Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 345 страниц)

– Лучше я за крапивой схожу, – предложила Фрея. – Наберу и сразу в ручей уложу, мне Лепесток Ромашки нужное место показала.

– А не забоишься одна в лес идти? – дрогнувшим голосом спросила старуха.

– Я недалеко, – успокоила её девушка, добавив через пару секунд. – Пусть будет то, что должно случиться.

– Ступай, – отведя взгляд в сторону, кивнул Мутный Глаз.

Фрея взяла корзину, коряво сшитые рукавицы и каменный нож. Расторопная Белка подала ей кусок старого, вареного мяса с душком да три желудёвые лепёшки. Девушка поняла, что раньше ужина её не ждут.

Ну, что же, будет время всё как следует обдумать, а может, и покончить со всем прямо там в лесу. Она в который раз машинально потрогала шрам на запястье.

Фрея перебросила через плечо ремень, вскинула голову, и ни на кого не глядя, направилась к лесу. Путь к подходящим зарослям шёл мимо священного столба, возле которого жарился на солнышке привязанный Одинокий Орех. Вначале она решила обогнуть это место стороной. Но потом передумала и гордо прошла мимо, услышав вслед злобное шипение толстой жены вождя, возившейся у своего вигвама.

Девушка знала, что большинство аратачек начинают замачивать крапиву сразу после заготовки жёлудей. Считалось, что именно в эту пору стебли лучше всего подходят для изготовления пряжи. Правда, некоторые женщины предпочитали собирать их вообще ранней весной. В этом случае снег и дождь за зиму успевали размягчить растения, и те требовали гораздо меньшей обработки.

Но Фрея, изведя почти все нитки у Расторопной Белки, решила поторопиться. Скоро начнётся заготовка жёлудей, в которой принимают участие все женщины рода. Так что и ей не миновать этого весёлого и увлекательного занятия. Неизвестно, сколько оно продлится, но всё это время крапива будет спокойно отмыкать. Потом её придётся ещё сушить, разминать, отбивать, трепать, чесать деревянными гребнями. В общем, ещё целая куча дел.

Но надо же когда-то начинать? А уж придётся ли ей заканчивать, будет видно. Но первым делом следовало изготовить нечто, чем можно удержать пучки крапивы на дне. Обычно аратачи пользовались решётками, связанными из толстых веток. На которые сверху клали камни. Булыжников разной величины вокруг валялось достаточное количество, но вот сооружать из палок что-либо у девушки не было ни сил, ни желания. Недолго думая, она просто привязала булыган к толстой ветке и на этом успокоилась.

Видимо, Лепесток Ромашки не зря рекомендовала именно эту заводь, дно которой оказалось, выложено камнем. Убедившись, что ёмкость для отмачивания и подходящий инструмент в наличии, Фрея направилась за сырьём.

Нужные заросли, густо раскинувшиеся возле нескольких поваленных деревьев, нашлись быстро. Она надела рукавицы, и взяв в правую руку нож, стала срезать неподатливые стебли. Дело шло плохо до тех пор, пока девушка не сообразила ставить каменное лезвие наискосок к волокнам. Тяжёлая монотонная работа успокаивающе действовала на нервы, а ожоги, которые она всё же получала время от времени, не давали окончательно отупеть.

Незаметно образовалась солидная куча срезанных стеблей. Теперь требовалось оборвать все листья. Тоже занятие не слишком умственное. Посмотрев на тоненькие зелёные палочки, Фрея вспомнила, что их надо увязать в пучки. Но чем? Ага, кажется, Лепесток Ромашки говорила, что следует использовать одну из них, предварительно скрутив, как выжатую тряпку. Попробовала. Получилось. Вот только пальцы опять обожгла несмотря на рукавицы. Пучок вышел так себе. Следующий получился получше. А за ним ещё и ещё.

Наложив целую корзину, вполне довольная собой девушка отправилась к ручью. Настроение заметно улучшилось, только кожа чесалась в тех местах, где до неё добрались жгучие волоски. Фрея даже стала напевать себе под нос, на ходу вспоминая слова:

 
Беги, беги за солнцем,
Сбивая ноги в кровь.
Беги, беги, не бойся
Играть судьбою вновь и вновь.
Беги, беги за солнцем,
В безумстве высоты
Лети, лети, не бойся,
Так можешь сделать только ты!
 

У ручья никого не оказалось, хотя со стороны заводи, где полоскали шкуры, доносились звонкие женские голоса. Но достаточно большое расстояние не позволяло разобрать слов. Стащив платье и разувшись, девушка принялась раскладывать по дну пучки крапивы, прижимая их сверху палкой с камнем. Провозилась долго, но всё же справилась, и ужасно довольная собой уселась перекусить. Привычно не обратив внимания на несвежий запашок от мяса, съела поданный Расторопной Белкой кусок, напилась, а лепёшки решила изгрызть по дороге.

Перед тем, как отправиться за новой порцией крапивы, Фрея решила ещё раз полюбоваться на свою работу. Кое-как уложенные пучки, придавленные палкой, чем-то напомнили ей водоросли, колыхавшиеся на дне озера, куда она недавно ныряла, и нечто непонятное, застрявшее в их зелёно-бурых ветвях.

У девушки перехватило дыхание. В своём последнем погружении она едва не утонула, позабыв от этого всё на свете. Раздавленная неудачной попыткой вернуться домой, окончательно добитая лицемерным судом старейшин, Фрея совсем потеряла способность соображать. Даже стала подумывать о самоубийстве, благо кое-какой опыт уже, оказывается, был.

Однако стоило немного отвлечься за монотонной работой, дать отдохнуть истерзанному переживаниями сознанию, как в памяти всплыл некий странный предмет, замеченный лишь краем глаза, но настолько необычный своей чужеродностью, что он никак не мог принадлежать этому миру.

Блестящее, металлическое колесо, обод или обруч, диаметром с полметра, на какой-то тёмной, угловатой штуковине. Вскочив, девушка лихорадочно потёрла лоб, стараясь вспомнить все детали. Что это? Стол? Стул? Газовая плита? Стиральная машина? По размерам подходит для любого из этих предметов. Цвет тоже толком не разобрать, но ясно, что тёмный. Вряд ли это проход между мирами. Скорее всего, какая-то вещь, "залетевшая" в озеро вместе с ней. Но, возможно, она позволит вспомнить, как это случилось?

Фрею вновь охватило жгучее желание сейчас же бросить всё и мчаться со всех ног к озеру. Тем более, что дорогу туда она хорошо помнит. Однако, усмехнувшись, девушка осталась стоять на месте. Нет, к походу нужно подготовиться тщательно, хотя и откладывать надолго тоже не стоит. Судя по словам аратачей, скоро осень, за ней зима, а купаться в холодной воде – удовольствие не из приятных. "Нужна верёвка с крючком, – решила она, забрасывая на плечо корзину. – Чтобы зацепить эту штуку и вытащить на берег".

Едва Фрея успела подумать об этом, как в шум леса вторглись новые, чужеродные звуки. Из-за ближайших деревьев, замыкая её в кольцо, выскочили трое запыхавшихся подростков с мрачными, решительными лицами.

В одном из них девушка узнала внука Отшельника, да и остальных приходилось видеть возле вигвама "рысят".

– Из-за тебя несправедливо наказан наш брат Одинокий Орех! – дрожащим голосом проговорил Ловящий Снег, сжимая в руке тонкий, гибкий прут. – Мы пришли отомстить за него.

Глядя на их испуганно-серьёзные лица, Фрея внезапно почувствовала, как переполнявшая душу обида и злость становится яростью. Неужели ей придётся стерпеть издевательство ещё и от этих молокососов? Ну, уж нет!

– Попробуйте! – криво усмехнулась девушка, вытащив нож и сбрасывая корзину на землю.

"Рысята" нерешительно переглянулись.

А Фрея вдруг остро пожалела, что на ней узкое платье, а не привычные удобные джинсы. В них она смогла бы двигаться быстрее.

Внезапно раздался треск, в ближайших кустах что-то зашевелилось. Но прежде чем девушка успела испугаться, вспомнив о многочисленных медведях, из зарослей выскочил… Глухой Гром!

Голый по пояс молодой аратач держал в руках толстую кривую палку, а через плечо висел топорик в чехле.

– Мстить захотели, шелудивые котята! – закричал он, потрясая своей дубиной. – Со старейшинами спорить взялись!!!

Несмотря на трёхкратное численное превосходство, "рысята" порскнули в разные стороны, как зайцы. Охотник в несколько прыжков догнал улепётывавшего Ловящего Снег и перетянул поперёк спины палкой. Охнув, парнишка едва не упал, но, сумев устоять на ногах, прибавил скорости.

Глухой Гром не стал преследовать беглецов. Потрясая своим корявым оружием, он заорал так, что с деревьев взлетели испуганные птицы.

– Только попробуйте ещё раз к ней подойти, и я побью вас так, что не доживёте до посвящения!

Потом, отбросив палку и гордо выпятив мускулистую грудь с ожерельем из клыков медведя, повернулся к Фрее, едва не лопаясь от гордости.

– Откуда ты здесь взялся? – настороженно поинтересовалась та.

– Я давно следил за тобой.

"Он, что меня голой разглядывал?" – эта мысль заставила девушку покраснеть.

– Зачем?

– Оберегать тебя, – как-то очень просто ответил молодой охотник. – Я сам был "рысёнком", вот и подумал, что они обязательно захотят тебе отомстить за Одинокого Ореха.

– Да, – согласилась Фрея. – Если бы не ты, мне бы пришлось драться.

– Не страшно было? – усмехнулся Глухой Гром. – Одна против трёх?

– Что же, стоять просто так? – удивилась собеседница. – Если они бить будут?

– Я знал, что ты храбрая, – шагнув к ней, сказал охотник.

Фрея попятилась, угрожающе выставив вперёд своё вымазанное крапивным соком оружие.

– Не подходи!

– Я мог много раз напасть на тебя в лесу и у ручья, – нахмурился мужчина. – Твой нож не остановил бы меня. Но я не беру женщин силой!

Девушка немного смутилась, признавая справедливость его слов.

– Я только смотрел и слушал твой голос, – аратач подошёл ближе. – От которого моё сердце билось, как у загнанного оленя.

– Тогда мне лучше молчать, – она попыталась улыбнуться. – Чтобы твоё сердце не устало.

Лицо собеседника вспыхнуло, под гладкой, смуглой кожей скул заходили желваки.

– Моё сердце выносливо как у лесного быка, мышцы сильнее львиных, а спина крепкая как у серого медведя, жителя гор!

"Хорошо хоть другие части тела перечислять не стал, – с иронией подумала Фрея. – Не человек, а ботанический сад, вернее зоологический. А уж обидчивый какой."

Но вслух сказала:

– Прости, храбрый охотник Глухой Гром, если тебя обидели мои слова.

Немного смягчившись, охотник пренебрежительно пожал широкими плечами.

Девушка взяла корзину.

– Спасибо, что прогнал этих дрянных мальчишек. Но сейчас мне надо сходить за крапивой.

– Я иду с тобой, – решительно заявил аратач. – Только принесу оружие.

С этими словами он быстро пошёл к зарослям кустарника, из которых так эффектно появился несколько минут назад.

"Только ты мне и нужен для полного счастья", – с тоской думала Фрея, глядя ему вслед.

Молодой человек быстро вернулся с коротким толстым копьём, снабжённым поперечной перекладиной за большим бронзовым наконечником.

– Пошли! – решительно заявил Глухой Гром. – Разве крапива сама ляжет в ручей?

Но девушка почувствовала себя очень неуютно в такой компании. Пытаясь отделаться от нежданного спутника, она спросила:

– Разве тебе не нужно охотиться?

Аратач презрительно фыркнул.

– В моём вигваме мясо не переводится! Вчера я добыл двух больших зайцев. Их хватит моей матери и сыну до завтрашнего дня.

Гордо вскинув голову, Глухой Гром добавил:

– Сегодня я хочу ещё раз услышать твою серенкуен.

– Что услышать? – остановилась Фрея от неожиданности. Она считала, что уже достаточно хорошо знает язык Детей Рыси, но с таким словом столкнулась впервые. Кажется, речь идёт о какой-то песне?

– Песня пути, – раздельно произнёс охотник. – Та, которую ты пела, когда шла к ручью.

– Это просто песня, – улыбнулась девушка.

Теперь настал черёд удивляться спутнику.

– Разве бывают "просто песни"? – последние слова он произнёс довольно презрительно.

– У моего народа есть песни грустные, весёлые, – стала перечислять Фрея. – Даже глупые.

– Это неправильно! – со свойственной ему безапелляционностью заявил Глухой Гром. – Умение красиво складывать слова – редкий дар Великого духа, и он разгневается, если пользоваться им по пустякам! У нас, настоящих людей, песни помогают в делах и охоте. В них мы слышим мудрость предков и просим о помощи духов.

– Расскажи мне о них, – попросила девушка, невольно увлекаясь беседой. – Или спой, как на охоте.

– На охоте не поют! – рассмеялся молодой мужчина. – Это делают заранее.

Он посуровел.

– Но женщинам нельзя слушать песни охотников.

– А охотникам слушать песни женщин можно? – спросила уязвлённая подобной дискриминацией Фрея.

– Ты ничего не понимаешь! – презрительно фыркнул собеседник. – У всех есть тайные песни. А ещё есть песни, которые поют только мужчины или только женщины. У нас разные песни пути.

– Вместе, значит, не получается? – ехидно заметила девушка.

– Почему? – обиженно удивился аратач. – На праздниках мы поём много разных песен.

– Какие?

– Песни встречи солнца, песня провода лета, – начал перечислять охотник. – Много всяких…

– Спой мне какую-нибудь? – попросила Фрея, заметив впереди знакомые заросли крапивы.

– Но сейчас нет праздника, – напомнил Глухой Гром.

– Тогда спой свою песню пути, – девушка сбросила с плеча корзину. – Мою ты уже слышал.

Молодой мужчина уселся под деревом шагах в семи, и полуприкрыв глаза, затянул на мотив медленного марша.

 
Вьётся по лесу тропа,
Как змея.
Много на земле разных троп,
Вот моя.
Знает волк лесной верный след,
Знает лось.
Я хозяин здесь, а не гость.
Всюду мне открыт
Верный путь.
Предки не дадут
К злу свернуть.
 

Аратач замолчал.

– Уж очень короткая песня, – заметила Фрея.

– Дорога тоже была не длинной, – заметил охотник.

Девушка только головой покачала, дивясь подобным зигзагам мужской логики.

Заросли помаленьку убывали, уступая место чёрной земле с торчащими из неё обрезками стеблей и мелким ярко-зелёным побегам, волей случая, не попавшим под её кроссовки.

Фрея опасалась, что невольный спутник начнёт по примеру своего младшего сородича приставать к ней с расспросами, или будет хвастаться своими подвигами. Но тот помалкивал, пристально разглядывал девушку, время от времени лениво сгоняя слепней с бронзовой кожи. Поначалу это её обрадовало. Ни рассказывать, ни слушать девушке не хотелось. Однако вскоре Фрее стало очень неуютно под взглядом молодого мужчины. Она почему-то подумала, что так смотрят на очень дорогую вещь в магазине, когда после долгих терзаний наконец-то решаются купить. Сквозь благожелательное любопытство, с которым мужчина наблюдал за девушкой, пробивалась властная и непоколебимая уверенность в своих правах на неё.

– Почему ты не поёшь? – вдруг нарушил молчание Глухой Гром.

– Не хочу, – буркнула Фрея, палкой отодвигая в сторону кучу оборванных листьев.

– Из-за меня? – усмехнулся охотник. – Может, я лучше спрячусь? Тогда ты подумаешь, что меня нет, и запоёшь.

– Но ты же всё равно будешь здесь, – напомнила она ему непреложную истину.

Молодой человек нахмурился.

– Я помог тебе отделаться от глупых мальчишек, а ты даже не хочешь меня отблагодарить.

Девушка насторожилась. Но её спутник по-прежнему сидел в редкой тени дерева, не делая даже попытки встать. Фрея вздохнула. От царившего в душе подъёма и лёгкости ничего не осталось.

"Вам хочется песен? – вдруг вспомнила она чьи-то слова. – Их есть у меня".

Девушка сняла рукавицу, вытерла выступивший на лбу пот.

 
Пожалуйста, не умирай,
Или мне придётся тоже.
Ты, конечно, сразу в рай,
Ну а я не думаю, что тоже.
Хочешь, сладких апельсинов?
Хочешь вслух рассказов длинных?
Хочешь, я убью соседей, что мешают спасть?
 

Она замолчала, сообразив, что не помнит больше ни одного слова.

– О чём ты пела? – сидевший, скрестив ноги, Глухой Гром поставил одну из них вертикально, и подавшись вперёд, опёрся локтем о колено. Юбка задралась, демонстрируя привычное для аратачей отсутствие нижнего белья.

– Девушка просит раненого юношу не умирать, – выдала свою интерпретацию известного произведения Зефиры (или Земфиры?) Фрея, отведя глаза. – "Нашёл, чем хвастаться, дурак!"

– Это неправильная, дрянная песня! – нахмурился молодой охотник, поднимаясь на ноги. – Никогда больше не пой её просто так! Иначе накличешь беду.

– Тогда я вообще буду молчать! – огрызнулась девушка, резко обрывая побеги с длинного стебля.

Мужчина открыл рот, очевидно собираясь выдать очередное нравоучение, но замер, тревожно прислушиваясь. Глядя на него, Фрея тоже стала настороженно озираться. Вроде ничего подозрительного не видно и не слышно. Ветер шумит, птички поют, жужжат у лица мелкие кровососы. Всё как всегда. Но что-то же насторожило опытного охотника? Не глядя, тот взял прислонённое к дереву копьё.

Девушку так и подмывало спросить, в чём дело. Но она стойко держалась. Только встала на ноги, отряхнув с подола зубчатые листочки.

Но тут мужчина, расслабившись, хмыкнул, а Фрея услышала негромкий треск сухих веток. Среди деревьев мелькнуло серое пятно. В одежде такого цвета ходил только один человек.

– Что ты забыл здесь, Отшельник? – не слишком вежливо поинтересовался Глухой Гром. – Хочешь заступиться за внука?

– А разве нужно? – удивился старик, подходя ближе. – Что такого натворил Ловящий Снег?

Девушка с искренним злорадством заметила тень растерянности на красивом лице молодого аратача.

– Я пришёл к Фрее, – продолжал Отшельник. – Мы не успели, как следует, поговорить. А Мутный Глаз сказал, что она ушла за крапивой.

– О чём? – насторожился охотник. – Ты уже слишком стар, чтобы гулять с девушками.

– О её мире, – невозмутимо ответил незваный гость. – Хочу узнать, похож ли он на мой.

И с самым невинным видом поинтересовался.

– А что ты тут делаешь?

– У нас свидание, – усмехнулся молодой человек. – И ты здесь лишний!

– Нет никакого свидания! – немного торопливее, чем хотелось, возразила девушка. – И я рада тебя видеть, Отшельник.

– Как видишь, – с издёвкой развёл руками старик. – Мне рады, а ты можешь уйти.

Глухой Гром демонстративно сел, скрестив ноги. Крылья его гордого носа нервно раздувались, а густые брови хмуро сошлись к переносице.

– Ты говорила, что твой вигвам очень высокий, – напомнил Фрее Отшельник. – Помнишь, сколько там уровней?

– Пять, – сразу ответила она, вновь приступая к работе. Разговоры разговорами, а нитки нужны.

– Вот как? – даже не пытался скрыть своё удивление собеседник. – Только в великом Радле есть такие высокие… жилища. Должно быть, ты жила в главном селении своего племени?

– Пять поставленных друг на друга каменных вигвама? – недоверчиво покачал головой Глухой Гром. – Сколько же людей там живёт?

– Много, – ответила Фрея, задумавшись. Она даже перестала обрывать листья, пытаясь вспомнить, как звучит слово "сотня" на языке аратачей. Но, оказывается, что девушка его ни разу не слышала.

– Десять раз по десять, – наконец нашла она выход.

– Не многовато ли? – усомнился Отшельник.

А охотник обидно захохотал:

– В одном доме живёт целое племя: Ты рассказываешь сказки, не хуже, чем Неугомонный Заяц.

Спорить с ним не хотелось, поэтому девушка равнодушно пожала плечами.

– Мне так кажется.

– Кем был твой уважаемый отец? – спросил старик, тут же пояснив. – Чем он занимался? Делал какие-то вещи? Или менял их?

– Не помню! – громко проворчала Фрея. – Чего ты хочешь, если я даже имени своего не знаю?!

– Так расскажи, что знаешь, – настаивал Отшельник.

Она устало убрала упавшую на глаза прядь волос.

– Нет, так ничего не получится. Лучше ты спрашивай, а я буду отвечать.

– Ты помнишь своё стойбище или хотя бы жилище?

– Я точно знаю, что там много высоких каменных вигвамов, – осторожно ответила девушка. – И они стоят ровными рядами.

– Уже хорошо, – поощрительно улыбнулся старик. – А жилище?

– Его лучше.

– Хорошо, – чёткий ответ воодушевил собеседника. Расправив полы длинного одеяния, он спросил:

– Из скольких отдельных… жилищ оно состояло?

Сообразив, что речь, скорее всего, идёт о комнатах, Фрея честно попыталась вспомнить, сколько их было.

– В двух жили, в одной… мылись, в одной готовили еду, – перечислила она. – Значит, всего четыре.

Аратач вновь насмешливо фыркнул, но от комментария отказался.

– Не так мало, – уважительно хмыкнул Отшельник и, покопавшись в кожаном мешочке на поясе, достал кружочек из белого металла. – А вот такие штуки у вас есть?

Заинтересовавшись, девушка протянула руку.

Старик положил монету на грубую кожу рукавицы. В том, что это именно денежка, не оставалось никаких сомнений. На одной стороне грубое изображение птицы с крючковатым клювом и цепочка непонятных знаков, на другой профиль человека в какой-то шапке с крылышками.

– Есть, – кивнула Фрея, возвращая кружочек собеседнику.

Он задавал ещё много вопросов, очень переживая, когда девушка не понимала, что его интересует. Очевидно, многие вещи и понятия старик просто не мог объяснить с помощью языка аратачей.

Часто, даже зная ответ, Фрея не спешила его озвучивать, отделываясь стандартными: "Не знаю, не помню". Так у неё хватило ума ничего не говорить об электричестве, автомобилях, Интернете и т. д. В общем, обо всём, что касалось технического уровня своей цивилизации. Кстати, именно расспросы Отшельника помогли девушке вспомнить столь мудрёное слово и его значение. Всплыли из памяти ещё кое-какие мелочи. Но и собственное имя, и облик матери по-прежнему оставались тайной. Зато из этих вопросов она кое-что поняла о родине Отшельника. Если Дети Рыси жили классическим первобытно-общинным строем, то за морем уже царило рабовладение.

Глухой Гром, раздосадованный появлением неожиданного гостя, вначале внимательно слушал их разговор. Но постепенно его мужественное лицо приобрело скучающе-недоверчивое выражение. Он стал всё чаще хмыкать, фыркать, махать рукой. Однако сдерживался и помалкивал. До тех пор, пока речь не зашла об образовании.

Услышав, что в племени Фреи учатся одиннадцать лет (про высшее образование она благоразумно промолчала) аратач зашёлся диким истерическим смехом, удивившим даже Отшельника.

Вытерев выступившие слёзы, молодой мужчина убеждённо заявил:

– Чему может учиться женщина столько лет? Да у Детей Рыси девочки без косичек уже знают, как приготовить мясо, выделать шкуру, где искать вкусные корешки и какие грибы нельзя есть.

Он гордо расправил плечи.

– Я прошёл посвящение через шесть лет. Даже Одинокий Орех ходит в "рысятах" только восьмой год. И то над ним смеются все девушки племени. Неужели ваши мужчины настолько глупы, что им приходится учиться целых одиннадцать лет?!

Он снова расхохотался.

– Видимо, вместо воспоминаний Владыка вод набил твою память глупыми сказками!

– Не нравится – не слушай! – огрызнулась девушка, укладывая в корзину очередной пучок очищенных крапивных стеблей.

Взвалив корзину на плечо, она, никому ничего не говоря, пошла к ручью. За её спиной мужчины о чём-то горячо заспорили. "Ну вот – нашли себе занятие, – усмехнулась Фрея. – Может, за мной не потащатся?"

Увы, наивные надежды разбились в прах через какие-нибудь двадцать шагов. Нагнав её, Глухой Гром сначала шёл рядом, а потом занял место впереди.

– Почему ты не поёшь? – внезапно бросил он через плечо.

– Язык устал, – буркнула девушка. – От разговоров.

– Хочешь, я его прогоню? – предложил молодой охотник.

– Нет! – твёрдо возразила Фрея. – Он старый человек, и к нему надо относиться с уважением.

Аратач недовольно засопел.

Возле ручья она подвязала себе платье, подняв повыше подол. Ещё раз щеголять голой перед наглым охотником девушка не собиралась. Хорошего – помаленьку.

Вскоре их догнал немного отставший Отшельник. Едва отдышавшись, он вновь начал задавать вопросы. Какие кушанья готовят у неё на родине? Пьют ли её соотечественники напиток из испорченных ягод? Каким духам поклоняется народ Фреи? Строят ли им жилища? И ещё великое множество всякой ерунды, вроде того, как зовут их главного вождя, и сколько у него жён?

Наконец, к неописуемой радости девушки фонтан его любопытства иссяк. Старик вновь проводил её к недорезанным зарослям и, оставив наедине с Глухим Громом, удалился.

Тот сидел с ней ещё часа полтора. Но в конце концов, и у него тоже отыскались какие-то насущные дела. Так что последнюю корзину крапивы в ручей она укладывала в одиночестве.

Чистой, голодной, усталой, но в гораздо более приподнятом настроении возвращалась Фрея в селение. Рассказав Расторопной Белке о своих достижениях, девушка, как бы между прочим, попыталась узнать, где можно раздобыть достаточно длинную верёвку? И с удивлением узнала, что данный предмет в большом дефиците у аратачей. Несмотря на умение делать нитки из крапивы, Дети Рыси, в основном, использовали кожаные ремни или верёвки из оленьих кишок.

Поужинав, Фрея произвела осмотр вигвама. Результаты её не обрадовали, но и не сильно огорчили. Если связать всё, что нашлось в хозяйстве старухи, может получиться верёвка длиной метров шесть. Крючок, не заморачиваясь, решила сделать из сучковатой палки, дав самой себе обещание, завтра же её отыскать.

Но на следующий день с утра зарядил мелкий, противный дождь. Похолодало. Тем не менее, хозяйка погнала девушку за хворостом для очага. На робкое замечание, что в вигваме есть запас сухих дров, аратачка заявила, уперев руки в бока:

– А на чём ты завтра будешь мясо варить, глупая девчонка, если дождь не закончится?

Фрея с тихой тоской прислушалась к шуму капель, падавших на берёзовую крышу жилища. Покачав головой, Расторопная Белка вытащила из своего ложа большую тёмно-коричневую шкуру с обширными проплешинами. Что-то бормоча себе под нос, связала верхние концы в узел. Получилось что-то вроде кулька. Набросив его на плечи девушки, аратачка с удовольствием заявила:

– Чтобы не замочило.

– Спасибо, – недовольно проворчала Фрея, выбираясь из вигвама. – За заботу.

Сидевший у очага Мутный Глаз коротко бросил, не отрываясь от очередной корзины:

– Занавеску не забудь опустить. Тепло выпустишь!

"Вот и лето прошло", – грустно думала девушка, пробираясь по опустевшему селению. Дождь, сеявший сквозь прохудившееся небо, загнал хозяек в жилища. По пути в лес Фрея не раз поблагодарила Расторопную Белку за импровизированный плащ.

Увы, но пока она набрала охапку хвороста, успела озябнуть, промочить ноги, а шкура на плечах стала просто неподъёмной.

Вернувшись, грязная, усталая и злая девушка застала в вигваме гостью.

В женской части на ложе сидела Кудрявая Лиса, зло сверкнувшая в её сторону покрасневшими глазами. Расторопная Белка тут же засуетилась, помогая названной дочери. Быстро освободила место под хворост рядом с входом. Сняла и повесила сушиться на поперечную перекладину вымокшую шкуру.

Ёжась от холода, девушка прошла мимо сурово поджавшей сухие губы старухи в затаившуюся под крышей темноту, где торопливо разделась, завернувшись в меховое одеяло.

"Не хватало ещё какое-нибудь ПМС подхватить, – раздражённо подумала она, вытирая сбежавшую с носа каплю. – То есть ОРЗ, конечно".

Воровато оглядываясь на хлопотавшую у очага хозяйку вигвама, Кудрявая Лиса, пододвинувшись к Фрее, тихо прошипела:

– Отстань от моего сына, дрянная девчонка!

– Я к нему не приставала! – огрызнулась девушка.

– Все знают, что ты его заколдовала! – продолжала старуха, брызгая слюной. – Меня не обманешь! Решила в наш вигвам хозяйкой войти, немочь белая!

– И не думала, – фыркнула Фрея, согреваясь. – Я и колдовать то не умею. Не веришь, у Колдуна спроси. Он про меня больше меня знает.

– Убить тебя надо! – не слушая, бубнила Кудрявая Лиса, потрясая сухоньким кулачком.

– Да за что?! – не выдержав, рявкнула девушка. – Что я вам сделала?!

Собеседница испуганно отшатнулась.

– Не кричи на старых людей! – одёрнул её с хозяйского места Мутный Глаз.

– Не буду, – огрызнулась Фрея, отворачиваясь.

– Ну, какая из тебя жена моему сыну? – уже тише продолжала гостья. – Он лучший охотник в роду Палевых Рысей, а ты неумёха криворукая.

– Это почему неумёха?! – неожиданно взвилась Расторопная Белка, исподтишка следившая за их разговором. – Фрея уже многому научилась. Вот хоть на платье это посмотри. Она его сама перешила. И шкуру лесного быка не хуже меня выделала.

– Всё равно, не нужна нам такая невеста, – сурово насупилась Кудрявая Лиса. – У меня внук растёт. Ему мать из нашего народа надо. Да и нет никакой Фреи. Есть Бледная Лягушка, кость выбеленная, поганка ядовитая! Так Колдун сказал.

– Хватит ругаться! – оборвала её девушка. – Говори, зачем пришла!

– Сына моего в покое оставь! – закричала старуха. – Сумела заколдовать, сумей и отвадить! Я пока добром прошу.

Фрея покачала головой, стараясь рассмотреть в полумраке черты лица матери Глухого Грома. Случай тяжёлый, клинический, вялотекущая шиферония, то есть шизофрения, кажется. О чём-то говорить, что-то доказывать бесполезно. Эта старая ведьма всё равно не поверит ни одному её слову.

Вылив на девушку всю грязь скопившегося негодования, Кудрявая Лиса ушла, зло бросив на прощанье:

– Придёшь в наш вигвам – убью!

Услышав такое, Расторопная Белка так и застыла с открытым ртом, растерянно переводя взгляд с приёмной дочери на супруга. Тот сухо по-стариковски засмеялся.

– Видно, сильно ты полюбилась Глухому Грому. Даже мать никак не отговорит. А ведь раньше он её всегда слушал.

– Ох, попала ты, девонька, как орех между двух камней, – покачала головой хозяйка. – Убить, может, и не убьёт, но и жить по-человечески точно не даст.

Она наклонилась к уху Фреи:

– Сама со свекровью три года мучилась.

– Почему вы решили, что он возьмёт меня в жёны? – нахмурилась девушка. – И с чего взяли, что я соглашусь?

– Иначе, Кудрявая Лиса не прибежала бы, – отозвался старик, ловко заправляя гибкий прут.

– И женихов у тебя больше не осталось, – добавила Расторопная Белка.

Фрея промолчала, плотнее кутаясь в одеяло.

Дождь перестал к следующему полудню, но солнышко всё ещё пряталось за облаками, лишь изредка бросая на землю робкие, торопливые, как будто испуганные, лучи. Зато от них тут же миллионами звёздочек вспыхивала мокрая трава, крыши вигвамов и отяжелевшая от влаги листва.

Крапиве требовалось лежать в воде не менее двадцати дней, поэтому, выполнив все задания хозяйки, девушка провела остатки дня, доделывая выкройку кожаных штанов. Прошедший дождь словно смыл страхи соседей. Женщины уже не отворачивались от неё, привычно глядя, как на пустое место, а дети нашли себе новую забаву. К тому же, солнце, словно набравшись сил, стало пригревать всё сильнее, делая возможным поход к Копытному озеру и погружение в его прохладные воды с целью извлечения валявшейся там штуковины. Фрея уже начала обдумывать детали предстоящей экспедиции. Она пару раз виделась с Одиноким Орехом. Тот подчёркнуто не обращал на неё внимания, а его младшие приятели злобно шипели вслед злыми котятами.

Вновь появившаяся цель, отсутствие настырных женихов и ревнивых соперниц сделало жизнь девушки если не счастливой, то вполне сносной. Увы, подобная идиллия не могла тянуться слишком долго.

На третий день после дождя охотники принесли в стойбище мясо большого, жирного медведя. Вождь, как полагается, наделил каждого из родичей причитающейся порцией, а когда почти все разошлись, отдал шкуру Глухому Грому.