Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 345 страниц)

– Благодарю, учитель! – расплылся в довольной улыбке Крис, заворачивая в тряпочку небольшой глиняный пузырёк, плотно заткнутый деревянной пробкой.

Выбрав нужную пластинку с вырезами, хозяин мастерской открыл замок, и распахнув дверки, снял с полочки небольшой деревянный ящичек.

– Так я пойду, учитель? – спросил молодой человек.

– Подожди, – остановил его наставник. – Государыня обо мне спрашивала?

– Нет, – покачав головой, парень на всякий случай уточнил. – Я не слышал.

Рассудив, что если бы он срочно понадобился, то уж к Крису бы обратились в первую очередь, успокоенный лекарь, сняв крышку, извлёк из коробки узкий серебряный кувшин с плотно подогнанной крышкой.

– Тебя ждёт Квантия? – спросил он у переминавшегося с ноги на ногу ученика.

– Да, учитель, – виновато кивнул тот.

– Тогда иди, – разрешил наставник. – Но побыстрее возвращайся. У меня есть для тебя важные поручения.

– Хорошо, учитель, – обречённо вздохнул молодой человек, отодвигая засов.

– Заодно узнай, что делает государыня? – прежде чем закрыть дверь, крикнул вдогонку Акций.

Отыскав на полочке пустой сосудик, он взболтал содержимое кувшина, после чего осторожно слил содержимое в пузырёк, горлышко которого плотно закрыл крышкой и принялся разводить огонь в очаге.

Когда в дверь постучали, древесные угли уже пылали под днищем небольшого бронзового котелка.

Шмыгнув в мастерскую, ученик первым делом сообщил:

– Её величество на втором этаже, кажется, в угловой комнате.

Затем протянул наставнику монеты.

Опуская их в кошелёк, тот начал отдавать распоряжения:

– Вымоешь с горчицей кувшин из-под "Силы Питра", хорошенько сполоснёшь и прокалишь на огне. Потом возьмёшь вот это. – лекарь указал на крошечный сосуд. – И отнесёшь в дом регистора Трениума. Знаешь, где это?

– Приблизительно, – пожал плечами собеседник. – Найду.

– Отдашь его хозяйке, – удовлетворённо кивнул лекарь. – Для госпожи Юлисы. Когда госпожа Септиса выйдет, скажешь, что я просил уточнить: сводит ли у её племянницы левую икру?

– Хорошо, учитель…

– Не перебивай! – досадливо поморщился Акций. – Когда она пойдёт узнавать, оставив тебя в прихожей, предложи привратнику десять…, нет, пятнадцать риалов, если он расскажет, за кого собираются выдавать замуж госпожу Нику Юлису Террину, племянницу регистора Трениума?

– А если соврёт? – с сомнением покачал головой Крис.

– Этот тупой болван? – усмехнулся царедворец, но секунду подумав, посоветовал. – Пригрози, что за ложь я наложу на него проклятие и лишу мужской силы.

Молодой человек понимающе улыбнулся. Как правило, на простаков подобный шантаж действовал безотказно.

Лекарь отодвинул засов, намереваясь покинуть мастерскую.

– Учитель! – окликнул его растерянный ученик. – А деньги?

– Какие деньги? – вскинул брови тот.

– Ну…, – замялся молодой человек. – Привратнику.

– Так у тебя же есть два империала, – напомнил наставник. – Вот и разменяй один.

Поднявшись по лестнице во внутренний двор, Акций прошёл по галерее первого этажа, раскланиваясь с изредка попадавшимися придворными и привычно не замечая рабов.

И здесь среди цветочных кустов возились два садовника, а три невольницы аккуратно протирали мокрыми тряпками гранитный постамент и мраморную статую Докэсты Тарквины Домниты.

У лестницы на второй этаж стояли два легионера в полном вооружении только без щитов. Царедворец знал, что воины, охранявшие Цветочный дворец, часто менялись, и это его сильно беспокоило.

В каждой новой сотне мог оказаться убийца, подосланный политическими противниками государыни.

На верхней галерее лекарь встретил доверенных рабынь императрицы, спешивших куда-то с небольшим бронзовым сундучком.

– Добрый день, господин Акций, – синхронно поклонившись, почти в один голос поприветствовали они сердечного друга своей грозной хозяйки. – Её величество только что о вас спрашивала.

– Хвала богам за то, что я уже здесь, – улыбнулся мужчина. – Куда идти?

– Государыня в восточной угловой комнате.

Так как кирпичные каналы для отопления тёплым воздухом из печей проложили только под полом первого этажа, покоями на втором почти не пользовались. Из-за слишком больших окон их было невозможно обогреть с помощью переносных жаровен.

Даже сейчас, когда солнце заметно припекало, стены ещё не успели как следует прогреться, поэтому императрица сидела в накинутом на плечи плаще, подбитом мехом чёрно-бурых лисиц.

Сразу два окна, даже затянутые тонкой тканью во избежание случайных порывов ветра, давали достаточно света, чтобы Докэста Тарквина смогла любоваться своим отражением в большом серебряном зеркале.

– Почему так долго пропадал, Акций? – хмуро глянув на склонившегося в поклоне лекаря, проворчала государыня и потянулась к принесённому рабынями сундучку.

– Прошу меня простить, ваше величество, – поклонившись, развёл руками врачеватель. – Не утерпел, зашёл в бани Глоритарква.

– Соскучился по старым приятелям? – усмехнулась собеседница, перебирая драгоценности. – Как думаешь: к этому платью лучше подойдут серьги с жемчугом или с изумрудами?

– Скорее по свежим новостям, ваше величество, – покачал головой лекарь, пробегая восхищённым взглядом по выпрямившейся в кресле императрице. – Ужин будет в столовой, а пламя светильников лучше отражается в изумрудах. Приберегите жемчуг для солнца.

– Что узнал? – поинтересовалась его царственная пациентка, ожидая, пока рабыня закрепит украшение.

– Трибуном Четвёртого Бурепобедного легиона скорее всего станет Маммий Лукрец Секст из рода остерийских Лукрецов.

– Это точно?! – обернулась Докэста Тарквина, раздражённо отстраняя руку невольницы.

– В бане говорят, – неопределённо пожал плечами Акций.

– Вот змея! – возмущённо фыркнула государыня, вновь оборачиваясь к зеркалу. – Везде своих родичей насовала! Но Маммий, кажется, ещё совсем сопляк?

– Но у этого сопляка очень богатые родственники, ваше величество, – заметил царедворец.

– Ещё бы! – красиво очерченные губы законной супруги Костанта Великого скривились в презрительной гримасе. – Сколько земель в Остерии его дядя Макр Лукрец уже успел прибрать к рукам?

– Не забывайте и лотийских Волумов с их мастерскими и торговым флотом, – напомнил приближённый. – Они тоже могли зятю денежки одолжить.

– Что ещё рассказали твои сплетники, Акций? – вздохнув, проворчала императрица, поворачивая голову и оценивая игру света на гладко отшлифованных камнях.

– Как же вы правы, ваше величество, называя их "сплетниками", – раздражённо поморщился лекарь.

Взгляд женщины в зеркале сделался пристальным и колючим.

– Опять болтают про Вилита?

– Увы! – развёл руками царедворец. – Их мерзкие рты изрыгают столько яда, что удивительно, как они ещё сами от него не сдохли. На сей раз принцу приписывают любовную связь с дочерью сенатора Тулия. Между прочим, одного из ваших друзей.

– О боги! – возвела очи горе Докэста Тарквина. – Когда же они оставят моего сына в покое?! Разве эти тупицы не знают, что он три месяца прожил со мной в Галайской долине?!

– Клеветников это не интересует, ваше величество, – скорбно поджал тонкие губы врачеватель. – Низкие, подлые натуры всегда стремятся опорочить достойных людей, таких как вы и ваши дети.

– А что с Юлисой? – словно только что вспомнив, обернулась к нему государыня.

– Всё в порядке, ваше величество, – успокоил её собеседник. – Девушка не беременна.

– Хвала богам, – вздохнула императрица. – Не хватало нам ещё неприятностей с регистором Трениума.

– Я же говорил, ваше величество, – вкрадчиво напомнил царедворец. – Между ними ничего не произошло. Она даже ответила отказом на его предложение задержаться в усадьбе.

– Умная девочка, – Докэста Тарквина вновь перевела взгляд на своё отражение в зеркале. – Когда же он остепенится и перестанет совать свой сучок в любую подвернувшуюся щель? Может, ты дашь ему какое-нибудь лекарство, чтобы поумерить пыл?

– Осмелюсь повторить, ваше величество, – поклонился лекарь. – Слухи о его чрезмерно ревностном служении Диоле сильно преувеличены не только досужими сплетниками, но и во многом самим принцем.

– Ты всегда его защищаешь, господин Акций! – недовольно нахмурилась собеседница, опять подзывая невольницу с сундучком в руках.

– Юноша торопится показать себя мужчиной, ваше величество.

– В его годы Ипий Курс уже водил легионы! – раздражённо вскричала женщина. – А он ведёт себя, как ребёнок!

Собеседник хотел вновь заступиться за принца, но государыня вновь резко сменила тему разговора:

– Ты узнал, чем больна Юлиса?

– Странная история, ваше величество, – шагнув ближе, врачеватель словно ненароком скосил глаза на табурет, и получив нетерпеливый кивок от собеседницы, уселся. – Девушка перенесла сильное душевное потрясение, которое, наложившись на усталость от дальней дороги и тяжёлых лишений, привело к кратковременной потере чувств.

– Неужели родственники так плохо к ней относятся? – усмехнулась императрица. – Разве регистор Трениума не обрадовался новой племяннице?

– Я бы не сказал, – покачал головой собеседник. – Мне показалось, госпожа Септиса искренне переживает за её здоровье.

– Тогда что же её так напугало? – продолжая улыбаться, Докэста Тарквина приложила к груди ожерелье из крупных драгоценных камней.

– Я не всеведущ, государыня, – картинно развёл руками лекарь. – Поэтому могу только предполагать.

– И что же вы предполагаете? – с любопытством посмотрела на него царственная пациентка.

– Бабушка Юлисы случайно обмолвилась о её замужестве.

– Так быстро?! – вскинула подкрашенные брови собеседница. – Клянусь Немигом, регистор Трениума зря времени не терял!

– Однако, сама госпожа Септиса тут же начала уверять, что они вовсе не собираются выдавать замуж племянницу и даже не подыскивали ей подходящего жениха.

– Думаешь, она соврала? – лукаво прищурилась императрица.

– Клянусь Пелксом, ваше величество! – пообещал Акций. – Я обязательно выясню, что за этим кроется.

На самом деле царедворец уже сейчас испытывал некоторое сомнение в том, что правильно понял слова Торины Септисы Ульды. Слишком мало времени прошло с момента появления Юлисы в Радле, а старушка могла просто что-то и перепутать по слабоумию.

После всего, что пришлось пережить мнимой или истинной внучке сенатора Госпула Юлиса Лура, потеря чувств могла произойти по множеству причин: от дурной или непривычной еды до тяжёлых воспоминаний и сглаза. Но лекарь видел, что эта история явно развлекла государыню, и решил ей немного подыграть.

– Я буду ждать, Акций, – кивнула та, протягивая невольнице выбранное ожерелье.

Разомкнув хитрый крючок, рабыня осторожно обвила шею хозяйки золотой цепочкой с драгоценными подвесками.

За ужином императрица, не утерпев, поведала племяннику о назначении нового трибуна Четвёртого Бурепобедного легиона.

Возмутившись, гость, посетовав на всеобщий упадок нравов, горько воскликнул:

– Какое будущее может быть у страны, где командиры покупают свои должности, а не получают их за воинские доблести и таланты!

После чего разговор плавно перешёл на свежие скандалы с участием аристократов и знаменитостей: актёров, поэтов, колесничих, призовых бойцов, знаменитых куртизанок. Племянник рассказал несколько весёлых историй, вызвавших искренний смех тётушки.

Пирующих позабавил приглашённый жонглёр: ловко подбрасывая вверх острые ножи и на лету разрезая ими яблоки. Под аккомпанемент флейты спел несколько песен певец, чей бархатный голос заставил глаза пьяненьких слушателей подёрнуться дымкой воспоминаний.

Бар Акций Новум искренне полагал, что вечер удался. Её величество тоже пребывала в прекрасном расположении духа. Проводив гостей, она направилась в свои покои, приказав лекарю следовать за ней. Расслабившемуся царедворцу внезапно ужасно захотелось поведать Докэсте Тарквине новость, которая вот уже несколько часов вертелась у него на языке.

– Государыня, вам ещё интересно, кого регистор Трениума выбрал в мужья Юлисе? – не выдержав, спросил придворный, когда они шли по коридору.

– Кого? – императрица даже остановилась, уставившись на спутника с искренним любопытством.

– Оказывается, госпожа Септиса не врала, – криво усмехнулся тот. – Они, действительно, ещё ни с кем не подписали брачного договора. Но на следующий день после приезда племянницы к регистору Трениума приходил в гости сенатор Касс Юлис Митрор с Постумом Аварием.

– О боги! – вскричала собеседница. – Неужели ты считаешь, что они хотят отдать Юлису за этого старого лагира?

– Посудите сами, ваше величество, – чуть развёл руками лекарь. – Для сенатора Юлиса семейство Септисом не слишком…

Он замялся, подбирая подходящее слово.

– Состоятельно. Если бы Касс Юлис знал его племянницу достаточно давно, можно было бы предположить, что он ей очень сильно увлечён. Но они никогда раньше не встречались. А Аварий давно мечтает породниться с каким-нибудь знатным родом. Он бы и на кобыле женился, будь та аристократкой!

– Ему больше подойдёт жеребец! – презрительно фыркнула спутница и задумчиво покачала головой. – Ещё до отъезда я слышала, что сенатор Юлис чем-то не угодил Ганию, а Аварий будто бы сумел их помирить.

– Если так, государыня, – торжественно объявил царедворец. – То вполне вероятно, что сенатор хлопотал за Юлису затем, чтобы устроить её брак с Аварием!

– Наверное, так оно и есть, – зевнув, согласилась императрица, подходя к дверям спальни. – Бедная девочка, надеюсь, небожители помогут ей пережить такого ничтожного мужа.

– А если нет, ваше величество? – усмехнулся Акций, входя в комнату вслед за ней.

– Значит, так распорядились боги! – обернувшись, женщина мягко положила ему руки на плечи. – Кому что на роду написано.

Часть 4
Глава I «Законы и обычаи»

Судьба казнит, казнит меня. Доколе?

Бичи ее мне душу истерзали,

Шипы ее мне сердце искололи;

Душа и сердце – мук моих скрижали.

Лопе де Вега «Раба своего возлюбленного»

Предложение Риаты Лации гвоздём засело в голове её покровительницы, окончательно взбаламутив и без того охваченные смятением мысли. С одной стороны, здравый смысл заставлял её с недоверием относиться к людям, обличённым по-настоящему высокой властью и значительным богатством. Ни разу не сталкиваясь с ними лично и зная их исключительно по книгам и фильмам, девушка тем не менее пребывала в полной уверенности, что те не разбрасываются своими милостями и ничего не делают просто так. Виной тому не какие-то особо вредные свойства характера власть имущих, им просто физически не осчастливить всех страждущих.

С другой стороны, визит Акция продемонстрировал то, что императрица помнит о ней, проявляет заботу, и выходит, что Ника Юлиса Террина значит для неё чуть больше, чем случайная знакомая.

Вот только вплотную познакомившись с местными нравами, девушка испытывала сильнейшие сомнения в том, что впавшей в опалу супруге Константа Великого удастся уговорить регистора Трениума пойти против воли влиятельного сенатора Касса Юлиса Митрора и отказать главному смотрителю имперских дорог в руке своей племянницы.

Вместе с тем попаданка не могла не признать правоту слов Риаты Лации, уговаривавшей госпожу использовать любую, самую призрачную возможность избежать столь нежелательного и просто опасного для жизни замужества. К тому же план отпущенницы по передаче письма казался вполне реалистичным.

Оставалось придумать, как написать письмо, не привлекая внимания домочадцев Итура Септиа Даума. Скорее всего, придётся ломать глаза, выводя строчки при тусклом свете фонаря, предварительно завесив дверь одеялом, чтобы даже случайный лучик ненароком не просочился из комнаты.

Не желая терять времени, она сейчас же принялась слагать эпическое послание Докэсте Тарквине Домните, стараясь подбирать выражения так, чтобы, вызывая сочувствие, умудриться сохранить достоинство, подобающее представительнице столь древнего аристократического рода.

Дело это оказалось неожиданно трудным, а когда начал складываться более-менее связанный текст, сочинительница неожиданно выругалась вслух, сообразив, что напуганная перспективой брака с убийцей, она совсем упустила из виду то, зачем собственно и явилась в Империю.

"Тебя же Наставник предупреждал, чтобы с замужеством не торопилась, – раздражённо сопя, думала Ника. – Дядюшке во всю доказывала, что в глазах окружающих лучше выглядеть бедной родственницей, чем невестой богача, а сейчас сама собралась обо всём написать императрице. Что, если она расскажет кому-нибудь, и о твоём женишке узнает нынешний владелец поместья и его братец – сенатор?"

Констант Великий при всей своей крутизне – далеко не самовластный владыка вроде Нерона или Калигулы из истории её мира. Про одного Виктория Седова читала книгу, а фильм о другом так и не досмотрела до конца, настолько отвратительными показались ей забавы древнеримского садиста.

Власть радланского императора ещё далеко не так велика, и ему приходится считаться с общественным мнением, а жительница двадцать первого века прекрасно знала, как легко им можно манипулировать. И если сенаторы и другие влиятельные персоны посчитают Нику Юлису Террину всего лишь инструментом, с помощью которого Постум Аварий Денсим собирается увеличить свои и без того обширные земельные владения, то это несомненно повлияет на решение императора о судьбе родового имения южных лотийских Юлисов. Тем более что претендентка на него опирается на весьма сомнительный с точки зрения радланских обычаев закон.

Девушка заколебалась. Письмо к государыне могло не только усложнить процесс возврата Домилюса, но и вызвать нешуточный гнев любимых родственников.

Прерывая её размышления, в комнату стремительно вошла хозяйка дома, с порога ошарашив племянницу странным вопросом:

– У вас не сводит икру на левой ноге?

Прислушавшись к себе, Ника ответила:

– Чуть-чуть. А в чём дело?

– Ученик господина Акция принёс для вас чудодейственный эликсир, – гордо, словно сама варила то снадобье, объяснила супруга регистора Трениума. – И просил узнать: не сводит ли у вас икру на левой ноге?

– Тогда скажите ему, чтобы передал от меня благодарность господину Аварию, – попросила девушка.

Кивнув, тётушка вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

"Надо писать!" – глядя ей вслед, подумала племянница, тут же напомнив себе, что зелье передал лекарь, а не императрица.

Промаявшись весь день, она так ничего и не решила, а вечером к ней заглянул дядя. Видимо, жена доложила ему о визите охранителя здоровья государыни, потому что Итур Септис Даум ещё раз дотошно расспросил Нику о встрече с императрицей, выясняя подробности о совершенно незначительных на взгляд девушки деталях.

Поскольку скрывать тут было особенно нечего, она откровенно ответила на все вопросы, кажется, полностью удовлетворив его любопытство.

Похвалив собеседницу за то, что ей удалось привлечь к себе внимание столь влиятельной персоны, регистор Трениума неожиданно поинтересовался:

– Когда вы родились, госпожа Юлиса?

Ну уж эту дату девушка запомнила накрепко и выдала без запинки:

– В тысяча пятьсот двенадцатом году в двенадцатый день месяца Броса.

– А точнее?

– Зачем это вам, господин Септис? – искренне удивилась племянница.

– Господин Аварий попросил узнать, – с таинственным видом сообщил дядюшка, доверительно понизив голос. – Хочет составить ваш гороскоп. Наверное, уже выбирает подходящий для свадьбы день. Астролог ему сказал, что для этого очень важно знать точное время, когда человек покинул материнскую утробу.

– Отец не любил вспоминать об этом, господин Септис, – медленно проговорила Ника, делая вид, будто пытается вспомнить.

Оказалось, что в процессе подготовки к её путешествию они с Наставником упустили великое множество мелочей. Теперь придётся импровизировать, а чтобы не запутаться, девушке в подобных случаях придётся использовать факты из биографии Виктории Седовой.

– Живя в лесу, мало обращаешь внимание на точное время, – попыталась она улыбнуться. – Но, скорее всего, то случилось поздно вечером. Отец как-то сказал, что впервые увидел меня при свете костра.

– Вечером? – переспросил хозяин дома. – Не ночью, не под утро?

– Мне почему-то кажется, что он имел ввиду именно вечер, – растерянно пожала плечами племянница. – Простите, но ничего более определённого я сказать не могу.

– Между нами говоря, госпожа Ника, – усмехнулся дядя. – Не очень-то я верю этим звездочётам. Уж больно много среди них жуликов и проходимцев. Я бы лучше гадал по печени жертвенной овцы или по полёту священных лебедей Сенела. Но господин Аварий желает непременно составить гороскоп.

– Возможно, у него просто очень хороший астролог? – машинально предположила девушка, уловив смутную тень некой мысли, мелькнувшей на самом краю сознания.

– О да! – завистливо вздохнул регистор Трениума. – В этом вашему жениху повезло гораздо больше, чем мне. Аварий хвалился, что тот ещё ни разу не ошибся в своих предсказаниях. Будем надеяться, что и сейчас он подберёт правильный день для вашей свадьбы.

– Если он такой искусный звездочёт, то наверняка, – убеждённо заявила собеседница, в голове у которой уже стали проявляться контуры плана, не казавшимся таким уж глупым или неосуществимым. По крайней мере на первый взгляд.

– Всё в руках богов, – философски заметил хозяин дома, поднимаясь с табуретки. – Лекарь её величества советовал отправить вас в имение. Он считает, что за городом вы быстрее поправитесь и наберётесь сил.

– Мне он ничего такого не сказал, – покачала головой Ника.

– Он говорил с Пласдой, – пояснил дядюшка. – Я подумаю. Может, вам действительно какое-то время лучше провести подальше от Радла?

– Не знаю, господин Септис, – нисколько не кривя душой, ответила девушка, однако сочла нужным заметить. – Мне господин Акций показался умным и знающим человеком.

– Хранить здоровье государыни кому попало не доверят, – многозначительно хмыкнул регистор Трениума. – Твоей тёте он тоже понравился.

– Как лекарь, – торопливо пояснил хозяин дома и повторил. – Хорошо, я подумаю.

Проводив его взглядом, Ника попыталась вспомнить, что ей известно об усадьбе Итура Септиса Даума? Оказалось ничего, кроме того, что она есть. Вот только опять куда-то ехать путешественнице категорически не хотелось. Однако она понимала, что если дорогие родственники решат отправить её за город, придётся безропотно подчиниться.

После того скандала, что она закатила Руниру Шахоему, ей ещё долго придётся изображать из себя послушную девочку.

Перед сном служанка, довольно посмеиваясь, сообщила, что визит лекаря императрицы произвёл на рабов регистора Трениума неизгладимое впечатление. Выражаясь языком мира попаданки, рейтинг госпожи Ники Юлисы Террины подскочил до небес, превратив её из бедной родственницы в знакомую самой государыни. Само-собой, своя доля славы досталась и Риате Лации Фиде. Дав ей высказаться, покровительница тихо спросила:

– Как думаешь, если астролог нагадает моему жениху, что ему лучше не жениться, он так и сделает?

– Ой, не знаю, госпожа, – после короткого замешательства озадаченно пробормотала собеседница. – Не каждый решится спорить со звёздами.

– Я тоже так думаю, – усмехнулась девушка, поворачиваясь на бок и подперев голову рукой. – Скажи, а твой знакомый из трактира сможет для меня кое-что сделать?

– Так это смотря что, госпожа, – осторожно ответила бывшая невольница.

– Я хочу побольше узнать о моём женихе, а так же о его ближайших родственниках, коскидах, доверенных рабах. Особенно меня интересует его астролог: кто такой, где живёт, привычки?

– Нет, госпожа, – секунду подумав, с сожалением вздохнула служанка. – Эвар почти никуда из трактира не выходит.

– Но ты же сама говорила, что туда ходят разные люди, – напомнила Ника. – Возможно, он мог бы у них спросить? Или хотя бы помочь найти человека, способного всё это разузнать?

– Хорошо, госпожа, – с явной неохотой согласилась Риата Лация. – Поговорю я с ним. Только за такое дело заплатить придётся.

– Это понятно, – хмыкнула покровительница. – Бесплатно только птички поют. Вот завтра же к нему и отправишься. А что сказать Септисе я найду.

– Слушаюсь, госпожа, – зевая, отозвалась собеседница.

Как и следовало ожидать, тётушка без восторга отнеслась к просьбе племянницы отпустить её служанку в храм Анаид.

– Я хочу, чтобы она принесла жертву от моего имени, – пояснила девушка, глядя на хозяйку дома умоляющими глазками котика из мультфильма "Шрек". – Богиня охоты часто помогала мне и в Некуиме, и уже здесь.

– Только пусть не задерживается, – недовольно проворчала супруга регистора Трениума. – За вами надо кому-то ухаживать, а у меня все рабы заняты. Я и так вашу Риату ничего больше делать не заставляю.

– Не беспокойтесь, госпожа Септиса, – заверила её племянница. – Лация принесёт мне разведённого вина, поставит на столик у кровати, а больше мне ничего не нужно.

– Ну хорошо, – смилостивилась тётушка. – Но на обратном пути пусть зайдёт в прачечную Косого Бораза и заберёт там плащи и туники.

Стоявшая у стены отпущенница поклонилась.

– Сделаю, госпожа Септиса.

Проникшись серьёзностью момента, она действительно не заставила себя ждать, вернувшись ещё до полудня.

Громким голосом поведав покровительнице о том, как принесла в жертву Анаид двух голубей, и какие признаки при этом безошибочно указали на благосклонное отношение небожительницы к её просьбе, шёпотом сообщила, что Эвар взялся раздобыть необходимые сведения всего за каких-то тринадцать риалов.

– Он двадцать просил, госпожа, – с самодовольной улыбкой сообщила Риата Лация. – Да я не согласилась.

– А не обманет? – забеспокоилась Ника.

– Не думаю, госпожа, – покачала головой отпущенница. – Я его предупредила, что если соврёт – больше ни о чём просить не буду. А вам, госпожа, наверное, ещё много чего надо будет узнавать?

– Скорее всего, – кивнула девушка и похвалила собеседницу. – Это ты хорошо придумала.

– Он сказал, чтобы я через три дня пришла, – скромно потупила глазки бывшая рабыня.

– Это уж как получится, – вздохнула покровительница. – Слышала, что лекарь императрицы советовал отправить меня за город?

– Да, госпожа, – кивнула служанка. – Только что же вы будете делать в деревне?

– Отдыхать, – криво усмехнулась девушка. – И думать.

Отпущенница хотела ещё что-то сказать, но тут в комнату вошла хозяйка дома в сопровождении Триты и Ушухи, которая держала в руках блюдо с небольшим серебряным бокалом.

– Это "Сила Питра" – чудодейственный эликсир, который прислал сам охранитель здоровья государыни и велел пить перед обедом. Лекарство поможет вам быстрее набраться сил.

Осторожно попробовав, Ника ощутила ясно различимый вкус корицы и как будто ванили. После того, как племянница выпила, тётушка, одобрительно кивнув, доверительно понизила голос:

– Подобное снадобье нельзя купить ни за какие деньги! Его готовят только для членов императорской семьи. Господин Акций сделал вам большое одолжение.

– О боги! – вполне натурально, как ей показалось, изумилась племянница. – Клянусь Анаид, я не забуду его доброты.

Чуть позже Трита принесла обед, включавший в себя, кроме обжаренной печёнки, ещё и лепёшки с мёдом.

Девушка понимала, что необходимо продолжать симулировать отсутствие аппетита, но соскучившись по сладкому, не смогла удержаться. Она как раз доедала последний кусок лепёшки, когда дверной проём заслонила чья-то тень.

– Я вижу, тебе помогла "Сила Питра"! – громогласно объявил регистор Трениума. – Всё съела.

– Не знаю в чём причина, господин Септис, – скромно потупила взор племянница. – Но сегодня мне уже хочется кушать.

– Это хорошо! – кажется, вполне искренне обрадовался дядюшка. – Значит, средство лекаря государыни подействовало. Тогда придётся последовать и другому его совету. Я решил, что тебе лучше какое-то время пожить в имении.

– Если вы считаете, что это необходимо, – по-прежнему не поднимая глаз, пробормотала девушка.

– Сенатор Юлис приглашает вас погостить на его вилле у моря. Что скажешь?

– А это далеко, господин Септис? – спросила Ника, растерявшись от подобного предложения дальнего родственника.

– Дней шесть пути, – пояснил мужчина. – У сенатора там обширное поместье и великолепный дом на самом берегу моря. Сейчас оно ещё холодное для купания. Но зато там целебный воздух и покой.

– Не хочется утруждать господина Юлиса, – покачала головой девушка. – И я опасаюсь удаляться от вас, господин Септис.

– Понимаю, – удовлетворённо хмыкнул собеседник.

– Ой, госпожа! – бросилась к кровати Риата Лация, едва он вышел из комнаты. – А как же я теперь с Эваром увижусь?

– Что-нибудь придумаем, – неопределённо пожала плечами покровительница, тут же предложив. – Ты спроси у местных рабов, далеко ли усадьба дяди от Радла?

– Обязательно, госпожа, – кивнула отпущенница, забирая поднос с грязной посудой.

Меньше чем через полчаса Ника узнала, что небольшое поместье Септисов расположено всего в дне пути от столицы, и с удовольствием похвалила себя за правильный выбор. Конечно, интересно взглянуть на виллу сенатора, но забираться так далеко от родственников не стоит.

Чуть позже её навестила хозяйка дома. Судя по тону разговора и по настроению, она вполне одобряла решение супруга.

– В доме там есть всё, что вам может понадобиться, – сказала тётушка, присаживаясь на табурет. – Нет только хорошего повара. Но жена управителя Зета неплохо готовит. Я напишу, чтобы не забывали давать вам молоко, а мёд можно купить у соседей. Финики возьмите с собой и не забывайте есть. Всё остальное Бесту скажет господин Септис. Он едет с вами.

– Не будет ли это слишком обременительно для вашего супруга? – робко поинтересовалась племянница. – Вдруг я отвлекаю его от каких-нибудь важных дел?

– Не переживайте, госпожа Ника, вы тут ни при чём, – успокоила её собеседница. – Он давно собирался в поместье. Вы должны знать, что даже самого старательного раба и верного отпущенника необходимо время от времени проверять, дабы у них не возникло никаких соблазнов. Без хозяйского пригляда нельзя, если, конечно, не хотите разориться.

– Я запомню ваши слова, госпожа Септиса, – клятвенно пообещала девушка и спросила. – Когда мы отправляемся?

– Послезавтра рано утром, – объявила супруга регистора Трениума, поднимаясь. – Пусть ваша служанка уложит вещи и скажет, если чего-то недостаёт.

– Может быть, вы позволите мне взять кинжал? – попросила Ника. – Всё-таки мы едем за город.

– Я отдала его мужу, – нахмурилась хозяйка дома. – Спрашивайте у него.

И осуждающе покачала головой.

– Вы же будете не с бродячими артистами, госпожа Юлиса. Никто не посмеет обидеть племянницу Итура Септиса Даума. Забудьте вы эту железку! Девушке просто неприлично возиться с оружием! Это дело мужчин!

– Но мне его подарил отец! – подпустила слезы в голос Ника.

Однако тётка оставалась непреклонна.

– Обращайтесь к дяде.