Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Хватало забот и у остальных аратачей. Мужчины, собираясь в поход, проверяли оружие и снаряжение. Женщины, готовясь поразить соплеменников своими кулинарными талантами, перебирали запасы или рыскали по лесу в поисках вкусных корешков. Матери взрослых дочерей лихорадочно доделывали праздничные наряды. Где ещё ими блеснуть как не на празднике, когда кровь новых охотников бурлит как кипяток в котле, а желание, как можно быстрее стать по-настоящему взрослым, хозяином собственного вигвама, порой заглушает последние остатки разума.

Девицы, чьи женихи голодали в пещере, проводили последние дни в жилищах родителей. Одни – в лихорадочном нетерпении торопясь его покинуть, другие – грустя от предстоящей разлуки. Дети, избавленные возрастом от взрослых проблем, просто ждали праздника, где будет много еды, песен, состязаний и всяческого веселья.

Вернувшись с лосиной тушей в стойбище, вождь с удовольствием обнаружил, что как ни удивительна казалась история со сном Отшельника, она всё же отошла на задний план перед предстоящим днём посвящения.

Как обычно все очень торопились, и как всегда всё успели. Женщины разделали мясо, замочили шкуры, а мужчины приготовили всё необходимое для предстоящего испытания.

Заря ещё только позолотила край неба, но у входа в пещеру уже собралась группа аратачей. Под монотонное пение Колдуна его помощник тщательно укладывал шалашиком высушенные ветки ольхи, орешника и ивы.

Поскольку костёр предназначался для испытания будущих охотников, огонь для него следовало добывать не обычным способом, а с помощью мужского камня – кремня. Однако, то ли по неопытности, то ли от волнения, искры, вылетавшие из-под ударов помощника Колдуна, никак не могли зацепиться за пучок высохшего мха. Зрители, которых становилось всё больше, тревожно зашептались. Плохая примета. Чувствуя нарастающее нетерпение, молодой человек ударил изо всех сил, но попал не по камню, а себе по пальцам! Из разорванных подушечек хлынула кровь. Закусив губу, помощник бросил полный ужаса взгляд на наставника, продолжавшего, как ни в чём не бывало, тянуть ритуальную песню. Опасаясь, что праздник может оказаться окончательно испорчен, вождь торопливо шагнул к костру, почти силой вырвав камни из рук помощника. После его второго удара мох задымился. Наклонившись к самой земле, Белое Перо осторожно раздул робкий огонёк и быстро сунул вспыхнувший пучок в центр костра.

Увидев вспыхнувшее пламя, ярко выделявшееся на фоне тёмной скалы, Дети Рыси облегчённо перевели дух. Вновь послышался смех и разговоры. Отступая в сторону, глава племени не удержался и отвесил незадачливому разжигальщику звонкий подзатыльник. Втянув голову в плечи, молодой человек принялся бить в бубен, не обращая внимания на капавшую с пальцев кровь.

Поскольку Колдун не собирался ничего спрашивать у духов, а лишь просил их стать свидетелями предстоящих испытаний, обошлось без колдовской травы и рвоты. Песня тянулась до тех пор, пока ветки не превратились в кучку ярко алеющих углей. По знаку наставника помощник с кое-как перевязанной рукой стал выводить на свет тех, кто три дня голодал в пещере. "Рысята" жмурились, усиленно моргали, но даже не пытались прикрыть глаза руками.

Пока они, немного потолкавшись, выстраивались в линию в том порядке, как их имена выкрикивал вождь, Колдун, взяв раскрашенный череп рыси, голой рукой наложил туда раскалённых угольков. Во всём племени лишь он один умел так делать, но только на празднике посвящения.

Облачённый в новую маску Великого духа, щедро украшенную перьями, толстяк гнусаво запел Песню терпения. После первых же слов юноши вытянули перед собой правую руку. Заколотив в бубен, помощник стал выкрикивать их имена, а Колдун, продолжая петь, клал по угольку на тыльную сторону каждой ладони.

Пристально наблюдавшие за процедурой соплеменники следили, чтобы никто из них не заплакал, не морщился и уж тем более не пытался сбросить прожигавший кожу уголёк. Но юноши достойно переносили испытание. Хотя некоторым всё же не удалось полностью скрыть свои эмоции. У кого-то на лице выступили капли пота, у других дрожали губы.

Снисходительно глядя на них, старейшины вспоминали свою молодость. Как известно, раньше и небо было выше и девушки красивее, и огонь жёг больнее. А зрители поддерживали охотников громкими криками:

– Ползущий Кузнечик, не морщись, немного осталось! Смотрите, у Ловящего Снег глаза на лоб лезут! Эй, Львиный Коготь, колени не дрожат?!

Продолжая петь, Колдун вернулся к костру, где взял с земли глиняную миску, наполненную коричнево-красной кашицей. Окинув взглядом лица "рысят", он, выкрикнув последние слова, вновь направился вдоль шеренги. Подходя к будущему охотнику, Колдун сбрасывал потухший уголёк и, зачерпнув грязными пальцами целебную мазь из миски, осторожно втирал в ожог. Успешно прошедшие первое испытание, гордо вскинув подбородки, отходили в сторону.

Их младшие товарищи принесли из вигвамов "рысят" луки со стрелами, копья и дротики, а молодые охотники расставили заранее приготовленные мишени.

Настало время продемонстрировать искусство владения оружием. Только, в отличие от прочих праздников и состязаний, поражать цель приходилось с обожжённой рукой. Для многих это оказалось совсем не просто. Последний дротик Ловящего Снег чуть задел край растянутой шкуры. Кто-то из зрителей глумливо засмеялся, родичи огорчённо застонали. Пока старейшины совещались, юноша стоял, вытянувшись как струна, из прокусанной губы выступила капелька крови.

Снисходительно посмотрев на него, вождь величаво кивнул в сторону, где стояли уже успешно преодолевшие это испытание "рысята". Лицо Ловящего Снег прояснилось, казалось, он вновь задышал полной грудью, а оттаявшие глаза подозрительно заблестели.

Проводив его долгим взглядом, Белое Перо вновь обернулся к старейшинам. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уговорить их дать возможность внуку Отшельника стать охотником. Особенно упорствовал Твёрдый Зуб, который до сих пор дулся, глядя куда-то в сторону.

Тем временем будущие охотники подходили к уже погасшему костру, где натирали ладони головешками, готовясь к новому испытанию. На этот раз не тяжёлому, а скорее смешному.

Предвкушая увлекательное зрелище, аратачи стали сходиться к столбу предков, где образовали круг диаметром примерно в сотню шагов. Внутрь вошли старейшины и "рысята". Им предстояло оставить отпечатки ладоней на столбе, а главы родов должны им всячески мешать. При этом категорически запрещается пускать в ход кулаки, ноги и зубы.

Колдун спел короткую песенку, и молодёжь бросилась в атаку. Используя опыт предшественников, юноши разделились на два отряда. Пока одни, вцепившись в старейшин, принялись оттаскивать их от столба, другие торопливо хлопали руками по резному дереву.

Толпа громко смеялась, кричала и улюлюкала. Но Широкий Поток и Умный Бобр сумели вырваться из свалки и стали отшвыривать самых проворных от столба. Вскоре к ним присоединились и остальные старейшины. "Рысята", сумевшие таки оставить отпечатки, купались в лучах славы. Гордо выпятив грудь, они громко похвалялись своими успехами, посмеиваясь над неудачниками. Однако испытание будет пройденным только тогда, когда каждый из них дотронется до столба.

Вспомнив об этом, молодёжь предприняла новое наступление. Но так как теперь каждый стремился оставить свой отпечаток, оно получилось не скоординированным, и до вожделенной цели ни никто так и не добрался.

Зрители громко от души орали и веселились, а время шло. Между тем, всё ещё "рысятам" следовало поторопиться. Их ждало ещё одно испытание. После того, как все дотронутся до столба, молодым людям предстояло отправиться на охоту и до темноты принести достойную добычу на тайный пир. Именно там все охотники племени, за исключением их отцов, примут окончательное решение о том, достойны ли вчерашние юноши предстать пред Гневной матерью для совершения последнего магического обряда.

Возня у столба демонстрировала, насколько будущие охотники научились действовать сообща, помогая друг другу.

Порой случалось, что "рысята" по полдня топтались, прежде чем каждый смог коснуться столба. Однако эта группа справилась довольно быстро. Придирчиво пересчитав оставленные отпечатки, старейшины разрешили им отправиться за добычей. Они с честью вынесли все испытания и обряды, которые будущие охотники проходят на глазах всех соплеменников. Теперь их ждала тайная церемония, видеть которую непосвящённым не полагалось.

Проводив маленький отряд до границы стойбища, даже самые активные зрители начали потихоньку расходиться, не переставая живо обсуждать подробности испытаний. Они с удовольствием вспоминали, как вёл себя каждый из юношей, с увлечением споря о том, кто из них показал себя наиболее мужественным. При этом каждый отчаянно защищал своих сородичей.

Посчитав подобное поведение недостойным, Белое Перо удалился в своё жилище. Необходимо хотя бы немного отдохнуть и набраться сил перед самой важной и ответственной частью церемонии.

Вождь знал, что самые нетерпеливые из охотников уже потихоньку покинули стойбище, торопясь в тайное место. К вечеру здесь останутся только женщины, дети, "рысята", немощные старики и те из мужчин, чьи сыновья сегодня станут охотниками. Сам он предполагал уйти чуть позже. Не к лицу главе племени приходить одним из первых.

Не мешая отдыху властного супруга, жёны возились снаружи у очага. Завтра утром, когда вернутся охотники, начнётся самый весёлый день праздника. Никаких испытаний или обрядов. Только богатое угощение, песни, пляски и свадьбы. Сколько же завтра новых вигвамов появится в стойбище Детей Рыси?

Ещё раз оценив расстояние до долины, где Бледная Лягушка убила своего первого волка, и которую Колдун почему-то выбрал для вигвама Гневной матери, Белое Перо потянулся за мокасинами.

Пронзительный крик заставил вздрогнуть. Вслед за ним раздался ещё один и ещё. Мигом обувшись, вождь рванулся к выходу, едва не врезавшись в Лёгкое Облако.

Круглое лицо женщины побелело, жирные щёки тряслись.

– Там… Глухой Гром… Он… Там…

Отшвырнув лопочущую толстуху в сторону, Белое Перо выскочил из вигвама, сжимая в руке копьё.

Шагах в пятидесяти, стремительно разрастаясь, гомонила толпа, из которой доносились неразборчивые женские причитания.

Заметив его, люди расступились.

Сначала он увидел залитое кровью лицо с неприятного вида ямой на месте правого глаза. Потом Кудрявую Лису. Стоя на коленях, старуха тихо подвывала, расправляя заскорузлыми пальцами слипшиеся от крови волосы сына.

Грязно-бурые пятна покрывали всю одежду молодого охотника и одеяло, на котором его принесли.

– Глухой Гром, вождь, – как-то виновато пожал плечами Весенний Волк.

– Неподалёку нашли, – мрачно добавил Гудящий Шмель.

Вдруг голова молодого человека дёрнулась. Резко отпрянув, Кудрявая Лиса испуганно вскрикнула, прикрывая ладонью рот.

– Где Колдун? – опомнившись, вскричал вождь. Его глаза тут же отыскали в толпе какого-то испуганного "рысёнка".

– Ты! – ткнул он пальцем вздрогнувшего пацана. – Найди Колдуна! Быстро! Он должен быть ещё в пещере!

Затем, присев на корточки, уже тише добавил, не глядя, протянув руку за спину:

– Дайте воды!

Не успев договорить, уже почувствовал пальцами обожжённую глину кувшина.

Первым делом Белое Перо обмыл бледные, слипшиеся губы раненого. Потом, очень осторожно приподняв голову, поднёс к ним горлышко.

Сделав жадный глоток, Глухой Гром медленно открыл наполненный болью глаз.

– Живой! Он жив! Глухой Гром жив! – тут же полетело по толпе.

А Кудрявая Лиса, заливаясь слезами, проговорила, наклоняясь к самому лицу сына:

– Кто это с тобой сделал? Кто?

– Как это случилось? – другими словами, но всё о том же спросил глава племени. И повинуясь движению губ раненого, вновь поднёс кувшин.

– Сам, – еле слышно выдохнул молодой охотник, переводя дух. – На сучок… Налетел… Случайно…

– Это Бледная Лягушка! – привычно заверещала где-то в задних рядах Лёгкое Облако.

– Молчи, женщина! – тут же оборвал её властный голос Колдуна.

Белое Перо облегчённо вздохнул. Хорошо, что старик ещё здесь. Значит, есть надежда, что Глухой Гром не умрёт. Хотя, вряд ли толстяк вернёт ему второй глаз.

– Несите его в вигвам, – буркнул Колдун, едва взглянув на раненого.

– Что-то мне не верится, что он сам на сучок напоролся, – послышался тихий голос Гудящего Шмеля. – Может, пройти по следу пока светло?

– Нет, – тут же покачал головой Белое Перо. – Глухой Гром один из Детей Рыси.

Вождь еле заметно усмехнулся.

– Не будем оскорблять его недоверием. У нас и без этого много дел.

Идея сделаться застолблённой дворянкой, помещицей, или как там называют богатых землевладельцев, сильно вдохновила Фрею. Материально независимая, сама себе хозяйка. О чём ещё можно мечтать после жизни по чужим вигвамам? Даже перспектива командовать и распоряжаться «живыми орудиями труда» – рабами не сильно пугала. Подумаешь! Не велика наука. Неужели она со своими мозгами человека двадцать первого века, пусть и слегка дырявыми, не справится с тем, что легко получается у местных жителей?

Однако, когда Отшельник поведал о том, что должна знать дочь аристократа такого знатного рода, как младшие лотийские Юлисы, девушка сильно заскучала. Чтобы не грузить дырявую память, она попыталась сослаться на тяжёлое детство в лесах среди зверей и не менее диких аратачей.

– Ты хочешь предстать перед новыми родственниками тупой, неотёсанной дурочкой? – презрительно хмыкнул старик.

Фрее пришлось признать его правоту и скрепя сердце подготовиться к долгому интенсивному обучению.

Для начала занялись радланским, хотя заморец тут же обрадовал, заявив, что этим дело не ограничится. Для того, чтобы хоть как-то соответствовать требованиям того общества, в которое она попадёт, просто необходимо владеть ещё, как минимум, одним языком. Так что придётся изучить ещё и либрийский. Хотя бы в самых общих чертах. Ещё не забыв, сколько усилий пришлось приложить, чтобы хоть как-то научиться общаться с Детьми Рыси, девушка наивно полагала, что это окажется самым трудным в предстоящем обучении.

Однако этот резкий, рубленый, чем-то напоминающий удары меча язык давался ей удивительно легко. Особенно пока речь шла о простых, житейских вещах вроде: "Поди туда, неси сюда, подай то, возьми сё."

Возможно сыграл свою роль опыт изучения языка аратачей? Или варварский метод "полного погружения", когда вредный старик разговаривал с ней только по радлански? А скорее всего, испытывавший очевидный "информационный голод" мозг просто с удовольствием пожирал новые знания? Фрея не гадала. Получается, и хорошо.

Настоящие трудности начались, когда речь зашла об обычаях и порядках на родине Отшельника. Наставник злился на тупость ученицы, а та никак не могла понять его пространные, но на редкость маловразумительные объяснения того или иного термина. А их оказалось столько, что голова пухла, и мозги капали из ушей.

Начать хотя бы с духов, или, как говорили радлане, "богов". У аратачей всё чётко. Есть Великий дух во множестве ипостасей и духи помельче, большинство из которых обычные люди даже не знали. В религии радлан тоже имелся главный бог, вот только он являлся скорее вождём остальных небожителей, чем их владыкой. Кроме Питра были и свои "старейшины", отвечавшие за свои участки бытия. Моря, реки, подземную страну мёртвых, мудрость, любовь и т. д… И кроме них ещё великое множество сверхъестественных существ рангом пониже, но также способных сильно нагадить человеку, поэтому тоже нуждавшиеся в поклонении и жертвах.

Печально, но благородной радланской девушке следовало знать даже кое-кого из этой мелюзги. Вроде агриков, оберегающих плодородие почвы, или ралов, хранителей домашнего очага. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не запутаться во всех этих богах, богинях, божках.

Сколь же велико оказалось её удивление и раздражение, когда Отшельник как-то раз, заболтавшись, выразил серьёзные сомнения в том, что эти сверхъестественные силы так уж сильно озабочены делами людей. А принесение в жертву животных, сжигание крови и внутренностей старик вообще считал откровенной глупостью и сказками для дураков.

По словам заморца, во времена его молодости такого мнения придерживалось большинство образованных людей. Тогда Фрея очень вежливо поинтересовалась, с какого перепугу ей тогда учить весь этот панангин? То есть пантеон?

На что Отшельник резко ответил:

– Потому, что тебе придётся иметь дело не только с образованными.

И вновь посрамлённая девушка не нашла, что возразить.

Кроме устной речи, само собой, пришлось учиться писать. Ну не может же дочь Лация Юлиса Агилиса быть неграмотной?! Родственники точно не поймут. Буквы и несложные правила она запомнила без больших усилий. Хотя с чистописанием пришлось изрядно повозиться. Водить сначала оструганной палочкой, а потом гусиным пером по бересте, то и дело макая его в разведённую на масле сажу, оказалось совсем не просто. Линии смазывались, то и дело расплываясь уродливыми, смачными кляксами.

С математикой вышел полный смех. Когда наставник попытался втолковать слушательнице премудрости разделения и множественности, девушка без труда поставила его на место. Видимо, она так заучила таблицу умножения, что выбить её из памяти не смогли никакие катаклизмы. К сожалению, успехи касались только устного счёта. Радланские цифры оказались по истине зубодробительными по сложности, а когда ученица попробовала пользоваться своими для вычислений, наставник разразился гневной проповедью:

– Что это за непонятные значки?! Хочешь, чтобы над тобой все смеялись?

На робкое возражение, что они гораздо удобнее, Отшельник безапелляционно заявил:

– Это не важно! Все радлане пользуются такими цифрами, значит, и ты должна.

Тем не менее, то время Фрея потом вспоминала с особым удовольствием. Они занимались целыми днями, делая короткие перерывы на рыбную ловлю или охоту. Заморец словно помолодел, сбросив, казалось, лет двадцать. Внезапно озаботившись её физической формой, старик стал чередовать уроки языка и чистописания с занятиями физкультурой.

Только на этот раз старик стал учить её владеть кинжалом.

– Оружие как раз для девушки, – рассказывал наставник, протягивая ученице короткий, сантиметров двадцать, клинок, извлечённый из сундука. – Можно незаметно носить под столой или даже туникой.

Тёмное, почти чёрное лезвие из бронзы, плавно стекавшее к шилообразному острию, скрывалось в чёрных, потёртых ножнах с двумя колечками для ношения на ремне. Короткая крестообразная гарда, туго обтянутая бурой кожей рукоятка и маленький красный камешек в навершии. Меньше всего кинжал походил на парадную игрушку, наверное, потому что его полагалось прятать?

– Он принадлежал твоей матери, – голос Отшельника заметно дрожал.

Всякий раз, когда старик так говорил, Фрее становилось не по себе. Временами очень хотелось напомнить, что она, вообще-то, ему чужой человек. У неё есть мама, а отец никак не мог принадлежать к аристократическому роду младших лотийский Юлисов. Но девушка сдерживалась, полагая, что заморец тренируется, готовясь представить её аратачам.

Именно Отшельник придумал историю с явлением Великого духа. А когда девушка осторожно поинтересовалась: не боится ли он своей ложью вызвать гнев сверхъестественных сил? Старик как-то странно усмехнулся:

– Откуда ты можешь знать, что мне на самом деле приснилось?

Собеседница смущённо пожала плечами, а заморец продолжил:

– Вдруг я всего лишь пересказываю своё видение понятным аратачам языком?

– Так тебе действительно приснился сон обо мне? – встрепенулась Фрея.

Величественно кивнув, Отшельник тут же предупредил:

– Только не спрашивай, о чём он. Эта тайна останется между мной и богами.

– Ты же вроде в них не веришь? – со скрытой иронией поинтересовалась она, вызвав у старика бурю эмоций.

– Как можно не верить в богов?! – возопил тот, всплеснув руками. – Доказательств существования высших, недоступных человеческому пониманию сил полным-полно в истории. Мне и самому не раз приходилось с ними сталкиваться. Просто я думаю, что многие сильно переоценивают их роль в жизни человека. Впрочем…

Заморец криво усмехнулся.

– Над этой проблемой ломали голову многие мыслители в Радле и по всему свету на протяжении сотен, если не тысяч лет. Если хочешь, я ознакомлю тебя с воззрениями Меркана, Гелеса Аморисского, Батиата Крикса Барки или Эклика из Нидоса?

– Не стоит, – покачала головой девушка, подавленная таким количеством мудрецов. – Лучше взгляни, правильно ли я написала?

Она протянула ему кусок бересты. Но оставлять за ним последнее слово как-то не хотелось. Фрея заметила:

– Тогда может не стоит говорить, что дух твоей дочери где-то там странствовал двадцать лет, пока в меня вселился? Тебе не кажется, что это слишком сложно и запутано?

Она неопределённо помахала руками.

– Просто Великий дух сказал, что я твоя дочь. Чем проще, тем лучше. А то ведь не поймут такую запутанную историю?

– Не считай аратачей глупцами, – осуждающе покачал головой собеседник. – Но эти слова предназначены не столько для них, сколько для Картена Мерка.

– Это тот купец, с кем мне придётся плыть через море? – на всякий случай уточнила девушка.

– Да, – подтвердил старик. – Я хочу, чтобы он считал тебя моей дочерью, а не просто явившейся невесть откуда девчонкой.

Фрея подумала, что сама бы ни за что не поверила в переселение душ, да ещё с таким опозданием. Но, возможно, заморцу виднее?

Тогда она впервые подумала, что получить имение Юлисов будет гораздо труднее, чем обещает Отшельник. Однако это нисколько не поколебало её решимость, как можно скорее покинуть здешние места.

Недолго думая, заморец избрал самый лучший, с его точки зрения, способ подготовить нежданно свалившуюся на голову дочку к радланским реалиям. Он просто стал рассказывать историю своей жизни, то и дело делая глубокие экскурсы в историю и терпеливо отвечая на многочисленные вопросы.

Возможно, в старике пропал талантливый педагог и рассказчик, или же девушке самой хотелось узнать как можно больше о той стране, куда она решила перебраться? Но слушала его ученица очень внимательно. Однако, как и в случае с изучением языка, главной трудностью по-прежнему оставалось объяснение тех или иных понятий.

По мере того, как Отшельник вдохновенно раскрывал перед ней картины своего детства, Фрея всё больше убеждалась, что он сильно преувеличивал, утверждая, будто Радланская империя очень похожа на её мир. Девушке казалось, что она лучше понимает жизнь аратачей, чем соплеменников Лация Юлиса Агилиса.

Раньше Фрея считала, что, как и положено в нормальном рабовладельческом обществе, там живут свободные люди и рабы. Как бы ни так! Оказывается, те и другие имели множество градаций!

К счастью род младших лотийских Юлисов принадлежал к высшей наследственной аристократии, то есть к наиболее привилегированному сословию империи. Что не могло не радовать будущую помещицу.

Девушка с удивлением узнала, что законов у радлан имелось великое множество, были свои "юристы", помогавшие людям разобраться в их хитросплетениях. Даже при заключении брака подписывали письменный договор! Причём, как правило, не женихом и невестой, а их родителями. У аратачей родители тоже распоряжались судьбами своих детей. Вот только у соотечественников Отшельника отец сохранял власть над дочерью и после замужества. Например, мог заставить её развестись.

Очень скоро Фрея сделала вывод, что радлане специально норовили запутать всё вокруг себя, чтобы никто чужой ничего не понял. Однако, когда она попробовала заикнуться об этом, то получила в ответ целую лекцию о тысячелетней истории Радла, о стройности и упорядоченности его мира, которого просто не в силах понять глупая девчонка.

Тогда они едва не разругались. Но любопытство пересилило, и ученица скромно извинилась, решив, что выскажет противному старикашке всё, что о нём думает, как-нибудь в другой раз. В свою очередь Отшельник, чувствуя искреннюю заинтересованность слушательницы, быстро оттаял, вернувшись к воспоминаниям. Которые, судя по всему, тоже доставляли ему немалое удовольствие.

А вот Фрея с удивлением стала замечать, что испытывает от этих рассказов всё более нарастающий дискомфорт. Причём возникавший не в то время, когда она слушала заморца, отчаянно напрягая память, чтобы разбирать всё ещё малопонятную радланскую речь, но много позже. Уже лёжа на шкурах у печки, перед тем как провалиться в сон, в самой глубине души начинал возиться маленький, беспокойный червячок. Его "шевеление" становилось всё настойчивее. В конце концов девушке пришлось признать это беспокойство и попытаться разобраться в своих ощущениях. Почему-то это казалось очень важным.

Сначала девушка подумала, что столь тягостное впечатление произвела история о том, как мать Отшельника приказала забить плетьми насмерть рабыню, пойманную на воровстве вина для своего любовника. Потом решила, что дело в описании невольничьего рынка, где его папочка покупал раба-учителя для своего сына. Но ей же это не грозит? Кто посмеет обратить в рабство дочь Лация Юлиса Агилиса, внучку сенатора Госпула? В крайнем случае, она всегда сможет сбежать. После победы над волками, рысью и Одиноким Орехом Фрея считала себя ужасно крутой. Во всяком случае она не знала ни одной девушки из своих знакомых здесь и в том мире, кто бы сам охотился и добывал дичь.

И всё-таки первоначальный энтузиазм начал понемногу остывать. Этот "процесс" пошёл ещё быстрее, когда старик пустился в воспоминания о своём бегстве через пустыню и Рифейские горы.

Жара, пыль, песок, забивающийся в волосы, рот, нос и уши. Изнуряющая жажда, когда все мысли сосредоточены только на глотке воды, который можно сделать только на привале. Редкие оазисы с не очень гостеприимными жителями. Постоянное ожидание нападения разбойников. По рассказам караванщиков, эти стервятники нападают на быстрых конях, хватают людей, вьючных животных и вновь исчезают среди раскалённых скал.

Но и в горах опасностей не меньше. Каждой занюханной деревушкой из десятка примостившихся к склону горы убогих хижин правил свой вождь, считавший себя вправе обдирать проходящих мимо купцов и путешественников. Причём уплаченные деньги отнюдь не гарантировали того, что караван не ограбят, а людей не заберут в рабство.

Слушая Отшельника, Фрея ещё хорохорилась. Но постепенно, преодолевая сопротивление природного упрямства и обиды на аратачей, до неё стало доходить, в какое рискованное дело она впуталась.

Может, всё же остаться здесь, где всё просто, понятно и уже знакомо, а не пускаться в почти безнадёжную авантюру? В последнее время она много чего вспомнила, в том числе и правильное значение этого слова.

Не выдержав напора переживаний, девушка поделилась своими опасениями с заморцем.

– Я знаю, что у тебя всё получится! – с неожиданной уверенностью заявил тот. – Если мне тебя вернули боги, значит, ты достойна величия рода младших лотийских Юлисов.

"Вот свинство! – подумала Фрея, растерянно хлопая глазами. – Кажется, старикан окончательно спятил, если верит собственным сказкам".

– Ты сильная, смелая, умная, – неожиданно для неё разразился хвалебной речью Отшельник. – Не испугалась в одиночку отправиться к морю. Почему же сейчас испугалась?

– Ну-у-у, – неопределённо протянула девушка, польщённая столь высокой оценкой. – Всё-таки далековато… Другие люди… Обычаи…

"Потому что просто поумнела", – прозвучал в сознании ехидный голосок, заставив её вспыхнуть от стыда и опустить взгляд.

– А разве ты уже не прошла это один раз? – удивился заморец, не замечая состояния собеседницы. – Ты же смогла выжить среди Детей Рыси.

– Только с твоей помощью, – самокритично заметила Фрея.

– Вздор! – резко, даже зло возразил Отшельник, махнув рукой. – Не принижай себя! Уверен, что и без меня ты бы не пропала.

– А как же история с глазом Гневной матери? – понизила голос собеседница. – Если бы не ты…

– Вождь и старейшины не дали бы тебе погибнуть, – убеждённо заявил старик. – Ты же не признавалась? Ну побили бы маленько, а потом всё равно бы разобрались. Аратачи зря не убивают.

– Ну, это так, – вынужденно согласилась Фрея, вновь на какое-то время обретя уверенность в собственных силах.

Жаль только, долго это состояние не продлилось. С приближением дня, когда Дети Рыси вновь должны появиться в священной долине, девушка всё сильнее разрывалась между желанием убраться подальше от аратачей и страхом перед дальней, полной опасностей дорогой. Именно перед праздником посвящения Отшельник собирался публично объявить Детям Рыси о своём видении. Фрея понимала, что "отыграть назад" после этого будет очень затруднительно. Возможно, даже придётся придумывать собственный "вещий сон", что означает не просто ссору, но полный разрыв с заморцем, которому почему-то приспичило отправить её за тридевять земель. И ещё неизвестно, что скажут старейшины с Колдуном. Ведь именно толстяку придётся разбираться, какое из этих видений послано "добрыми" духами, а какое "злыми".

Это нездоровое желание старика казалось тем более подозрительным, что готовя из девушки "охотника", Отшельник всё время твердил о её ничтожности. А тут только и делает, что хвалит целыми днями: какая она умная, смелая да красивая. Врёт ведь козёл. Плюнуть бы на всё да уйти. Только куда? Опять к морю? Или в вигвам Глухого Грома? Как-то не хочется.

Фрея понимала, что вновь вляпалась в… такое положение, из которого нет сколько-нибудь хорошего выхода. Опять придётся выбирать между очень плохим и совсем отвратительным. Измученная сомнениями, девушка объявила Отшельнику о согласии выйти за него замуж. Тот засмеялся и вновь повторил ту самую фразу, что уже сказал ей однажды:

– Кум сорте нек доу.

Только на этот раз ученица уже знала, что она означает: "Не искушай судьбу дважды".

– Нет, нет, – непреклонно заявил затем он. – Тебе нечего здесь делать! Тебя ждёт новая, достойная жизнь в богатстве, среди умных образованных людей, художников, философов и поэтов.

Изрядно напуганная его рассказами, собеседница промямлила, что до тех удовольствий надо ещё добраться. Но заморец оказался неумолим:

– Ты обязательно справишься. Я знаю.

– Откуда?! – возопила она, потеряв терпение.

– Не скажу! – покачал головой Отшельник, вымученно улыбаясь. – Просто, поверь.

– Тебе?! – фыркнула Фрея. – После всего, что было?!

– Я тебя очень прошу, – взмолился старик. – Поверь, ты обязательно доберёшься до Радла.

В его словах звучала такая убеждённость, что девушка вновь заколебалась. А собеседник, очевидно, понял её молчание по-своему и взмолился. – Не заставляй меня нарушать клятву!