Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 345 страниц)

С беспокойством поглядывая на спускавшееся к крышам солнце, путешественница гадала, что могло с ними произойти? О самом плохом думать не хотелось. К тому же, насколько она успела изучить местные реалии, убийство средь бела дня в Канакерне являлось чрезвычайным происшествием общегородского масштаба, даже если жертвой стал чей-то раб.

Постепенно самым вероятным стало казаться разоблачение незадачливых наблюдателей. Быть может, слуги Ноор Учага их уже скрутили и упрятали в какой-нибудь подвал, чтобы ночью удавить и выбросить в море. Как бы Нике вместо того, чтобы отыскать служанку, не лишиться ещё и невольницы.

Чем длиннее становились тени, тем нетерпеливее ожидание. Девушка решила, что если рабыня с гантом не появятся до возвращения Картена, она обратится к нему за помощью и расскажет всё. Даже если после придётся покинуть этот дом. Плевать, лишь бы выручить Орри и Риату. Путешественница с удивлением призналась самой себе в том, что успела привыкнуть к этой женщине.

Поэтому, когда в ворота очередной раз постучали, Ника с трудом заставила себя спокойно выйти из главной залы.

То, что гант, пряча глаза, быстренько проскользнул в конюшню, заставило её насторожиться. Ещё на ходу невольница виновато развела руками, но заговорила только подойдя вплотную.

– Никого он не узнал, госпожа.

– Вот батман! – процедив сквозь зубы, хозяйка велела рабыне следовать за собой.

Войдя в комнату с ткацким станком, девушка села на лавку, и указав на место рядом, прошептала:

– Рассказывай с самого начала. Только тихо.

Воровато оглянувшись на завешенную циновкой дверь, Риата наклонилась к её уху.

– Зурк ждал нас у фонтана. Только без тележки. Она рядом во дворе какого-то дома стояла. Хозяин там такой смешной старичок…

– По делу говори, – сухо одёрнула женщину путешественница.

– Простите, госпожа, – сейчас же извинилась рассказчица и продолжила. – Варвар ваш на дно улёгся, Зурк со стариком пустые корзины поставили, старым парусом прикрыли да ещё верёвкой сверху обвязали. Я на тележку с краю села, а тот старичок… Ой, госпожа.

Виновато прикрыв рот рукой, Риата быстро затараторила:

– Зурк велел, чтобы я его ругала, когда колесо сломается. Я так и сделала, когда мы почти у самых ворот большого дома встали. Поменьше чем у господина Картена, но двор тоже камнем замощён, но не так, как тут… Там ещё лошади стояли…

Слушательница мрачно засопела, начиная подозревать, что невольница либо издевается над ней, либо почему-то никак не желает переходить к сути дела.

– Зурк снял колесо и ушёл чинить, а мне велел хозяйское добро стеречь. Ох, и долго же мы там стояли, госпожа…

Рабыня покачала головой и прыснула.

– А Орри ещё ругался, когда тот старичок ему старый кувшин в тележку сунул.

Она вновь стала серьёзной.

– Много народа в тот дом заходило, госпожа. Всё больше местные, но и варвары попадались. Только не узнал Орри никого. Расстроился сильно. Попросил меня самой вам всё рассказать и отпустить его в усадьбу.

Ника, уже подготовленная к отрицательному результату замысловатым повествованием собеседницы, пропустив последние слова мимо ушей, предположила:

– Может, те, кто нам нужен, из дома не выходили?

– Я, госпожа, со Стречем, привратником тамошним, побеседовала, – скромно потупив глаза, сказала Риата, тут же добавив. – Только не подумайте плохого. Он сам приставать начал. Ну я подумала, может, узнаю что-нибудь для вашей пользы?

– И как? – в сердце девушки вновь вспыхнула надежда. Она уже успела достаточно хорошо изучить свою рабыню, чтобы понять, в случае неудачи та бы просто промолчала. Значит, есть что сказать.

– Стреч – он наш, то есть из Канакерна, – поспешно поправилась женщина. – Его и других рабов консул Хромой Никркин сдал вместе с домом два года назад. Только не нравится им этот варвар, госпожа. Злой он, чуть что – за плеть хватается. Для приятелей своих пиры да застолья устраивает, а невольники впроголодь живут. Одной жидкой кашей питаются, да и то не досыта.

На этот раз путешественница терпеливо ждала, пока рассказчица перейдёт от вступления к основной теме.

– Все, кроме его ближних варваров, – продолжала та, ободрённая молчанием хозяйки. – Четверых он с гор привёз. Им не в пример сытнее и лучше, чем остальным. Все объедки со столов подъедают. И гордые такие. Говорят сквозь зубы, дерутся, любую рабыню, где хотят, там и разложат.

Риата сочувственно покачала головой.

– Хвала богам, сейчас их только двое осталось. Других хозяин вроде бы обратно отослал. Только, говорят, уходили они поздно вечером.

– Это не тогда, когда Вестакия исчезла? – сразу сообразив, спросила Ника.

– Стреч, госпожа, счёту не обучен, – с сожалением пожала плечами невольница. – Для него всё, что больше десяти, – много.

И заметив, как погрустнела девушка, добавила:

– Ещё он говорил, будто варвар их куда-то ездить стал. Раньше, если на охоту собирался, обязательно друзей с собой брал. А сейчас только один со своими головорезами. И возвращается только утром.

– Больше ничего не узнала, госпожа, – виновато вздохнула Риата. – Есть ли что полезное? Не зря я с ним болтала?

– Нет, – покачала головой путешественница. – Спасибо, что так много выяснила. Я тебя обязательно награжу, только чуть позже.

– Ах, добрая госпожа! – растроганная рабыня собралась уже рухнуть на колени. – Служить вам – лучшая награда.

– Помолчи! – поморщилась Ника. – Знаешь же, как мне не нравится, когда ты врёшь? Лучше скажи, Зурк мне ничего не передавал?

– Когда узнал, что наш варвар никого не узнал, расстроился очень, – вновь стала обстоятельно докладывать женщина. – Сказал, что расскажет всё господину, а дальше пусть он решает. Но если что надо будет сообщить, этот парень к нам придёт будто бы по делу и мне скажет.

– Ясно, – хмыкнула девушка.

Риата, нерешительно потоптавшись, бросила на неё странный, будто оценивающий взгляд и робко пробормотала:

– Прости свою глупую рабыню за дерзкие слова…

– Что ещё? – нахмурилась путешественница, и видя нерешительность собеседницы, усмехнулась. – Говори, не бойся. Ну?

– Вы, госпожа, молоды и прекрасны, словно богиня утренней зари, – тихо начала невольница, в волнении облизав губы кончиком языка. – Отец передал вам все свои знания, научил разным мудрым наукам… Только не гневайтесь, госпожа, мужчины ничего не понимают в женских делах.

«Это она к чему?» – несколько растерялась хозяйка, но вновь решила набраться терпения и выслушать до конца.

– Господин Факр тоже молод, красив, как Нолип, и силой подобен Карелгу.

Ника нахмурилась. Неужели рабыня догадалась о её чувствах к десятнику конной стражи?

– Зурк говорил, вы очень нравитесь его хозяину…

Девушка вздрогнула, никак не ожидая услышать нечто подобное. Сердце вдруг затарахтело, словно электрическая швейная машинка. Стараясь сохранять невозмутимость, она натужно усмехнулась.

– Мало ли что там рабы болтают. У него невеста есть.

– Сейчас-то нет, и неизвестно когда ещё будет, – лукаво стрельнула глазками собеседница. – Зурк – парень не глупый, просто так разговор заводить не будет… И вам господин Фарк по сердцу…

«Плохая из меня актриса, – грустно подумала путешественница. – И детектив никудышный».

– Пусть так, и что? У Румса отец с матерью, невеста, а у меня никого, кроме родственников, которые даже не знают о моём существовании. Да и не собираюсь я здесь замуж выходить.

– То воля ваша, госпожа, не моего рабского ума дело, – скромно потупила глазки Риата. – Только, если прикажете, я верное средство приготовлю, чтобы свидания ваши одну радость приносили и никаких неприятностей. Я уже и травы нужные приглядела в лавке Тус Райма. А сварить да слова нужные сказать, сама сумею не хуже лекаря.

Ника буквально физически почувствовала, как лицо наливается краской. Впервые в этом мире растерянность и возмущение оказались так велики, что не смогли оформиться не только в слова, но даже в мысли. Однако, разум тут же буквально затопила волна негодования: «Вот батман! Да она с дуба рухнула! Меня с собой равняет проститутка дешёвая… Чтобы я с первым встречным мужиком…»

Пальцы с хрустом сжались в кулаки, и по мере того, как краснела физиономия хозяйки, невольница стремительно бледнела, втягивая голову в плечи на манер испуганной черепахи.

«Разве Румс первый встречный? – внезапно прорезала мозг первая здравая мысль. – Скольких я уже отшила с различными последствиями? Одинокий Орех, Глухой Гром, сам Картен… Но только этот парень сумел понравиться, может, даже сам того не желая».

Она вспомнила, как совсем недавно радовалась тому, что не безразлична десятнику конной стражи… И при чём тут Риата? Ну, сказала и сказала. Что же, теперь морду ей бить за это?

Подобные соображения промелькнули, словно искра между шариками электрофорной машины на уроке физики, и девушка, слегка опомнившись, успела подхватить невольницу, не дав ей рухнуть на колени.

– Стой, не падай.

– Прости рабу глупую, добрая госпожа, – растерянно и жалко лепетала женщина, глядя на хозяйку испуганно вытаращенными глазами. – Не иначе сама богиня Исми меня за язык дёрнула…

– Не части! – поморщилась путешественница, внезапно подумав со знакомым бесшабашным отчаянием. – «А почему нет?»

После того, как насильники искалечили тело и растоптали душу, после предательства того, к кому Виктория Седова тянулась со всей своей первой неуклюжей влюблённостью, сама мысль о близости с мужчиной не вызывала ничего, кроме страха и отвращения. Только Румса ей впервые захотелось поцеловать… Но что, если этим всё и ограничится? Вдруг то, что должно доставлять радость, принесёт только боль и разочарование? Ника вспомнила тёплое ощущение сильных рук на плечах. Вот батман! Ей двадцать лет. По местным меркам – уже не первой молодости, а по крайней мере – второй. Даже дома, в своём мире, она считалась бы уже вполне самостоятельной. Но вот так признаться Риате в том, что не прочь переспать с Румсом… как-то не хотелось.

Девушка открыла рот, чтобы прочитать напряжённо застывшей невольнице короткую лекцию о своём аристократическом происхождении, чести славного рода младших лотийских Юлисов и тех исключительно высокоморальных принципах, придерживаться которых учил её отец. Но вовремя сообразив, как глупо это прозвучит, тихо сказала:

– Готовь своё зелье. Так… на всякий случай. Дорога дальняя… Всякое может случиться. Денег дам вечером, завтра купишь всё что нужно. Сейчас иди на кухню поешь. Я велела, вам там оставили.

Резко повернувшись, она почти бегом бросилась в свою комнату. Требовалось срочно успокоиться и взять себя в руки. Нельзя, чтобы хозяева дома или их рабы увидели её с такой рожей.

Стрелой взлетев на второй этаж, путешественница принялась лихорадочно ходить из угла в угол. Нет, сама она, конечно, навязываться не будет ни в коем случае. Но если Румс… Если он… Тогда… Вот тогда и будет видно!

Приняв решение, достойное библейского царя Соломона, Ника тут же дополнила его целым рядом новых условий: «Только не сейчас… То есть не завтра. Лучше перед самым отъездом из города, чтобы повода к сплетням не давать и вообще… А если ничего не получится? Так, может, вообще никуда не ехать?»

Девушка застыла на середине комнаты, в который раз так и этак обдумывая вновь появившуюся идею. Румса любит. Ну, во всяком случае, ей так кажется. Он вроде бы тоже… Нет!

Тряхнув головой, путешественница продолжила движение. Ей здесь не место! А гусар вряд ли влюблён настолько, чтобы последовать за ней в Империю, да и папа ему не позволит.

Осознание этой простой истины добавило горечи, зато слегка прочистило мозги. Но всё равно, Нике пришлось приложить значительное усилие, чтобы предать размышлениям новое направление. Орри никого не узнал. Что она скажет Румсу по этому поводу? Где искать Вестакию и Паули?

Поскольку девушка ни на миг не сомневалась в причастности Ноор Учага к их похищению, ответ напрашивался сам собой. Если двух слуг горца нет в городе, значит, они за его стенами. Там же, где и пленницы. А так как у путешественницы только один ориентир «Змеиный ручей», то и искать дочку Картена вместе с ганткой следует именно там. Только вот поверит ли Румс в подобные умозаключения. А главное – захочет ли помочь?

Осмотрев себя в зеркало, Ника с облегчением увидела, что на лице почти не осталось следов недавних переживаний. Теперь можно и на людях показаться.

Орри, мрачно жевавший холодные разваренные бобы, увидев её, виновато буркнул, отводя взгляд:

– Не разглядел я своих обидчиков, госпожа Юлиса.

– Может, плохо видно было? – спросила та, присаживаясь рядом.

– Хорошо, – возразил гант. – Тот раб тележку почти напротив ворот остановил, а они то и дело открывались. Весь двор как на ладони. Нет там тех – ни молодого, ни старого.

– А не узнать их ты не мог? – с надеждой поинтересовалась собеседница.

Молодой варвар возмущённо фыркнул, явно собираясь решительно возразить.

– Ладно! – махнула рукой девушка. – Верю.

– Тогда позволь мне в усадьбу уйти, госпожа Юлиса! – взмолился Орри. – Какая вам здесь во мне нужда? Только хлеб хозяйский зря ем. Как бы они ругаться не начали.

– Подожди, – покачала головой собеседница. – Ещё одно дело осталось. Если и там ничего не выйдет, то иди куда хочешь.

– Какое-такое дело? – настороженно нахмурился гант. – Я же говорю, нет там тех, кто на меня напал. Я всех видел. Может, хозяин того дома и вовсе ни при чём? Мне не верите, рабыню свою спросите. Она с привратником долго хвостом крутила, пока я под парусом парился.

– Если их нет там, – стараясь сохранять спокойствие, заявила путешественница. – Надо поискать в другом месте.

– Где? – недоуменно захлопал белесыми ресницами гант.

– Возможно, те, кто на тебя напал, держат Паули и Вестакию за городом, – пояснила Ника. – И мне кажется, я знаю где. Но идти туда только вдвоём с Риатой опасаюсь. А помогать никто не согласится. Вся надежда на тебя.

– Когда пойдём, госпожа Юлиса? – тут же спросил Орри, и его потухшие глаза вновь вспыхнули азартом.

– Сначала мне надо кое с кем встретиться, – охладила его пыл девушка.

– А когда это будет? – спросил варвар и заканючил. – Может, я пока в усадьбу схожу?

– Нет, – решительно возразила собеседница. – Если я не увижусь с тем человеком в ближайшие… два дня, на третий день пойдём.

– Так я к тому времени вернусь! – обрадовался парень.

– А если я с ним раньше поговорю? – начала терять терпение Ника. – Нет уж, жди здесь. Только по двору зря не болтайся. Попадёшь на глаза госпоже Картен, мне придётся с ней объясняться.

– Хорошо, госпожа Юлиса, – с явной неохотой проворчал Орри, вновь берясь за ложку.

Поздним вечером, когда исполняющая обязанности хозяйки, отдав последние распоряжения кухарке и сторожу, направлялась к себе в комнату, её окликнул выходивший из ванны консул:

– Госпожа Юлиса!

– Да, господин Картен? – отозвалась изрядно вымотавшаяся за день девушка, глядя в полумрак, слабо разбавленный огоньками двух укреплённых на стене масляных светильников.

– Я знаю, что ваш отец не жалует богов, – сверкнула в темноте широкая ухмылка морехода. – И вы тоже не испытываете к ним особого почтения, хотя стараетесь всех убедить в обратном.

Мгновенно насторожившись, путешественница молчала, ожидая продолжения.

Поправив накинутое на плечи полотенце, купец шагнул ближе, заставляя её попятиться.

– Но стоило только принести Нутпену щедрую жертву, как он тут же вспомнил обо мне.

Наткнувшись спиной на столбик, поддерживавший крышу, Ника затравленно огляделась, и едва ощутив густой запах перегара, пригнувшись, рванула мимо консула, легко увернувшись от его руки.

– Куда вы?! – раздражённо зашипел Картен. – Стойте, я не хочу вас обидеть! И не кричите, пожалуйста.

– Что случилось? – с тревогой спросила девушка, остановившись в трёх шагах, и готовая тут же броситься наутёк. Хотя нежелание хозяина дома поднимать шум слегка успокаивало.

– Боги следят за каждым нашим шагом, – проворчал он, подходя ближе и понижая голос до шёпота.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – буркнула собеседница, вновь начиная отступать.

– Да постойте вы! – с досадой рявкнул мореход. – Мне нужно кое-что сказать, а вы бегаете.

– Только вы руки не распускайте, господин Картен, – нервно передёрнула плечами путешественница, на всякий случай подобрав подол, чтобы удобнее было убегать.

Видимо, желание похвалиться то ли своими достижениями, то ли вернувшимся расположением богов оказалось столь велико, что консул пропустил её последние слова мимо ушей, гордо прошептав:

– Пусть мне пока неизвестно, кто начал распускать грязные слухи о моей семье, зато милостью Нутпена я точно знаю – зачем!

– Политика! – само собой вырвалось у Ники, жадно ловившей каждое слово.

– Угадали, – даже темнота не смогла скрыть разочарования мужчины.

Тем не менее, он счёл нужным пояснить:

– На Ангипарии всегда проходит народное собрание. Жрецы от имени города приносят жертвы, провожая богиню плодородия к своему мужу в Тарар до весны. Ну и решаются всякие другие вопросы.

Картен сделал неопределённое движение рукой, от чего полотенце едва не соскользнуло на пол.

– Я точно знаю, что на нём меня собирались исключить из членов городского совета! – продолжал с прежним накалом моряк, вернув на место единственный предмет туалета. – Кто-то из моих врагов нанял бесчестных граждан, чтобы те потребовали лишить меня звания консула!

– За что? – деловито осведомилась девушка, с удовлетворением понимая, что эта новость не может не поднять её авторитет в глазах собеседника. – Под каким предлогом?

– Из-за дочери, госпожа Юлиса, – голос Картена дрогнул. – Кто-то верит, что она покончила с собой, кто-то, что сбежала с любовником. Но и те и другие считают, что я лишился милости богов и могу принести несчастье. А такому человеку нечего делать в консулате.

– Думаю, после сегодняшнего жертвоприношения таких людей станет гораздо меньше, – решила польстить мореходу путешественница.

– Вы правы, госпожа Юлиса, – расцвёл улыбкой тот. – Все видели, как благосклонно принял Нутпен быка. А тех, кто оболгал мою семью, я найду обязательно.

Он скрипнул зубами, и покачнувшись, едва не рухнул на собеседницу.

– Ищите, господин Картен, – кивнула Ника, мягким толчком помогая ему вновь обрести вертикальное положение. – Возможно, вам удастся что-нибудь выяснить и о судьбе Вестакии.

– Я постараюсь, госпожа Юлиса, – пробормотал купец заплетающимся языком. – Я очень постараюсь.

Прерывисто вздохнув, консул повернулся, и сутулясь, влажно зашлёпал мокрыми ступнями по гладко оструганным доскам пола.

– Ну и напугал! – облегчённо выдохнула девушка. – Так и дурой станешь!

И хотя до неё уже доносился скрип ступеней под тяжёлыми шагами морехода, путешественница терпеливо дожидалась внизу, пока не услышала, как хлопнула дверь спальни. Прекрасно понимая, что Картен вряд ли проснётся раньше восхода, тем не менее, принимать ванную ей что-то расхотелось.

«Умоюсь в комнате, – решила Ника, осторожно поднимаясь на второй этаж. – Риата, кажется, воду на утро уже принесла. Ничего – ещё раз сходит».

Невольница, внешне не выказывая недовольства, сноровисто полила на руки и плечи хозяйки, заботливо помогла натянуть ночную рубашку.

Закутавшись в одеяло, девушка повозилась, устраиваясь на шуршащем матрасе, и с облегчением подумала, что и этот суматошный день, кажется, закончился, щедро одарив её старинными тайнами и новыми открытиями.

Глава II Если долго искать обязательно найдёшь. Что-нибудь

Прогуляйся, освежись,

С белым светом подружись!

Что за жисть без приключений, -

Просто ужасть, а не жисть!..

Л. А. Филатов, «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

После завтрака Ника отправилась к Тервии, чтобы лично осведомиться о драгоценном здоровье хозяйки дома и испросить дальнейших указаний.

Больная, уже умытая и причёсанная, царственно возлежала на кровати, опираясь спиной о гору сложенных одеял и подушек.

– Сегодня значительно лучше, – благосклонно кивнула она в ответ. – Сама села и даже походила по комнате.

– Рада за вас, госпожа Картен, – постаралась мило улыбнуться девушка. – Надеюсь, благодетельная Нона услышала наши молитвы и приняла принесённую жертву.

– Не всем дано угадать волю небожителей, – вздохнула собеседница и неожиданно спросила, буквально впившись глазами в лицо гостьи. – Что вы скрываете от меня, госпожа Юлиса? Какие – такие дела творятся за моей спиной в моём доме?

Гостья растерянно заморгала: «Услышала, как мы вчера с её мужем болтали? Так там вроде ничего такого не было?»

– Я не понимаю, что вы имеете ввиду, госпожа Картен? – добавив в голос обиды, попыталась уточнить путешественница.

– Куда вы посылали свою рабыню? – подозрительно сощурилась женщина. – Где она пропадала вчера весь день? Почему варвар ещё здесь, а не в усадьбе?

«Донесли уже, – с сожалением подумала Ника, и от её ненароком брошенного взгляда стоявшая у стены Толкуша ещё ниже опустила голову. – А чего я хотела? Если такая хозяйка и доверит дом малознакомому человеку, то наверняка прикажет докладывать о каждом его шаге».

«Ну, и чего теперь говорить? – мысленно усмехнулась девушка, тут же решив. – Как всегда – правду, только не всю».

– Дело в том, – вздохнула путешественница. – Что варвар вспомнил тех, кто напал на них с Паули.

– Так что же вы это скрывали? – нахмурилась супруга консула. – Почему никому ничего не сказали?

– А что говорить? – вскинула брови гостья. – Орри не знает ни имён, ни где их искать, только как они выглядят. Зачем я буду беспокоить вас и вашего супруга по такому пустяку? У него и других дел хватает.

– Это так, – с явной неохотой признала женщина. – Но мне могли бы сообщить!

– Хотелось узнать что-то более определённое, – отвела глаза Ника. – За этим Орри с Риатой вчера и ходили.

Тут же подобравшись, Тервия подалась вперёд, ловя каждое слово.

– Я отправила их к дому Ноор Учага, – старательно изобразила смущение девушка. – Велела посмотреть на людей, которые к нему заходят. Вдруг варвар увидит кого-то из тех, кого вспомнил?

– Узнал кого-нибудь? – встрепенулась собеседница.

Вместо ответа путешественница отрицательно покачала головой.

Тяжело вздохнув, супруга морехода откинулась на одеяла и подушки.

– Что-то они слишком долго шатались, – проворчала она, явно стараясь выплеснуть на собеседницу раздражение от очередного разочарования.

– Для того, чтобы как следует рассмотреть всех, кто там живёт, им приходилось ждать, когда откроют калитку или ворота, чтобы пройти мимо, – на ходу придумала объяснение Ника. – И так много раз.

– Тупицы! – презрительно фыркнула Тервия. – Могли бы просто зайти и попроситься на работу. Увидели бы гораздо больше.

– Это уже не имеет значения, – печально покачала головой девушка. – Тех, кто напал на мою служанку, там нет. Понимаете, почему я вам ничего не сказала?

– Нет! – отвернувшись, буркнула Тервия.

– Господин Пол Так говорил, что вам вредно волноваться, – поучительным тоном напомнила собеседница. – Поэтому я не хотела давать вам слишком призрачную надежду, чтобы избежать ненужного разочарования. Если бы Орри кого-то узнал, я бы обязательно вам сообщила. А так…

Она беспомощно развела руками.

– Благодарю за заботу, – чопорно поджав губы, сухо, с явным недоверием сказала женщина. – Но впредь, если соберётесь ещё что-то предпринять, обязательно предупредите меня.

– Хорошо, – послушно кивнула путешественница, тут же вспомнив о своих грандиозных планах пройтись по усадьбам вдоль Змеиного ручья. Если уж старая ведьма устроила целый допрос из-за отсутствия Риаты и ганта, страшно подумать, какой скандал она поднимет, когда придётся отлучиться ей самой?

«Вот батман», – мысленно выругалась Ника, кляня себя за то, что заранее не подумала об этом, и лихорадочно подбирая подходящее оправдание для будущего похода.

Она понимала, что с одной стороны причина её отсутствия должна выглядеть достаточно веской для любопытной супруги морехода, но не внушать каких-то особых надежд. После неудачи с опознанием девушка уже начала сомневаться в том, что сумеет отыскать там Вестакию. Значит, о ней лучше вообще не упоминать.

Ухватившись за самый кончик промелькнувшей мысли, путешественница, взявшись за ручку двери, замерла в нерешительности. Картина, предназначенная для хозяйки дома, сложилась полностью. Заодно можно приплести сюда и предстоящее свидание с Румсом, на которое Ника очень надеялась.

– Есть ещё кое-что, госпожа Картен, – нерешительно проговорила она, поворачиваясь и торопливо подыскивая нужные слова. – Но я не уверена, что это имеет какое-то отношение к исчезновению вашей дочери и моей служанки.

– Говорите, – настороженно кивнула собеседница. – Вы что-то узнали?

– Не я, – покачала головой девушка. – Вчера на базаре моя рабыня разговорилась с невольником консула Вокра Рукиса из его усадьбы у моря, возле Змеиного ручья… Я давно приказала ей при каждом удобном случае рассказывать о моей пропавшей служанке. Вы же знаете, госпожа Картен, как рабы любят поболтать?

Тервия фыркнула, всем видом показывая, как хорошо ей это известно. Но промолчала, продолжая внимательно слушать.

– Услышав об этом, тот бездельник наплёл, будто у них в усадьбе появилась невольница, которую держат отдельно. Он даже сказал: «прячут».

Заметив, как встрепенулась слушательница, ожидавшая подобной реакции рассказчица тут же поспешила успокоить:

– Нет, нет, госпожа Картен. По его словам – это женщина со светлыми волосами.

Тервия перевела дух и знаком приказала Толкуше подать вина.

– Поэтому я не стала вчера ничего говорить, – объяснила путешественница. – Да и сейчас не знаю, правильно ли сделала, сообщив вам об этом.

– Не нужно от меня ничего скрывать, госпожа Юлиса! – строго заявила хозяйка дома, вытирая губы. – Думаете, это ваша служанка?

– Возможно, – нерешительно предположила гостья. – Я хочу сама переговорить с тем рабом.

– Скорее всего, он просто соврал! – безапелляционно заявила супруга консула. – Чтобы привлечь внимание смазливой невольницы. Небось, уже и свидание назначил?

– Да, – приняв растерянный вид, пробормотала обрадованная таким поворотом разговора Ника. – Сказал, что бывает на базаре каждый день. Но как вы догадались?

Женщина самодовольно рассмеялась.

– Я давно веду хозяйство, госпожа Юлиса, – проговорила она с нескрываемым превосходством. – Успела изучить все хитрости и уловки этих бездельников. Только и думают, как бы поменьше работать, побольше съесть и с кем-нибудь совокупиться.

– И всё-таки я обязательно с ним поговорю, – тихо, но твёрдо сказала девушка. – Надо проверить любые, самые вздорные слухи. Если он врёт, я не потеряю ничего, кроме времени.

– Если вам не жаль тратить его впустую, – пренебрежительно пожала плечами супруга морехода. – Попробуйте.

Но едва путешественница шагнула к двери, как её догнал голос Тервии.

– Только не забудьте рассказать, чем закончится ваш разговор.

– Хорошо, – обернувшись, пообещала Ника, тут же предупредив. – Мне некогда сторожить, когда этот раб появится на базаре, поэтому я буду посылать туда Риату. Пусть отыщет своего знакомого, а уж потом приходит за мной.

– Делайте, как считаете нужным, – величественно кивнула супруга консула.

Не откладывая, девушка позвала невольницу в свою комнату и, стараясь не смотреть ей в глаза, протянула кошелёк.

– Здесь пять риалов. Хватит?

Хозяйка специально не уточнила, для чего предназначены эти деньги, но смышлёная рабыня, тут же сообразив, понимающе кивнула.

– Достаточно, госпожа. Я поторгуюсь.

Заметив на её губах тень довольной усмешки, путешественница добавила. – Если что-то останется, возьми себе.

– Спасибо, добрая госпожа, – с поклоном поблагодарила Риата, но в голосе её проскользнуло лёгкое разочарование.

– Плащ одень, – посоветовала на прощание Ника. – Всё небо в тучах.

– Спасибо, добрая госпожа, – повторила невольница и неожиданно забеспокоилась.

– А вдруг, пока меня не будет, Зурк придёт?

– Не беспокойся, – усмехнулась девушка. – Он хитрый, что-нибудь придумает.

Опасения Риаты оказались напрасны. Посланец Румса так и не появился. Не дождавшись его, путешественница так расстроилась, что на это обратила внимание не только верная рабыня, чьё участие ограничилось сочувственными взглядами, но и сам хозяин дома.

– Голова заболела, господин Картен, – выдала путешественница стандартное женское оправдание, и не удержавшись, добавила. – Плохо спала, всё думала над вашими словами.

Мирно жевавший Утрекс удивлённо замер, бросив вопросительный взгляд на отца. Тот буркнул:

– Замуж вам надо, госпожа Юлиса. В одной постели с мужем женщина всегда спит крепче.

– Вот доберусь до дома, господин Картен, – скромно потупилась Ника. – Тогда можно подумать и о замужестве.

– Надеюсь, ваши знатные родственники подыщут вам подходящего жениха, – хмыкнул мореход.

– Хорошо бы, – не стала спорить девушка, ханжески вздохнув. – Но вы же знаете, как трудно сейчас встретить достойного мужчину.

– Это да, – усмехнулся мореход, гордо выпятив могучую грудь.

Пока рабы убирали в мужском зале, она вышла в садик: посвежевший, поблёскивавший в лунном свете застывшими на цветах и листьях каплями только что пролетевшего дождя. Сделав несколько шагов по выложенной камнем дорожке, путешественница с наслаждением вдохнула бодрящий, прохладный воздух.

Услышав скрип двери за спиной, обернулась.

– О чём вы вчера говорили с моим отцом? – хмуро набычившись, спросил Уртекс.

– Ты не мог бы задать ему этот вопрос? – со вздохом посоветовала Ника.

– Я хочу услышать ответ от вас, – подросток шагнул ближе.

– Речь шла о тех грязных сплетнях, которые кто-то распускает о твоей сестре, – подумав, решила слегка прояснить ситуацию девушка. – А подробности пусть расскажет господин Картен.

Парнишка смутился.

– У меня нет секретов от вашей семьи, Уртекс, – мягко улыбаясь, соврала путешественница.

– Тогда почему не расскажете, о чём говорили с отцом? – сварливо проворчал тот.

– Я же не виновата, что мне приходится хранить ещё и чужие тайны, – развела руками Ника, посоветовав. – Лучше иди спать, поздно уже.

– Отец никогда не бросит мою мать! – вдруг яростно выпалил подросток и бегом бросился в главный зал, оставив собеседницу недоуменно хлопать глазами.

– Вот батман! – тихо выругалась она, возвращая на место нижнюю челюсть: «Этот щенок думает, будто я собираюсь отбить его папу?!»

Ночной садик тут же потерял своё очарование, стало холодно и сыро. Ужасно, до боли в груди, захотелось домой. Но не на второй этаж, в ту мрачную неуютную комнату, и не в хижину полусумасшедшего старика за океаном, а в свой родной мир – в комфортную трёхкомнатную квартиру, где осталась мама, которой она, дура, отравляла жизнь. Жаль только, понимание этого пришло слишком поздно.

Тупая тоска ледяной рукой сжала сердце, скрипнули зубы, сведённые судорогой мышц, а по щекам заскользили солёные капли. Прерывисто вздохнув, девушка стёрла их тыльной стороной ладони. Ни к чему рабам видеть, что её так расстроил какой-то мальчишка. Она до конца сыграет свою роль исполняющей обязанности хозяйки дома, поднимется, доберётся до кровати и там всласть поплачет над своей горькой судьбой.