Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 194 (всего у книги 345 страниц)

Заглянув внутрь, девушка с удовлетворением убедилась, что там почти чисто и сухо.

– А вода где?

– Пусть ваша рабыня пройдёт со мной на кухню, – тем же тоном предложил парень. – А чтобы вы скорее управились, госпожа Серения ещё и свою служанку пришлёт.

– Иди, – приказала путешественница Риате, отметив слишком дерзкий для невольника взгляд бородатого великана. Тот, как будто оценивал её, причём не очень дорого. Видимо, почувствовав нежелательное внимание к себе, здоровяк вышел.

Оставшись одна, Ника на всякий случай закрыла дверь на засов.

Ждать пришлось недолго. Её рабыня вернулась вместе с невысокой, сухощавой женщиной с острым, птичьим лицом. Поставив вёдра у лохани, она молча застыла, ожидая распоряжений.

– Можешь идти, – нахмурилась постоялица, не имея никакого желания раздеваться при посторонних. Ни к чему кому попало видеть запрятанное в разных местах оружие и тем более пояс с золотом.

– Госпожа Серения приказала помогать вам, госпожа, – не поднимая глаз, тихо проговорила невольница.

– Мы и без тебя обойдёмся, – раздражённо фыркнула девушка.

– Я не могу нарушить волю госпожи, – испуганно втянула голову в плечи рабыня.

– Тогда принеси ещё воды, – тут же придумала ей занятие путешественница.

Ника не собиралась долго рассиживаться в лохани, как японский самурай. Не то, чтобы она не любила понежиться в ванной, просто место не слишком подходящее, да и время. Так что просто приняла лёгкий душ, используя вместо лейки ковшик в руке рабыни. Как всегда, долго возились с волосами, вымачивая их в ведре. Потом она настояла, чтобы Риата тоже ополоснулась. Тогда-то и понадобилось лишнее ведро. Когда рабыни вдвоём выносили грязную воду, девушка поинтересовалась у местной невольницы, нельзя ли заказать еду в комнату? И с огорчением узнала, что в этой гостинице данная услуга не оказывается. Если постоялец хочет есть, то должен идти в зал.

Желудок путешественницы жалобно мяукнул. Вот только одевать провонявший потом пояс с золотом и закреплять кинжалы ужасно не хотелось. Ника уже собралась оставить их в комнате, но в последний момент передумала. А когда Риата с видом бесконечно уставшей скаковой лошади стала обвязывать ленты, удерживавшие ножны за спиной, раздражённо буркнула:

– Пусть будут. Сама знаешь, народ здесь всякий.

– Да, госпожа, – потупив взор, тяжело вздохнула невольница.

Если в комнате успела угнездиться темнота, озаряемая только серым квадратиком окна да слабым огоньком масляного светильника, то снаружи ещё сияли на западе последние отблески вечерней зари.

Надвинув на глаза край накидки, девушка застучала подошвами сандалий по деревянным мосткам, проложенным от гостевого барака до обеденного зала. Между ними располагалась срубленная из массивных брёвен кладовая, надёжно запертая на внушительного вида бронзовый замок и кухня, откуда умопомрачительно пахло хлебом и жареным мясом.

Проходя мимо распахнутой двери, путешественница с раздражением подумала, что отсюда до её комнаты не больше тридцати шагов.

"Неужели так трудно принести мне поесть? – ворчала она про себя, ощущая сосущую пустоту в желудке. – Я бы стразу расплатилась. Даже добавила бы обол за хлопоты. А посуду можно забрать и потом".

Обеденный зал гостеприимно встретил новую посетительницу густым полумраком, шумом и вонью. К счастью для Ники, большая часть клиентов сгрудились в противоположном конце помещения. Судя по нечленораздельным воплям, свисту и звукам ударов, там кто-то выяснял отношения на потеху толпе, состоящей из полупьяных мужчин.

"Ой, зря я сюда припёрлась! – мысленно охнула девушка. – Уходить надо, пока вместо фасоли чем другим не накормили"

Но тут к ней подошла средних лет рабыня в застиранном переднике поверх такого же старого серого хитона.

– Кушать будете, госпожа?

– Пожалуй, нет, – усмехнулась, качая головой Юлиса. – Слишком у вас тут… шумно.

– Не беспокойтесь, госпожа! – энергично запротестовала женщина. – Никто не посмеет обидеть постояльцев нашего господина Нумеция Мара Тарита! Клянусь Карелгом и Фиолой! Присаживайтесь!

Радушно улыбаясь, она сделала приглашающий жест.

Поскольку на одном конце лавки сидел мрачного вида старик, безучастно запивавший лепёшки разведённым вином, а на втором стоял какой-то парень, стараясь рассмотреть поверх голов подробности всё ещё продолжавшейся драки, путешественница решила переступить через лавку, подобрав подол платья и надеясь, что огоньки масляных светильников и факелов дают слишком мало света, чтобы рассмотреть нож у неё на лодыжке.

Серения не зря хвалила своё заведение. Подавальщица с уставленным мисками подносом появилась очень быстро. Когда Ника распробовала первую из жареных колбасок, по залу прокатился глухой гул разочарования, и сгрудившиеся в дальнем конце начали расходиться, рассаживаясь за столы.

Бесцеремонно расталкивая посетителей, низкорослый, широкоплечий раб, с густой бородищей и спутанной шевелюрой, похожий на фантазийного гнома, без видимых усилий тащил к выходу перекинутое через плечо тело мужчины в рваном хитоне.

– Слаб Пирм Эмил против Дулнака, – раздался рядом чей-то громкий голос.

Примерно в метре от неё за стол, возбуждённо переговариваясь, уселись два молодых человека, лет двадцати двух – двадцати пяти. В одинаковых серых туниках с зелёной полосой по подолу, с одинаково коротко обрезанными волосами и странными, похожими на мозоли, пятнами на плохо выбритых подбородках.

Путешественница вспомнила, что видела похожее у Румса Фарка, но не придала значение, приняв за родинку или шрамик. Но сейчас в памяти всплыла давным-давно прочитанная книга, и она подумала, что это скорее всего след от кожаного ремня, удерживавшего шлём. А остальные воины, которых ей приходилось встречать, носили густые бороды, и у них данная отметина так в глаза не бросалась.

Видимо, сейчас рядом с ней сидели те самые знаменитые легионеры, слава о доблести и жестокости которых уже не один век ходила по всему цивилизованному миру.

– Ничего не слаб! – горячо возразил приятель, с жадностью припадая к деревянной чаше. Вытерев губы, с жаром продолжил. – Просто сегодня от Дулнака отвернулась Канни, вот он и не успел увернуться от удара.

Опасаясь, что соседи, обсудив драку, начнут оказывать ей знаки внимания, Ника принялась торопливо доедать разваренный горох.

– Сколько ты проиграл десятнику Валеру?

– Двадцать риалов, – раздражительно буркнул тот, кто винил в неудаче Дулнака капризную богиню удачи. – А разве ты на него не ставил?

– Нет, – со вздохом ответил собеседник. – Я уже и так должен половину жалования.

Девушка в спешке обожгла язык, но всё равно не успела вовремя смыться.

Несмотря на царивший в зале гвалт, стук посуды и доносившееся откуда-то нестройное пение, она прекрасно расслышала громкий шёпот.

– Глянь туда. Кто такая? Я её раньше не видел.

– Наверное, из постояльцев Серении? – предположил приятель. – На шлюху не похожа.

"Спасибо хоть на этом, – мысленно фыркнула путешественница, наливая вино. – Вот, батман! Не могли эти Пирм с Дулнаком ещё немного помахать кулаками!"

– А почему одна сидит? – с дурашливостью продолжал легионер, раздевая соседку глазами.

"Ну теперь всё! – едва не подавившись, Ника со стуком поставила стакан, выплеснув половину содержимого на столешницу. – Теперь не отстанут!"

Подцепив крючком на конце ложки последний кусок колбасы, она бросила его на лепёшку.

– Куда так торопишься, красавица?

Передав импровизированный бутерброд Риате, девушка встала, отыскивая взглядом подавальщицу. Уходить, не расплатившись за еду, по местным меркам не только преступление, но и жуткий моветон, никак не достойный представительницы древнего аристократического рода.

– Эй, ты что, не слышишь? – повысил голос второй парень. – Слышь, Пирм, она глухая!

– Не глухая! – раздражённо возразила путешественница, не глядя на легионеров. – А хорошо воспитанная. Приличные девушки не разговаривают с незнакомцами.

Парни дружно заржали, хлопая себя по литым плечам, а Ника, заметив официантку, призывно махнула рукой.

– Сейчас, госпожа, – взмолилась рабыня, указывая подбородком на уставленный кувшинами и мисками поднос. – Подождите, во имя Карелга!

Скользнув к соседнему столу, она принялась ловко расставлять посуду перед проголодавшимися и мучимыми жаждой посетителями. Но вдруг прервав своё занятие, ухватила за локоть проходившую мимо невольницу с пустым подносом. Недовольные задержкой клиенты заворчали. Не обращая на них внимания, подавальщица склонилась к уху коллеги и что-то торопливо зашептала, бросив быстрый взгляд в сторону девушки.

Та воспрянула духом, решив, что нет никакой разницы, кому из них платить деньги. Вторая официантка тоже посмотрела в её сторону и… ушла.

"Вот батман! – едва не взвыла постоялица, показательно игнорируя слова приставучих кавалеров. – Тут бежать надо, а эти курицы копаются! Вот возьму и нажалуюсь на них завтра Серении".

Один из настойчивых ухажёров пододвинулся так близко, что Ника невольно попятилась.

– Куда же ты, красавица? – глумливо усмехнулся молодой человек. – Господин первый сотник не любит, когда не платят за его еду.

– Я ещё никому не задолжала! – не выдержав, огрызнулась девушка, уже отыскивая взглядом путь к бегству.

– А госпоже Серении не нравится, когда беспокоят постояльцев! – громко заявила запыхавшаяся подавальщица.

– Никто и не думал беспокоить! – покачал головой Пирм, а его приятель дурашливо развел руками. – Мы её просто развлекали, пока ты где-то шлялась, лентяйка!

– Простите, госпожа, – поклонилась рабыня путешественнице. – С вас риал и пять оболов. Прошу не гневайтесь. Клянусь богами, такого больше не случится.

Покопавшись в кошельке, Ника отыскала нужные монеты.

– Вы, добрая госпожа, в следующий раз пораньше приходите, – посоветовала невольница, убирая деньги. – Тогда вам никто не помешает.

Судя по сбивчивой речи и устало-испуганным глазам, собеседница сильно переживала из-за того, что заставила клиентку ждать. Зная, как здесь поступают с проштрафившимися рабами, девушка даже пожалела её:

– Всякое бывает, – улыбнулась она, перекидывая край накидки через плечо. – Не беспокойся, я ничего не скажу твоей хозяйке.

– Мы расскажем! – смеясь, пригрозил Пирм. – Если не принесёшь нам по стакану браги!

– Ух Серения тебя и накажет! – пригрозил его спутник.

– Кто же вам поверит, болтуны! – фыркнула подавальщица, и вытерев глаза краем передника, ещё раз поклонилась путешественнице. – Спасибо вам, добрая госпожа.

Снаружи большого зала оказалось уже темнее, чем внутри. Набежавшие облака прикрыли небо тонким покрывалом, лишь в редких разрывах игриво переливались звёзды. Но рачительная хозяйка гостиницы позаботилась об удобстве постояльцев. Вдоль всего тротуара от обеденного зала до барака с комнатами кое-где тускло горели факелы в закреплённых на стенах держателях. Потянуло прохладой. Зябко поёживаясь, сытая и довольная девушка торопливо прошла мимо кухни и почти миновала кладовую, когда заметила впереди приближавшегося человека, в котором без труда узнала знакомого конопатого раба.

– Госпожа Юлиса! – окликнул её невольник, резко ускоряя шаг. – Постойте, госпожа Юлиса! Да стойте же!!!

Вздрогнув от неожиданной наглости, постоялица захлопала глазами, замерев как раз напротив узкого прохода между складом и номерами. В тот же миг оттуда из кромешной тьмы стремительно и бесшумно к ней устремилось нечто огромное, бесформенное и ужасное.

В подобной ситуации Виктория Седова завизжала бы, умирая от страха и прикрывая лицо руками. Ника тоже сильно перепугалась, закричала, но от летящей навстречу неведомой опасности защищалась только левой рукой. Правая нырнула за спину и успела извлечь из ножен кинжал, прежде чем на девушку обрушилась плотная тяжёлая ткань, а плечи выше локтя обхватили чьи-то сильные, каменной твёрдости руки.

Задыхаясь от страха и пропитавшей материю пыли, путешественница с силой согнула руку, нанося удар снизу вверх. Узкий, остро отточенный клинок легко пробил ткань, почти по рукоятку погружаясь в тело неизвестного, решившего поухаживать за ней столь оригинальным способом. Несмотря на толщину материи, раздавшийся над ухом крик ярости и боли едва не оглушил девушку.

Воспользовавшись тем, что железные объятия ослабли, Ника, визжа на пределе слышимости, нанесла второй удар, потом третий. Почувствовав, как противник покачнулся, она рванулась в сторону, стараясь сбросить тяжёлое покрывало. Могучий удар в плечо, развернув, сбил её с ног. Метили скорее всего в голову, но после тройного ранения в живот трудно бить метко. Хотя, если бы враг не промахнулся, меньше чем сотрясением мозга путешественница бы не отделалась.

Не переставая визжать и брыкаться, она откатилась в сторону, и оказавшись на спине, наугад махнула выпростанной наружу рукой с зажатым кинжалом. Тут к визгу хозяйки присоединился пронзительный крик Риаты, сохранявший до этого момента подозрительное молчание.

Поднявшись на колени, путешественница наконец сбросила с головы закрывающую мир тряпку и огляделась, держа наготове оружие. Рядом в грязи валялось большое, скомканное полотнище, похожее на парус или кусок брезента. На тротуаре, чуть присев и потрясая кулаками, самозабвенно орала рабыня, даже глаза прикрыв от усердия.

Встав на ноги, Ника сипло рявкнула, морщась от боли в плече:

– Где они?

– Там, там госпожа! – перейдя на членораздельную речь, затараторила невольница, тыкая пальцем в проход между кладовой и бараком. – Тот здоровый, что бочку приносил, и этот… губастый. Он мне ножом грозил, велел молчать.

Девушке почудилось во мраке какое-то движение. Окрысившись, она опустила руку, готовясь нанести один из тех ударов, которые накрепко вколотил ей в мышечную память Наставник.

Несмотря на шум, кто-то в обеденном зале все же услышал раздававшиеся снаружи крики, и теперь толпа любопытных уже грохотала подошвами сандалий по струганным плахам тротуара.

– Что? Где? Кто тут орал? Ты кто такая?

Прежде, чем путешественница сообразила, кому и что отвечать, всеобщее внимание привлёк прилично одетый мужчина с густой, удивительно курчавой бородой.

– Смотрите, здесь кровь!

Тут же один из знакомых легионеров, присев на корточки, уверенно заявил:

– Свежая, много. Кого-то здорово порезали.

– Вон туда побежал! – с пьяным ликованием заорал его приятель Пирм, указав на темнеющий проход. – Догоним?

– Стойте! – перекрыл гомон толпы властный и решительный голос Серении.

Энергично расталкивая зевак, вперёд протиснулась хозяйка постоялого двора в сопровождении уже знакомого "гнома".

– Что с вами, госпожа Юлиса? – вскричала женщина, разглядывая постоялицу огромными, как в японских мультяшках, глазами. – Как вы здесь оказались?

– Шла к себе в комнату! – огрызнулась Ника. – А на меня напали! Набросили на голову эту дрянь…

Она зло пнула ногой скомканную парусину.

– Украсть хотели! – безапелляционно заявил кто-то из зевак. – Кошму на голову, потом в телегу и…

Мужчина в меховом жилете поверх светло-коричневой туники махнул рукой.

– … куда-нибудь подальше. В горы к варварам или в гедорский бордель.

Жертва неудавшегося покушения жадно ловила каждое слово, но всё ещё бушевавший в крови адреналин мешал сосредоточиться и осознать, какой опасности ей только что удалось избежать.

– Совсем людокрады распоясались! – не очень искренне возмутился молодой человек в зелёном, богато расшитом по подолу хитоне. – Только четыре дня, как дочь кузнеца Урса Драка пропала, и вот опять.

– Говорят, она с проезжим купцом сбежала, – возразил кто-то.

– Свободную женщину едва не похитили из гостиницы нашего командира, первого сотника Третьего Победоносного Пограничного легиона, господина Нумеция Мара Тарита! – зарычал, грозно сверкнув глазами, широкоплечий мужчина в серой тунике с рубленным шрамом поперёк лица.

– Кто?!! – хозяйка заведения вновь заглушила всех своим пронзительным, переходящим в визг воплем. – Кто посмел?! Вы видели негодяя, госпожа Юлиса?

Поймав разъярённый взгляд женщины, Ника с удивлением уловила в нём неприкрытую угрозу и выглядывавший из-за неё страх.

"Так это не сами рабы придумали! – охнула про себя девушка. – Тут без тебя не обошлось, сволочь старая! Вот ты и трусишь. Людокрадов здесь, видно, не жалуют. Рассказать, как было? Вон сколько вокруг свидетелей".

Но горячка боя и возбуждение уже стали проходить. Заболело плечо и бок, мелко противно задрожали коленки, начала немного кружиться голова, а мочевой пузырь наполнился тяжестью. Путешественница вспомнила обыск на границе, едва не стоивший ей жизни, и передумала. Не стоит себя обманывать. Серения – почти жена важного человека, а она ноль без палочки.

Именно горькое осознание непреложности данного факта помогли путешественнице смирить гордыню и выдавить из себя:

– Нет. Он так внезапно напал на меня…

– Может быть, ваша рабыня его разглядела? – спросил мужчина со шрамом.

Правила хорошего тона запрещали задавать вопросы чужим невольникам без разрешения присутствующих рядом хозяев. Естественно, это не касалось подавальщиц в трактирах, банщиков и прочей обслуги в общественных местах.

– Спросите её сами, – вяло дёрнула здоровым плечом Ника, а когда все взгляды устремились на Риату, чуть заметно покачала головой.

– Ну, заметила что-нибудь? – обратился к невольнице мужчина, судя по поведению, какой-то маленький командир.

– Ой, господин, я так испугалась, так испугалась, – запричитала невольница, всхлипывая и размазывая по щекам обильно брызнувшие слёзы. – Как он выскочит! Как набросит на госпожу эту тряпку… Мне так страшно стало, что я закричала и… глаза закрыла.

– Один он был или двое? – попробовал выпытать хоть какие-нибудь подробности собеседник.

Но женщина только плакала и бормотала что-то неразборчивое.

– Тупая корова! – презрительно фыркнул украшенный шрамом боец, и обратившись к парням, всё ещё сидевшим на корточках возле кровавого пятна, скомандовал:

– Легионеры Пирм Тул и Мниус Валер, посмотрите, что там!

– Да, господин десятник! – хором гаркнули молодые люди.

Потом один из них сбегал за факелом, и они нырнули в проход.

А их командир вновь обратился к виновнице переполоха.

– Я вижу кровь, вы кого-то ранили?

– Да, господин десятник, – чувствуя нарастающую слабость, девушка показала руку с зажатым кинжалом, которую до этого прятала за спиной. – Ударила пару раз.

– Вот это ножичек! – хохотнул кто-то из зевак, а владелица заведения чуть заметно вздрогнула.

Окинув собеседницу с ног до головы оценивающим взглядом, мужчина криво усмехнулся.

– И где вы его только прятали, госпожа?

– А вот это не ваше дело, – огрызнулась путешественница, пытаясь вернуть клинок в укреплённые на спине ножны. Нарастающая слабость и головокружение заставили руки дрожать, от чего отработанное до автоматизма движение как надо получилось только с третьей попытки.

Очнувшись, Риата бросилась на помощь хозяйке. Отыскав потерянную госпожой накидку, она заботливо прикрыла ей плечи Ники. Та набросила покрывало на голову. Ни к чему представительнице знатного рода красоваться простоволосой перед посторонними.

– Вот он! – крикнул кто-то в проходе между бараком и кладовой. Почти в унисон послышался взволнованный голос Гу Менсина:

– Госпожа Юлиса! Госпожа Юлиса! Да пропустите же! Дайте пройти!

Энергично работая локтями, старший урбы, а за ним Анний Мар Прест и Тритс Золт оказались в первых рядах зевак, едва не налетев на Серению.

Невольник с внешностью гнома грубо оттолкнул толстяка от хозяйки. Но тот, не обратив внимания, вперился взглядом в девушку.

– Меня пытались похитить, господин Гу Менсин, – та старалась говорить, как можно спокойнее, но голос предательски дрожал.

– Кто? – охнул старый актёр, подаваясь вперёд.

– Он, – девушка кивнула на двух молодых легионеров, которые, пыхтя от напряжения, волокли за ноги мёртвого гиганта.

Старый, заплатанный хитон задрался почти до подмышек, обнажив могучее, густо заросшее волосами и залитое кровью тело.

– Акав! – довольно натурально изобразила удивление хозяйка постоялого двора, прижав ладони к щекам. – Как он мог?! Подлец, неблагодарная тварь!

Рванувшись вперёд, женщина оттолкнула одного из парней, и приподняв подол платья, принялась с ожесточением пинать мёртвого раба.

"Ну артистка!" – усмехнулась про себя путешественница, отворачиваясь от отталкивающего зрелища избиения трупа. Голова кружилась всё сильнее, почему-то тянуло в сон.

– Что тут у вас? – негромкий, властный голос сообщил о появлении ещё одного важного человека.

Толпа расступилась. За ней, широко расставив ноги в тяжёлых башмаках, лишь отдалённо напоминающих знакомые сандалии, стоял пожилой мужчина. Его коричневую, тонкого сукна тунику перехватывал узкий кожаный ремешок с серебряной пряжкой, а на запястье упёртой в бок правой руки тускло блестел витой золотой браслет.

– За что ты бьёшь Акава, Серения? И кто убил моего раба?

Он явно собирался сказать что-то ещё, но его бесцеремонно прервала сожительница:

– Этот мерзавец связался с людокрадами! Он опозорил нашу гостиницу, Нумеций Мар! Что теперь скажут люди? О боги, за что вы послали мне такого подлого раба?!

Она заплакала, прикрыв лицо краем накидки.

Во время прочувственного монолога женщины Ника не спускала глаз с покрытого морщинами лица сотника, ей показалось, что она уловила мелькнувшую на нём тень замешательства.

– Кого Акав хотел украсть? – ещё сильнее нахмурился мужчина, сделав несколько шагов вперёд и становясь рядом с Серенией.

– Нашу постоялицу, – торопливо ответила та. – Госпожу Нику Юлису Террину.

Только теперь истинный владелец заведения взглянул на девушку.

– Кто-нибудь это видел?

– Никто, – покачала головой путешественница, вновь почувствовав знакомое ощущение схватки. – А что…

Она указала на все ещё валявшееся на земле полотнище.

– Эту… тряпку ваш раб набросил мне на голову, и схватив в охапку, хотел куда-то унести.

Сотник приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Юлиса его опередила:

– Здесь присутствуют два храбрых легионера, господа Пирм Тул Гард и Миниус Валер. В обеденном зале мы сидели за одним столом, и они видели, что ни у меня, ни у моей рабыни не было такого большого… полотна.

Взгляды командира и всех присутствующих обратились к молодым людям. Вытянувшись, парни вразнобой качнули плохо выбритыми подбородками.

– Вряд ли кто-то потерял такую ценную вещь, – вдохновенно продолжила Ника. – При желании на ней легко можно найти дырки от моих ударов. Значит, я говорю правду!

На какие-то секунды вокруг воцарилась тишина, нарушаемая писком отдельных, самых закалённых комаров, треском факелов да настороженным дыханием людей.

Девушка напряжённо ожидала реакции Нумеция Мара, прекрасно понимая, что она в сущности беззащитна перед властью этого человека, и только явная неприязнь окружающих к людокрадам заставляет того вести себя вежливо.

– Вы всё очень хорошо объяснили, госпожа Юлиса, – криво усмехнулся первый сотник. – В случившемся нет вашей вины, Акав получил по заслугам.

– Я рада, что вы так мудро разобрались в этом деле, господин Мар, – чуть поклонилась ему путешественница и обратилась к зевакам. – Спасибо, господа, за то, что пришли на мой зов, и до свидания. После таких неприятностей мне надо отдохнуть.

– Отдыхайте, госпожа Юлиса, – торопливо кивнула Серения.

Почувствовав, как ослабели сжимавшие сердце щупальца страха, постоялица повернулась, поправляя накидку, и голова внезапно закружилась, колени ослабели, а перед глазами всё поплыло.

– Что с вами, госпожа? – испуганно вскричала Риата, успевая подхватить хозяйку под руку.

– Пойдём отсюда! – прошипела та сквозь стиснутые зубы, отчаянно борясь с подступающей дурнотой.

– Вам плохо, госпожа Юлиса? – окликнула её хозяйка постоялого двора.

Собрав последние силы, Ника обернулась, растянув губы в вымученной улыбке.

– Всё в порядке, госпожа Серения. Просто я очень испугалась.

И тяжело опираясь на руку невольницы, пошла в свою комнату, по-старчески шаркая ногами.

Дальнейшее происходило будто во все, отражаясь в сознании короткими, рваными картинками. Вот Риата вводит её в тёмную комнату. Здесь девушку стошнило, и она шлёпнулась на как нельзя кстати подвернувшийся табурет. Казалось, с остатками ужина у неё вылетели все силы, но в голове слегка прояснилось. Глядя, как рабыня высекает искры, путешественница думала, с трудом собирая лениво расползавшиеся мысли.

"Точно опоили. Подмешали какую-то гадость в вино. Вот батман, да как же мутит! Водички бы… Нет, сначала свет. А то темно здесь, как… в могиле".

От искры вспыхнул пучок сухого мха, который невольница поднесла к светильнику, что-то бормоча себе под нос.

– Может, мне поискать лекаря, госпожа? – робко спросила она, вглядываясь в освещённое крошечным огоньком лицо хозяйки.

– Не нужно, – еле ворочая языком, возразила та, уже понимая, что ей дали не яд. Здесь трупы не похищают. Обычное снотворное. Видимо, подручные Серении не стали поить свою жертву сильнодействующим снадобьем, опасаясь, как бы она не вырубилась прямо в зале. Хозяевам заведения такая реклама ни к чему. Все-таки когда за столом засыпает не опустившийся пьяница или культурно отдыхающий легионер, а вполне прилично одетая девушка – это может привлечь нежелательное внимание. Ну, а после того, как её схватят и упрячут куда-нибудь в потайное место, пусть спит, не доставляя хлопот занятым людям.

– Воды принеси, – попросила Ника. – Достань горшок, помоги добраться до кровати.

С трудом переодевшись, она рухнула на мягкий, одуряюще пахнущий матрас, безуспешно борясь с подступающим сном. Если бы не жажда, многократно усиленная отвратительным привкусом во рту, девушка заснула бы обязательно.

Жадно ухватившись слабыми пальцами за деревянную чашку, она с наслаждением сделала пару больших глотков.

Под благотворным воздействием холодной, удивительно вкусной воды, сонная одурь на миг рассеялась и путешественница смогла пробормотать:

– Утром разбуди… Обязательно… Что хочешь делай… Хоть по щекам бей… Но разбу…

И тут мягкое, тёмное покрывало окончательно погасило последние проблески сознания. Опять снилось что-то плохое. Как потом рассказывала Риата, она стонала, скрипела зубами, металась по кровати, выкрикивая какие-то непонятные слова.

К счастью, память не сохранила подробностей, а сонное зелье либо оказалось недостаточно сильным, либо Ника просто выблевала большую его часть. Во всяком случае, невольнице не пришлось прибегать к чересчур радикальным способам побудки. Хозяйка открыла глаза сразу, как только та тронула её за плечо.

Голова болела, но совсем не так сильно, как можно было бы ожидать. Тяжело сев на кровати и убедившись, что в комнате достаточно светло, девушка причмокнула пересохшими губами, тут же получив от рабыни чашу с водой.

– Госпожа Серения приходила, – шёпотом сообщила Риата, косясь на дверь. – Спрашивала о вашем самочувствии.

Путешественница едва не поперхнулась.

– Вот меретта! – рычала она, стаскивая ночную рубашку. – Сама опоила меня какой-то дрянью, рабов натравила…

– Простите мою дерзость, добрая госпожа, – ещё тише пробормотала невольница, помогая ей завязать пояс с золотом. – Но не могли рабы сами на такое пойти.

– Убираться отсюда надо, – решительно заявила Ника, отмечая, что на платье почти не осталось следов вчерашних приключений. Только приглядевшись, можно различить несколько пятен.

Рабыня сделала всё что могла, но одежда явно нуждалась в тщательной стирке.

Пока Риата трудилась над причёской хозяйки, та, то и дело поглядывая в маленькое зеркальце, мрачно размышляла о странностях происходящего. Когда девушка отправлялась в путешествие, почему-то казалось, что самые большие трудности ожидаются на пути от Канакерна до Гедора вдоль Западного побережья, где нет единого государства, а рядом в горах живут свирепые варвары. Но как раз там всё прошло на редкость благополучно. Нельзя же считать серьёзной дракой стычку с группой хулиганствующих конных подростков? А все остальные происшествия не выходят за рамки обычных бытовых проблем. Но с приближением к Империи напасти посыпались, как горох их прохудившегося мешка. Мало того, что не смогла попасть на корабль до Цилкага, так ещё умудрилась поцапаться с местным уголовником. Пусть мелким, однако сумевшим устроить вполне себе серьёзные неприятности. Потом, пусть и по незнанию, но стала причиной смерти маленького Хезина, чего Ника не могла простить себе до сих пор. А нападение нищих, когда пришлось убить того сумасшедшего старика? И в довершение всех несчастий – её чуть не украли.

Поневоле вспомнился тот странный сон или видение, явившееся ей ещё в Некуиме в самом начале плавания через океан. Тогда некое то и дело менявшее облик существо сообщило девушке, что всё происходящее с ней – его личная игра. Тот вредный геймер распоряжался судьбой попаданки исключительно по своему извращённому усмотрению. Его, видите ли, интересовало – сможет ли она выжить в чужом мире, и как именно будет преодолевать встречавшиеся на пути трудности? А если ему вдруг покажется, что их недостаточно, игроман-извращенец их с удовольствием добавит, чтобы сделать действие динамичнее.

И хотя с тех пор ничего подобного девушке не мерещилось, почему-то именно сейчас пришло в голову, что загадочный геймер вновь вспомнил о своей игрушке. Или это просто так кажется? Хорошо, если так. А если нет? Вдруг неведомый дух, или кто он там, придумал ей такое приключение, после которого вчерашняя попытка похищения покажется детской игрой?

Путешественница передёрнула плечами, проверила кинжал в закреплённых на спине ножнах, подтянула ремешок, удерживающий нож на лодыжке, и только после этого решилась выйти из комнаты.

С первого взгляда казалось, что постоялый двор живёт своей обычной жизнью, напрочь позабыв о вчерашнем ночном происшествии. Однако, первая же встречная рабыня, спешившая куда-то с полным ведром, глянула на Нику с таким страхом и столь резво уступила дорогу, шагнув с тротуарчика в холодную лужу, что девушка невольно усмехнулась. Нет, здесь её запомнят надолго.

Желудок обиженно бурчал, требуя внимания, но его хозяйка, не задерживаясь, прошла мимо гостеприимно распахнутых дверей обеденного зала, направляясь к повозкам.

– Как вы себя чувствуете, госпожа Юлиса? – кажется, с вполне искренней заботой поинтересовалась Приния.

Прочие женщины урбы, бросив все дела, уставились на свою попутчицу со смесью уважения и уже знакомого страха.

– Совсем не плохо, – улыбнулась она кончиками губ. – Но вчера я очень сильно испугалась.

– И мы тоже, госпожа Юлиса, – вздохнула супруга Гу Менсина. – Когда муж рассказал, что случилось, мы все возблагодарили богов за то, что они отвели от вас такую беду. Подумать только! Людокрады на постоялом дворе, возле военного лагеря!