Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 300 (всего у книги 345 страниц)

– Кто он такой? – теряясь в догадках, хозяйка дома не смогла придумать более умного вопроса.

– Не знаю, госпожа, – с ожидаемой растерянностью пожал широкими плечами привратник. – Он своё имя не назвал.

– Тупица! – поморщилась супруга регистора Трениума, весьма раздосадованная глупостью собеседника. – Я спрашиваю: как он выглядит?

– Да как варвар, госпожа, – тут же отрапортовал невольник, но, впечатлённый её грозным сопением, поспешно затараторил. – На богатого банарца похож – только не чёрный, а так слегка смуглявый. Но тоже в длинном халате, а на голове тряпка намотана. Росту небольшого, но толстый и важный из себя, как сенатор. На пальцах перстни. Золотые, должно быть. И ещё, госпожа, у него борода красная, хотя сам совсем не рыжий. Красится, наверное, как дешёвая шлюха… Ой, простите, госпожа.

– Он там один? – не обратив внимания на непристойную оговорку собеседника, продолжила расспрашивать Пласда Септиса Денса.

– Нет, госпожа, – энергично замотал головой привратник. – С ним ещё двое. Тоже в халатах и с мечами. Охранники, наверное. Да и у него самого за поясом кинжал в серебряных ножнах…

"Может, это налётчики?" – внезапно подумала супруга регистора Трениума, вспомнив не так давно ходившую по Радлу историю о зверском убийстве вдовы императорского отпущенника.

По-хорошему, незваных гостей следовало отправить восвояси, сославшись на отсутствие дома хозяина или на траур. Но извечное женское любопытство пересилило, и хозяйка дома приказала застывшему в нетерпении, рабу:

– Узнай, о чём он хочет поговорить с господином?

– Слушаюсь, госпожа, – поклонился Янкорь.

– Подожди! – остановила она его, поднимаясь со стула. – Ушуха, сходи к носильщикам. Нечего им зря хозяйскую еду переводить. Вели взять палки и идти на переднюю половину. Не нравятся мне эти гости.

– Да, госпожа, – кивнула рабыня.

– Побыстрее там! – прикрикнула ей вслед Пласда Септиса Денса, и невольница, приподняв подол, припустила в сторону кухни.

– Дождёшься их, – со значением проговорила супруга регистора Трениума. – Тогда и открывай.

– Сделаю, госпожа, – понимающе кивнул Янкорь.

– Ну, ступай, – устало махнула рукой та.

Едва невольник скрылся за занавесом, разделявшим дом на две неравные части, как женщина почувствовала, что не в силах справиться с охватившим её нетерпеливым любопытством. Стараясь двигаться неторопливо, как и подобает жене уважаемого человека, она направилась вслед за привратником.

Вскоре в передний внутренний дворик вошли четверо носильщиков, вооружённых разномастными дубинками.

– Что случилось, госпожа? – спросил Дулом, бросив короткий, тревожный взгляд на застывшего у ворот Янкоря.

Вообще-то раб не должен задавать лишних вопросов, но в данном случае хозяйка сочла слова невольника уместными и своевременными.

– Нашего господина спрашивают какие-то непонятные люди, – прояснила она сложившуюся ситуацию. – Возможно, они попытаются нас ограбить, или их придётся гнать из дома силой, если уговоры не помогут.

– Как прикажете, госпожа, – поклонился носильщик, и рабы грозной кучкой сгрудились у ведущих в прихожую ступеней.

Дождавшись разрешающего кивка Пласды Септисы Денсы, привратник отпер калитку и выглянул на улицу.

С такого расстояния она не могла слышать его разговор с неизвестным, и женщину это ужасно раздражало.

Аккуратно задвинув засов, Янкорь неуклюже поспешил к хозяйке, то и дело растерянно оглядываясь на ворота, за которыми остался вызвавший такой переполох визитёр.

– Ну?! – нетерпеливо рявкнула супруга регистора Трениума.

– Так он, госпожа, сказал, что его зовут господин Канир Наш, – от чего-то пряча глаза, стал докладывать раб. – Купец из Екреон. А с нашим господином он желает побеседовать по поручению господина Мерка Картена – консула Канакерна.

"Это же о них то и дело болтала самозванка! – беззвучно охнула Пласда Септиса Денса, машинально прикрыв ладонью рот. – Тогда этот разбойник из одной с ней шайки!"

Внимательно слушавшие Янкоря невольники стали удивлённо переговариваться.

"Только чего же им от нас надо? – растерянно думала женщина. – Не иначе, опять какой-то обман затеяли? Вот бы схватить их и отвести в Сенат. Им-то, небось, известно, где прячется сама обманщица. Когда всю эту банду на колья посажают – над нами уже никто смеяться не будет!"

Супруга регистора Трениума посмотрела на застывших в ожидании приказа носильщиков. Представив, как они будут драться с вооружёнными мечами и кинжалами разбойниками, Пласда Септиса Денса невольно поёжилась, так и не решившись на столь рискованные действия. Хотя сама мысль о том, что задержание и передача властям сообщников лжеплемянницы способно поднять авторитет мужа в глазах столичных жителей, ей понравилась.

– Янкорь, передай господину Каниру Нашу, что сейчас мы, к сожалению, принять его не сможем, – медленно заговорила хозяйка дома, тщательно подбирая слова. – Но наш господин ждёт господина Канира Наша сегодня к ужину в шесть часов после полудня. Запомнил? В шесть!

– Запомнил, госпожа, – заверил её привратник. – Господин Септис не может сейчас принять господина Канира Наша и приглашает его на ужин в шесть часов после полудня.

– Правильно, – удовлетворённо кивнула собеседница. – Иди.

Когда незваный гость удалился, твёрдо пообещав заглянуть вечером, Пласда Септиса Денса, разогнав слуг по делам, вернулась за стол, но дописывать письмо не стала, вместо этого приказав подать разбавленного вина.

Если небожители будут к ним благосклонны, она сообщит любимому сыну не только о свалившихся на их семью неприятностях, но ещё и о том, как его отец схватил сообщников коварной самозванки. При этой мысли губы хозяйки дома сами собой раздвинулись в довольную улыбку.

Женщина твёрдо знала, что история о том, как хитроумный регистор Трениума задержал пособников беглой преступницы, выдававшей себя за внучку всеми почитаемого сенатора Госпула Юлиса Лура, очень быстро разойдётся по столице. После такого поступка люди уже не будут потешаться над её мужем. А может, даже найдутся те, кто поддержит его на следующих выборах?

Сделав большой глоток, она возвела очи к небу, громким шёпотом поблагодарив богов за столь щедрый подарок, пообещав принести щедрую жертву Питру и Цитии.

Долгожданный супруг вернулся во втором часу после полудня. Никого не слушая, он вместе с пыхтящим от натуги Минуцем быстро проследовали в хозяйскую спальню, где кивнул запарившемуся коскиду.

Тот достал из-под накинутого плаща большой кожаный мешочек и с видимым облегчением опустил его на стол.

Регистор Трениума торопливо достал из кошелька три риала, и вручив их вспотевшему приближенному, отпустил его, сказав на прощание, что тот ему завтра не нужен.

– Всё вернули? – с тревогой спросила Пласда Септиса Денса, закрывая дверь на засов.

– Хвала богам, – муж тяжело опустился на табурет, наблюдая за тем, как она снимает с пояса связку ключей. – Только этот негодяй выдал золотом лишь треть суммы, а остальное серебром. Пришлось через весь город тащиться с кучей денег.

– Хорошо, что небожители охранили вас от бед, – прочувственно проговорила женщина, с натугой откидывая тяжёлую крышку сундука. – Ходить с такой суммой в сопровождении всего лишь двух коскидов – очень опасно. Я уже начала беспокоиться.

– Милостью богов, всё прошло благополучно, – облегчённо выдохнул супруг, с благоговением опуская набитый риалами мешок на груду кожаных кошелей. – Теперь денег на пару лет хватит, а там посмотрим, что пошлют нам небожители.

Гладя, как благоверная вставляет ключ в щель замка, он озабоченно пробормотал:

– В крайнем случае – продадим дом.

– Может, боги нам уже помогают, – Пласда Септиса Денса постаралась улыбнуться как можно загадочнее.

– До сих пор не знаю, что лучше? – то ли не расслышав её слова, то ли не предавая им значение, задумчиво сказал регистор Трениума. – Выдвигаться на следующие выборы или нет? Если я с позором проиграю – это запомнят надолго. Возможно, лучше отказаться, сославшись на болезнь?

– Теперь вы уже не проиграете, дорогой! – торжественно, словно оратор на форуме, объявила хозяйка дома, и заметив наконец удивлённый интерес собеседника, с жаром заговорила. – Вы легко вернёте расположение толпы, если схватите сообщников опозорившей нас самозванки и передадите их властям для строгого и справедливого суда!

– Ты знаешь, где они прячутся? – фыркнул супруг, с насмешливым сочувствием глядя на женщину.

– Нам и не нужно никого разыскивать, дорогой! – продолжила та с торжествующей улыбкой. – Один из них сам придёт к нам на ужин!

– О чём ты? – с нескрываемой озабоченностью вскинул брови Итур Септис Даум. – Уж не овладела ли тобой безумная Исми?

– Со мной всё в порядке, дорогой, – заверила жена, и в голосе её зазвучали покровительственные нотки. – Просто пока вы отсутствовали, приходил человек, назвавшийся Каниром Нашем. Он утверждает, что недавно вернулся с Западного побережья и хочет встретиться с тобой по поручению господина Мерка Картена – консула…

– Консула Канакерна?! – оборвал её регистор Трениума, и дождавшись величавого кивка, добавил. – Это о нём всё время рассказывала Ника?

– Да, дорогой! – уже не пытаясь скрыть своей радости, вскричала Пласда Септиса Денса. – Этот мошенник точно из одной с ней шайки! Может быть, он там даже главный! Не могла же эта глупая девчонка сама придумать такую изощрённую и коварную ложь? Если его схватить и отвести в тюрьму, то люди начнут говорить о том, как ловко вы разоблачили подлого обманщика, и быстрее забудут наш досадный промах с самозванкой. Тогда вас снова изберут регистором, и нам не придётся ничего продавать!

– Что ему от меня надо? – с некоторой растерянностью пробормотал мужчина, задумчиво глядя куда-то мимо благоверной.

– Ну я не знаю, – раздражённо пожала плечами та. – Может, пришёл навестить свою сообщницу, чтобы мы и дальше верили в её сказки? Или хочет передать ей что-то важное? Или они вообще собираются нас ограбить, если не получилось обмануть!

– Неужели ему неизвестно, что самозванку уже разоблачили? – продолжал рассуждать вслух глава семейства, привычно пропуская слова жены мимо ушей.

– О мог приехать в Радл недавно, и ему ещё никто ничего не сказал, – предположила та.

– Нет, – очевидно что-то решив для себя, насмешливо фыркнул Итур Септис Даум. – Никакой он не мошенник. Те, перед тем, как куда-то идти, всё бы выяснили досконально. Уж я-то знаю. Просто человек где-то услышал пересказ истории Ники, вот и захотел разобраться: что за негодяйка треплет его честное имя в своих плутнях? Возможно, этот господин даже когда-то встречался с самозванкой? Откуда-то же она знает их с господином Картеном?

Признавая правоту его слов, супруга нервно сглотнула, только теперь с полной отчётливостью сообразив: какую огромную глупость она сотворила.

– Значит, мне не следовало приглашать господина Канира Наша на ужин? – пробормотала она голосом, дрожащим от подступающих слёз обиды и разочарования, ибо понимала, что сейчас ей совершенно нечего возразить обидным словам мужа.

– Разумеется, это было совершенно излишне, – раздражённо проворчал тот. – Со дня смерти матери и девяти дней не прошло, а мы гостей принимаем. Что люди скажут?

Хозяйка дома виновато потупилась. Её энергия и энтузиазм, ещё минуту назад клокотавшие, словно похлёбка в котле над жарко пылавшим очагом, куда-то подевались, сменившись апатией и полным упадком сил. Она подумала, что только сильная усталость удерживает главу семейства от криков и брани в её адрес.

– Про нас и так столько всего болтают, – продолжил читать нотацию тот. – Так теперь ещё скажут, что мы не чтим память предков и и нарушаем наши обычаи.

– Тогда, может, не станем принимать господина Канира Наша? – робко предложила собеседница. – Скажем, что…, что что-нибудь случилось, и пусть приходит дней через пять?

– Да ты в своём уме, женщина?! – всё-таки повысил голос супруг. – Ещё сильнее нас опозорить хочешь? Что он о нас подумает? То приглашаем, то на порог не пускаем! Нет уж, пусть приходит. Встретим, поговорим. Только…

Он на несколько секунд задумался.

– … не в столовой, а в переднем зале. Тогда получится, что он пришёл не в гости, а по делу. И это уже будет выглядеть совсем по-другому.

– Как вы всё мудро рассудили, дорогой! – искренне обрадовавшись, всплеснула руками Пласда Септиса Денса. – Я бы до такого ни за что не додумалась!

– Разумеется! – всё ещё раздражённо фыркнул регистор Трениума. – Ты же женщина! А вы способны только попадать в неприятности, из которых нам, мужчинам, приходится постоянно вас выручать.

– Ну простите меня, дорогой! – извиняясь, прижалась к его плечу супруга. – Вы же знаете, я хотела сделать как лучше.

– Лучше бы вам совсем ничего не делать, – проворчал Итур Септис Даум и деловито продолжил. – Прикажите подать хорошего вина и кувшин с водой. Вдруг этот гость, как варвар, пьёт его неразбавленным?

– Хорошо, дорогой, – кивнула собеседница. – У нас как раз есть амфора герсенского.

– Подойдёт, – немного подумав, согласился глава семейства. – Не забудьте фрукты, сыр, булочки, ветчину и этого достаточно. У нас всё-таки траур.

Желая подчеркнуть данное обстоятельство, регистор Трениума в ожидании незваного визитёра переоделся в тёмно-серую тунику, а так же приказал украсить алтарь домашних богов свежими фиалками, считавшимися одним из символов скорби.

Дабы приход Канира Наша не застал его врасплох, хозяин дома устроился за рабочим столом, и не теряя времени, взялся за изучение отчёта, недавно присланного управителем имения.

Он почти дошёл до конца длинного текста, изобиловавшего жалобами на погоду, дороговизну и леность рабов, когда в ворота негромко, но настойчиво постучали.

Прихожую от зала так же отделял плотный занавес, поэтому хозяин дома не мог видеть, что там происходит, зато прекрасно расслышал голос, показавшийся ему определённо знакомым.

– Господин Септис оказывает нам большую честь, – назидательно вещал тот, кого регистор Трениума никак не мог вспомнить. – Недавно умерла его глубокоуважаемая матушка, и по нашим обычаям её семья всё ещё должна предаваться скорби, не принимая никаких гостей.

"Ну кто же это?" – лихорадочно соображал хозяин дома, убирая свиток с отчётом в стоявшую на столе шкатулку, окованную блестящими металлическими полосами.

Однако, только когда во внутренний дворик вошли два солидных господина, он наконец узнал одного из них: "Аппий Оропус Треун – смотритель порта! Только что он здесь делает? А это, наверное, Канир Наш?"

Полный мужчина в расшитом узорами халате, почтительно склонив украшенную жёлтым тюрбаном голову, внимательно слушал своего спутника, оглаживая унизанными перстнями пальцами пышную ярко-красную бороду.

– Здравствуйте, господин Оропус! – поднимаясь с кресла, радушно поприветствовал важного гостя регистор Трениума. – Что привело вас сюда в столь печальный для меня день?

– Наши сердца скорбят вместе с вами о тяжкой утрате, господин Септис, – церемонно поклонился смотритель порта. – Я бы не решился побеспокоить вас в столь неподходящее время, но мой хороший знакомый – господин Канир Наш так настойчиво просил сопровождать его в этом визите, что я просто не мог отказаться.

– Совершенно верно, – кивнул толстяк, и только тут хозяин дома заметил на его тюрбане большой, оправленный в серебро сапфир.

"Дикарь!" – с завистливой неприязнью подумал Итур Септис Даум, считавший, как и большинство его соотечественников, кричащие украшения и причудливые многоцветные узоры признаком варварства или отсутствия вкуса.

– Мне хотелось, чтобы господин Оропус подтвердил, что я не какой-то обманщик, а честный и уважаемый купец, который ценит свои слова и готов за них отвечать, – продолжал гость, всё так же оглаживая бороду, от которой явно пахло дорогими келлуанскими благовониями.

– Это так, господин Септис, – важно кивнул смотритель порта. – Я знаю господина Канира Наша уже семь лет, и за всё это время у меня не возникало причин сомневаться в его порядочности.

– Благодарю за столь лестную оценку, господин Оропус, – склонил голову купец.

– Я рад познакомиться со столь достойным человеком, господин Канир Наш, – натянуто улыбнулся хозяин дома, весьма насторожившийся после столь многообещающих слов визитёра. – Но, клянусь Питром, я не понимаю, зачем вы мне это говорите, господа?

Чтобы успокоиться и скрыть нарастающую тревогу, он виновато развёл руками.

– Однако, прежде чем вы мне всё объясните, прошу вас оказать мне честь…

Итур Септис Даум сделал приглашающий жест.

– В виду недавно постигшего нас несчастья, я, к сожалению, не могу оказать вам достойный приём и порадовать искусством своего повара, но прошу хотя бы отведать по бокалу герсенского.

Словно ожидавшие команды, из-за занавеса вышли рабыни и быстро переставили с подносов на стол большую вазу с фруктами и другую закуску.

Эминей с непривычно постной физиономией занял место за креслом хозяина, держа в руках узкогорлый кувшин, всем своим видом выражая готовность по первому знаку господина наполнить блестящие кубки божественным даром Диноса.

Дождавшись, когда гости усядутся в кресла без спинок, регистор Трениума выразительно глянул на юного невольника.

Поклонившись, тот принялся разливать по бокалам густую тёмно-рубиновую влагу, наполнившую зал терпким ароматом солнца.

Едва кубок Канира Наша наполнился до половины, купец лёгким движением руки велел рабу остановиться.

– Не забудь оставить место для воды, мальчик.

И посмотрев на хозяина дома, снисходительно пояснил:

– Я же не варвар, господин Септис, чтобы пить вино неразбавленным. Мы, гурцаты, стали частью радланской державы ещё за сто лет до рождения Ипия Курса Асербуса.

"И до сих пор одеваетесь как дикари", – вновь с неприязнью подумал регистор Трениума, вслух сказав:

– Прошу простить моего виночерпия за излишнее рвение, господин Канир Наш. Мне ещё не приходилось принимать у себя ваших соотечественников.

– Нас мало, господин Септис, – со вздохом проговорил гость, бережно оглаживая бороду. – Поэтому мы особенно ценим нашу репутацию и уважение деловых партнёров.

– Тогда давайте возблагодарим богов за нашу встречу и за то, чтобы наши добрые имена навсегда остались с нами! – привычно пролив несколько капель на пол, провозгласил Итур Септис Даум, поднося к губам бокал.

Благожелательно покивав, собеседники дружно последовали его примеру.

– Прекрасно! – довольно причмокнул губами смотритель порта. – Не понимаю я нынешней моды на подслащённое вино. По мне, так любые добавки только портят вкус такого замечательного напитка.

– Действительно, очень неплохое вино, – охотно присоединился к его похвалам второй визитёр. – Год назад господин Косус Квант Спурий угощал меня подобным. Только он разбавлял его водой из снега с горных вершин, от чего вкус становился просто потрясающим.

– Вы знакомы с викесарием, господин Канир Наш? – удивлённо вскинул брови хозяин дома.

– У меня обширная клиентура, господин Септис, – гордо заявил купец, ставя серебряный бокал на стол.

– И вы хотите, чтобы я стал одним из ваших покупателей? – улыбнулся одними губами регистор Трениума.

– Видят боги, я был бы счастлив оказаться вам полезным, господин Септис, – вернул улыбку собеседник. – Но для начала я хотел бы поговорить о другом.

– О чём же, господин Канир Наш? – хозяин дома откинулся на высокую спинку кресла, демонстрируя готовность выслушать гостя со всем возможным вниманием.

– Прибыв по делам в благословенную богами столицу, – размеренно заговорил тот, привычно оглаживая бороду. – Я с удивлением узнал о письме, полученном Сенатом от консулов Канакерна. Они написали, что им ничего неизвестно о госпожа Нике Юлисе Террине, и та будто бы никогда не была в их городе.

"Неужели Пласда оказалась права?! – молнией вспыхнуло в сознании Итура Септиса Даума. – И этот человек в самом деле сообщник самозванки? Но Оропус сказал, что давно знаком с ним. Или его тоже обманули?"

– А в чём дело, господин Канир Наш? – жуя кусок ветчины, поинтересовался смотритель порта. – По воле богов удалось вовремя разоблачить самозванку, примазавшуюся к уважаемой семье.

– Мне неизвестно, кто именно из консулов Канакерна отправил то послание, – криво усмехнулся гурцат. – Но, находясь по делам в том славном городе, я лично разговаривал с госпожой Никой Юлисой Терриной в присутствии одного из них. Я имею ввиду моего друга господина Мерка Картена, которого жители Канакерна неоднократно избирали консулом.

Сидевшие за столом радлане удивлённо и растерянно переглянулись.

"О боги, и почему я её не послушал? – в замешательстве думал хозяин дома, с досадой вспоминая своё неосмотрительное недоверие к словам жены. – Но, может, ещё не поздно? Что, если крикнуть рабов и приказать им схватить негодяя?"

– Так самозванка всё же была в Канакерне? – с ясно читавшейся обидой в голосе вскричал смотритель порта. – Но почему вы мне ничего не сказали?!

– Простите, господин Оропус, – бородач, извиняясь, склонил голову, и в пронзительно-синей глубине закреплённого на тюрбане сапфира отразился огонёк только что зажжённого невольниками светильника. – Мне казалось, что первыми об этом должны узнать самые близкие родственники госпожи Юлисы. Что же до самозванства, то мой друг честный купец и храбрый мореход господин Мерк Картен называл её дочерью Лация Юлиса Агилиса. А мне известно, что этот человек вот уже много лет скрывается от гнева императора в землях Некуима. Это всё, что я знаю и в чём готов поклясться богами своего народа и посмертным спасением души.

– Где вы встречались с госпожой Юлисой, господин Канир Наш? – спросил регистор Трениума, стремясь выиграть время и привести в порядок мысли.

– Прямо в доме господина Картена, – спокойно ответил собеседник. – Он просил меня сопровождать госпожу Юлису в Империю. Но та в последний момент отказалась, задержавшись в Канакерне.

– Но, господин Канир Наш, в письме консулов ясно сказано, что в Канакерне не знают никакой Ники Юлисы Террины, – хмуро заметил хозяин дома, так и не придумав ничего вразумительного. – Вы хотите сказать, что эти люди обманули Сенат Великого Радла?

– Мне нечего ответить на этот вопрос, господин Септис, – пожал широкими плечами гурцат. – Они далеко, а я здесь. У меня налаженная торговля, среди моих покупателей богатейшие люди Радла и знатные аристократы. Вы полагаете, я стану обманывать, рискуя потерять клиентов и положение в обществе из-за какой-то самозванки? Нет, господа. Я говорю только о том, что видел собственными глазами и в чём готов поклясться перед вами, Сенатом и даже перед государем. Это всё, что мне хотелось сообщить вам, господин Септис. Ещё раз прошу прощения за то, что побеспокоил вас в столь неподходящее время. Не имея удовольствия быть знакомым с госпожой Ториной Септисой Ульдой, я скорблю вместе с вами и прошу принять мои соболезнования. Если я понадоблюсь, вы можете найти меня в гостинице "Дары Артеды" возле храма Пелкса-утолителя, что в Кринифии. Я пробуду в столице не менее пятнадцати дней и всё это время буду говорить правду: госпожа Юлиса прибыла в Радл с Западного побережья из Канакерна.

Купец поднялся, явно собираясь уйти.

– Но почему же консулы Канакерна отправили в Сенат такое лживое письмо? – растерянно вскричал смотритель порта.

– Я же говорил, что не знаю, господин Оропус, – невозмутимо ответил бородач. – Возможно, это какая-то ошибка или происки политических врагов господина Картена? Сам-то он, должно быть, уже ушёл в море, иначе ничего подобного бы просто не случилось.

– Ну, тогда и мне пора, – засуетился его спутник, очевидно, уже предвкушая, как удивит потрясающей новостью друзей и знакомых. – Ещё раз примите мои соболезнования, господин Септис. Ваша матушка всегда являла собой образец скромности и добродетели.

– Благодарю за добрые слова, господа, – машинально ответил хозяин дома, поднимаясь.

Лично проводив дорогих гостей до ворот, он никак не мог решить: как же ему относиться ко всему тому, что наболтал здесь этот толстый варвар?

С одной стороны – есть официально признанный Сенатом ответ консулов Канакерна, позволяющий чётко и недвусмысленно объявить Нику Юлису Террину самозванкой. С другой – имеется уважаемый человек, утверждающий обратное.

Было от чего схватиться за голову бедному регистору Трениума.

Когда Янкорь с поклоном распахнул калитку, выпуская из дома припозднившихся визитёров, Итур Септис Даум заметил на улице большие, богато украшенные носилки и вооружённых до зубов стражников, некоторые из которых держали над головой ярко пылавшие факелы.

Судя по всему, Каниру Нашу уже известно, что за Никой охотятся не только представители власти, и поэтому он принял соответствующие меры безопасности.

Едва регистор Трениума вернулся из прихожей во внутренний дворик, из семейной половины дома выскочила испуганная и растерянная супруга.

– Что же это такое, Итур?! – всплеснула она руками, с видимым трудом гася рвущийся из груди крик. – Эта девчонка никакая не самозванка?! А как же письмо консулов? А награда? А…

– Замолчи! – мужчина поморщился, как от зубной боли. – Я сам ничего не понимаю. Этот расфуфыренный варвар говорит, что видел её в Канакерне. Будь он каким-нибудь босяком, я бы тут же приказал его схватить и отвести в тюрьму. Но этот обвешанный золотом павлин явился вместе с Оропусом, который утверждает, что знает его уже давно. Может, конечно, и смотритель врёт. А если нет, и купец прав?

– Не сообщить ли вам об этом господину Кассу Юлису? – осторожно предложила собеседница. – Всё-таки он тоже родственник Ники.

– Уже слишком поздно, – досадливо скривился глава семейства. – Не в моём положении являться незваным к такому знатному человеку. Вдруг он откажется меня принимать и отошлёт прочь? Это же такой скандал будет! Мало мы из-за Ники позора перенесли! Ещё хочешь?

– Тогда напишите письмо, – выдвинула новую идею хозяйка дома.

– О таких делах следует говорить с глазу на глаз, – наставительно проворчал регистор Трениума, огорчённый политической наивностью благоверной.

– А вы напишите, что должны сообщить нечто срочное и важное, – продолжала гнуть своё Пласда Септиса Денса. – Поэтому и хотите увидеться с ним рано утром.

– Ну, если только так, – нерешительно пожимая плечами, пробормотал мужчина.

Немного подумав, он, не откладывая, написал письмо сенатору, в котором просил о срочной встрече, сообщая, что появились крайне интересные сведения об одной хорошо известной им девице, и они очень скоро разойдутся по всему Радлу, вызвав немалый переполох. Итур Септис Даум открытым текстом предупреждал Касса Юлиса Митрора, что тому будет крайне полезно узнать столь потрясающую новость как можно раньше.

Запечатав свиток восковой печатью, мужчина спрятал папирус в деревянный футляр, после чего позвал двух носильщиков и приказал им отнести послание в дом сенатора Юлиса.

– Передай привратнику, что это очень срочно и важно, – напутствовал хозяин понимающе кивавшего Дулома. – И если господин Юлис прочтёт это письмо слишком поздно, у его рабов будут очень большие неприятности.

– Понял, господин, – поклонился невольник.

Дабы у посланцев не возникло неприятностей с городской стажей, регистор Трениума выдал им разрешительное письмо для ходьбы по ночам, а против грабителей посоветовал захватить с собой крепкие дубинки.

Когда Ушуха расчёсывала ей волосы перед сном, Пласда Септиса Денса не смогла удержаться от вопроса:

– Неужели Ника и в самом деле наша племянница?

– Откуда мне знать? – уже лежавший в постели супруг неопределённо пожал плечами. – Этот Канир Наш говорит, что так оно и есть. Только неизвестно ещё, поверят ли ему сенаторы? Думаю, скорее всего, они могут послать кого-то из преторов в Канакерн, чтобы окончательно прояснить ситуацию. Только, вполне возможно, что до его возвращения Ника так и будет считаться самозванкой.

– То есть, если её поймают, то всё равно казнят? – с раздражением отмахнувшись от отпрянувшей рабыни, спросила женщина, глядя на собеседника расширенными от удивления глазами. – Что бы этот купец не сказал?

– О боги! – вскричал Итур Септис Даум, демонстративно поворачиваясь к ней спиной. – Да не знаю я!

Видя, что благоверный явно не расположен к разговору, Пласда Септиса Денса скорчила ему недовольную гримасу и вновь уставилась на своё отражение в зеркале.

Непривычно рано проснувшись и торопливо принеся жертву домашним богам, регистор Трениума первым делом призвал к себе посланных вчера к сенатору рабов.

Дулом сообщил, что письмо передано привратнику с соответствующим предупреждением. Тот клятвенно пообещал, что сейчас же сообщит секретарю господина о срочном послании, а там уж что господин Прус Ротан Глеб решит, за которого он, раб, не отвечает.

– Хорошо, хоть так, – знаком отпуская невольников, проворчал хозяин дома и направился в ванную.

Несмотря на всю срочность, он не мог выйти в город не омывшись после сна, ибо подобное считалось среди радлан чрезвычайно дурным тоном.

Выслушав привычные приветствия коскидов, Итур Септис Даум пригласил их разделить с ним скромный завтрак. В столовой он внимательно выслушал последние новости, с удовлетворением отметив про себя, что о появлении в Радле человека, способного поставить под сомнение обвинение Ники Юлисы Террины в самозванстве, пока никто не говорит.

Напомнив приближённым о постигшем его семью несчастье, регистор Трениума выдал им по серебряной монете и отпустил всех, кроме Анка Минуца Декума.

Прикрыв на всякий случай дорогую тунику скромным серым плащом, именно с ним Итур Септис Даум отправился в дом сенатора Касса Юлиса Митрора.

Поначалу тамошний привратник принял их за новых коскидов хозяина и даже осмелился поворчать, сетуя на их опоздание.

– Все уже давно собрались, господа. Господин сенатор вот-вот выйдет, а вы не торопитесь.

Проглотив обиду, регистор Трениума сухо назвал своё имя, напомнив, что именно его люди сегодня ночью принесли срочное послание для господина сенатора.

Ни мало не смутившийся невольник, отвесив низкий поклон, извинился, уведомив гостей в том, что хозяин приказал проводить господина Итура Септиса Даума к нему сразу, как тот подойдёт.

Оставив своего спутника дожидаться на улице у ворот, изрядно приободрившийся регистор Трениума вошёл на территорию городской усадьбы Касса Юлиса Митрора.

Следуя за рабом, он поднялся по мраморной лестнице к спрятавшейся в тени колоннады двери, миновал богато украшенную прихожую и оказался в переднем внутреннем дворике, где в ожидании выхода покровителя уже толпились сенаторские коскиды.

Прилично одетые мужчины разного возраста чинно прогуливались по мозаичным полам, негромко беседовали у квадратного бассейна с выложенным голубой галькой дном или с задумчивым видом стояли возле поддерживавших черепичную крышу колонн.