Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 267 (всего у книги 345 страниц)

Глава 3
Кому можно доверять

 
Где ты убежище найдешь
От зависти и от клевет,
Хотя бы год и сотню лет
Ты дома высидела сплошь?
 

Лопе де Вега

Валенсианская вдова

Привратник не заставил себя ждать. Увидев племянницу господ, он, вытянув короткую шею, посмотрел ей за спину и озадаченно моргнул короткими, белесыми ресницами.

– Передай Солту, что господин Септис приказал накормить носильщиков и отправить их обратно к Ипподрому.

– Слушаюсь, госпожа Юлиса, – неуклюже поклонился Янкорь. – Только впущу их в дом.

– Поторопись, – вспомнив наказ дядюшки, сухо проговорила Ника, поднимаясь по ступеням.

Возле бассейна её окликнули:

– Госпожа Юлиса!

Из комнаты ткацкого станка выскочила Гэая и удивлённо уставилась на двоюродную сестру. – Что случилось? А где родители?

– Всё в порядке, – поспешила та успокоить девочку. – Они остались на Ипподроме. А у меня что-то голова разболелась. Вот я и ушла домой.

– Ах бедняжка! – вскричала появившаяся вслед за младшей внучкой бабуля. – Даже гонки до конца досмотреть не смогла!

Старушка сокрушённо покачала своей высохшей, похожей на птичью головкой.

– Что же это с тобой случилось?

– Там столько людей и так шумно, – поморщившись, выдала отработанную версию девушка. – А я что-то никак не могу к этому привыкнуть. Но вот сейчас немного прогулялась, и стало получше. Только голова всё равно болит.

Она демонстративно помассировала пальцами виски.

– Тяжело вам будет в Радле, госпожа Юлиса, – с сочувствием, приправленным плохо скрытым превосходством, проговорила Гэая.

– Привыкнет, – нахмурилась матушка регистора Трениума. – Она даже ещё и полгода в городе не прожила.

И с жалостью посмотрела на старшую внучку.

– Тебе надо выпить подогретого вина с мёдом и полежать в тишине. Я раньше всегда так делала, когда помоложе была. Сейчас-то уж ничего не помогает. Видно, загостилась я на земле. Дрин к себе зовёт.

Она со вздохом махнула высохшей ручкой в старческих пятнах.

– Пойдём, я провожу.

– А вы, младшая госпожа Септиса, – с шутливой строгостью обратилась бабушка к Гэае. – Продолжайте. Мать велела извести весь клубок.

Обиженно надувшись, девочка резко развернулась, и что-то тихо бормоча себе под нос, зашагала к двери в комнату ткацкого станка.

– Мы-то думали, что вы пробудете на Ипподроме весь день, – тяжело опираясь на руку Дедеры, пояснила Торина Септиса Ульда. – Вот мать и решила немного Гэаю поучить. Пока что ткать у неё получается лучше, чем у тебя. Но теперь ты будешь больше заниматься и обязательно научишься.

– Я приложу все усилия, госпожа Септиса, – заверила Ника, с трудом удерживаясь от злой усмешки. Перспектива целыми днями торчать у станка её нисколько не вдохновляла.

– Ну и хорошо, – удовлетворённо кивнула старушка.

Опередив бабушку, внучка торопливо отодвинула перед ней край занавеса, отделявшего парадную часть дома от семейной.

Улыбнувшись, матушка регистора Трениума благодарно кивнула головой.

Шагнув вслед за ней, девушка на миг остолбенела от удивления.

На верёвках, растянутых между подпиравших крышу столбов, висела её одежда. Кожаная, прихваченная ещё с Некуима рубаха, платья, полотенца, нижнее бельё.

– Это всё новая служанка постаралась, – с довольным видом объяснила случившееся бабуля. – Может, прежняя тебе и больше нравилась, только эта куда усерднее и заботливее.

– Вижу, – процедила сквозь зубы внучка, глядя на выставленные на всеобщее обозрение далеко не белоснежные трусики. А какими им ещё быть без стирального порошка или хотя бы хорошего мыла?

Видимо, услышав их голоса, из комнаты выглянула Увра с подоткнутым подолом хитона и с мокрой мочалкой в руке.

– Что это? – с трудом сдерживая рвущееся из груди негодование, глухим голосом поинтересовалась Ника, кивнув на экспозицию своего убогого гардероба.

На миг подняв вечно опущенные глаза, невольница с лёгким недоумением пояснила:

– Госпожа Септиса приказала перебрать ваши вещи и починить, если что надо. Вот я их и вывесила на солнышке.

"Ну и дура! – рявкнула про себя девушка. – Хоть бы трусы в комнате оставила. У Риаты на такое ума хватало, а эта, похоже, совсем тупая".

– Правильно сделала, – похвалила невольницу Торина Септиса Ульда. – За одеждой следить надо, чтобы складки не образовывались, и моль не поела.

Понимая, что после подобного заявления, любой скандал с её стороны будет выглядеть, как покушение на авторитет матушки хозяина дома, Ника молча направилась к двери. Увра едва успела убрать с пути госпожи бадейку с грязной водой.

На чистенькой тряпочке, заботливо постеленной поверх сундука, в рядок красовалось всё её оружие, включая тяжёлый кривой кинжал, подаренный в Канакерне кузнецом Байдучем, блестящие прутки из нержавеющей стали и остатки пояса с деньгами.

"Она бы ещё каждую монетку по отдельности выложила! – мысленно взвыла девушка. – Чтобы лучше смотрелось!"

– Увра, бросай мочалку, потом домоешь! – распоряжалась за её спиной матушка регистора Трениума. – Иди на кухню, скажи Лукусу, чтобы приготовил госпоже Юлисе подогретого вина с мёдом.

– Слушаюсь, госпожа Септиса, – отозвалась невольница.

– Да пусть вино сильно не разбавляет! – крикнула ей вдогонку старушка.

Схватив пояс с деньгами, Ника торопливо сунула его под одеяло ровно за миг до того, как дверной проём заслонила сутулая фигура бабули.

– Ты погоди ложиться, – посоветовала та. – Сейчас Увра вернётся и поможет тебе раздеться.

– Я не тороплюсь, – проговорила внучка, присаживаясь на кровать.

– А это что у тебя такое? – старушка заинтересовалась разложенными на сундуке предметами. – Ой, а этот нож я ещё не видела. Здоровый какой. Откуда он у тебя?

– В Канакерне подарили перед тем, как в Империю отправилась, – ворчливо пояснила Ника. – Только он для меня слишком тяжёлым оказался. Вот я его всю дорогу в корзине и протаскала.

– Да, – согласилась собеседница, приподняв клинок, упрятанный в украшенные серебром ножны. – Это оружие мужчин. Даже тебе оно не по силам.

– А это что? – она взяла один из металлических прутиков, бывших когда-то частью инвалидного кресла Виктории Седовой.

– Отец нашёл где-то в лесах Некуима, – небрежно пожала плечами девушка. – Велел отдать какому-нибудь искусному оружейнику, чтобы кинжал сделал. Это железо очень прочное и почти не ржавеет.

– Каких только чудес в мире нет, – покачала сухонькой головой бабуля и спросила. – Ту рубаху, что на верёвке висит, ты сама шила?

– Пришлось, госпожа Септиса, – усмехнулась внучка. – Я три взяла, да только одна и сохранилась.

– Ну теперь-то она тебе без надобности, – авторитетно заявила Торина Септиса Ульда, тяжело опускаясь на табурет. – Здесь такую одежду только варвары носят.

– Пусть останется как память, – вздохнула Ника. – Буду иногда доставать из сундука и вспоминать, как мы с отцом жили в маленькой хижине среди дикого дремучего леса.

– Если только для этого, – пожевав ярко накрашенными губами, согласилась собеседница.

В комнату торопливо вошла рабыня с маленьким блюдом.

– Ну-ка дай сюда! – строго приказала матушка регистора Трениума.

Осторожно взяв коричневую пиалу, она сделала маленький глоток и удовлетворённо кивнула.

– То, что надо. Пей, внучка, и отдыхай. А я пойду посмотрю, как там дела у Гэаи. Матери-то некогда дочкой заниматься, так хотя бы я, старая, прослежу, чтобы она настоящей радланкой стала.

Едва стихли её шаркающие шаги, девушка приказала:

– Принеси мне ночную рубашку!

Но поймав непонимающий взгляд рабыни, поморщившись, вспомнила, что местные предпочитают спать обнажёнными.

– Помнишь, в чём я была утром?

– Да, госпожа, – вновь опустив глаза, кивнула собеседница.

– Вот за ней и сходи.

Переодевшись, Ника выпила тёплого вина с намешанным мёдом, и передавая Увре пустую чашку, негромко поинтересовалась у терпеливо ожидавшей невольницы:

– Ты кому служишь?

– Господин Юлис прислал меня к вам, госпожа Юлиса, – с лёгким удивлением ответила та.

– Тогда почему ты распоряжалась моими вещами по приказу другого человека? – вытерев платочком мокрые губы, племянница регистора Трениума зло глянула на растерявшуюся рабыню.

– Простите, госпожа Юлиса, – пробормотала Увра, втягивая голову в плечи. – Госпожа Септиса – хозяйка дома, я не могла её ослушаться.

В душе девушка понимала правоту несчастной невольницы, но помнила, что Риата как-то умудрялась исполнять повеления тётушки без ущерба для своей покровительницы. А эта несносная особа, похоже, готова бездумно выполнить любой приказ.

– Не могла, – вслух согласилась с ней Ника, предполагая, что их разговор, скорее всего, очень скоро дойдёт до ушей Пласды Септисы Денсы. – Но ты была обязана предупредить меня об этом!

– Но госпожа Септиса приказала перебрать ваши вещи прямо перед тем, как вы отправились на Ипподром, госпожа Юлиса, – еле слышно пробормотала рабыня.

– Не имеет значения! – подавшись вперёд, отрезала племянница регистора Трениума. – Ты вполне могла успеть предупредить меня о приказе госпожи Септисы! Это же мои вещи!

Последние слова она почти прошипела, буравя собеседницу разъярённым взглядом.

– Да, госпожа, – не поднимая головы, пролепетала та. – Виновата, госпожа, не наказывайте меня строго, госпожа. Я больше не допущу такой ошибки, госпожа.

– Сейчас же собери с верёвок все… мелкие вещи и сложи их в сундук! – приказала девушка, раздражённо подумав: "Нечего всем на мои трусы любоваться".

Получившая нагоняй служанка торопливо спрятала нижнее бельё госпожи на место, после чего вновь принялась тереть мочалкой и без того чистый пол.

Когда она унесла лохань с грязной водой, госпожа, вскочив с кровати, быстро спрятала пояс с деньгами в сундук.

Вернувшись в постель, она укрылась до подбородка лёгким одеялом, отметив про себя, что надо бы отремонтировать пояс и начать вновь его носить, иначе в один прекрасный день она может остаться совсем без денег. Вряд ли сами родственники польстятся на её крохи. Но вот за всех их рабов Ника не могла поручиться, особенно после того, как Финар передал Риате письмо от Ина Валия Дрока.

Вот только сейчас, когда рядом нет верной Риаты, придётся надевать пояс в одиночку. А это очень неудобно. Да и у тётушки могут возникнуть к племяннице неудобные вопросы по поводу столь странного предмета дамского туалета. В том, что хозяйка дома о нём узнает, девушка не сомневалась.

Гораздо проще носить с собой какую-нибудь драгоценность. Возможно, стоит купить на оставшиеся деньги браслет? Нет, он будет на виду, а в семействе Септисов ходить дома с дорогими украшениями не принято. Тогда стоит приобрести что-то вроде ожерелья и носить его под платьем, прямо на голое тело.

– Вот батман! – почти вслух охнула попаданка, резко садясь на кровати и испуганно зажимая ладонью рот.

У неё же есть ещё один сапфир, спрятанный во шве рукава рубахи почти подмышкой. Камешек небольшой, но удивительно насыщенного голубого цвета. Как же она могла о нём забыть?

"Совсем памяти не стало, – мысленно проворчала она, с трудом удерживаясь от того, чтобы сейчас же не броситься во двор и не проверить сохранность сокровища. – Вот только бабуля правильно сказала: "Здесь в такой одёжке не ходят". Камешек надо перепрятать так, чтобы всё время был на виду, но в глаза не бросался".

Кулон на шее и карманчик в трусах девушка после недолгого размышления тоже отвергла. Во-первых, не гигиенично; во-вторых, во время стирки подобная деталь нижнего белья просто не сможет не заинтересовать её служанку. Теперь Нике следовало помнить, что рядом с ней нет ни одного человека, которому она могла бы хоть сколько-нибудь доверять.

Когда солнышко стало клониться к закату, Увра, посчитав, что вещи уже достаточно прожарились, принесла остальную, висевшую во дворе одежду.

Глядя, как рабыня аккуратно складывает платье, девушка вдруг поняла, как сделать так, чтобы сапфир, находясь под рукой, оставался незаметным для окружающих.

Вот только к проведению операции по маскировке драгоценного камня следовало подготовиться заранее.

Не желая встречать любимых родственников в постели, племянница регистора Трениума встала, заявив в ответ на ворчание бабули, что ей гораздо лучше, и она сможет спокойно поужинать за столом.

Торина Септиса Ульда, сидя на скамеечке, рассказывала внучкам очередную историю из времён своей молодости, когда со стороны прихожей донёсся какой-то шум.

– Хвала богам, наконец-то вернулись! – прервавшись буквально на полуслове, облегчённо выдохнула старушка.

Не утерпев, Гэая вскочила и бросилась навстречу родителям.

Хозяева вошли на семейную половину, громко смеясь и переговариваясь. Прижавшись к матери, дочь с горящими от возбуждения глазами расспрашивала её о гонках, а та что-то объясняла, энергично жестикулируя руками.

Глава семейства, заметив племянницу, лукаво улыбнулся.

– Я вижу, вам уже лучше, госпожа Юлиса?

– Да, господин Септис, – поднявшись со скамейки и отвешивая короткий поклон, ответила Ника. – Госпожа Септиса приказала напоить меня вином с мёдом, и сейчас голова болит уже гораздо меньше.

– А это не прогулка с принцем так благотворно повлияла на ваше самочувствие? – насмешливо фыркнула тётушка, сгоняя с лица улыбку.

– Какая такая прогулка? – моментально встрепенулась бабуся, а Гэая, отстранившись от матери, вопросительно уставилась на двоюродную сестру.

– О чём вы только думали, госпожа Юлиса, шатаясь по всему городу с его высочеством? – вскричала супруга регистора Трениума. – Разве приличествует девушке столь древнего и знатного рода вести себя так вызывающе?! Если вы не цените свою репутацию, подумайте хотя бы о нашей!

– Я не шаталась, госпожа Септиса, – с достоинством возразила племянница. – Я шла домой.

– Бок о бок с молодым человеком! – возмутилась Пласда Септиса Денса. – У всех на виду!

– С его высочеством мы встретились на площади у входа в Ипподром, – подчёркнуто игнорируя ядовитое замечание тётушки, продолжила племянница, обращаясь к криво ухмылявшемуся дяде. – Принц выразил желание меня проводить. Я отказывалась, но он настаивал. И что мне оставалось делать?

Она вновь перевела взгляд на пылавшую праведным гневом хозяйку дома, но не дав ей заговорить, продолжила с прежним накалом:

– Не могла же я посадить его с сбой в паланкин? Тогда разговоров было бы ещё больше!

– Вам следовало объяснить его высочеству, что подобное поведение не к лицу сыну императора, – чопорно, подобно старой британской деве времён царствования королевы Виктории, заявила Пласда Септиса Денса.

Её супруг, с пьяным любопытством следивший за их разговором, насмешливо фыркнул.

"Ты хоть сама-то веришь в то, что говоришь?" – с раздражением подумала Ника, но вслух сказала, разведя руками:

– Увы, госпожа Септиса, принц меня не послушал.

– Ай да внучка! – залилась старческим дребезжащим смехом Торина Септиса Ульда, а Гэая смотрела на двоюродную сестру со смесью страха и восхищения.

– Если бы государь уже не попросил у меня вашей руки для принца Вилита, госпожа Юлиса, подобная прогулка вам бы даром не прошла, – ухмыльнулся регистор Трениума, погрозив ей пальцем. – Но уж если это случилось, то пусть весь Радл знает, что моя племянница скоро войдёт в род Тарквинов! Не так ли, дорогая?

Он лукаво глянул на супругу, всё ещё продолжавшую изображать из себя строгую классную даму из института очень благородных девиц.

– И всё равно! – упрямо проворчала та. – Подобный поступок бросает тень на всю нашу семью!

Покачав головой, Итур Септис Даум, пьяно махнув рукой, распорядился:

– Прикажите подавать ужин! Сегодня я намерен пировать со своими верными коскидами! Надо же и дома отметить нолипарии.

– Сейчас, господин Септис, – сухо отозвалась хозяйка дома и крикнула, направляясь на кухню. – Эминей! Куда ты запропастился, бездельник!

Позабыв о гонках и Ипподроме, Гэая подбежала к двоюродной сестре.

– Вы вот так прямо и шли до самого дома, госпожа Юлиса?

– Ну что ты, – поспешила разочаровать девочку Ника. – Прошли примерно с пол арсанга, потом я сказала, что очень устала и села в паланкин.

– Всё равно, – это много, – с завистью проговорила дочка регистора Трениума. – Наверное, это очень приятно, госпожа Юлиса, идти рядом с красивым принцем и не обращать внимания на всякие там сплетни?

– Приятно, – не стала скрывать собеседница.

– И чего взбеленилась? – глядя вслед гордо удалявшейся хозяйки дома, проворчала свекровь. – Вы же с ним уже жених и невеста. Вам вместе скоро детей делать, а тут, подумаешь, по улице прошли. Забыла, как сама с Итуром на диолиях обнималась.

– Но у нас с Вилитом ещё не было помолвки, – мягко напомнила старшая внучка. – Вот госпожа Септиса и беспокоится.

– Уж если государь сказал, то уж на попятную не пойдёт! – с непоколебимой уверенностью заявила Торина Септиса Ульда и недовольно проворчала. – Дурью она мается, вот и всё.

Женщины чинно ужинали на семейной половине, а из парадной части дома доносились неясные голоса, звон посуды и взрывы смеха.

Рабы регистора Трениума то и дело таскали туда блюда и амфоры, а его родственницы вели неспешный разговор, потягивая разведённое вино и заедая печеньками.

Ника наконец-то смогла поделиться своими впечатлениями о Ипподроме и гонках. Слушательницы изредка давали пояснения и обращали внимание на то, что она не заметила.

– На праздниках в честь Питра и Аксера устраивают бои пугнаторов, – проговорила бабуля и пояснила для старшей внучки. – Ну, для призовых бойцов.

– Отец рассказывал, – кивнула та. – Только я уже не помню: они проходят тоже на Ипподроме, или в Радле для этого есть другие места?

– На аренах, – пояснила старушка.

Ника энергично закивала головой.

– Ну, конечно! Теперь вспомнила!

– В нашем регисте есть Арена Кикила, – не обращая на неё внимание, вдохновенно продолжила рассказчица. – Только она деревянная и старая. Сын уговаривает наших богатеев сложиться и построить каменную, но те что-то не спешат порадовать граждан.

– В Кринифии в прошлом году такая открылась, – прожевав кусок, сообщила Пласда Септиса Денса. – Тогда ещё отпущенники Липид и Варий Мниуссии в честь своего покровителя трибуна Герма устроили травлю волков и медведей. Зрелище, говорят, было потрясающее.

"Значит, местные гладиаторские бои ещё только начали входить в моду", – подумала попаданка, машинально кивая головой.

Помогая хозяйке раздеться, Увра негромко поинтересовалась:

– Мне ложиться с вами, госпожа?

– Вот ещё! – возмущённо фыркнула девушка. – Спать будешь на полу. Под кроватью шкуры и одеяло. Не замёрзнешь.

– Да, госпожа, – проговорила рабыня с явным облегчением.

Утром, пока невольница бегала за водой для умывания, Ника потихоньку надрезала узкий поясок, которым подвязывала платье, а чтобы придать повреждению более-менее естественный вид, как могла растрепала края прорехи.

Одеваясь, она заметила "аварию" и долго сетовала по этому поводу. Поскольку запасным племянница вовремя не озаботилась, она попросила тётушку отпустить свою рабыню на базар.

– Пусть подберёт какой-нибудь пояс, а то этот того и гляди развалится.

Внимательно осмотрев повреждение, хозяйка дома осуждающе покачала головой.

– И где это только вас угораздило, госпожа Юлиса?

– Не знаю, госпожа Септиса, – беспомощно развела руками та.

– Ни к чему вам зря деньги тратить, – немного подумав, объявила супруга регистора Трениума. – Найдём вам пояс, только подождите немного.

Зная её скупость, девушка предвидела подобное развитие событий, и поэтому довольно улыбнулась.

– Спасибо, госпожа Септиса.

Позавтракав, Пласда Септиса Денса принялась раздавать задание рабам, потом пришёл торговец фруктами, следом за ним мясник, так что очередь до Ники дошла уже ближе к полудню.

Зато Ушуха принесла сразу три пояса.

– Выбирайте, госпожа Юлиса! – царственным жестом предложила тётушка.

И хотя племянница прекрасно знала, чего хочет, она самым внимательным образом осмотрела кожаный ремешок с рядами металлических бляшек, потом пояс, сплетённый из узких кожаных полосок, но выбор остановила на матерчатом.

– Если можно, вот этот, – смущённо проговорила девушка.

– Ну, если он вам так понравился – забирайте, – пожала плечами супруга регистора Трениума. – Только он уже не новый.

– А я украшу его вышивкой! – совершенно искренне обрадовалась Ника, поскольку собеседница, сама того не желая, ей сильно подыграла. – И он будет выглядеть чудесно. У вас есть цветные нитки, госпожа Септиса?

– Не знаю, – слегка растерялась хозяйка дома. – Надо посмотреть.

И тут же спросила:

– Так вы вышивать умеете?

"И на машинке", – так и вертелось на языке у попаданки фраза из классического советского мультика про Дядю Федора.

Нельзя сказать, что Виктория Седова сильно увлекалась рукоделием. Но оказавшись в инвалидном кресле, пробовала занимать себя и вышиванием. К сожалению, надолго её не хватило, но кое-чему она всё же научилась, поэтому могла с чистой совестью, ответить:

– Немножко, госпожа Септиса.

– Ну, пойдёмте посмотрим, – пожала плечами супруга регистора Трениума.

В спальне она открыла один из небольших сундучков и после долгих поисков протянула девушке три тощих клубочка: синего, зелёного и почти белого цвета.

– А жёлтеньких нет? – почти жалобно спросила племянница.

– Чего нет, того нет, – по тому, с каким стуком собеседница захлопнула крышку шкатулки, Ника поняла, что та явно начинает злиться.

– Тогда, может, я Увру на базар пошлю? – вновь озвучила девушка своё предложение.

– Ну, если у вас завелись лишние деньги, – сухо проворчала Пласда Септиса Денса. – Пусть идёт.

– Не завелись, госпожа Септиса, – с сожалением вздохнула племянница. – Но на красные и жёлтые нитки найдутся.

Воздев очи горе, хозяйка дома безнадёжно махнула рукой.

Выслушав распоряжение Ники, рабыня растерянно захлопала ресницами.

– Но, как же я пойду одна, госпожа?

– Ногами, – усмехнулась собеседница. – Тебе что, ни разу не приходилось бывать на базаре?

– Почему же? – не поднимая взгляда, пролепетала Увра. – Я часто ходила на рынок с госпожой.

– Ну, тогда отправляйся! – скомандовала девушка, но видя явно не притворное смятение невольницы, мягко сказала. – Я же тебя не за лошадью отправляю. Купи ниток и возвращайся. Вот тебе два риала, должно хватить.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонилась рабыня, принимая монеты в сложенные лодочкой ладони.

Выпроводив нежелательную свидетельницу, Ника быстро отыскала хозяйку дома, и оторвав её от беседы с поваром, попросила предоставить ей ещё и ножницы.

– Вам следует ткать, госпожа Юлиса, а не заниматься пустяками, – раздражённо проворчала Пласда Септиса Денса, вновь направляясь в спальню.

Племянница скромно помалкивала.

– И зачем они вам? – все же поинтересовалась тётушка перед тем, как передать инструмент.

– Хочу ещё немного украсить пояс, госпожа Септиса, – пояснила девушка.

– Так он вам всё-таки не понравился?! – вскинула брови супруга регистора Трениума.

– Ну, что вы!? – как можно непринуждённее рассмеялась Ника. – Пояс красивый, но я хочу сделать его ещё лучше.

– И как же это? – с иронией фыркнула родственница.

– Пришью на концы вставки из кожи, – пояснила племянница. – Чтобы висели ровно и смотрелись красивее.

– Так вам ещё и кожа нужна?! – не обрадовалась тётушка.

– Немножко, – поспешила успокоить её девушка. – Я от своей рубахи отрежу. Ей всё равно в сундуке лежать.

– Ну, если так, – сдалась Пласда Септиса Денса, с демонстративной неохотой вручая ей ножницы, напомнившие инструмент для стрижки овец, попавшийся как-то очень давно Виктории Седовой на дворе у бабушки.

Вернувшись в свою комнату, Ника настежь распахнула дверь, чтобы впустить побольше света, отыскала в сундуке кожаную рубаху, и прощупав швы, с облегчением убедилась, что небольшой, размером с лесной орех, камешек всё ещё на месте.

Крапивное волокно плохо поддавалось радланскому секатору. Опасаясь испортить и ножницы, и рубаху, девушка нашла в сундуке нож из нержавеющей стали и принялась аккуратно, самым кончиком резать упрямые нитки.

Освободив сапфир, она, несколько секунд покатав его на ладони, сунула под матрас. Теперь нужно, не теряя времени, вырезать два кусочка кожи, напоминающие восьмёрки.

Неожиданно заявилась бабуля, привлечённая непонятным занятием внучки. Та показала ей пояс и охотно разъяснила, что намеревается с ним сделать.

– Ты хочешь носить на талии эти несуразные уши? – возмущённо фыркнула старушка.

– Нет, госпожа Септиса, – невозмутимо возразила внучка, прокалывая шилом выкройку. – Я сошью края, выверну, спрячу внутрь по камешку, и получатся два красивых шарика.

Она посмотрела на скептически скривившуюся собеседницу.

– С ними концы пояса будут висеть ровно, а не развиваться во все стороны.

– Дурацкая затея! – безапелляционно заявила матушка регистора Трениума.

– Но вы же ещё не видели, что получится, – возразила его племянница. – Вдруг вам понравится?

Презрительно хмыкнув, бабуля продолжила наблюдать за внучкой, время от времени досадливо морщась и качая головой.

Ника, как ни в чём не бывало, продолжила работать шилом и ниткой с иголкой. Прошив края выкройки до половины, девушка отправилась во внутренний дворик, где росли пышно зеленевшие кусты, местами уже покрытые ещё нераспустившимися бутонами.

Опустившись на корточки, она стала перебирать землю возле их корней в поисках подходящего камешка.

За этим занятием её и застала проходившая мимо хозяйка дома.

– Что вы делаете, госпожа Юлиса?

– Искала два камешка, – непринуждённо ответила племянница, демонстрируя свои находки.

– Зачем они вам? – вскинула брови тётушка.

Но прежде, чем Ника успела объяснить ей причины своего странного поведения, занавес, отделявший парадную часть дома от семейной, дрогнул, и во внутренний дворик, косолапя, вошёл Янкорь.

Неуклюже поклонившись супруге регистора Трениума, привратник пророкотал:

– Вам опять письмо, госпожа Септиса.

Мгновенно потеряв интерес к собеседнице, та взяла у него из рук тоненький свиток, перевязанный узкой розовой ленточкой.

– Опять приглашение! – тоном утомлённой славой поп-звезды вскричала Пласда Септиса Денса, пробегая взглядом послание. – Нас зовёт в гости госпожа Элимия Герония Гоа, супруга сенатора Герона и дочь Косуса Кванта Спурия! Как вы думаете, госпожа Юлиса, нам стоит навестить эту уважаемую и влиятельную женщину?

– Не знаю, госпожа Септиса, – беспечно пожала плечами девушка. – Вы старше меня и больше понимаете.

– Это правда, – кивнула собеседница и, видимо, не сдержавшись, посетовала. – Мы уже стольким отказали! Госпоже Сертии – жене богатейшего судовладелеца Радла, госпоже Пинарии, чей муж всего лишь императорский претор, зато брат – префект Менассии.

– Если мы так и продолжим сторониться людей, – продолжала горячиться тётушка. – Что о нас будут говорить? Нет, мы просто обязаны принять это приглашение!

– Может быть, стоит сначала поставить в известность господина Септиса? – с деланной робостью предложила племянница. – Вы же знаете, что он запретил мне выходить из дома без его разрешения?

– Но госпожа Герония – не только жена сенатора, а ещё и дочь самого викесария! – воздела палец к небу хозяйка дома. Похоже, она испытывала удовольствие, лишний раз произнося эти пышные звания.

– А господин Септис – ваш муж, – вкрадчиво напомнила девушка. – Вы же учили меня, что почитание старших – одна из главных добродетелей радланских женщин. Поговорите с супругом, объясните ему все. Я уверена, он вас поймёт.

– Надеюсь, – тяжело вздохнула Пласда Септиса Денса и опять посмотрела на всё ещё зажатый в руке папирус.

– Что у вас случилось? – поинтересовалась бабуля, выходя из комнаты внучки.

– Нас с госпожой Юлисой опять приглашают в гости! – всплеснула руками хозяйка дома.

Оставив свекровь с невесткой, Ника торопливо вернулась к себе.

За то время, пока супруга регистора Трениума жаловалась его матери на мужа, державшего их с племянницей взаперти, девушка успела вывернуть заготовку, спрятать внутрь сапфир, и когда вернулась Увра, уже заканчивала пришивать кожаный шарик к поясу.

– Вот, госпожа, – проговорила рабыня, протягивая ей два мотка.

– Как раз то, что нужно, – одобрительно кивнула хозяйка, перекусывая нитку. – Денег хватило?

– Да, госпожа, – кивнула невольница. – Даже осталось.

Она достала из застиранной полотняной сумки горсточку медяков и аккуратно положила на стол.

– Возьми себе, – распорядилась Ника.

– Да хранят вас бессмертные боги, госпожа, – низко поклонилась Увра.

Девушка машинально кивнула, вставляя внутрь второго кожаного мешочка найденный под кустом камешек. Более-менее освоив технологию, второй шарик она сделала гораздо быстрее.

Надёжно, как ей казалось, спрятав своё сокровище, племянница регистора Трениума расправила пояс на кровати и задумалась над узором. Изобретать что-то особо сложное не хотелось, поскольку могло и не получиться. Тогда любимые родственницы вынесут ей мозг своим ворчанием.

После недолгого размышления решила изобразить три переплетающиеся спирали разного цвета.

– Ну, что ты тут наделала? – спросила Торина Септиса Ульда, заходя в комнату.

Дождавшись, когда верная Дедера поможет своей престарелой хозяйке взгромоздиться на табурет, внучка с гордостью продемонстрировала свою работу.

– Так я и думала! – усмехнулась явно довольная старушка. – Ерунда получилась. Он стал даже хуже. Ты просто испортила хорошую вещь.

– Но я же ещё не закончила, госпожа Септиса, – почтительно напомнила Ника. – Вот вышью узор, и увидите, как пояс будет хорошо смотреться.

Заглянувшая к племяннице тётушка полностью согласилась с мнением свекрови.

– Чем время зря терять, – упрекнула она девушку. – Лучше бы на станке поработали. А то так и до свадьбы не успеете достаточно ткани приготовить.

– Успею, госпожа Септиса, – заверила собеседница. – Ещё даже помолвки не было.

– Между прочим, – холодно усмехнулась супруга регистора Трениума. – На помолвке тоже принято обмениваться подарками.

Внучка вопросительно посмотрела на бабулю.

– Ну, там можно дарить что-нибудь не очень дорогое, – пожевав ярко накрашенными губами, дёрнула плечиком старушка.

– Вот как! – вскричала невестка, вскинув брови. – Значит, тот пояс с серебряными бляхами, что ваш сын подарил моему отцу – дешёвка?! А келлуанская накидка, которую получила от него моя мать – просто пустяк?!

– Это получается, нам надо что-то дарить самому государю и его родным?! – ахнула Торина Септиса Ульда.

– Хвала небожителям, наконец-то вы это поняли, госпожа Септиса! – с нескрываемой издёвкой усмехнулась хозяйка дома. – Благодарите своего родственника сенатора, госпожа Юлиса. Он решил вам помочь и приготовил для императора прекрасный золотой кубок. Нам осталось только найти подарки для его жены и детей. Вот о чём вам следует думать, госпожа Юлиса, а не о всяких глупостях!

Ника машинально кивнула, вспомнив, что Наставник как-то рассказывал о подобных обычаях радлан.

Так вот почему любимая тётя так бесится. Денег жалко. Хотя из-за подарка Аварию она почему-то так не переживала. Наверное потому, что у того нет близких родственников, с которыми он бы поддерживал связь. А для одного главного смотрителя имперских дорог у Септисов что-нибудь есть. Или они вообще рассчитывали отделаться каким-то милым пустячком. Но в случае с семьёй Константа Великого дешёвкой не отделаешься.