Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 201 (всего у книги 345 страниц)

"Красавчик, – подумал молодой человек, окидывая оценивающим взглядом угловатые плечи и смутно угадывавшуюся под плащом тонкую талию. – Наверное, помогает хозяйке ублажать самых привередливых клиентов. Сколько же Аста берёт за его услуги?"

Однако, вспомнив, в каком плачевном состоянии находятся собственные финансы, с грустью понял, что на этот медовый пряничек денег у него точно не хватит. Но что же всё-таки нужно его госпоже?

– Жирдяй! – бодро скомандовал Олкад, выбираясь из-под одеяла. – Неси мою синюю тунику и плащ на меху!

– Да, господин, – поклонившись, невольник захромал в прихожую, где в сундуке, на котором он спал, хранился весь хозяйский гардероб.

– Не знаешь, зачем я понадобился прекраснейшей Асти? – спросил писец, торопливо переодеваясь.

– Не знаю, господин, – пожал плечами юный прелестник, с двусмысленным интересом наблюдая, как исчезает под туникой сухое, тренированное гимнастическими упражнениями тело собеседника. – Хозяйка никого не принимает так рано. Но час назад какая-то рабыня принесла ей письмо от старого знакомого…

Многозначительно хмыкнув, парнишка многозначительно поджал губы.

– Странно, при чём тут я? – пробормотал Олкад, машинально потирая подбородок и с ужасом обнаруживая, что тот покрыт редкой колючей щетиной.

Оскорблять столь варварским видом взор женщины, благосклонного внимания которой добивается половина этригийских богачей, будет в высшей степени бестактным. Одно радовало: на цирюльника у него денег хватит.

Жирядй, аккуратно завязав кожаные ремешки сандалий хозяина, с кряхтеньем поднялся, заботливо расправив тяжёлые складки плаща.

– Прибери постель, – распорядился Олкад. – Сложи расписки, да смотри не перепутай, жабий сын!

– Да, господин, – привычно поклонился раб.

Проходя через захламлённую прихожую, молодой человек на миг задержался.

– Сходишь к Вителию Орку, возьмёшь у него лепёшки и маслины на ужин. Скажешь, я потом заплачу.

– Да, господин.

– И не забудь угли для жаровни! – уже выходя, крикнул Олкад.

Каждая квартира в доме имела свою лестницу, в результате чего вся стена оказалась опутана трапами разной степени крутизны с перилами или даже без.

Жилище Ротана считалось достаточно приличным, поэтому узкие ступени, хотя и поскрипывали под ногами, всё же казались вполне надёжными и не ходили ходуном под тяжестью двух молодых людей.

Несмотря на праздник, жизнь во дворе текла своим чередом. Женщины готовили еду на костерках или примитивных жаровнях, стирали и штопали одежду, громко болтали с такими же полунищими соседками. За длинным столом, сколоченным из толстых, потемневших от времени плах, сидели мужчины и, судя по количеству пустых амфор, ещё со вчерашнего вечера продолжали славить владыку недр.

Один из них радушно пригласил соседа присоединиться к веселью, но писец отказался, многозначительно кивнув на шагавшего позади раба.

– Просто, Ларок, меня ждёт более приятная компания.

Раздавшемуся в ответ дружному ржанию могла бы позавидовать конная сотня любого легиона. Послышался свист и скабрёзные советы. Но молодой человек уже покинул двор.

"Грубые, неотёсанные чурбаны! – презрительно думал он, запахивая плащ. – О, Фиола – мать мудрости, с кем рядом приходится жить?! Ни одного умного, образованного человека. Сплошные тупицы и бездельники!"

Впрочем, если учитывать то, что половину и без того невеликого жалования Олкад отдавал в счёт погашения долга, он ещё неплохо устроился. Первый писец поспособствовал, и управляющий домом не стал поднимать квартплату, как это полагалось для нового жильца.

Как Ротан и предполагал, цирюльники тоже трудились несмотря на праздник. Молодой человек уселся на длинную лавку, терпеливо дожидаясь, пока пожилой, благообразного вида мастер закончит приводить в порядок аккуратную бородку местного щёголя. Молодой человек презрительно скривился. Мода на клочки меха под подбородком в Радле прошла ещё тогда, когда он наслаждался всеми прелестями столичной жизни. Всё-таки Этригия – жуткая дыра, если здесь до сих пор носят на лице такие украшения.

– Господин, – напомнил о себе встревоженный Твит. – Госпожа Брония ждёт.

– Успеем! – решительно отмахнулся писец. – Не могу же я явиться к твоей прекрасной хозяйке бородатым, словно какой-то варвар?

Он раздражённо провёл ладонью по щеке.

Получив плату с клиента, брадобрей радушным жестом пригласил Ротана занять место на табурете и стал править бритву на точильном камне.

– С салом желаете? – спросил мастер, проверив остроту небольшого полукруглого лезвия с выемками для пальцев. – Так на три обола дороже.

Если бы не спешка, Олкад предпочёл бы побриться на сухую и сохранить медяки, но заставлять ждать влиятельную женщину не хотелось.

– С салом, – важно кивнул молодой человек, бросив небрежно. – Мог бы и не спрашивать. Не стану же я экономить на таких пустяках.

– Прошу прощения, господин, – буднично извинился цирюльник, доставая из стоявшей в углу корзины кусок свиного сала.

Отрезав крошечную полоску, мастер тщательно протёр кожу клиента, после чего с лёгким треском соскоблил участок щетины, тут же вытерев бритву грязной тряпочкой.

"О, бессмертные боги! – перенося процедуру с истинной радланской стойкостью, думал писец. – За что только вы наградили нас этой мерзкой порослью, от которой так трудно избавиться!"

Стараясь отвлечься, он стал вспоминать, как кое-кто из его столичных знакомых выщипывал бороду по волоску, подвергая себя ещё большим страданиям.

"Хорошо хоть, на груди шерсть почти не растёт! – всё же не удержался от лёгкого шипения молодой человек. – Не то что у Гостуса Стакра. Не даром ходят слухи, будто отец его не эдил, а какой-то призовой боец из северных варваров".

О многом успел передумать Олкад Ротан Велус, пока кожа на лице приобретала подобающую гладкость.

– Припарку из цветов ромашки не желаете? – с надеждой спросил цирюльник.

– Нет, – с облегчением покачал головой молодой человек.

Огорчённо крякнув, брадобрей протёр его шею и подбородок губкой, смоченной в слабом растворе уксуса, и снял с плеч клиента серую замызганную тряпицу.

Отсчитав положенные медяки, Олкад, полюбовавшись на своё отражение в ярко начищенном зеркале из жёлтой меди, небрежным жестом подозвал Твита, терпеливо стоявшего у распахнутой двери мастерской.

– Показывай дорогу, мальчик. Мне ещё не доводилось бывать в гостях у прекрасной госпожи Бронии.

– Нам к храму Аниры, господин, – почтительно поклонившись, невольник пропустил вперёд свободного гражданина Империи. – В сторону Новых ворот.

На улицах то и дело попадались группки подвыпивших горожан. Несмотря на ранний час, из узких переулков порой уже доносилось сдавленное хихиканье. На стенах домов блестели свежей краской объявления о гонке колесниц и призовых боях, устраиваемых двумя кандидатами в магистраты.

Неподалёку от форума компания подвыпивших парней и гулящих девок попыталась втянуть писца и раба в хоровод, но Олкад отговорился, сообщив, что его с нетерпением ждёт красивая женщина.

Молодые люди тут же отпустили их, на прощание похлопав хихикавшего Твита по упругим ягодицам.

Улицы респектабельного квартала, куда юный провожатый привёл своего спутника, даже в этот день продолжали оставаться на удивление малолюдными. Зато повсюду стоял аромат жареного мяса, рыбы, хлеба и прочих вкусностей, ужасно раздражавший голодного писца.

Крепкие каменные стены надёжно отделяли жителей небольших уютных домиков от шатавшихся гуляк. Здесь даже праздновали солидно и основательно: собирались семьями, приглашали родственников и друзей порадоваться щедрому столу, приправленному приятной беседой.

Проскользнув вперёд, невольник жестом указал на выкрашенные зелёной краской ворота с ручками в виде бронзовых львиных голов.

Опередив Олкада, юноша несколько раз ударил кольцом по закреплённой внизу металлической пластине.

– Катория, открывай, это я – Твит! Поторопись, старая бегемотиха, нечего держать гостя нашей госпожи на улице!

– Сейчас! – отозвался сиплый, надтреснутый голос, потом послышался приближающийся звук тяжёлых, шаркающих шагов.

Тихо скрипнули дверные петли, открыв взору молодого человека высокую толстую рабыню в грязном фартуке поверх застиранного хитона.

Шагнув вперёд, писец с интересом оглядел небольшой, выложенный каменными плитками дворик, отмечая, что знаменитая гетера живёт совсем не по-радлански, тут же вспомнив, что владелец дома, который она снимает, родом с Западного побережья.

– Господин Ротан! – то ли спросила, то ли окликнула его стоявшая на тянувшейся вдоль первого этажа галереи невысокая черноволосая женщина в строгом тёмно-зелёном платье.

– Счастлив видеть вас, прекраснейшая Аста Брония! – отведя правую руку чуть в сторону и назад на столичный манер, поклонился молодой человек.

Он почувствовал себя несколько разочарованным. Одетая по-домашнему, почти не накрашенная, с небрежно перехваченными голубой лентой волосами, известная куртизанка не показалась ему такой уж привлекательной.

Но стоило ей заговорить вновь, у Олкада невольно перехватило дыхание. Завораживающий, мелодичный голос заставил сердце биться сильнее, бросая кровь к щекам и чреслам.

– Пойдёмте, мне нужно с вами поговорить, – сказала Аста, жестом пригласив гостя в главный зал. Каждое движение женщины буквально излучало чувственность. Не ту вульгарную похоть, с которой держали себя уличные проститутки, а глубоко скрытую, и от этого гораздо более привлекательную.

Заставив себя оторвать взгляд от едва угадывавшейся за плотной тканью спины спутницы, молодой человек увидел три широких ложа, выставленных вдоль большого круглого стола. В широком зеве печи лежали аккуратно уложенные дрова, по стенам висели гирлянды из веток можжевельника и сухих виноградных листьев.

Второй писец рудника знал, что не может рассчитывать на приглашение на праздничный ужин, но всё же, когда хозяйка дома подвела его к лавке для рабов, ожидавших своих господ, испытал лёгкое разочарование.

– Скажите, господин Ротан, к какой ветви рода Юлисов принадлежит ваш покровитель Касс Юлис Митрор?

– Старшие лотийские Юлисы, госпожа Брония, – ответил обескураженный подобным вопросом Олкад. – Они ведут своё происхождение от старшего сына Генерала…

– А что вам известно о младших лотийских Юлисах? – мягко, но решительно прервала его гетера.

– Увы, – развёл руками молодой человек, всё более теряясь в догадках. – Эта линия рода пресеклась.

– Когда?

– В тысяча пятисот первом году – в самом начале правления Императора Константа, – охотно продемонстрировал свою осведомлённость в истории и политике писец. – Сенатора Госпула Юлиса Лура посчитали участником заговора Китуна и казнили вместе с сыновьями.

– Всех сыновей убили? – решила уточнить собеседница.

Олкад замолчал, стараясь вспомнить всё, что когда-либо слышал о тех событиях.

– Сенатора и старшего сына Скунда задушили в тюрьме вместе с другими заговорщиками, – не очень уверенно пробормотал он. – А младший, забыл его имя, погиб вместе с женой в Рифейских горах, спасаясь от погони.

– Быть может, его звали Лаций Юлис Агилис? – предположила хозяйка дома.

– Возможно, – пожал плечами гость. – Но почему вас это интересует?

– Ко мне пришла рабыня с письмом от старого друга, – задумчиво проговорила своим бархатным голосом Аста. – Он просит помочь одной девушке по имени Ника Юлиса Террина из рода младших лотийских Юлисов. Когда я расспросила невольницу, та рассказала, что госпожа – дочь того самого Лация Юлиса. Я слышала, что вы коскид сенатора Касса Юлиса, вот мне и захотелось выяснить подробности истории этого рода.

Писец растерялся. Его самого нисколько не взволновала весть о появлении живой представительницы рода младших лотийских Юлисов, но он не представлял, как отнесётся его покровитель к внезапно появившейся из ниоткуда родственнице. Поэтому решив для начала выяснить все детали этой странной истории, молодой человек строго нахмурился.

– Где эта девушка?

– Увы, – со вздохом покачала головой собеседница. – Сам Клеар, верховный жрец храма Дрина, обвинил её в святотатстве на форуме в присутствии множества свидетелей. Но я слышала, что вы изучали не только риторику, но и юриспруденцию?

– Да, – мгновенно насторожился Олкад.

– Возможно, вы согласитесь стать адвокатом госпожи Юлисы? Со столь блестящим образованием и столичным красноречием вы легко сможете убедить суд в её невиновности.

– Подождите, госпожа Брония, – заелозил на лавке молодой человек. Ввязываться в судебную тяжбу неизвестно из-за кого, в чужом городе, да ещё против святилища местного божественного покровителя показалось ему не самой удачной идеей. – Что, если она действительно совершила святотатство? Не думаю, что господин Клеар стал бы просто так бросаться столь серьёзными обвинениями, да ещё на форуме.

– Если вы согласитесь стать защитником госпожи Юлисы, господин Ротан, – мягко улыбнулась женщина. – Вас пустят к ней в тюрьму. Там всё и узнаете.

– А вдруг она просто самозванка? – продолжал упорствовать писец, не находя в себе сил под пристально-манящим взглядом красивой женщины просто встать и уйти. – Я не могу опозориться перед своим покровителем, вызвавшись защищать особу сомнительного происхождения.

– Но что, если она действительно дочь Лация Юлиса Агилиса? – вкрадчиво проворковала Аста Брония. – Неужели, сенатор Касс Юлис не обрадуется такому известию?

– Почему вы вот так сразу поверили словам какой-то неизвестной рабыни? – пошёл на попятную Олкад.

– А вы сами с ней поговорите, – загадочно улыбнувшись, хозяйка дома внезапно крикнула так громко, что гость вздрогнул от неожиданности.

– Эй, Твит! Иди сюда, бездельник!

Почти тотчас в дверях зала появился кудрявый красавчик.

– Я здесь, госпожа.

– Приведи сюда Риату. Ну, ту чужую невольницу. Она должна ждать на кухне.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонившись, раб стрельнул глазками в сторону писца. Однако, озабоченный молодой человек даже не заметил столь очевидного и недвусмысленного знака внимания.

Увы, но Олкад сейчас не мог думать о чувственных удовольствиях. На миг предположив, что странная девица действительно является внучкой казнённого и оправданного сенатора Госпула Юлиса Лура, он лихорадочно размышлял, какую выгоду лично для себя можно извлечь из этого обстоятельства.

Собеседница тоже помалкивала, не мешая его мыслям.

В дверь постучали.

– Кто там? – нахмурилась она.

– Это я, госпожа, Риата. Вы меня вызывали?

– Заходи.

В зал, держа обеими руками небольшую корзину, вошла невысокая молодая женщина с металлической табличкой поверх добротного рабского плаща.

– Как зовут твою госпожу? – спросила гетера.

– Ника Юлиса Террина, госпожа, – не поднимая глаз, ответила невольница. – Дочь Лация Юлиса Агилиса и Тейсы Юлисы Верты, внучка сенатора Госпула Юлиса Лура.

Решив первым делом нагнать страху на глупую рабыню, писец рявкнул:

– Не смей лгать! Все знают, что Лаций Юлис Агилис и его благородная супруга погибли в Рифейских горах.

– Я лишь повторяю то, что говорила моя хозяйка, – всё тем же лишённым интонации голосом сказала Риата. – Её родители перебрались через перевалы, дошли до Канакерна и отплыли в Некуим.

– Куда? – вытаращил глаза окончательно растерявшийся молодой человек.

– В Некуим, господин, – по-прежнему вежливо и спокойно повторила собеседница, державшая себя так, как и подобает хорошо вышколенным невольницам из домов богатых господ. – Так на Западном побережье называют большую землю за океаном

"О, светлые и тёмные боги! – мысленно возопил Олкад. – Да где только они найдут дураков, готовых поверить в такие сказки? Ну хорошо, послушаем, что они там со своей хозяйкой насочиняли".

– Продолжай! – не считая нужным скрывать ироническую усмешку, кивнул он женщине.

– Там, за океаном, и родилась моя госпожа, – чуть приподняв голову, Риата бросила на него короткий, оценивающий взгляд. – Мать её рано умерла, и госпожу растил любящий отец, господин Лаций Юлис Агилис. Когда он узнал, что его отца и брата признали невиновными, то отправил дочь на родину.

– Чушь! – безапелляционно заявил молодой человек и ехидно осведомился. – Почему же он сам не вернулся?

– Госпожа Юлиса сказала, что отец слишком стар и болен для такого путешествия.

– Сколько лет прошло с тех пор, как император оправдал сенатора Юлиса, – натужно рассмеялся писец. – Чего же твоя хозяйка и её отец так долго ждали?

– Об этом не мне судить, господин, – смиренно пробормотала женщина. – Спросите мою госпожу.

– Мне жаль, госпожа Брония, что вы столь легковерно отнеслись к выдумкам этой мошенницы, – со вздохом проговорил Олкад, собираясь встать. – Лучше прикажите её связать и отвести к эдилам. А я ничем не смогу вам помочь.

– У неё есть письма, господин Ротан, – сказала хозяйка дома. – Покажи, Риата.

– Да, госпожа, – поклонившись, рабыня достала из корзины круглую деревянную шкатулку, украшенную грубым, варварским орнаментом.

С трудом откупорив плотно сидевшую крышку с остатками смолы по краям, невольница продемонстрировала несколько папирусных свитков, запечатанных восковой печатью со знакомым гербом.

Осторожно вытащив один из них, молодой человек прочитал написанное снаружи имя адресата: Торине Септисе Ульте; и удивлённо взглянул на гетеру, та кивнула невольнице.

– Это бабушка моей госпожи со стороны матери, – пояснила женщина. – Есть ещё письма к её дяде Итуру Септису Дауму и двум тёткам.

– Почему отец твоей хозяйки не написал никому из старших лотийских Юлисов? – нахмурился Олкад.

– Не знаю, господин, – всё с тем же покорным спокойствием пожала плечами собеседница и добавила. – А ещё у моей госпожи есть перстень её отца.

– Ну, что вы теперь скажете, господин Ротан? – усмехнулась Аста Брония.

– Пока ничего, – пожал плечами писец. – А в чём конкретно её обвиняют?

Хозяйка дома вопросительно посмотрела на Риату.

– Не знаю, госпожа, – ответила та. – Госпожа Юлиса приказала мне оставаться у статуи императора, а сама пошла к магистратам, чтобы пожаловаться на артистов, которые нас чуть не убили.

– Каких таких артистов? – перебил её молодой человек.

– Из урбы Гу Менсина, господин, – пояснила рабыня. – Они обещали сопроводить нас из Канакерна в Этригию, но вчера вечером напали на госпожу. Мы едва успели спрятаться в лесу.

– Как же твоя госпожа решилась отправиться в такой дальний путь вместе с этими бродягами и проходимцами? – криво усмехнулся Олкад, подумав: "А не из актёров ли эта загадочная девица? Они известные мастера по части всяческих плутней. Уж очень история с появлением наследника древнего рода напоминает глупую пьесу?"

– Не знаю, господин, – опять пожала плечами невольница. – Это вам надо у неё спросить.

– Ну, хорошо, – поморщившись, отмахнулся писец. – Что там дальше случилось на форуме?

– Моя госпожа только успела заговорить с господами магистратами, когда те спускались по лестнице, как появился верховный жрец храма Дрина со стражниками.

– Откуда ты его знаешь? – подозрительно хмурясь, подался вперёд молодой человек. – Если только сегодня появилась в городе.

– Люди на форуме всегда очень громко разговаривают, господин, – поклонилась Риата.

Чётко очерченные и одновременно призывно пухлые губы Асты Бронии чуть дрогнули, изобразив тень насмешливой улыбки.

– И что произошло потом? – быстро спросил Олкад, не желая выглядеть глупо в глазах красивой и влиятельной женщины.

– Верховный жрец обвинил мою госпожу в святотатстве, господин, – тяжело вздохнула рабыня. – Люди закричали, а стражники схватили её.

– Как же ты могла бросить свою хозяйку? – брови писца сурово сошлись к переносице, а голос загремел праведным гневом. – Почему сбежала, вместо того чтобы пойти вслед за ней в тюрьму?

– Потому что там я ничем не могла ей помочь, господин, – пожалуй чересчур смело для невольницы ответила женщина.

Ротан ещё сильнее нахмурился от подобной дерзости, но понимая, что находится в гостях, сумел сохранить спокойствие.

– Когда мы шли в Этригию, – вновь заговорила Риата. – Хозяйка сказала, что хочет найти госпожу Асту Бронию и попросить у неё помощи. Поэтому я здесь.

– Госпожа купила тебя в Канакерне?

– Нет, господин, – чуть замешкавшись, покачала головой женщина. – В Фарнии.

– Не слышал о таком городе, – буркнул погружённый в свои мысли Олкад, почти не обращая внимания на слова собеседницы.

– Это гораздо дальше Канакерна.

– И как вы там оказались? – усмехнулся писец, уже гадая, можно ли с помощью непонятно откуда взявшейся Юлисы, выбраться из Этригии?

– Меня привёз бывший хозяин, – пожала плечами рабыня. – А госпожа приплыла на корабле господина Мерка Картена. Путешествие через океан оказалось очень трудным, их прибило к берегу Континента далеко на севере в землях варваров…

– Я понял, – отмахнулся молодой человек и взглянул на хозяйку дома.

– Иди, Риата, – отпустила та невольницу.

– Ваше мнение всё ещё не изменилось, господин Ротан? – обратилась гетера к гостю, едва рабыня аккуратно прикрыла за собой двери главного зала.

– Ничего не стану обещать, госпожа Брония, – твёрдо глядя ей в глаза, проговорил писец. – Но я поговорю с этой… девушкой. Вот только если я возьмусь за её защиту, кто мне за это заплатит?

– Судя по словам Риаты, – загадочно усмехнулась собеседница. – Госпожа Ника Юлиса Террина располагает некоторыми средствами. Вам нужно лишь назваться в городском совете её адвокатом и получить у судьи разрешение на посещение тюрьмы.

– Сегодня праздник, – с сожалением заметил Олкад. – Вряд ли я кого-нибудь найду в базилике или на форуме.

– Зайдите домой к магистрату Мниусу Опту Октуму, – посоветовала женщина. – Его дом на площади храма Ауры. Он скажет, кому из преторов поручено разбираться в этом деле. Найдите его и попросите написать разрешение. Начнёт упираться, скажете, что я очень прошу его вам помочь. Если поторопитесь, возможно, успеете найти их достаточно трезвыми.

– К чему такая спешка, госпожа Брония? – скривился молодой человек. – Вот пройдут праздники…

– Каждый день в тюрьме равен году, господин Ротан, – наставительно проговорила хозяйка дома. – Не заставляйте девушку напрасно терять время.

***

Холод легко просачивался сквозь тонкий слой слежавшейся соломы. Подтянув под скрюченные ноги край плаща, Ника, нахохлившись, как воробей в мороз, привалилась плечом к грубо обработанным камням стены. Как же так получилось, что она оказалась здесь?

Вероятно, виной тому усталость и бессонная ночь, потому что, несмотря на ожидание чего-то подобного, обвинение застало девушку врасплох. Сейчас казалось, тогда ей не хватило каких-то пары секунд, чтобы подобрать подходящие слова, способные привлечь внимание застывших от удивления людей. А потом уже все закричали, и никто никого не хотел слушать.

– Святотатство в такой день! Позор! Держите её! Хватайте! Судить её! В тюрьму! На кол!

Узница криво усмехнулась, вспомнив, как магистраты, только что благосклонно изъявлявшие желание выслушать просительницу, резво взбежали вверх по ступенькам, где охранники или слуги тут же прикрыли их своими телами.

– Какое святотатство?! – наконец вышла из ступора Ника. – Что вы такое говорите!? Я ни в чём не виновата!

Но толпа уже тянула к ней жадные руки со скрюченными когтями грязных пальцев. Рты злобно щерились, обнажая белые зубы или розовые дёсны с парочкой гнилых пеньков. Глаза горели праведным гневом, превратившим бедных, несчастных просителей в фанатично верующих, готовых немедленно отомстить за поругание кумира.

Попаданка невольно поёжилась, вспоминая сковавший тело ужас. Разум, надрываясь, вопил от страха, а мышцы словно охватил паралич. Руки, повиснув беспомощными верёвками, даже не пытались выхватить кинжал.

Вновь в который раз смерть подошла так близко, что девушка почувствовала её смрадное, ледяное дыхание.

Но тут представители власти вспомнили, что живут в правовом государстве, где существует закон, за соблюдением которого они обязаны следить.

Хмурые городские стражники, до того с равнодушным видом стоявшие за мрачно ухмылявшимся верховным жрецом, вдруг беззастенчиво протиснулись вперёд с криками.

– Стоять! Куда прёте! Назад!

Хотя их было всего трое, толпа замерла, продолжая недобро ворчать. Воспользовавшись заминкой, один из магистратов выбрался из-за спин охранников.

– Граждане Этригии! Вы слышали обвинение, выдвинутое почтенным Клеаром?

– Да! Слышали! На кол её! – откликнулась галдящая орава, качнувшись вперёд.

Стражники мгновенно прикрылись небольшими круглыми щитами.

– Тише! – надрывался пожилой магистрат, воздев руки к небу. – Тише! Тогда вы должны дать возможность свершиться имперскому правосудию!

– Я говорю назад! – рявкнул один из правоохранителей, замахнувшись деревянной, обмотанной кожей дубинкой на какого-то особо ретивого горожанина.

– Преступницу надлежит изобличить и наказать так, как того требует кодекс Тарквина, и никак иначе! – загремел над площадью хорошо поставленный голос второго члена городского совета. – В противном случае вы сами выступите против закона!

– Добрые жители Этригии, – неожиданно подал голос верховный жрец храма Дрина. – Ревностные почитатели Владыки недр! Пусть суд исполнит своё предназначение и приговорит нарушившую таинство к заслуженному наказанию!

После выступления представителей светской и духовной властей толпа поутихла. Решив вновь попытать счастья, вновь подала голос Ника:

– Я не виновата…

– Заткнись! – резко обернувшись, рыкнул немолодой стражник с аккуратно подстриженной окладистой бородой. – На суде выступать будешь, а сейчас молчи! Видишь, люди не в себе.

– Отведите её в тюрьму! – торжественно приказал сухощавый магистрат. – После праздника проведём расследование и устроим справедливый суд.

На данное предложение слушатели с энтузиазмом отозвались одобрительными криками.

Два стражника встали по бокам и чуть впереди совершенно обалдевшей от всего происходящего девушки, а третий чувствительно толкнул её сзади в плечо.

– Иди!

Расступаясь, возбуждённые горожане свистели, улюлюкали, но никто даже не пытался дотянуться до арестованной. Автоматически переставляя ноги, та изо всех сил старалась привести в порядок разбегавшиеся мысли.

Верховный жрец никак не мог заметить её у скалы, иначе просто приказал бы там же и прикончить.

"Ну, конечно! – Ника едва не застонала от очевидной догадки. – Меня видел тот всадник на дороге! И это он был у прилавка с накидками! А я ещё думала, чего он так таращится? Вот батман! В первый же день наткнуться на того, с кем меньше всего хотелось встретиться! Как этом могло случиться в таком большом городе? Глупая случайность или тут тоже призрачный игрок постарался?"

Чем дальше они уходили от форума, тем меньше становилось выкрикивавших оскорбления провожатых. Зеваки отправились искать себе новых развлечений. Конвоиры заметно расслабились, перевесив за спину щиты.

Воспользовавшись удобным моментом, девушка вновь попыталась заговорить, обернувшись к шагавшему позади стражнику.

– Это какое-то недоразумение, господин. Я никак не могла нарушить какое-то там таинство.

– Мне это безразлично, – усмехнулся в бороду тот, и сделав многозначительную паузу, добавил. – Госпожа. Я получаю жалование за то, чтобы в городе соблюдался закон Империи. Люди на форуме пытались его нарушить, а я привык честно зарабатывать свои деньги. Сейчас у меня приказ – отвести вас в тюрьму, и что бы вы не говорили, я его выполню.

Будущая узница заметила, что после столь высокопарного монолога один из конвоиров негромко фыркнул. "Да он надо мной смеётся!" – подумала тогда Ника.

Но тем не менее арестантка с удивлением поняла, что не ощущает той нестерпимой злобы, которую буквально излучала толпа на площади. Возможно, стражники не являются такими фанатичными поклонниками Дрина, как те люди на форуме?

Пытаясь воспользоваться снисходительно-пренебрежительным отношением охранников, Ника решила вести себя так, будто всерьёз восприняла только что услышанную речь. Пусть считают её наивной простушкой.

– Сразу видно, что вы честный и порядочный человек, – всхлипнув, пробормотала она, смахивая краем накидки несуществующую слезу, и только тут обратила внимание на отсутствие Риаты.

Ёжась от тюремного холода, девушка горько усмехнулась, вспомнив охватившую её панику.

Сообразительная невольница не могла не понять, что случилось с хозяйкой, и, очевидно, предпочла по-тихому смыться. За долгое путешествие попаданка не только привыкла к рабыне, но и стала считать близким человеком. Поэтому предательство невольницы едва не заставило её разрыдаться прямо посреди улицы.

Как ни странно, самообладание в тот миг помог сохранить закреплённый на спине кинжал. Даже мелькнула мысль пустить его в ход. К счастью она не поддалась первому порыву. Не с её навыками драться против троих опытных, хорошо вооружённых воинов. А на суде есть шанс отболтаться. Надо только продумать линию защиты. Именно надежда на открытый судебный процесс не дала Нике окончательно пасть духом.

Однако, это всё в будущем, а там, на улице, перед ней встал вопрос: что делать с оружием?

На форуме в суматохе стражники не стали её обыскивать, а сейчас им, видимо, просто не хочется с ней возиться. Нож на лодыжке в глаза не бросался, но вдруг в тюрьме ей предложат снять плащ, или он просто приглянется кому-нибудь из надзирателей?

Конечно, жаль будет расставаться с оружием, однако, есть ещё пояс с золотом, который легко обнаружат, если решат её обыскать. А вот остаться совсем без денег девушка категорически не могла себе позволить.

Знай попаданка раньше о порядках в местной тюрьме – не стала бы и заморачиваться, но тогда ей казалось, что сам собой нашёлся удачный выход из щекотливого положения.

Вновь обернувшись к говорливому стражнику, Ника жалобно шмыгнула носом.

– Могу ли я попросить вас об одной услуге, господин? Обещаю, она никак не нарушит закон и ни в коем случае не помешает честному исполнению ваших обязанностей.

– Что вам нужно, госпожа? – заинтересовался собеседник, а его коллеги вновь стали прислушиваться к их разговору.

Остановившись, она принялась распутывать ленты, удерживавшие на спине ножны. Насторожившись, конвоиры подались вперёд, готовые броситься и скрутить арестантку. Ломая ногти, та всё же справилась с узлами, после чего медленно протянула бородатому стражнику кинжал рукояткой вперёд.

– Сохраните его. Если меня оправдают, вернёте. Если несправедливо осудят – оставьте себе в память о Нике Юлисе Террине, которая вернулась на родину только за тем, чтобы найти здесь свою смерть.

Дрогнувший голос девушки, кажется, даже слегка расстроил стражников.

– Это кинжал моего отца, – добавила Ника, лишь слегка покривив душой. – Которого я уже никогда не увижу.

Приняв клинок, мужчина внимательно осмотрел его со всех сторон. Ника знала, что простенькое оружие вряд ли произведёт сильное впечатление на опытного вояку, но рассчитывала на его жадность. Даже за такой ножик можно получить риалов семьдесят.