Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 345 страниц)

– Они тебе великоваты, – усмехнулась Ника.

Но настырная гостья уже натягивала брюки прямо под платье.

– Если только чуть длиннее, – не согласилась Вестакия, повернувшись спиной и разглядывая своё отражение в зеркале.

– Велики! – раздражённо возразила путешественница. – Смотри, на заду висят, как мешок.

Но почувствовав, что собеседница обиделась, поспешно добавила:

– Попробуй одеть другие. Они чуть меньше.

– У тебя ещё есть? – удивилась дочь консула, тут же забыв о её последних словах.

Потом Вестакия мерила её рубахи, старый кожаный плащ, рассматривала запасные мокасины, расспрашивая, как это делают?

Постепенно Ника втянулась в разговор, охотно поведав о способах выделки шкур, о том, как аратачи прядут нитки из крапивы и с их помощью шьют одежду. Собеседница слушала раскрыв рот, иногда задавая уточняющие вопросы. Больше всего её поразило то, что всё это жёны охотников делают без помощи рабов!

– Эти варвары просто очень трусливы, – безапелляционно заявила дочь морехода, презрительно сморщив носик.

– Почему ты так решила? – путешественница даже обиделась за Детей Рыси. – Для того, чтобы добыть шкуру лося, волка или медведя, нужна немалая храбрость.

– Тогда, значит, они просто глупцы! – дёрнула плечиком Вестакия. – Иначе что мешает им напасть на какое-нибудь соседнее племя, захватить пленных и заставить их делать тяжёлую работу?

Ника зло усмехнулась, но, сдерживая себя, попыталась ответить как можно вежливее:

– В лесу не так просто отыскать людей. Они всё время кочуют. Сегодня на одном месте, завтра на другом.

– Всё равно! – в голосе собеседницы звучала истовая непреклонность. – Захотели бы – нашли! Здесь в горах тоже живут варвары. Но они уже кое-чему у нас научились. Теперь их жёнам не приходится возиться с вонючими шкурами. Это делают рабы!

Гордо вздёрнув носик, девушка покинула комнату. Проводив её презрительным взглядом, путешественница вновь взялась упаковывать вещи.

Солнце уже спустилось к крышам Канакерна, когда Ника, тяжело отдуваясь, плюхнулась задом на табурет. Все три корзины стояли у стены в рядок, терпеливо ожидая тех, кто вскинет их на свои плечи.

Мельком взглянув в окно, она решила, что Паули вряд ли вернётся сегодня.

«Пусть поболтают напоследок», – думала девушка, с острой жалостью к себе понимая, как много готова отдать за возможность попрощаться со своими близкими или хотя бы с мамой.

Глаза защипало так, словно под веки насыпали мелкого колючего песка. Смахнув набежавшие слёзы, она встала и не в силах больше оставаться в комнате спустилась на галерею, где едва не столкнулась с Уртексом. Чтобы отвлечься, путешественница спросила:

– Как тебе понравился сегодняшний рассказ об осаде Канакерна армией варваров?

Какой-то миг мальчишка бестолково хлопал длинными и густыми, как у девчонки, ресницами, но вот лицо его озарила счастливая улыбка.

– Было очень интересно, госпожа Юлиса!

И тут же принялся торопливо пересказывать услышанную от учителя историю о коварстве дикарей и доблести храбрых защитников города. Чуть улыбаясь, Ника слушала его так, как когда-то давно смотрела телевизор. В одно ухо влетало, в другое вылетало, не задерживаясь в голове, но прекрасно занимая время.

За столом гостья уже с трудом сохраняла свои глаза открытыми. Её состояние не укрылось от заботливых хозяев.

– Что с вами, госпожа Юлиса? – озабоченно спросил мореход.

– Всё в порядке, господин Картен, – поспешила успокоить его путешественница. – Просто плохо спала ночью.

– Тогда кушайте и ложитесь, – посоветовала Тервия.

– Я так и сделаю, – пообещала девушка, знаком приказывая Мыши наполнить бокал. – Только моя служанка, наверное, осталась ночевать в вашей усадьбе. Я возьму свою рабыню? Принять ванну и помочь мне раздеться.

– Я скажу ей, госпожа Юлиса, – кивнула хозяйка дома.

Мылась и укладывалась она словно на автопилоте, но когда невольница предложила остаться с ней на ночь, сразу встрепенулась.

– Не нужно, вдруг ты ещё зачем-нибудь понадобишься госпоже Картен? – отказалась Ника, стараясь чтобы голос звучал как можно бесцветнее.

После случая с покупкой папируса путешественница опасалась доверять Риате в денежных делах. Что если пока хозяйка спит, вороватая рабыня бросится шарить по корзинам в поисках серебра и слегка уменьшит его количество? Обычно девушка спала чутко, но сегодня её вряд ли разбудит даже случайно заглянувший в комнату слон.

– Я переночую одна.

– Как прикажете, госпожа Юлиса, – с явной обидой пробормотала Риата, и тихонько задув светильник, погрузила всё вокруг в блаженный полумрак.

– Госпожа Ника! – вдруг раздался над самым ухом знакомый шёпот Вестакии. – Госпожа Ника, ты уже спишь?

«Вот батман! – с ленивой злостью подумала девушка. – Ну, чего тебе ещё надо? Сплю я, ясно? Отстань от меня, пожалуйста!»

Она ясно слышала какое-то странно-прерывистое дыхание купеческой дочки. Но ни отвечать, ни даже открывать глаза – не стала. Потоптавшись у кровати, Вестакия вышла. Сквозь шуршание раздвигаемой циновки уши Ники различили тихий металлический звон. Но, быть может, ей это уже приснилось? И тут она услышала короткий, прерывистый крик. Сон на миг отступил, уступив место настороженному ожиданию. Но вокруг по-прежнему стояла мягкая, обволакивающая тишина. За стеной шуршала сухой морской травой постель Вестакии, издалека доносился капризный голос Валрека. Кажется, он требовал от няньки ещё одну сказку. Ни суеты, ни шума.

«Опять померещилось!» – с досадой подумала путешественница, медленно опуская голову на подушку.

Сон навалился сразу, тёплый, уютный, без сновидений и кошмаров, расслабляющий, как наполненная ароматной пеной ванная.

– Госпожа Юлиса! – прошелестело над самым ухом.

«Кого-то зовут?» – лениво нежась, подумала девушка.

– Госпожа Юлиса! – повторил голос, показавшийся знакомым.

Ника открыла глаза. Пробивавшийся сквозь жалюзи свет падал на улыбавшееся женское лицо.

– Риата?

– Я, госпожа, – рабыня угодливо растянула губы, и словно сожалея, виновато вздохнула. – Пора вставать. Надо умываться и делать причёску. Завтрак скоро.

Девушка села на постели, счастливо потянулась и только тут услышала доносившиеся откуда-то из-за стены громкие голоса, детский смех и звуки ударов.

– Что это? – машинально спросила она, всё ещё пребывая в великолепном настроении.

– Госпожа Картен ругается, – посерьёзнев, объяснила невольница.

– Из-за чего? – Ника спустила ноги с кровати и ещё раз потянулась, запрокинув руки за спину.

– Рабыню никак разбудить не может, – почти шёпотом проговорила Риата, вздрогнув от хлёсткого звука пощёчины. – Ту, что за детьми присматривает.

Наклонившись к госпоже, женщина быстро зашептала, косясь на завешанную циновкой дверь.

– Я на кухне была, когда маленький господин во двор спустился и пожаловался, что нянька всё спит. Хозяйка рассердилась и поднялась в их комнату. Когда я услышала, как она кричит, пошла к вам. Подумала, вдруг вы проснётесь, а меня нет? Не хорошо. Да и вставать пора.

Последние слова Риата произнесла с приторной, заискивающей улыбкой. Путешественница сняла ночную рубашку и взяла протянутое невольницей платье, когда послышался глухой стук оконных рам и раздражённый голос хозяйки:

– Обглодыш, Дербан идите сюда, быстро!

Приказы хозяйки в доме Картена исполнялись незамедлительно. По лестнице зашлёпали грубые подошвы сандалий рабов.

Риата хотела что-то сказать, но госпожа предостерегающе подняла палец, требуя тишины.

– Возьмите эту падаль! – зло приказала супруга консула. – Вынесите во двор и облейте холодной водой.

– Да, госпожа, слушаюсь госпожа, – вразнобой ответили невольники.

Пробормотав: «Странно», – Ника влезла в платье, и пока верная рабыня с показной торопливостью и тщательностью расправляла складки, размышляла над происходящим. Ясно, что нянька не умерла. Уж живую от трупа Тервия отличить сумеет. Но такой крепкий сон никак нельзя объяснить естественными причинами. Бедную женщину либо опоили сильнодействующим снотворным, либо она впала в летаргию. Впрочем, последнее предположение очень скоро отпало само собой.

Послышался плеск, сонное бормотание и новые крики госпожи Картен. Отстранив невольницу, путешественница шагнула к окну. Распластавшись на каменных плитах двора посреди большой лужи, рабыня-нянька, приподняв облепленную мокрыми волосами голову, что-то бормотала, вздрагивая, но даже не пытаясь защититься от сыпавшихся на неё ударов.

Поправив причёску, госпожа последний раз ткнула в бок лежащую женщину, и переведя дух, сказала грозно, но уже гораздо спокойнее:

– Так ты бережёшь хозяйских детей, неблагодарная тварь? Я тебя от тяжёлой работы освободила, а ты за ребёнком присмотреть не можешь?

– Простите, добрая госпожа! – тихонько выла нянька, прикрывая руками лицо. – Сама не знаю, что на меня напало? Не будет такого больше, всеми богами клянусь! Пощадите, пожалуйста, добрая госпожа!

– Маленький господин проснулся, а ты спишь, как жаба зимой? – продолжала распекать хозяйка, заметно успокаиваясь. – Хвала бессмертным богам, с ним ничего не случилось. А то бы…

Она плотно сжала губы, но от этого молчания даже Нике стало не по себе.

– Вставай, ослица старая, – наконец проворчала супруга морехода. – Ещё раз заставишь меня на тебя кричать – прикажу запороть до смерти!

– Спасибо, добрая госпожа, – нянька пыталась поцеловать сандалию госпожи.

Путешественница вернулась на табурет. Риата принялась споро делать причёску, тщательно расчёсывая каждую прядку перед тем, как заплести в косы и аккуратно закрепить шпильками. Отступив на шаг, томно вздохнула и гордо осмотрела творение своих рук.

– Вы так красивы, госпожа Юлиса!

Ника промолчала, хотя ей тоже понравилось своё отражение в зеркале. Красиво уложенные тёмно-русые волосы напоминали корону.

«Не хватает только бриллиантовой диадемы или хотя бы заколки с сапфиром», – подумала девушка, пообещав себе не продавать последний драгоценный камень без самой крайней нужды.

Послышались стремительно приближающиеся шаги. Девушка в ожидании посмотрела на дверной проём. Без какого-либо стука или предупреждения, отодвинув циновку, вошла Тервия. Окинув взглядом комнату, она растерянно спросила:

– Госпожа Юлиса, вы не видели Вестакию?

– Сегодня нет, – покачала головой путешественница.

Буквально за секунду лицо хозяйки дома сделалось бледным, словно густо покрашенная свежей известью стена. Губы мелко задрожали, и не сказав ни слова, она выбежала, чтобы через несколько секунд громко хлопнуть дверью супружеской спальни.

Девушка выскочила в соседнюю комнату. Кровать дочери консула оказалась не слишком аккуратно заправлена. Ника инстинктивно шмыгнула за стену, когда, громко шлёпая босыми ногами, к лестнице промчался мореход, одетый только воздухом. Следом, прикрывая рот рукой, бежала супруга.

Путешественница выглянула в окно.

Получив удар в ухо, Терет рухнул навзничь, но быстро очнулся, и встав на колени, принялся уверять, что никто ни утром, ни вечером за ворота не выходил, что он сторожит исправно, и мимо него даже мышь не проскочит.

Услышав за спиной взволнованное сопение Риаты, Ника поморщилась, знаком велев отойти подальше.

В памяти вдруг всплыл услышанный вчера вечером крик. Быть может, ей совсем не померещилось? Припомнив, откуда он доносился, девушка торопливо спустилась вниз.

Голый Картен продолжал допрашивать привратника, но тот упрямо стоял на своём, не обращая внимание на оплеухи. В дверях кухни сумрачным монументом застыла Кривая Ложка, из-за которой выглядывали горевшие жадным любопытством лица рабов. Но едва Тервия взглянула в ту сторону, их как ветром сдуло. Только циновка на двери ещё колыхалась какое-то время.

Не приставая к хозяевам, которым сейчас явно не до неё, гостья проскользнула в мужской зал, а оттуда в сад. Оглядевшись и вспомнив расположение дома, она направилась к левому забору. Справа он примыкал вплотную к соседнему участку, за самой длинной, протянувшейся параллельно фасаду, частью ограды располагалась широкая, довольно оживлённая улица. А вот слева пролегал узкий, тёмный переулок.

Рачительная хозяйка госпожа Картен использовала каждый клочок земли. В густой тени высокой стены протянулась короткая грядка или клумба, усаженная какими-то растениями с широкими светло-зелёными листьями, украшенными по краям белой каймой. На этом великолепии сразу бросалась в глаза вытянутая ямка, представлявшая из себя отпечаток пятки и части стопы, обутой скорее всего в обычные для Канакерна сандалии.

Подтянув подол платья, Ника поставила рядом свою ногу. Тут наследила явно не дочка морехода. У неё размер ещё меньше. Девушка ещё раз огляделась вокруг. К сожалению её опыта в чтении следов оказалось явно недостаточно, и ничего заслуживающего внимания она не разглядела. Впрочем, и увиденного оказалось вполне достаточно, чтобы сделать вывод: кто-то большой случайно наступил на край клумбы, втоптав в землю широкие листья. Осталось понять, откуда он здесь взялся?

Путешественница стала рассматривать сложенную из камней стену, очень скоро заметив зацепившийся за выступ комочек земли, по виду ни чем не отличавшийся от той, которая покрывала грядку. Или всё же клумбу? Разве что посветлее, потому что успела подсохнуть. А на самом верху еле различимые с такого расстояния чуть колыхались под ветром несколько коротких волосков, очень похожих на тонкую леску.

Громом прозвучавший в тишине скрип дверей, заставил девушку вздрогнуть. Вошедшая Мышь, скользнув по ней равнодушным взглядом, крикнула:

– Молодая госпожа, где вы!?

И зачем-то заглянула за росший возле скамейки цветочный куст.

Тут же, словно по команде, подобные возгласы послышались дома и на дворе. Очевидно, совсем потеряв голову, родители приказали рабам искать дочь повсюду.

Гостья встретила уже успевшего облачиться в хитон морехода на галерее. Озабоченный неожиданно свалившимися бедами, он так бы и пролетел мимо, если бы Ника не вцепилась ему в руку выше локтя.

– Отстаньте, госпожа Юлиса! – глаза купца полыхнули гневом, хотя он и старался говорить вежливо. – Не до вас!

– Это касается вашей дочери, господин Картен, – разжала пальцы девушка.

– Вестакии? – встрепенулся тот и сам схватил собеседницу за руки. – Где она? Что вы знаете?

– Думаю, вам надо самому посмотреть, – отвела взгляд путешественница. – Пойдёмте.

Странно, но купец почему-то не стал ни спорить, ни настаивать на немедленном ответе.

Они вошли в зал, где кто-то из рабов уже раздувал очаг, когда сзади раздался крик:

– Мерк, ты куда?

Позабыв о важности и солидности, за ними по галерее тяжело бежала Тервия.

– Госпожа Юлиса хочет что-то сказать о нашей дочери, – бросил через плечо консул.

– Показать, – мягко поправила его Ника, поманив за собой.

К чести морехода тот сразу всё понял, несмотря на взвинченное состояние, а вот его супруге пришлось объяснить.

– Кто-то спустился в сад по верёвке и наступил на этот листок, – сказал девушка. – Видите след?

– О боги! – только и смогла пролепетать женщина.

– А потом забрался обратно, – продолжала путешественница, втайне гордясь своей наблюдательностью. – И оставил на стене прилипшую к сандалию землю.

Не слушая её, Картен выбежал из сада, оставив Тервию переваривать услышанное. Ника устремилась за ним. Не задерживаясь, купец сам отпер калитку, оттолкнув суетящегося привратника.

Гостья догнала его на улице возле проулка. Присев на корточки, консул рассматривал две кучки помёта, отстоявшие друг от друга сантиметров на двадцать. Не понимая, чего он в них нашёл, девушка окинула долгим взглядом узкий, сумрачный переулок, не найдя там ничего интересного. А вот под ногами на камнях мостовой темнело тёмно-бурое пятно, по которому ползали зелёные, блестящие мухи.

– О, яйца Нутпена! – рявкнул мореход, хлопнув себя ладонями по коленям. – Член Дрина! Куда только смотрели домашние боги!? Так вы храните мой очаг?!

Вскочив, он потряс крепкими кулаками.

– Вам бы только принимать жертвы, да в спальнях подглядывать, неблагодарные бездельники!

– Что случилось? – спросила Ника, встревоженная такими богохульствами обычно уважавшего небожителей купца.

Бросив разъярённый взгляд на невольно попятившуюся собеседницу, тот выдохнул:

– Здесь стоял осёл. Долго стоял! Два раза успел обгадиться!

Вдруг он посмотрел куда-то за спину девушки.

Напруженная в ожидании неприятностей, та быстро шагнула в сторону, одновременно обернувшись.

Но это оказалась Тервия. В отличие от своей гостьи, она не забыла набросить на голову накидку и, очевидно, поэтому задержалась.

Правая нога Ники неожиданно поехала в сторону. Путешественница едва успела опереться рукой в стену, а подняв сандалию, увидела раздавленный абрикос с чёрным ядрышком. Чуть в стороне, застряв между камнями, лежал ещё один. Облепившие сладкую мякоть осы взвились вверх с недовольным жужжанием.

– Какой осёл? – вскричала женщина, всплеснув руками. – У нас дочь пропала, а ты…

– Здесь стоял осёл! – грозным рыком прервал её супруг, указав пальцем на вонючие кучки. Может даже с повозкой. Что он здесь забыл ночью?!

Несколько секунд Тервия хлопала ресницами, беззвучно разевая рот, словно выброшенная на берег рыба.

Успевшая сообразить в чём дело девушка уже потеряла интерес к их разговору, привлечённая маленькой цветастой тряпочкой, крошечным обрывком размером чуть больше спичечного коробка.

Едва она наклонилась за ним, госпожа Картен вышла из ступора, и по переулку, отражаясь от стен, прокатился полный ужаса крик:

– Её украли!!!

– Да, во имя яиц Нутпена! – отозвался консул. – Нашу дочь похитили!

– О, Вестакия, доченька моя ненаглядная! – Тервия закрыла лицо руками. – Кто? Как? Когда? Бессмертные боги, она же ещё дитя!

Путешественница подняла кусочек ткани, судя по отсутствию пыли, оторванного совсем недавно. Повертела в руках, тщетно пытаясь вспомнить, видела она его раньше или нет?

– Но, может, ты ошибся, Мерк? – в последней отчаянной попытке спросила жена.

– Нет, – мрачно покачал головой тот. – Следы у стены. Теперь вот это. Хорошо, что мы вовремя спохватились. Скоро придут городские рабы чистить улицы. Если бы они убрали навоз, мы бы так ничего и не узнали…

Не дослушав, женщина бросилась к мужу и, уткнувшись лицом в его широкую грудь, затряслась от громких, прерывистых рыданий.

Взяв её за плечи, Картен торопливо заговорил, глядя в пустоту:

– Я сейчас же пойду к стратегу Ребу Стауту. Мы поднимем на ноги всех стражников, эфебов, обшарим Канакерн снизу доверху. Обещаю, я найду Вестакию. А того, кто её похитил, задушу своими руками, порву на кусочки!

– Тут ещё и девиц крадут, – пробормотала Ника себе под нос.

Но мореход услышал. Нежно проведя ладонью по тщательно уложенным волосам супруги, произнёс:

– Иногда. Последний раз такое случалось лет двадцать назад.

Тервия резко вывернулась из его рук.

– Чего же ты стоишь? Беги, торопись!

И тут же схватила его за руку.

– Ну не в таком же виде! Причешись, одень плащ. Ты же консул!

– Да, да, – мужчина словно осунулся под тяжестью плеч, даже походка сделалась какой-то старческой, шаркающей.

Крепко зажав в кулаке подозрительную тряпочку, гостья пошла вслед за хозяевами. Когда трясущийся от страха Терет задвинул за ней засов, девушка всё так же тихо сказала:

– Вряд ли её украли.

Вздрогнув и покачнувшись, словно от удара, Картен резко обернулся, вперив в неё вспыхнувший яростью взгляд.

– Что ты сказала?

– О чём вы, госпожа Юлиса? – вслед за супругом испуганно пролепетала женщина. – Как это «не украли»?

– Суди сам, Мерк, – решив ответить неучтивостью на неучтивость, Ника не стала отводить глаз. – Разве можно незаметно утащить взрослую девушку из дома, битком набитого людьми? Я, твои сыновья, вы с женой. Внизу рабы. И никто ничего не слышал.

– На что это вы намекаете, госпожа Юлиса? – с неприкрытой угрозой поинтересовался консул.

– Вестакия могла и сама сбежать, – пожала плечами собеседница.

– Что? – сжав кулаки, Картен подался вперёд с таким видом, что она невольно попятилась. – Да как у тебя язык повернулся такое сказать?!

– Моя, моя дочь!!! – задохнулась от возмущения Тервия. – Сбежала?! Из родного дома?! Нет! Не может быть! Вестакия добрая, послушная девочка. Она чтит и уважает своих родителей! Она никогда… Слышишь? Никогда не пойдёт против воли отца и матери.

Глядя на их разъярённые физиономии, путешественница с грустной ясностью поняла, что длинный язык вновь втравил её в очередную неприятность.

«Вот дура! – думала она, продолжая отступать от пылавшего гневом морехода. – Не могла просто промолчать? Какое тебе дело до Вестакии, Картена и всего его семейства?»

Внезапно купец остановился. Лицо его приобрело более-менее осмысленное выражение. Резким взмахом руки заставив замолчать причитавшую супругу, мореход, подозрительно щурясь, спросил свистящим, словно змеиное шипение, шёпотом:

– С чего моей дочери убегать из дома? Вы что-то знаете? Вестакия говорила?

Очутившись в положении, когда терять стало нечего, Ника огрызнулась:

– Потому что вы не отдали её за Ноор Учага!

Консул замер, в его расширенных, как у персонажей анимэ, глазах читалось такое искреннее неподдельное изумление, что у девушки по спине забегали ледяные мурашки, заросший чёрными, с сединой волосами кадык морехода дёрнулся, рот открылся.

– Он же совсем недавно приходил просить её руки! – вскричала собеседница, отчётливо понимая, что облажалась, и только сейчас начинаются настоящие неприятности. – А вы ему отказали!

– О чём она, Мерк? – вскричала Тервия. – Какой-такой Ноор Учаг?! Почему я ничего не знаю?!

– Кто тебе наплёл такую чушь?! – отстранив жену, раненым бизоном взревел Картен. – Какое ещё сватовство?! Как ты смеешь распускать грязные сплетни о моей дочери?!

– Зачем же тогда к вам приходил сын вождя атавков? – в отчаянии хватаясь за соломинку, храбро пискнула девушка, и отлетев от мощного удара, врезалась спиной в ворота.

Голова загудела, как набатный колокол, или автомобильная сирена, колени затряслись. Беспомощно ловя ртом воздух, Ника стала сползать вниз, тщетно пытаясь упереться ладонями в гладко оструганные доски.

Но купец не дал ей рухнуть на каменные плиты. Мощные руки вцепились в шею путешественницы, помогая устоять на ногах, но сильно ограничили поступление воздуха в лёгкие.

– Если ты, меретта дикарская, ещё хотя бы раз произнесёшь имя моей дочери, я выгоню тебя из дома, и добирайся до своей глупой родни как сумеешь!

Цепенея от ужаса и боли, девушка попыталась оторвать цепкие, волосатые руки купца от своей шеи, но тот только крепче сжимал пальцы.

– Нет, – подумав, покачал головой Картен. – Я тебя просто убью, и в Тарар все камни твоего полоумного папаши.

До рези в мочевом пузыре напуганная превращением вполне рассудительного и вроде бы здравомыслящего человека во взбесившееся чудовище, путешественница быстро-быстро закивала головой, чувствуя, как по щекам бегут слёзы паники и бессилия.

– Мерк, – негромко проговорила Тервия. – Что мы скажем людям? Фаркам, Приску Гроку, Сассе Луиле, Каниру Нашу?

Отпустив гостью, радушный хозяин торопливо зашагал в дом. Крепко вцепившись в засов, Ника зашлась в долгом, надсадном кашле, жадно дыша и потирая грудь. Перед глазами катались разноцветные колёса, а в голове проблесковыми маячками вспыхивали и гасли обрывки мыслей: «Он меня чуть не задушил!.. За что?… Я же только хотела помочь… Что за люди такие?… Никогда, никогда больше не влезу в чужое дело… Тонуть будут, мимо пройду… Пусть сдохнут!.. Козлы…»

– Давайте я помогу вам, госпожа, – неожиданно прозвучал рядом голос Риаты.

– Сначала в уборную, – с трудом просипела хозяйка, опираясь на плечо невольницы, та понимающе кивнула.

Поднявшись на второй этаж, путешественница окончательно пришла в себя, твёрдо решив ни во что не вмешиваться. Картен в очередной раз недвусмысленно дал понять, что ни в коем случае не является ни другом, ни даже приятелем, а всего лишь посредником. Значит, и к нему надо относиться соответственно. Перед тем как плюхнуться на кровать, она посмотрела на себя в зеркало и застонала, разглядев на скуле синяк, а на шее красные пятна.

– Госпожа, – отвлекла её невольница от мрачных мыслей.

– Что? – обернувшись, девушка увидела в руках у рабыни две маленькие круглые коробочки.

– Здесь светлая и тёмная краска, – объяснила женщина. – Если их смешать и нанести на кожу, никто ничего не заметит.

– Давай попробуем, – со вздохом согласилась Ника.

Глядя, как Риата подбирает нужный цвет в глиняной плошке, она спросила:

– Что ты думаешь об этом?

– О чём, госпожа? – собеседница сделала вид, будто не поняла вопроса.

– О том, что произошло сегодня, – постаралась быть терпеливой путешественница.

– Я рабыня, госпожа Юлиса, – попыталась увильнуть от ответа Риата, мазнула ей по шее краской, стараясь определить, насколько подходит составленный колер. – Мне думать не полагается.

– Для меня ты прежде всего человек, – раздражённо буркнула девушка, добавив про себя: «Хотя и не очень честный».

– А значит, умеешь и должна думать. Говори, мне интересно твоё мнение.

– Госпожа Вестакия сама сбежала, – прошелестел над ухом шёпот невольницы.

Удовлетворённо кивнув, она стала плавными движениями наносить краску на шею хозяйки.

– Вот только господин и госпожа Картен никак не хотят в это поверить.

– Почему? – удивилась Ника, хотя уже знала примерный ответ на свой вопрос.

Но Риате удалось её удивить.

– Ах, госпожа, – покачала головой умудрённая жизнью собеседница. – Согласиться с тем, что дочка сбежала из дома, значит, признать себя плохими родителями, неспособными правильно воспитывать своих детей. Кому это понравится?

Она насмешливо фыркнула и добавила ещё тише:

– И много ли граждан проголосуют за такого консула, который не способен внушить почтение собственной дочери?

Отшатнувшись, путешественница недоверчиво прошептала:

– Считаешь, это всё из-за должности?

– Вы сами спросили моё мнение, госпожа, – с лёгким упрёком покачала головой рабыня, но видя, что хозяйка всё ещё ждёт разъяснения, добавила. – Главное – не должность, а уважение и авторитет. В таких городах, как Канакерн, это значит даже больше, чем богатство.

– Почему?

– Потому что хора легко может лишить любого горожанина его имущества!

Хмыкнув, Ника взглянула в зеркало, с удовлетворением отметив, что синяк и пятна на шее уже не так бросаются в глаза.

– Всё равно, рано или поздно все узнают, что Вестакия сбежала, – пожала она плечами. – От жизни не спрячешься.

– Может, господин Картен думает, что его дочь скоро вернётся? – предположила Риата. – Или надеется быстро её отыскать?

– Хорошо, что нас скоро здесь не будет, – проворчала девушка, привлечённая шумом во дворе.

Встав сбоку от окна, она наблюдала, как Тервия провожала супруга до ворот, что-то выговаривая ему напоследок. Покачав головой, мореход обнял жену, поцеловал в щеку и вышел, громко хлопнув калиткой.

Смахнув с глаз слезинку, женщина громко потребовала принести ей табурет и привести няньку. Усевшись в тени дома, госпожа какое-то время мрачно разглядывала стоявшую на коленях невольницу. Бедная рабыня даже не решилась сменить платье, и ёжась от холода то и дело передёргивала плечами.

– Из-за того, что ты проспала, украли мою дочь, – заявила хозяйка вкрадчивым, не предвещавшим ничего хорошего, голосом. – Вина напилась, мерзавка? С кем пила, отвечай?!

– Что вы, добрая госпожа! – задрожав всем телом, лепетала нянька. – Я только чуть-чуть. На донышке. Молодой господин угостил.

Тервия бросила быстрый взгляд на стоявшего у колонны Уртекса. Из-за исчезновения сестры, он решил сегодня не ходить на занятие.

– Там оставался только осадок! – попытался оправдаться подросток. – Один глоток. Кто же с этого опьянеет?

– Тогда, может, ты была в сговоре с похитителями? – подалась вперёд госпожа Картен. – Сколько тебе заплатили за то, что ты притворялась спящей? Отвечай!

– Что вы, добрая госпожа! – повторяла рабыня сквозь зубную дробь. – Как я посмею? Ваши дети для меня, как свои.

– Что?! – вскричала поражённая хозяйка. – Ты смеешь сравнивать меня с собой? Обглодыш, Дербан, скамью и плеть!

– Пощадите, добрая госпожа! – в голос завыла нянька, на четвереньках подползая к супруге консула и пытаясь поцеловать её сандалию.

– Пошла прочь, неблагодарная тварь! – дёрнув ногой, Тервия в кровь разбила невольнице губы. – Кто тебе заплатил за мою дочь? Кому ты помогала?

– Никому, – заливаясь кровью, твердила рабыня. – Никому, клянусь всеми богами! Пусть поразит меня молнией светлый Питр, если я решусь на такое! Пощадите, я не сделала вам ничего плохого!

Невольники принесли низенькую, грубо сколоченную лавку. Обглодыш схватил няньку за плечи. – Сама ляжешь, или помочь?

Судя по выражению лица, мужчина нисколько ей не сочувствовал.

– Говори, или я прикажу пороть тебя прямо здесь! – рявкнула Тервия.

Дрожа всем телом, нянька улеглась на скамью лицом вниз. Похохатывая, раб задрал ей хитон, под которым ничего не было.

– Мышь, Кивая Ложка, держите её за руки! – приказал хозяйка. – Обглодыш, – за ноги! Дербан, начинай! Если мне понравится, получишь кувшин вина!

– А-а-а-а!!! – тоненько закричала невольница, когда на бледной коже спины появился багровый рубец.

– Кто украл мою дочь? – повторяла Тервия дрожащим голосом.

– Я не зна-а-а-а-юююю! – визжала рабыня, дёргаясь всем телом от каждого удара.

Но Мышь и кухарка крепко держали её за руки. Навалившись на ноги няньки, Обглодыш нервно облизывался всякий раз, как новая кровавая полоса пересекала спину несчастной.

Её полный боли крик рвал душу. Не понимая, как Тервия может спокойно его выносить, Ника отошла вглубь комнаты, села на кровать, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, но чувствуя, как её начинает потряхивать.

Стоя у стены, Риата исподтишка наблюдала за хозяйкой. Свист плети, чмокающий звук впивавшейся в тело скрученной кожи, нескончаемый хриплый вой избиваемой женщины.

«Как человек может так громко и долго кричать? – думала охваченная страхом путешественница. – Почему она не заткнётся? Неужели так больно?»

Девушке захотелось закрыть глаза, зажать ладонями уши, забраться под одеяло, даже залезть под кровать! Только бы спрятаться от дикого, давящего сознание ужаса.

– Довольно! – голос госпожи Картен сорвался на сип. – Хватит, Дербан!

Но рабыня продолжала кричать.

– Вот батман! – выругалась сквозь слёзы Ника и, не понимая что делает, бросилась к окну.

Свалившись с лавки, нянька, воя, каталась по каменным плитам двора, прижимая руки к животу. Вокруг, недоуменно переговариваясь, стояли рабы, торопливо расступившиеся перед хозяйкой.

– Заткнись, подлая! – приказала Тервия, но её слова не произвели на несчастную никакого впечатления.

Вытаращив налитые кровью глаза, она кричала:

– Спина! Бок! Больно как, бессмертные боги!

– Тебя уже никто не бьёт, грязная притворщица! – госпожа в раздражении топнула ногой.