи плащ.

Предосторожность оказалась совсем не лишней. Примерно через километр дорога внезапно вышла на склон, сбегавший к берегу моря, по которому ходили мелкие, злые волны. Клубившиеся наверху тучи добавляли мрачного ожидания в картину окружающей действительности. Сразу похолодало.

Сберегая тепло, девушка плотнее запахнулась в толстую накидку. Очевидно, торопясь скорее добраться до деревни, артисты, выбравшись из фургона, бежали рядом, кутаясь в плащи и одеяла.

– Скорее, госпожа Юлиса! – оглянувшись, крикнул Тритс Золг. – Вот-вот пойдёт дождь!

Когда стало ясно, что осёл начинает отставать от своих дальних родственников, Риата протянула поводья хозяйке.

– Возьмите, госпожа.

– Сядь! – зло рявкнула Ника, спрыгивая на ходу.

Ловко приземлившись на дорогу, она крепко ухватилась за поводья и скомандовала:

– Погоняй!

Смущённая рабыня от души ударила осла по спине длинным, гибким прутом. Обиженно взвыв, животное сразу прибавило скорости. Путешественнице пришлось постараться, чтобы не отстать. Несмотря на то, что фургон защищал её от ветра, резкие порывы время от времени обдавали холодом кожу, норовя сорвать покрывало.

"Вот батман! – мысленно выругалась девушка. – Дождь пойдёт, сами под крышей отсидимся. А что с ослом будет? Осень, холодно, как бы не заболела скотинка? Околеет ещё. Нового придётся покупать".

Запнувшись о не вовремя подвернувшийся камень, она едва не упала, с трудом удержавшись на ногах. Но накидку все же сорвало, уронив в клубящуюся дорожную пыль.

Пришлось возвращаться, а потом, подобрав подол, догонять удалявшуюся повозку. Ухватившись за неё, Ника перевела дух, с облегчением замечая, что дорога впереди переваливает через седловину между двумя холмами. Ещё метров двести, и гребень защитит путников от ветра. Только до него пришлось бежать вверх по склону, оставляя море за спиной, в которую тут же ударил словно поджидавший этого шквал. Накидка затрепетала раздутым парусом, норовя сорваться и придавая девушке дополнительное ускорение.

"Так можно и улететь как на параплане", – усмехаясь про себя, она крепче вцепилась в плотную грубую ткань.

Непрерывно понукаемый Риатой, осёл наконец-то втащил фургон на перевал. Путешественница увидела уходящую за холмы дорогу и повозку актёров, которые уже не бежали, а быстро шли рядом с ней.

Не дожидаясь приказа, рабыня остановила осла и помогла хозяйке подняться на скамеечку. Чем ниже они спускались, тем меньше свирепствовал ветер, только чаще приходилось щуриться, оберегая глаза от пыли.

"Может, все-таки обойдётся без дождя?" – думала Ника, с надеждой глядя в тёмно-серое небо.

Похоже, что на этот раз небожители изменили своей привычке и не стали её разочаровывать. Сырой, пронзительный ветер, забираясь под свободную одежду, заставлял девушку ёжиться. Тучи, угрюмо клубясь, всё собирались с силами, но на пересохшую дорогу не упало пока ни одной капли.

Когда их фургон догнал торопливо шагавших артистов, Тритс Золг обернулся и крикнул, довольно улыбаясь:

– Почти добрались, госпожа Юлиса! За поворотом Каана. Там есть где переночевать и укрыть животных.

– Скорее бы, – глухо проворчала путешественница.

Помня слова Гу Менсина, она ожидала увидеть разбросанные по берегу убогие хижины, как в Рыбном месте, так называлась деревня возле Канакерна, или добротные дома за крепкими заборами, способными защитить жителей от стремительных набегов варваров.

Но открывшееся зрелище заставило Нику удивлённо вскинуть брови. Насчёт ограды она не ошиблась. Невысокий, потемневший от времени частокол окружал изрядный кусок берега, упираясь в отвесные стены утёсов.

Но всё пространство перед ним оказалось заполнено повозками, шатрами, огороженными плетнём загонами, наспех сооружёнными навесами. Охваченная любопытством, девушка спрыгнула с повозки, и догнав Тритс Золга, спросила, кивнув в сторону непонятного лагеря.

– Что это?

– Не знаю, госпожа Юлиса, – устало пожал плечами тот, кутаясь в заплатанное одеяло. – Похоже на стоянку работорговцев. Кажется, Оол говорил, что дня три назад прошёл караван Туна Ралия с рабами для каменоломен Готонима. Только непонятно, что они тут делают?

Очевидно, этот вопрос занимал не только его одного. Выступив вперёд, Гу Менсин спросил о чём-то шагавшего навстречу мужчину в длинном плаще с накинутым капюшоном. Присмотревшись, путешественница заметила под ним тусклый блеск панциря.

Прохожий отвечал на вопросы старшего урбы с явной неохотой и так тихо, что до Ники доносились только обрывки слов. Наконец, он пошёл по своим делам, а озабоченный Гу Менсин сообщил актёрам, что недавний обвал засыпал участок дороги в Медведу. Поскольку сами жители Кааны не слишком в ней нуждались, то и разбирать завал не стали, поджидая купцов, справедливо полагая, что им дорога нужнее.

Первым в деревне появился Глар Сасс с парой повозок и слугами. Так и не сумев переправиться через завал, он уже собирался возвращаться в Канакерн, когда к Каане подошёл большой караван Туна Ралия, в котором кроме телег с товарами гнали рабов. Как ни злился купец, узнав о неожиданном препятствии, угроза потери времени и прибыли заставили его направить часть невольников на разборку завала, пока остальные обустраивали временный лагерь, поскольку деревня не могла вместить всех нежданных гостей.

Внимательно слушая старого толстяка, Ника вспомнила, что уже слышала имена этих торговцев. Тот, что оказался здесь первым – муж Луилы Сасс, подруги жены господина Картена, а о втором говорил Румс Фарк, предлагая девушке отправиться в Империю вместе с ним.

Как сообщил Гу Менсину охранник, дорога расчищена, и уже завтра купцы покидают Каану.

– Но сегодня ночевать придётся в фургоне. Тот стражник-варвар сказал, что все дома в деревне заняты. Пойду сам узнаю. За одно попробую купить сена или овса для мулов.

– Нам тоже осла кормить нечем, госпожа, – робко напомнила рабыня. – Можно, я с ним схожу?

Бросив хмурый взгляд на бледное лицо женщины и вспомнив себя в её положении, путешественница буркнула:

– Я сама.

Прихватив пустой мешок, она поспешила за старшим урбы, который в сопровождении навьюченного большой корзиной Убия Власта направился к воротам в частоколе.

Первый же попавшийся навстречу местный житель в длинной тунике сказал, что сена в деревне не запасают.

– Мы же рыбаки, морем живём, – гордо заявил он, вытирая скользнувшую на кончик носа мутную каплю. – А про овёс спросите у нашего старейшины – Хромого Хемона. Вон его дом виднеется под новой черепицей.

Несмотря на сгущавшиеся сумерки, Ника догадалась, где проживает местный голова. Даже среди добротных каменных строений, так непохожих на убогие хижины Рыбного места, этот дом выделялся размерами и невысоким заборчиком из плетня.

– Вы же уже были здесь, господин Гу Менсин? – поинтересовалась девушка, слегка озабоченная услышанным разговором.

– Когда ехали в Канакерн, – ответил собеседник, обходя кучу отбросов.

– Почему же вы не знаете, что в Каане нет сена? – недоверчиво хмыкнула путешественница.

– Потому что тогда мы просто пустили мулов пастись! – раздражённо проворчал актёр. – А сейчас весь луг занят!

В маленьком дворике стояла пара осёдланных лошадей, а возле костра суетились два парня в хитонах. Едва Ника со спутниками вошли в воротца, как из дома вышел плотный мужчина в коротких кожаных сапогах вместо привычных сандалий.

– Мусаку нести, отец? – звонким голосом спросил один их молодых людей.

– Мать где? – вместо ответа спросил мужик.

– Ушла к Сурпену за яйцами, – сказал сын.

– Чего она там так долго шляется? – проворчал хозяин и тут же деловито поинтересовался. – Перец положили?

– Всё как ты велел, – заверил парень. – Гостям понравится.

– Господин Хемон! – вскричав так, будто встретил давешнего приятеля, Гу Менсин шагнул к старейшине, широко раскинув руки, словно собирался заключить его в тёплые, дружеские объятия.

– А вы ещё кто такие? – уперев руки в бока, очень нелюбезно осведомился тот.

Гордо выпрямившись, толстяк поспешно представился:

– Я Гу Менсин, старший лучшей урбы на всём Западном побережье! Мы гостили у вас весной, когда ехали в Канакерн по приглашению городских консулов.

Собеседник молчал, то ли вспоминая, то ли ожидая продолжения.

– Сейчас мы возвращаемся в Империю, чтобы там радовать зрителей своими представлениями, – уже чуть тише проговорил явно озадаченный актёр.

Усмехнувшись про себя, девушка подумала, что местный начальник, кажется, не желает вспоминать каких-то бродяг. Но тот внезапно широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– Так вы артисты?! Ну конечно! Очень рад! Сам блистательный Нолип прислал вас в наше забытое селение!

Подойдя к Гу Менсину, он дружески приобнял его за плечи.

– Проходите в дом! Гостей у меня сегодня много, но для вас тоже место найдётся.

– Благодарю за радушие, – заметно приободрился глава урбы. – Только сначала мне бы хотелось приобрести немного овса для наших мулов. Траву у деревни уже всю вытоптали… Во имя Гиппии, покровительницы быстроногих, не откажите в такой малости.

На миг задумавшись, Хромой Хемон беспечно махнул рукой.

– Да, из-за обвала у нас скопилось много людей и животных. Но для вас я отыщу скулупов двадцать овса. А о цене поговорим завтра.

– Пусть небожители сто крат воздадут вам за щедрость! – несмотря на талант, в голосе толстяка заметно пробивалась озабоченность. Видимо, умудрённый жизнью старик уже прикидывал, во сколько обойдётся ему это зерно.

– Мапат! – обратился старейшина к сыну, с интересом следившему за разговором. – Вернётся мать, возьми у неё ключ от амбара и насыпь артисту двадцать скулупов овса. Бери из бокового сусека, что ближе к двери.

Отдав необходимые распоряжения, каанский начальник повёл главу урбы в дом.

Почувствовав, что её осел может остаться голодным, Ника решила напомнить о себе.

– Господин Хемон!

– Кто это? – старейшина вопросительно посмотрел на Гу Менсина, явно не желая общаться с девушкой напрямую.

– Ника Юлиса Террина, – опередив толстяка, представилась та. – Я еду с господами артистами в Империю к родственникам. Не могли бы вы и мне продать немного овса?

– Госпожа Юлиса – дочь друга одного из консулов Канакерна, – решил помочь ей старший урбы. – Господина Мерка Картена.

Очевидно, это обстоятельство оказалось решающим для главы маленькой деревни.

– Эй, Мапат, насыпь десять скулупов и госпоже.

– Хорошо, отец, – отозвался отпрыск, тут же напомнив. – Так мусаку нести или попозже?

– Да-да, давайте, – подтвердил хозяин, гостеприимно распахивая дверь перед слегка озадаченным Гу Менсином.

Поскольку путешественницу и Убия Власта никто не приглашал, они остались стоять у плетня, терпеливо дожидаясь возвращения хозяйки дома.

Сынок старосты и ещё какой-то парень, поддев палкой дужку котла, унесли его в дом. От одуряющего запаха жареной рыбы, овощей и специй рот Ники уже давно наполнился слюной. Голодный актёр рядом жадно сглотнул, пробормотав с откровенной завистью:

– А нам сухие лепёшки с водой жевать придётся.

– Здесь есть колодец, родник или ручей? – тут же поддержала разговор девушка, пытаясь отвлечься от сосущей пустоты в желудке.

– Речка течёт неподалёку, – мрачно проговорил собеседник. – Там как раз шатры торговцев стоят. Значит, нам выше подниматься придётся. Тут они уже, наверное, всю воду загадили.

Тяжело вздохнув, актёр пожаловался:

– Весной здесь хорошо было. Мы в деревне ночевали, а сегодня в фургоне спать придётся…

Его слова прервал звук отворяемой двери. Выставив угощение, парни вернулись. Убий Власт замолчал, видимо, не желая разговаривать при них.

Путешественница с тревогой почувствовала, как всё сильнее мёрзнут ноги в лёгких сандалиях. Чтобы хоть как-то согреть их, она стала поджимать и разгибать пальцы. К счастью, озябнуть по-настоящему Ника не успела. Во дворик стремительно вошла полная женщина в наброшенной на голову длинной накидке и с корзиной в руке.

Мапат тут же шагнул к ней и что-то тихо проговорил, кивая на замерших у забора гостей.

– Твой отец нас разорит, – проворчала хозяйка дома, бренча ключами. – А тут ещё эта свадьба…

Неожиданно дверь дома опять распахнулась. В коричнево-жёлтом от огня светильников прямоугольном проёме появилась кряжистая фигура старосты.

– Вы здесь, госпожа Юлиса?

– Да, – отозвалась мгновенно насторожившаяся девушка.

– Зайдите, пожалуйста.

Поскольку предложение прозвучало достаточно вежливо и даже слегка просительно, путешественница сочла возможным для себя его принять.

Планировка дома отличалась простотой и функциональностью. Всё пространство занимало одно единственное помещение, разделённое на две части циновкой, висевшей на натянутой поперёк комнаты верёвке.

Почти напротив входа на полочке стоял ярко начищенный медный светильник с двумя носиками, а на стене слева в специальном держателе ярко пылал факел, освещая уставленный посудой стол. За ним вольготно расположились трое незнакомых мужчин и уже пьяненький Гу Менсин.

Тот, что постарше, с пышной окладистой бородой, в плаще, перехваченном на плече серебряной пряжкой, ткнул в сторону гостьи недоеденным куском рыбины.

– Это вас консул Мерк Картен привёз из-за моря?

Сам вопрос, пренебрежительный тон, и то, что её голодную заставляют стоять возле стола с разными вкусностями, ужасно разозлило Нику.

– Прежде чем расспрашивать девушку знатного рода, – процедила она сквозь стиснутые зубы, глядя на каменную кладку позади невольно застывших от удивления слушателей. – Ей нужно для начала хотя бы предложить сесть.

Путешественница презрительно скривила губы.

– Если вы, конечно, действительно хотите с ней говорить. Если нет, то я пошла.

Она развернулась. За спиной кто-то насмешливо фыркнул, и тут же раздался незнакомый вкрадчивый голос:

– Простите, госпожа Юлиса. Вдалеке от цивилизации мы несколько огрубели нравом и немного забыли о правилах приличия. Добрый хозяин сейчас принесёт табурет и чашу для такой красивой гостьи.

Восседавший на самом почётном месте лицом к входной двери широкоплечий мужчина в кожаном жилете поверх туники с привязанными рукавами говорил серьёзно, но на красивом лице с аккуратно подстриженной бородой блуждала насмешливая улыбка.

Ника заколебалась. Хромой Хемон резво, по-молодому метнувшись за циновку, почти сразу же выскочил с трёхногой табуреткой в одной руке и чёрно-красным бокалом в другой.

– Присаживайтесь, госпожа Юлиса, – засуетился старейшина, наливая черпаком из красиво расписанного сосуда разбавленного вина.

– Благодарю, – чуть кивнув, девушка осторожно принюхалась.

– К какой же ветви славного рода Юлисов принадлежит ваша семья? – всё с той же плохо скрываемой иронией спросил мужчина.

– Младшие лотийские Юлисы, – сделав глоток, путешественница поинтересовалась. – Но подскажите, кому я всё это рассказываю?

Собеседник рассмеялся. По суровому, грубо вырубленному лицу его соседа справа проскользнула тень улыбки. Обладатель красивой пряжки недовольно засопел. Гу Менсин сосредоточенно обгладывал баранье рёбрышко, делая вид, будто всецело поглощён данным занятием.

– Меня зовут Тун Ралий, – представился мужчина в жилете. – Это старший над моими охранниками – Квин Тулин Ванон, а это…

Работорговец кивнул на бородача, всё ещё державшего в руке недоеденный кусок рыбины.

– Господин Глар Сасс.

– Не ожидала вас здесь встретить, господин Сасс, – покачала головой Ника, делая маленький глоток и с удовольствием убеждаясь, что каанский старейшина гостей чем попало не угощает. – Ваша супруга рассказывала, что вы торгуете с горцами, а здесь берег моря и живут вполне цивилизованные люди.

Она с усмешкой взглянула на притихшего Хромого Хемона.

– Только вот гостям тарелки подавать забывают.

Тун Ралий вновь громогласно рассмеялся, а хозяин дома, громко крякнув, опять исчез за занавесью.

– Как же вы оказались так далеко от Радла, госпожа Юлиса? – буравя собеседницу светло-карими глазами, продолжал расспрашивать работорговец.

– Я родилась ещё дальше, – заявила путешественница, рассматривая разложенные по блюдам яства.

– Где? – переспросил мужчина, на всякий случай уточнив. – За океаном?

Старший охранник недоверчиво хмыкнул.

– Я же говорил, господин Ралий, – вступил в разговор сосед.

– Подождите, господин Сасс, – поморщился работорговец, останавливая его жестом руки. – Мне хочется послушать саму госпожу Юлису.

Недовольно засопев, муж подруги Тервии Картен налил себе вина. Воспользовавшись их короткой перепалкой, Ника успела поддеть куском лепёшки изрядную порцию мелко нарубленных овощей и отправить их в рот.

– Как же ваши родители туда попали? – обратился к ней Тун Ралий. Судя по всему, этот разговор его сильно заинтересовал.

Неторопливо прожевав, путешественница аккуратно вытерла губы платочком.

– Спасаясь от несправедливого обвинения. Мой дед – сенатор Госпул Юлис Лур и его старший сын Скунд пали жертвами подлой клеветы. По приказу императора Константа их казнили. Всеблагие боги спасли моих родителей, укрыв их за океаном.

– Они, что же, госпожа Юлиса, не смогли отыскать места поближе, чтобы спрятаться? – ухмыляясь, поинтересовался командир стражников.

– Я думала, вы знаете, господин Тулин, что не так просто скрыться от гнева радланского Императора, – скептически качая головой, девушка положила на расписную тарелку большой кусок жареной рыбы.

– Когда же это случилось? – быстро спросил работорговец.

– В тысяча пятисотом году от основания Радла, – ответила собеседница, вновь принимаясь за еду.

Мужчины переглянулись, а Квин Тулин Череп внушительно проговорил:

– Заговор Квитуна…

– Сенатора Госпула Юлиса Лура объявили одним из его сторонников, – подтвердила Ника, облизывая ложку.

– Когда же стало известно, что вашего деда оклеветали? – чуть прищурившись, подался вперёд Тун Ралий.

"Вот батман! – мысленно выругалась рассказчица. – Чего он до меня докопался? А может, он что-то знает об этом? Плевать, буду говорить так, как условились с Наставником".

– Справедливость восторжествовала только тринадцать лет назад, – грустно вздохнула она. – Богам торопиться некуда – они бессмертны.

Работорговец вопросительно взглянул на командира охранников. Тот сосредоточенно молчал, сведя густые брови к переносице. Глар Сасс, наоборот, приоткрыв рот, поднял глаза к потолку, видимо, пытаясь что-то вспомнить.

Пока собеседники помалкивали, погрузившись в размышление, девушка деловито наложила себе оливок и отломила изрядный кусок от ещё тёплой лепёшки.

Очевидно, никому из них так и не удалось отыскать в памяти какие-то достаточно важные события, происходившие в Империи в те времена, потому что торговец живым товаром с издёвкой поинтересовался:

– Почему же вы так долго собирались к своим родственникам, госпожа Юлиса?

– Потому, господин Ралий, что расстояние от Радла до нашего дома в Некуиме немного больше, чем от Императорского дворца до Сената, – так же ехидно ответила Ника, аккуратно выплюнув косточку на тарелку, и продолжила уже совсем другим тоном. – Отец рассказывал, что первое время просил морехода, раз в год навещавшего нашу семью в той земле, узнавать о событиях в Империи. Но новости приходили неутешительные, и он постепенно, особенно после смерти матери, перестал интересоваться происходящим на родине, полагая, что Радл потерян для нас навсегда.

Сделав драматическую паузу, путешественница промочила горло глотком вина, с удовольствием замечая, что смогла завладеть вниманием слушателей. Даже Гу Менсин перестал жевать, застыв с полуобглоданным бараньим ребром в руке.

– Пять лет назад, – продолжила рассказчица. – Отцу приснился сон, о содержании которого он умолчал, но на следующей встрече с капитаном очень просил выяснил судьбу наших родственников. Можете представить себе мою радость, господа, когда нам сказали, мой дед и дядя оправданы!

Девушка улыбнулась, словно вспоминая что-то хорошее, потом, сурово нахмурившись, покачала головой.

– Только отец не поверил. После всего, что с ним случилось, он уже не ждал такого щедрого подарка от судьбы, поэтому попросил ещё раз всё выяснить и проверить. Один хороший знакомый нашего канакернского друга, будучи в Радле, зашёл в здание Сената, где служитель показал ему выбитые на стене имя Госпула Юлиса Лура. Узнав об этом, отец заплакал и возблагодарил богов, верность которым он сохранил, проживая среди варваров.