Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 345 страниц)

Глава III Когда осталось только получить награду

Наступающее утро не принесло ответа, лишь неясное ощущение тревоги. Придётся подождать. Главное, что пришло предупреждение и она приняла его. Лёсса привыкла к ожиданию.

Энн Маккефри, Полёт дракона

Опомнившись, десятник конной стражи, обняв одной рукой невесту, неловко замялся, не зная куда деть вторую с зажатым в ней мечом. Оставив Румса решать свои личные проблемы, Ника заглянула в низкую дверь полуземлянки.

– Паули, ты здесь?

Вытянутое, похожее на два приставленных друг к другу железнодорожных купе, помещение скупо освещало маленькое, зарешечённое окно, свет от которого падал на столик с кувшином и какой-то скомканной тряпкой. Возле него вплотную притулилось к стене узкое ложе, покрытое смятым одеялом из толстого, грубого сукна. Примерно посередине комнаты на растянутой верёвке висела сдвинутая в сторону занавеска.

– Паули! – повторила девушка и, пригнувшись, шагнула вперёд.

Почти у самого входа она едва не запнулась о разложенные на полу овчины, поверх которых валялось большое одеяло из шкур тех же баранов.

Взгляд выхватывал из полумрака какие-то корзины, узлы, кувшины, висевшую на вбитых в щели между камней колышках бесформенную одежду, выглядывавший из-под грубо сколоченной лежанки ночной горшок.

Скорее всего, у дверей расположились слуги Ноор Учага, то ли охраняя, то ли сторожа дочку Картена. А сама она спала на почётном месте: под единственным источником света и свежего воздуха. Но вот на присутствие ещё одной пленницы ничего не указывало.

– Где моя служанка? – хмуро спросила путешественница у продолжавшей реветь Вестакии.

– Что? – спросила та, оборачиваясь, но не разжимая рук, обвитых вокруг шеи Румса.

– Вы знаете, что с моей служанкой? – повысила голос Ника. – С Паули. Она должна быть вместе с вами.

– Ах! – собеседница, вытирая слёзы, наконец, отстранилась от молодого человека. – Её убили.

– Как?! – встрепенулась девушка. – Разве её не увезли с вами в одной лодке?

– Увезли, – подтвердила Вестакия и затараторила, от волнения проглатывая окончания слов. – Двух варваров, которых отец привёз из-за моря, слуги Ноор Учага схватили возле нашего дома. Тогда я не знала, кто это, но уговорила его сохранить жизнь хотя бы женщине. Я только здесь узнала вашу рабыню…

– Служанку, – автоматически поправила путешественница, с удручающей грустью осознавая бесполезность своих поисков.

– Да, служанку, – покладисто согласилась дочь морехода. – Я не хотела ей ничего плохого, госпожа Юлиса. Ноор Учаг сказал, что она должна старательно выполнять все мои приказы, грозил убить. Мерзавец говорил, что мы пробудем здесь недолго. Подлый лжец!

Рассказчица заплакала, прикрыв лицо руками.

– Успокойся, – коротко буркнул десятник конной стражи, положив ей руку на узкое плечо.

– Что стало с моей служанкой? – настаивала Ника.

– Ноор Учаг обещал и её взять к атавкам, – бормотала Вестакия, не показывая лица. – Если она покажет своё старание…

– Что случилось потом? – торопила с ответом путешественница. Длительные паузы в повествовании дочери консула начинали раздражать.

– Ваша служанка просила сохранить ей жизнь, обещала сделать всё, чтобы я была довольна, – бывшая пленница говорила медленно, словно выталкивая из себя слова. – Но на третий день она сбежала…

Рассказ Вестакии был прерван собачьим лаем, криками, женским визгом и конским ржанием. В воротах хутора нервно плясал Ворон, пытаясь вырвать повод из рук крепко вцепившейся в него Риаты, а из-за забора доносилось глухое, злобное гавканье.

Румс бросился на помощь невольнице, которая с трудом удерживала разбушевавшегося скакуна. Ника, прихватив дротики, побежала за ограду.

Вжимаясь спиной в заросли кустарника, Орри, упав на одно колено и хрипло дыша, тяжело отмахивался лопатой от двух пастушьих собак.

«Любят тебя пёсики, – промелькнуло в голове попаданки. – От одной ушёл, двое набежали».

Она метнула дротик, но повторить первый успех не получилось. Здоровенная псина в последний момент увернулась, получив лишь древком по задним лапам. Это заставило её, оставив в покое ганта, переключиться на нового противника. Оскалив крупные, желтоватые клыки, собака бросилась на путешественницу. Той ничего не оставалось делать, как выставить вперёд второй дротик, и используя его как копьё, удерживать зверя на безопасном расстоянии. Давя на психику злобным, истошным лаем, пёс закрутился вокруг девушки, припадая оскаленной мордой к земле и кровожадно сверкая глазищами, но везде натыкался на острое бронзовое остриё.

Вдруг совсем рядом просвистел камень, метко угодивший злобной гавкалке по плечу, заставляя ту отскочить с недовольным визгом. Бросив взгляд за спину, Ника увидела рабыню, с азартом швырявшую в увёртливую псину булыжниками. Животному это не понравилось, и оно предприняло новую атаку, но вновь отступило, получив болезненный укол в хищную морду.

Избавившись от одного из противников, Орри, сумев отдышаться, достал-таки лопатой другого.

Громкий крик: «Поберегись!» – заставил путешественницу отпрянуть в сторону. Мимо пронёсся десятник на Вороне. Чувствуя твёрдую руку всадника, боевой конь бесстрашно наступал на врага, заставляя собаку отступать. Воспользовавшись заминкой, Ника тоже подняла камень и с удовольствием швырнула в пса.

Получив достойный отпор, овечьи сторожа отступили, продолжая с безопасного расстояния облаивать нарушителей покоя хозяев.

– Не догнал я его, госпожа Юлиса, – хмуро прохрипел Орри, подходя ближе и тяжело опираясь на многострадальную лопату.

Он скрипнул зубами.

– Почти схватил сопляка, да нога запнулась… Не иначе злой дух эту яму выкопал…

– Господин Фарк! – не слушая жалобы варвара, окликнула десятника Ника. – Посмотрите, где там Руб Остий. Вам с коня лучше видно.

– Гонит овец в гору, – с удивлением отозвался молодой человек. – Большую вину за собой чувствует, если жену и хозяйство бросил.

– Уходить надо, господин Фарк, – озабоченно проговорила девушка. – Как бы он не вернулся с кем-нибудь.

– Тут на три асанга никого не должно быть, – не очень уверенно возразил всадник, похлопывая по шее коня.

Тот фыркал, тревожно косясь на исходивших лаем псов, державшихся на почтительном расстоянии.

А путешественница хмуро глядела на бледного, тяжело дышавшего ганта.

– Госпожа, – вкрадчиво проговорила за спиной Риата. – Там, за домом, осёл привязан и тележка есть.

Она многозначительно замолчала.

– Запрячь сумеешь?

Невольница замялась.

– Я помогу, – предложил Орри. – Осёл – не лошадь, да как-нибудь справлюсь.

И тут же спросил:

– А где Паули?

– Нет её, – коротко бросила Ника. – Я потом расскажу. Займись тележкой.

Они вернулись на двор, с опаской поглядывая на продолжавших бесноваться собак, путешественница стала закрывать кое-как сколоченные ворота. Спрыгнув с седла, Румс поспешил ей на помощь.

Пока они воевали с самыми древними друзьями человека, Вестакия успела собрать вещи в аккуратный узелок и набросить на голову покрывало.

Услышав, что названные гости собираются конфисковать единственную тягловую силу, напомнила о себе хозяйка хутора.

– Что же вы творите, разбойники! – донёсся из дома надрывный крик, полный душевной боли и праведного негодования. – Чужую скотину воруете! Вы его покупали, кормили, холили? Оставьте осла ради пресветлой Ноны! Мы же с голоду умрём! На чём сыр и шкуры на базар возить?!

Сообразив, что экспроприаторы глухи к её просьбам и мольбам, женщина перешла на проклятия.

– Пусть поразит вас молнией грозный Питр! Да что же это делается?! Где ты, солнечный Нолип?! Почему терпишь такое под своим светлым ликом?! Пусть пошлёт вам Такера лихорадку и понос!

То ли десятник конной стражи страшился гнева богов, то ли ему просто надоело слушать визгливые вопли.

– А ну заткнись? – рявкнул он командным голосом, разглядывая меч убитого варвара. – Завтра заберёшь своего осла в доме консула Мерка Картена. Заодно расскажешь, как у вас на хуторе оказалась его дочь.

– Мы не знали, кто она! – немедленно отозвалась хозяйка хутора.

– Врёшь, подлая!!! – истерически завопила Вестакия. – Я просила тебя передать письмо отцу, а ты…

Женщина за крепкими каменными стенами издевательски расхохоталась.

– Быстро же ты забыла, что говорила, когда сюда пришла! Будто ты из Фкении, а зовут тебя Крина, и сбежала ты с любимым от отца, который хотел тебя за злого старика замуж отдать…

– Врёшь!!! – тонким, пронзительным голосом завизжала дочь морехода, и уткнувшись в узелок, рухнула на колени, сотрясаясь от рыданий всем худеньким телом.

– Я не хотела… Всё не так… Он обманщик, подлец, негодяй… Это всё безумие, рождённое Исми… Он меня заколдовал, запутал…

Поймав недовольно-растерянный взгляд десятника конной стражи, Ника хмуро кивнула на плачущую девушку. Не то, что она очень сильно ей сочувствовала, искренне не понимая, как можно сменять Румса на какого-то варвара? Но впав в истерику, Вестакия легко могла сотворить какую-нибудь глупость, на преодоление последствий которой придётся потратить драгоценное время. А путешественнице хотелось как можно скорее покинуть это место.

По красивому лицу кавалериста скользнула тень раздражения. Он опять замялся, не зная куда деть теперь уже чужой клинок. Ника требовательно протянула ладонь, и молодой человек вложил в неё рукоятку меча.

Подойдя к невесте, он наклонился, бережно взяв её за плечи.

– Не плачь. Боги услышали твои молитвы. Всё плохое позади. Скоро будешь дома. Увидишь отца, мать, братьев, которые так по тебе скучали.

«Эх, мужчины, – мысленно хмыкнула путешественница. – Не таких слов она от тебя ждёт».

И не желая слушать неуклюжие утешения десятника, отвернулась, взвешивая в руках широкий, непривычного вида клинок.

«Тяжеловат, – с сожалением подумала девушка, нанеся несколько ударов по воображаемому противнику. – Или я с ним обращаться не умею».

Подошла к Орри, который удерживал брыкавшегося осла, пока Риата завязывала ремни сбруи. Терпеливо дождалась, пока животное не займёт своё место между оглоблями, и протянула оружие ганту.

– Возьми. Вместо того, что они у тебя той ночью отняли.

Схватив меч, юноша принялся с жадностью его рассматривать.

– Лекра тоже должна ответить! – громкий крик Вестакии заставил молодого варвара вздрогнуть.

Оглянувшись, Ника увидела дочь морехода уже на ногах. Вырвавшись из рук жениха, она подбежала к закрытой двери и принялась изо всех сил колотить слабыми кулачками по грубо отёсанным доскам.

– Румс, господин Фарк! – обернулась девушка к замершему десятнику. – Её надо вытащить оттуда и отвезти на суд! Таким, как она, место в рыбозасолочных сараях!

– А тебя, тощая меретта, даже в приличный публичный дом не возьмут! – не осталась в долгу хозяйка хутора.

– Вы слышали? – оглядела своих спасителей заплаканная и разъярённая Вестакия. – Эта гадина держала меня взаперти, а теперь ещё и оскорбляет! Мерзавка. Мы непременно должны отвезти её в Канакерн. Руб Остий сбежал, так пусть хотя бы она ответит за их преступления! Надо сломать дверь!

В ответ раздался издевательский хохот.

– Мы налёт горцев здесь пересидели!

Путешественница решительно шагнула к дочери морехода.

– Нам пора. Не стоит задерживаться, если мы хотим добраться до города засветло.

Поникнув, словно надломленная веточка, бывшая пленница заплакала. Ника взяла её за руку и повела к телеге, куда хозяйственная Риата уже навалила кучу сена, бросив сверху овчинное одеяло из полуземлянки.

Госпожа только хмыкнула, но ничего не сказала, по-прежнему пребывая в растрёпанных чувствах и неопределённом настроении. Известие о смерти Паули не просто огорчило, оно ошеломило. Ника успела привыкнуть к умной, смелой и в то же время очень рассудительной женщине, доверяя ей гораздо больше, чем вороватой и развратной рабыне. И вот теперь служанка мертва. Все усилия по поискам оказались напрасными. Она зря осталась в городе, рисковала жизнью, унижалась, обманывала, всё больше запутываясь в собственной лжи.

Единственное, что мешало путешественнице погрузиться в пучину депрессии и разочарования с самобичеванием, – это осознание своей правоты. Ни Картен, ни его вредная супруга, ни даже Румс Фарк не верили её словам, просто не принимали всерьёз. И вот теперь Вестакия найдена, самовлюблённые канакернцы посрамлены, а она вся в белом! Мелочь, но приятно.

Орри осторожно выглянул за ворота, и не обнаружив притаившихся собак, стал торопливо распахивать створки.

Опираясь ногой на деревянную ось, Ника мысленно похвалила себя за то, что забыла снять штаны. С удобством расположившись на сене, она на всякий случай положила рядом дротики и копьеметалку. Десятник осторожно подхватил невесту за талию, собираясь помочь ей забраться на повозку, но та внезапно крепко вцепилась ему в запястье.

– Господин Румс, неужели подлый Ноор Учаг тоже избежит наказания?

В голосе девушки слышалась такая боль и отчаяние, что молодой человек, сурово сдвинув брови, мрачно проговорил:

– Он ответит за свои преступления!

На лице собеседницы затеплилась робкая, полная надежды улыбка.

Глядя на их одухотворённые физиономии, путешественница внезапно почувствовала нарастающее раздражение. Почему-то ужасно захотелось нарушить эту почти сказочную идиллию.

– Насколько я знаю, атавки – союзники, а не слуги Канакерна, – напомнила она спокойным, даже равнодушным тоном.

– И что из этого? – нахмурился Румс.

– Варвары придают родственным связям гораздо большее значение, чем цивилизованные люди, – как ни в чём не бывало продолжила Ника. – Их вождю Тагару Зоркие Глаза не понравится, если городской совет попробует арестовать и судить его сына.

– Ноор Учаг – преступник! – резко, почти зло оборвал её десятник конной стражи. – Он обманом выкрал дочь нашего консула и силой держал в плену! Граждане Канакерна никому такого не простят!

Видя такую убеждённость собеседника, путешественница поняла бесперспективность дальнейшей дискуссии. Хотя все прочитанные когда-то книги и кое-какой жизненный опыт настойчиво убеждал, что канакернцы, конечно, до глубины души возмутятся поступком Ноор Учага, но вряд ли захотят воевать только затем, чтобы покарать обидчика глупой девчонки. Особенно, если властная верхушка заинтересована в мирном разрешении конфликта. В отличие от них вождь полупервобытного народа не может позволить, чтобы чужаки наказали его сына, даже если он в чём-то виноват. Не поймут ни соплеменники, ни соседи. Тем более, похищение невесты в их глазах не является преступлением. А объяснение тому, что Ноор Учаг оставил дочку консула на дальнем хуторе, вместо того чтобы вести к родителям, найти очень легко.

Все эти соображения с быстротой молнии пронеслись в голове попаданки. Однако, видя решительное лицо Румса с грозно сведёнными к переносице бровями, она оставила эти мысли при себе. Тем не менее, оставить последнее слово за ним, девушка не могла. Отведя взгляд, Ника пренебрежительно сказала:

– Молодой слуга Ноор Учага сбежал…

– Это всё яма, госпожа Юлиса, – проворчал Орри, забираясь на телегу. – Я его почти догнал…

– Савтак! – почти одновременно с ним вскричала Вестакия. – Самый злой и хитрый из этих негодяев! Когда узнал, что я хотела отправить весточку отцу, уговорил Буржола не выпускать меня с хутора. А до этого я гуляла по холмам, ходила к роднику…

Девушка прикусила губу.

– Слуга может предупредить хозяина, – сказала путешественница, вновь взглянув на сына консула.

Тот мрачно усмехнулся.

– На моём Вороне я окажусь в городе раньше и не дам преступнику уйти от наказания!

– Вы бросите нас здесь? – с лёгкой иронией поинтересовалась Ника.

– Возьмите меня с собой, господин Румс! – вскричала недавняя пленница.

Как и следовало ожидать, молодой человек проигнорировал провокационный вопрос, а вот невесте ответил:

– До Канакерна далеко. Тебе будет слишком тяжело в седле. Вдвоём мы не сможем ехать быстро. Прости, но если ты хочешь наказать Ноор Учага, я должен отправиться один.

Коротко кивнув, десятник взлетел в седло.

– Подождите! – остановила его путешественница. – Посмотрите, где там Руб Остий?

Вытянув шею, всадник огляделся.

– Не вижу. Наверное, перевалил на ту сторону холма. Собак тоже нигде нет.

– Спасибо, – поблагодарила собеседница.

– Я встречу вас в городе! – крикнул он, ударяя коня пятками.

Всхрапнув, тот рванулся с места в карьер, выбрасывая из-под копыт пыль и мелкие камешки. Глядя ему вслед вновь повлажневшими глазами, Вестакия глубоко вздохнула, прижимая молитвенно сложенные руки к груди. Чтобы не видеть лучившегося обожанием лица девушки, Ника отвернулась.

Орри легонько хлестнул хворостиной мышастого цвета ослика. Обиженно заскрипели плохо смазанные колёса. Едва тележка миновала ворота, за ней устремились добрые напутствия хозяйки хутора.

– Воры, разбойники! Пусть Нолип выжжет ваши бесстыжие глаза! Разбойники! Да нашлёт на вас Такера злую лихорадку! О, наш Серок! Как мы жить без тебя будем?! Пропади ты пропадом, мерзкая меретта, за то, что принесла в наш дом горе и разорение!

Вздрогнув, словно от удара, дочь морехода плотнее закуталась в покрывало.

– Не обращайте внимание, госпожа Картен, – всё же решила утешить девушку путешественница. – Боги редко слушают таких плохих людей.

– Вы думаете? – с надеждой спросила собеседница.

– Конечно, – с видом умудрённой жизнью женщины кивнула попаданка, вспомнив изречения кого-то из либрийских философов. – Иначе, в мире не осталось бы хороших.

Бывшая пленница благодарно улыбнулась опухшими от слёз губами.

– Разве Паули была плохим человеком? – неожиданно встрял в разговор Орри. – Но боги дали плохим людям её убить, а мне отомстить не позволили.

Он в сердцах стукнул кулаком по колену.

– Слепой крот! Как я не заметил ту яму?! Что я скажу Лаюле, Рейко, другим людям народа куоле?

Юноша бросил на Нику полный боли взгляд.

– Нас здесь так мало…

– Ты сделал всё что мог, – ничего лучше не придумав, пробормотала та. – Она была здесь. А в том, что Паули убили до нашего прихода, твоей вины нет. Ты же только недавно встал на ноги.

– Как похоронили Паули, госпожа Картен, – не слушая её, спросил гант у Вестакии.

– Не знаю, – беспомощно пожала плечами та. – Савтак сказал, что тело бросили в реку…

– Значит, к водяному попадёт, – сделал вывод варвар. – Будет теперь вечно плакать при луне да молодых парней на дно утаскивать…

– Но вдруг её убили на земле? – возразила путешественница, чувствуя закипающие на глазах слёзы. – А тело только потом бросили в реку?

– Ещё хуже, – проворчал юноша, но не стал объяснять почему.

– Орри, – голос Вестакии дрожал. – Госпожа Юлиса… Мне так жаль… Если бы она не сбежала…

Ника смахнула всё-таки просочившуюся слезу, гант мрачно засопел.

Не выдержав тягостного, обвиняющего молчания, дочь морехода быстро заговорила:

– Я очень благодарна за то, что вы помогли господину Фарку меня найти. Я буду просить у богов для вас самого хорошего! Пусть они исполнят все ваши желания. Я уговорю отца щедро наградить вас…

– Расскажите подробнее, – оборвала её путешественница. – С самого начала, с того момента как Паули оказалась здесь вместе с вами, что с ней случилось?

Чувствуя, как разочарование превращается в злость, Ника обратила внимание, что и у Орри под заросшими щеками заходили желваки. Опасаясь, как бы Вестакия не заметила его настроения, а гант не наболтал лишних дерзостей, которые дочка консула наверняка запомнит, попаданка решила отвлечь её внимание на себя. Пусть варвар успокоится, а она проверит кое-какие свои догадки.

– Мне тяжело об этом вспоминать, госпожа Юлиса, – пробормотала бывшая пленница, пряча глаза.

– Мы же договорились обращаться друг к дружке по именам, – напомнила путешественница.

– Я помню, госпожа Ника, – улыбнулась собеседница.

– И всё-таки расскажите, – продолжала наседать девушка. – Быть может, это сбросит с души лишний груз.

– Вы так внимательны ко мне, госпожа Ника, – пролепетала Вестакия. – Хорошо, попробую.

Она глубже натянула накидку, пряча глаза в тени.

– Когда я спустилась в сад, Ноор Учаг сказал, что двое варваров из числа тех, кого мой отец привёз в Канакерн, наткнулись в темноте на его слуг. Те убили мужчину…

Орри тихо выругался сквозь зубы. Поморщившись, Ника успокаивающе похлопала его по плечу и ободряюще улыбнулась рассказчице:

– Продолжайте.

– Я не хотела, чтобы из-за меня кто-нибудь погиб! – вскричала дочь морехода. – И сказала, чтобы они не смели убивать женщину! Пусть мне прислуживает! Я даже хотела отказаться идти с ним…

«Ну, это ты врёшь», – горько усмехнулась про себя путешественница.

– И Ноор Учаг согласился. Только сказал, что не будет развязывать её, пока не окажемся на месте. А тело мужчины бросили в море.

Гант вновь пробормотал что-то неразборчивое на родном языке.

– Я же не знала, что ты жив! – голос девушки сорвался на визг. – Мне сказали, что ты мёртвый! Я хотела спасти хотя бы твою… подругу!

– Успокойся, – мягко проговорила Ника. – Тебя никто ни в чём не обвиняет.

Вестакия вытерла мокрое от слёз лицо краем накидки.

– Потом мы в лодку сели. Только перед этим женщину в циновку завернули, чтобы она дорогу не видела. Так объяснил Ноор Учаг.

– Как лодка смогла так высоко подняться по Змеиному ручью? – поинтересовалась путешественница. – Говорят, он здесь очень узкий и течение сильное.

– Когда миновали мост, – шмыгнула носом дочь консула. – Гребцы вышли на берег и потащили лодку на верёвке. Так и шли, пока не увидели костёр. Там ждал Руб Остий Крун. Он проводил нас сюда через холмы… Слуги Ноор Учага несли вашу служанку…

– Наверное им это не очень понравилось, – усмехнулась Ника, желая хотя бы немного поднять настроение собеседнице.

Но та шутливого тона не поняла.

– Не знаю, – нервно передёрнула плечами девушка. – Когда пришли на хутор, я думала, мы отдохнём и пойдём дальше. Но Ноор Учаг сказал, что мне придётся пожить здесь какое-то время. Пока не прекратятся поиски. Он говорил, что отец разошлёт конных стражников и эфебов по всем дорогам, и если меня поймают, то с позором вернут домой…

Вестакия всхлипнула.

– Мне надо было сразу догадаться… Но я так верила ему, госпожа Ника! О, тут без колдовства не обошлось. Наверное, ему помогали какие-то варварские демоны. Или это Исми завесила мне глаза своим волшебным покрывалом…

– Что случилось дальше? – мягко пресекла поток жалоб и оправданий путешественница.

– Паули развязали уже здесь – на хуторе, – вновь шмыгнула носом рассказчица. – Только тогда я узнала вашу служанку. Но никому ничего не сказала, клянусь Фиолой и Нолипом! Ноор Учаг приказал ей исполнять любые мои желания, иначе грозил убить. Она очень испугалась. Упала на колени, просила сохранить жизнь, обещала служить верно и преданно… Даже я поверила…

«Да, ты хорошо умеешь отличать ложь от правды», – не смогла удержаться от ехидного, но беззвучного замечания Ника и с тревогой взглянула на ганта.

Но Орри молчал, внимательно вслушиваясь в их разговор.

– Ноор Учаг вернулся в Канакерн, – в тусклом голосе дочери морехода сквозила неприкрытая горечь. – Тогда я призналась вашей служанке, что узнала её. Даже утешать пыталась. Говорила, что вы всё равно со дня на день уедете в Империю, и она останется без хозяйки. Мы с Ноор Учагом скоро поженимся… Отец простит меня, и она сможет вернуться к своим… соплеменникам в нашей усадьбе или остаться со мной.

Девушка замолчала.

Тяжело вздохнув, гант с сожалением посмотрел на Вестакию. Оказывается, Орри имел отходчивое сердце и, кажется, стал искренне сочувствовать обманутой красавице.

А вот у путешественницы она вызывала смешанные чувства. Ника не могла отказать Вестакии в смелости и заботе о близких. Как-никак, девушка подобрала самое безопасное снотворное. И даже в уме. Сохранить в тайне отношения с Ноор Учагом, поддерживать переписку и устраивать свидания в тех условиях, в которых жила дочка консула, дура бы не смогла. Но сбежать из дома… Променять красавца и умницу Румса на какого-то варвара? Губы попаданки на миг скривила пренебрежительная усмешка. Но тут вредная память напомнила ей о Семёне Гришине. Тоже красавец и тоже говорил о любви…

«И тебе нечем гордиться», – самокритично высказала сама себе Ника, вновь сосредоточившись на рассказе собеседницы.

– Она казалась такой услужливой, всё время пыталась угодить, – продолжала Вестакия. – Я даже заставляла её помогать этой противной Лекре. А на третий день под утро ваша служанка сбежала. Как-то сумела обмануть собак и уйти. Руб Остий говорил, что она их всё время подкармливала.

– Она всегда была очень умной, – не удержался от комментария гордый за свою соплеменницу гант.

– Да, – кивнула дочь консула. – Паули заставила Савтака и Буржола побегать. Они вернулись только к вечеру усталые и очень злые. Сказали, что догнали её у реки…

– Мне так жаль! – голос бывшей пленницы вновь задрожал от переполнявших девушку чувств. – Клянусь всеми богами, я этого не хотела! Если бы она осталась со мной…

– Теперь уже ничего не изменишь, – вздохнула путешественница и добавила, вспомнив универсальное местное утешение. – Видимо, так распорядились небожители.

Вестакия настолько энергично закивала, что накидка едва не сползла с головы. И хотя она уже ответила на вопрос о судьбе несчастной Паули, тут же продолжила свой рассказ, видимо, испытывая потребность выговориться. Тем более, слушали её уже не только с вниманием, но и сочувствием.

– Сначала я ждала, что мы со дня на день отправимся к атавкам. Но Ноор Учаг всё говорил, что надо подождать. Рассказывал, как стражники ищут меня по всему городу и окрестностям. Я верила, потому что сама видела, как один из них разговаривал с Рубом Остием на пастбище… А на хутор этого воина словно какие-то злые силы не пустили…

Девушка всхлипнула.

– Ноор Учаг сказал, что отец обещал огромные деньги тем, кто приведёт меня домой, и просил ещё немного подождать…

– Господин Картен назначил награду за твоих похитителей, – сочла нужным внести ясность Ника.

– О боги, мерзавец опять обманул меня! – выдохнула Вестакия и воздела к небу крепко сжатые кулачки. – Да будет проклят Ноор Учаг, сын Тагара Зоркие Глаза! Да покарает его Такера и живьём утащит на самое дно Тарара!

Сидевшая тихо, как мышь, Риата чуть слышно ойкнула.

– Поверьте, госпожа Ника! – обратилась с ней дочь консула. – Не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о семье. Когда поняла, что застряла здесь надолго, попросила Ноор Учага передать письмо родителям. Я хотела всё объяснить и попросить прощения за нас обоих. Сначала он отвечал, что ещё не время, что отец не поймёт и не простит. Я просила, умоляла, настаивала, даже грозила гневом богов. И тогда… Тогда госпожа Ника…

Девушка вновь зарыдала, прикрыв лицо ладонями. Искренне сочувствуя, путешественница положила ей руку на плечо. Горячо сжав её, Вестакия порывисто обняла попаданку и затряслась, уткнувшись в плечо. Та негромко крякнула от неожиданности. Обильно орошая её платье слезами, дочь морехода прерывисто, с трудом выталкивала сквозь рыдания:

– Негодяй избил меня! Свободную горожанку вольного города Канакерна… Какой-то мерзкий, грязный варвар… Он приказал мне молчать и никогда ему не перечить…

«А ты как думала? – грустно усмехнулась про себя Ника, вспомнив своё пребывание в племени Детей Рыси. – Другая культура».

Внезапно отпрянув, Вестакия посмотрела на неё глазами, полными стыда, боли и обиды.

– Я знала, что варвары часто бьют своих жён. Но не могла и подумать, что Ноор Учаг поднимет на меня руку. После таких писем! А мы же с ним ещё даже не женаты…

Бывшая пленница вновь собралась разреветься, но вдруг словно опомнилась, и во взгляде её промелькнуло что-то похожее на страх.

– Только, умоляю вас, никому не говорите, госпожа Юлиса!

– Никому и никогда! – торжественно объявила Ника, напомнив. – Меня скоро здесь не будет, и я больше никогда не появлюсь в вашем городе.

– Ты тоже молчи! – прикрикнула Вестакия на Орри.

– Я не женщина, чтобы сплетничать, – угрюмо проворчал тот и неожиданно добавил. – Только и вы, госпожа Картен, помалкивайте о том, что Паули перед тем подонком на коленях стояла, жизнь себе выпрашивая.

– Хорошо, – как-то сразу успокоилась дочь купца и продолжила совсем другим тоном. – После этого я попросила Лекру передать письмо отцу. Так эта дрянь меня выдала. А четыре дня тому назад Ноор Учаг вдруг сказал, что совсем скоро всё закончится, и мы поженимся, будто его родители уже знают обо мне и ждут нас. Только я не верила и молила богов освободить меня от власти этого чудовища! Мне уже стало казаться, что небожители отвернулись от меня. Но сегодня они прислали мне господина Фарка с вами.

Последние слова она произнесла с каким-то особым благоговением, которое однако показалось путешественнице несколько наигранным и неуместным, словно фраза из романа конца позапрошлого века, случайно произнесённая прохожим на улице.

– Я обязательно принесу им щедрые жертвы! – просветлев заплаканным лицом, вещала девушка.

«Твой отец об этом уже позаботился, – усмехнулась про себя Ника. – Не зря на быка потратился. Услышал Нутпен его молитвы».

Внезапно запнувшись на полуслове, бывшая пленница спросила:

– А как вы здесь оказались?

Путешественницу так и подмывало ответить что-нибудь вроде: «Мимо проходила», – но вместо этого она пожала плечами.

– Я же говорила. Искала свою служанку.

– Как вы догадались, что она на хуторе Руба Остия Круна? – судя по вопросам, первый шок у дочери консула прошёл, и та принялась оценивать ситуацию.

– Мы осматривали усадьбы по течению Змеиного ручья, – Ника уже не видела смысла что-то скрывать. – Заходили даже во владения братьев Денарсов.

Она усмехнулась.

– Распугали там всех сторожей.

– Кто вам сказал, что меня, вернее нас с Паули, отвезли на Змеиный ручей? – нахмурилась Вестакия, вновь не желая принять шутливого тона собеседницы.

– Зипей Скела случайно подслушал разговор гребцов вашей лодки в порту, – объяснила путешественница. – Они упоминали именно эту реку.

– Зипей Скела? – с тревогой уточнила бывшая пленница. – Но как господин Фарк узнал о нём?

– Песок Яфрома – дорогое и редкое снадобье, – вздохнула путешественница. – Лекари запомнили всех, кто его покупал.

– Так вам и это известно? – растерянно пробормотала девушка.

– Порошок надо размешивать тщательнее, госпожа Вестакия, – со снисходительным превосходством киношного сыщика заявила Ника. – Большая его часть осталась на дне, а последней из чаши пила Вилпа. Вы же просили брата и её угостить?

– Что с ним? – встрепенулась слушавшая её с открытым ртом дочь морехода.

– Успокойтесь, – улыбнулся самодеятельная сыщица. – Жив, здоров. Мне кажется, он вообще ни о чём не догадался.

Благодарная улыбка собеседницы вновь сменилась растерянностью. Она огляделась по сторонам с таким видом, будто только что проснулась и никак не может понять: где находится и что вокруг происходит?