Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 343 (всего у книги 345 страниц)

Глава II. На чьей-то улице праздник

Чем дальше оставались ворота усадьбы, тем спокойнее и собраннее становилась Сайо. Четырнадцать лет – начало взросления. Теперь, когда Айоро станет одним из высших сановников сегуната, наверняка много молодых людей обратят на нее внимание. Главное, выбрать из них самого красивого и достойного. Девушка выпрямила спину и, гордо откинув голову, увенчанную сложной прической, стала надменно рассматривать раскачивавшуюся в такт шагам спину Алекса.

У наружной ограды замка сегуна носильщиков остановили вооруженные соратники. Обменявшись парой слов с Тотигой, начальник караула махнул рукой, разрешая следовать дальше. За воротами их встретил скучавший на скамеечке слуга в желто-синей куртке с голубым шелковым поясом. Узнав, что благородная госпожа Юмико Сайо, воспитанница господ Айоро, прибыла по приглашению Фанико Тойо, дочери благородного господина Тойо, слуга низко поклонился и указал на выложенную камнем дорожку, по бокам которой рос высокий вечнозеленый кустарник. Через сотню шагов Сайо увидела большой открытый шатер. Носильщики опустили паланкин. Пока девушка выбиралась, неторопливо подошел высокий важный слуга. Блистая обширной лысиной и золотым шитьем куртки, он склонился в низком поклоне.

– Я рад приветствовать уважаемую госпожу, господа Тойо еще не подошли. Будь добра, моя госпожа, подождать их в этом павильоне.

Девушка согласно кивнула. Кажется, она стала первой. Это не слишком хорошо с точки зрения дворцового этикета. Чем важнее гости, тем ближе к началу мероприятия они прибывают.

Сайо вступила под матерчатый полог, где были расставлены столы с разнообразными сладостями. Ого! А тут уже кто-то есть! В дальнем конце павильона какая-то девушка стояла к ней спиной и разглядывала разложенные по вазам пирожные. Секунду поразмыслив, Сайо направилась к ней. Красивая бело-голубая коюба, серебряные заколки, удерживающие темно-русые волосы в затейливой прическе, и смутно знакомая фигура. Видимо, услышав ее шаги, девушка обернулась.

– Сабуро-ли! – удивленно вскричала воспитанница Айоро. – Хорошо выглядишь!

– Сайо-ли! – всплеснув руками, воскликнула подруга. – Какое платье! Ты настоящая красавица. А какие сережки, ожерелье!

– Ну и у тебя тоже очень красивые серьги, – проговорила Сайо. – Можно мне посмотреть?

– Конечно! – улыбнувшись, ответила подруга, присаживаясь на короткую скамеечку и поворачивая голову.

Резные нефритовые цветы окружили крохотный яркий аметист.

– Какая тонкая работа, – с восхищением проговорила Сайо, осторожно трогая пальчиком шлифованный камень.

– Им лет триста или даже больше, – пояснила Сабуро, хихикнув. – Щекотно!

– Ой, прости, – подруга убрала руку.

– Их привез из дальнего похода предок моей матери, – рассказала Ясако историю фамильной драгоценности. – С тех пор она передается от матери к старшей дочери.

– Значит, теперь они твои?

– Ага! – улыбнулась Сабуро.

– Ты давно приехала? – сменила тему разговора подруга.

– Не очень, – махнула рукой Ясако. – Только-только успела попробовать снежные яблоки.

– Снежные яблоки? – удивилась Сайо.

– Пойдем, – встала Сабуро. – Они вон на том столике.

Под толстой серебряной крышкой в глубоком блюде лежали круглые шарики. Сайо осторожно взяла один на палочку и лизнула. Холодный!

– Это мороженое! – рассмеялась она. – Правда, очень вкусно.

Подруга молча кивнула. Её рот был занят медовыми орешками. Вдруг она вытаращила глаза и с усилием проглотила застрявший в голе комок.

Из-за фигурно подстриженных кустов показалась группа людей во главе с мужчиной, облаченным в шитое золотом сикимо.

– Господин Тойо! – проговорила она, вытирая сладкие губы.

Сайо тоже пришлось поднапрячься и покончить с мороженым до того, как секретарь сегуна и сопровождающие его лица вошли под сень шатра.

– Здравствуй, мой господин, – в один голос поздоровались девушки.

– Здравствуйте, – кивнул секретарь, поглаживая аккуратную седую бородку.

– Это мои подруги, папа, – вышла из-за его спины Фанико. – Юмико Сайо, воспитанница господ Айоро и Ясако Сабуро, дочь десятника Одзаво Сабуро.

– Я рад, что вы посетили наш праздник, – проговорила тучная пожилая женщина, очевидно, мать Фанико.

– Мы пришли всех раньше, чтобы первыми вручить подарки нашей лучшей подруге, – сказала Сайо, поклонившись.

– Подарки будут дарить в свое время, – напомнил господин Тойо.

– Ну, тогда мы их покажем, чтобы порадовать твою дочь уже сейчас, мой господин, – улыбнулась Сайо.

Секретарь посмотрел на дочь, которая ответила ему умоляющим взглядом, и рассмеялся.

– Ладно, девочки, показывайте.

Вдвоем с супругой они стали осматривать накрытые столы, обмениваясь негромкими замечаниями. Потом госпожа Тойо тяжело уселась на скамеечку у главного входа в павильон, ее супруг направился к украшенному аркой проходу в зеленой стене кустарника, за которой виднелась верхушка такого же шатра.

Девушки отошли в сторонку.

– Это тебе от меня и господ Айоро, – сказала Сайо, протягивая черную коробочку. – На день рождения.

– Какие красивые! – проговорила Фанико, с жадным вниманием разглядывая серьги в виде дельфинов. – Большое тебе спасибо.

– Прости, Тойо-ли, – поклонилась Сабуро. – Мои родители не так богаты, как опекуны Сайо. Поэтому я прошу тебя не обижаться на скромный подарок.

Девушка достала из-за пояса длинный узкий футляр.

– Вот, возьми, пожалуйста.

Тойо аккуратно открыла крошечный ящичек. Но черном бархате белела длинная серебряная заколка с небольшой, искусно сделанной золотой бабочкой.

– Благодарю тебя, Сабуро-ли, – Фанико в знак самых лучших чувств легонько пожала пальцы Ясако.

В это время возле павильона остановились еще одни носилки. Из них выбрались молодящаяся дама в кричаще ярком платье и тоненькая девушка в скромной коюбе.

– Кто это? – тихо спросила Сайо.

Фанико бросила быстрый взгляд.

– Баронесса Томоро. Простите, девочки, пойду встречать.

– Конечно, Тойо-ли, – улыбнулась Сайо. – Иди, у тебя еще столько дел.

Дочь секретаря ответила обворожительной улыбкой и, ловко обходя столики, поспешила навстречу новой гостье.

Постепенно павильон наполнялся нарядно одетыми женщинами и девушками. Каждую из них мать и дочь Тойо встречали радушными поклонами и приглашали отведать скромного угощения. Одноклассницы Фанико образовали свой кружок, где, посмеиваясь, вспоминали школьные истории, ревниво разглядывали наряды друг друга. Из-за зеленой изгороди доносился негромкий гул мужских голосов.

Блистая шикарными нарядами и драгоценностями, появились придворные дамы. Увидев опекуншу, Сайо взяла подругу за локоток и направилась к Айоро.

– Моя госпожа, – поклонилась она. – Разреши представить тебе мою подругу Ясако Сабуро.

Дама милостиво кивнула в ответ на глубокий поклон дочери десятника.

– Как здоровье твоего уважаемого отца? – любезно спросила она.

– Благодарю за заботу, моя госпожа Айоро-ли. Отец здоров и просил передать тебе свое уважение и почтенье.

– Я не забуду его заботы и самоотверженности в нашем путешествии на север, – с этими словами госпожа Айоро поклонилась, дав понять, что аудиенция закончена.

Сабуро правильно поняла намек и, поклонившись, отошла к одноклассницам.

– Как себя чувствует мой супруг? – первым делом спросила опекунша.

– Когда я направилась сюда, он отдыхал, моя госпожа, – ответила воспитанница. – Симара говорит, что выздоровление идет даже быстрее, чем обычно. Господин Айоро очень сильный человек.

– Ты даже не представляешь насколько, – согласилась женщина и, улыбнувшись, спросила: – Как тебе здесь?

– Парк великолепен, – ответила девушка. – А больше я пока ничего не видела.

Айоро негромко рассмеялась.

– Я не буду чрезмерно опекать тебя, – проговорила она. – Веселись, радуйся прекрасной погоде, щедрому угощению и не самому плохому обществу.

– Спасибо, Айоро-ли, – поклонилась воспитанница.

– Но если случится неприятность, – стала серьезной опекунша, – находи меня немедленно. Не пытайся выпутаться самостоятельно.

– Я выполню твои пожелания, моя госпожа, – твердо пообещала Сайо и тут же спросила: – Господин Айоро сказал, что, если мне предложат переночевать, я могу остаться.

– Не можешь! – нахмурилась опекунша и, глядя на удивленную воспитанницу, улыбнулась: – А должна!

– Я поняла тебя, Айоро-ли, – поклонилась воспитанница, в душе надеясь, что подобного предложения не последует. Они обсудили наряды некоторых дам, при этом опекунша высказала целый ряд критических замечаний, а воспитанница в основном помалкивала, ограничиваясь многозначительными междометиями. К сожалению, поупражняться в злословии долго не пришлось. Гостей пригласили на соседнюю лужайку, где была сооружена сцена и расставлены длинные скамейки, разделенные проходом.

Почти вровень со сценой располагался невысокий помост с тремя креслами. Из прохода в живой изгороди напротив чинно выходили нарядно одетые мужчины, занимая свою часть посадочных мест. Как заметила Сайо, молодых людей оказалось не так уж и много, в основном это были солидные, взрослые мужчины. Едва все успели занять свои места, появился отец именинницы. Низко кланяясь, он сопровождал невысокого, полноватого мужчину в желто-голубой одежде с бриллиантовым гербом Канаго на груди и двух женщин: немолодую статную красавицу и девушку, ровесницу Сайо. Наряды жены сегуна и его старшей дочери сверкали золотом в свете заходящего солнца. Собравшиеся приветствовали властителя низким поклоном. Канаго благожелательно кивнул и прошел на помост.

– Это их высочества и принцесса Сато, – вполголоса проговорила Айоро. – Нет наследника и еще двух принцесс.

– А почему? – поинтересовалась воспитанница.

– Они еще слишком молоды, – пояснила опекунша. – Принцу Муно всего шесть лет.

Шум затих. Слуги быстро расставили вдоль края сцены яркие фонарики. На помост поднялся маленький, пышно одетый человечек с губастым лицом и длинными седыми волосами. Низко поклонившись сегуну и гостям, он заговорил писклявым голосом, иногда тоскливо подвывая:

– Я, Эдо Роздо, придворный драматург господина Канаго, хочу представить новую пьесу «Сито и Гито». В ней пойдет речь о двух влюбленных, принадлежащих к враждующим родам. Не в силах сделать выбор между верностью семье и любовью, они убивают друг друга. На их похоронах главы родов клянутся в вечной дружбе.

Первые полчаса Сайо было откровенно скучно. Высокопарные, неживые диалоги производили гнетущее впечатление. Но постепенно трагедия, разворачивавшаяся на сцене, увлекла девушку. Искусная игра пожилого актера, исполнявшего роль Сито, заставила ее сопереживать героине, поставленной перед жестоким выбором между родовой честью и любовью к сыну врага.

Да и другие актеры не подкачали. Сцена ссоры, закончившаяся смертью брата Сито, заставила Сайо непроизвольно вздохнуть.

С короткими перерывами спектакль продолжался до наступления темноты. После того как сегун пару раз ударил ладонью об ладонь, гости Тойо разразились громкими аплодисментами. При этом многие зрители кидали на сцену золотые и серебряные монеты. Актеры кланялись и жмурились от удовольствия под денежным дождем, даже если какая монетка и ударяла кого-нибудь из них.

Настала пора отведать праздничного угощения. Женщины потянулись в одну сторону, мужчины в другую. Вместо знакомых павильонов уже стояли накрытые столы, расположенные буквой «Т». Слуги провожали гостей к отведенному им месту. Сайо хотела сесть с Айоро, но опекуншу пригласили в начало стола поближе к госпоже Тойо и имениннице, а воспитанницу усадили подальше к одноклассницам. Девушки быстро разобрались между собой, и Сайо оказалась рядом с Сабуро.

– Как тебе пьеса? – вполголоса спросила она, жадными глазами разглядывая аппетитно пахнущие кушанья.

– Очень слабо, – ответила Сайо. – Спасает только игра актеров.

– А мне понравилось, – возразила подруга.

Слуги разлили по бокалам белое вино. Пир начался. Потом настал черед дарить подарки. За спиной Фанико на столике выросла гора коробочек и обернутых шелком свертков. Не успели последние из гостей одарить именинницу, как с той поляны, где показывали пьесу, донеслись звуки музыки.

– Девушки, красавицы! – обратилась к собравшимся госпожа Тойо. – Идите танцевать, а то кавалеры заждались.

Исключая близких родственников, благородные мужчины и женщины тонгойской империи редко праздновали за одним столом. По традиции пировали они всегда раздельно, встречаясь только в помещении для танцев. Именно здесь юноши и девушки заводили знакомства, тут назначались свидания и произносились первые признания в любви. Только на танцплощадке юноша мог подойти и заговорить с незнакомой девушкой, не рискуя прослыть невежей и грубияном. А девушка могла себе позволить пококетничать, без риска считаться вульгарной и распущенной. Не удивительно, что танцевать благородная молодежь любила и умела.

Едва Сайо и Сабуро вошли на лужайку, к ним тут же подошли двое юношей: высокий, статный красавец с короткими светлыми волосами и плотный молодой человек с веселой улыбкой на круглом добродушном лице.

Красавец представился как Зосибо Бакуфо, а улыбчивый оказался Дейко Свино.

– Мой отец – придворный философ, – пояснил он, приглашая на танец зардевшую от восторга Ясако.

– А я сын рыцаря, – красавец склонил красивую голову. – Сейчас служу во дворце.

– Меня зовут Юмико Сайо, – представилась девушка, протягивая руку. – Я воспитанница господ Айоро.

– Ну, кто же не знает лучшую ученицу школы госпожи Дзимо, – проговорил кавалер, очень осторожно придерживая за руку девушку. – И грозу всех сварливых тетушек Канаго.

Сайо быстро взглянула на кавалера.

Юноша улыбался, в светло-серых глазах прыгали веселые чертики.

– Ты так много обо мне знаешь, – проговорила она, делая поворот. – А вот я о тебе – совсем ничего.

– О, я скромный «гость сегуна», – вздохнул Бакуфо. – Помогаю распорядителю приемов нашего владыки. Служба необременительная, жаль только, все время приходится копаться в старинных фолиантах.

– Выискиваешь какую-то страшную тайну? – спросила девушка, разведя руками.

– Всего лишь пытаюсь найти подходящее объяснение, почему одного придворного поставили впереди другого на дворцовом приеме, – юноша поклонился.

Повинуясь музыке, партнеры стали сходиться.

– Неужели это так важно?

– Ты даже не представляешь насколько! – притворно вздохнул Бакуфо. – Гнев мужчин, слезы женщин, обиды, доходящие до кровных.

– Оказывается, у тебя опасная служба, – стрельнула глазками девушка. Этот веселый и общительный молодой человек ей явно нравился.

– Что ты, моя госпожа! – возразил он. – Лучше иметь дело с десятком вооруженных мужчин, чем с одной Ромоно. Неизвестно, где требуется большая храбрость.

Танец закончился, и они вдвоем подошли к скамеечке. Сайо присела, обмахиваясь веером, а молодой человек остался стоять.

– Просто удивительно, как порой люди из камешка делают гору, – проговорила Сайо. – Я всего лишь любезно предложила тете воспользоваться своим паланкином. А злые языки разнесли такую чудовищную сплетню.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что госпожа Ромоно милая и приветливая женщина? – вскинул брови Бакуфо.

– Столь приятной в общении госпожи я еще не встречала, – ответила девушка.

– Разреши, я передам твои слова моему начальнику, – попросил юноша.

– Это еще зачем? – насторожилась она.

– Год назад у него был с ней скандал на празднике цветения риса, – пояснил Бакуфо. – И тогда он мне сказал, что, если я отыщу хотя бы одного человека, который назовет Фуро Ромоно доброй женщиной, он заплатит мне золотой.

Молодой человек произнес это с таким серьезным выражением лица, что Сайо не выдержала и засмеялась.

К скамейке подошла Сабуро в сопровождении сына философа. Судя по радостным улыбкам, у них тоже было хорошее настроение. Сайо станцевала с Бакуфо еще два танца, потом ее пригласил важный придворный чиновник, расспрашивавший о здоровье господина Айоро, за ним еще один молодой человек, вообще не проронивший ни слова. Следующий танец попросил Дейко Свино. Сайо видела, как помрачнела Ясако, но не стала отказываться. Едва заиграла музыка, юноша начал расспрашивать девушку о подруге. Решив ничего не скрывать, Сайо сообщила, что Сабуро действительно дочь десятника соратников сегуна. Однако это не избавило ее от множества других вопросов. Как давно госпожа Сайо знакома с Сабуро-ли? Правда, что Сайо-ли хорошо знает ее отца? Любит ли прекрасная Ясако стихи? Какие цветы ей нравятся? За вопросами незаметно закончился танец.

Сайо подошла к подруге. Сабуро, пригорюнившись, сидела на лавочке. Заметив подругу, она отвернулась и мрачно уставилась на живую изгородь.

Однако, когда девушка пересказала подруге их разговор с Свино, тучи, набежавшие на личико Ясако, моментально исчезли.

– И что ты ему сказала? А он? А ты?

Сайо едва успевала отвечать на град вопросов. От дальнейшего допроса ее спас Бакуфо. Девушка с огромным удовольствием пустилась с ним в пляс.

Давно уже стемнело, и слуги разожгли повсюду множество ярких бумажных фонариков. Проголодавшись, Сайо рассталась с приятным молодым человеком и пошла к накрытым столам. Там еще чинно беседовали солидные дамы, не обращавшие на нее никакого внимания. Перекусив, девушка заторопилась на лужайку для танцев и едва не наскочила на широкоплечего, коренастого мужчину с мечом за поясом.

– Госпожа Сайо-ли? – спросил он, поклонившись. В ярком свете фонарей сверкнула ранняя лысина.

– Да, мой господин, – насторожилась девушка.

– Я Минамо Ёсо, десятник стражи покоев, – мужчина выпрямился и внимательно посмотрел на испуганную девушку. – Я прошу тебя потанцевать со мной.

– Откуда ты меня знаешь, мой господин? – спросила Сайо, не торопясь протягивать руку.

– Твоя опекунша Айоро-ли рассказывала о тебе так много хорошего, что я не мог не взглянуть на тебя, – скупо улыбнулся соратник. – А когда увидел, не мог не пригласить на танец.

– А разве можно танцевать с мечом, мой господин? – поклонилась пришедшая в себя Сайо.

– Я приказал оркестру сыграть миори, – улыбнулся воин. – Я надеюсь, тебе знаком этот танец?

– Конечно, Ёсо-сей, – ответила девушка. Миори – один из самых древних танцев, исполняющихся по сей день. Когда-то благородные воины не расставались с мечом даже во время праздника, и фигуры танцев той поры были специально приспособлены для вооруженных мужчин. Постепенно о них позабыли, за исключением миори.

– Как же я могу отказать в такой просьбе, мой господин, – Сайо протянула кавалеру руку, и они вдвоем вошли на поляну.

Заиграла тихая заунывная музыка. Кроме них отыскалось немало пар, решивших станцевать столь древний и сложный танец.

– Эти серьги очень идут к твоим глазам, – во время первой же фигуры сделал комплимент Ёсо.

– Благодарю, мой господин, – поклонилась Сайо.

– Это сульские изумруды, – продолжил мужчина, взяв партнершу за кончики пальцев. – Только у них бывает такой насыщенный зеленый цвет.

– Увы, мне их происхождение неизвестно, Ёсо-сей, – вздохнула девушка, делая поворот.

– А вот жемчуг твоего ожерелья из северных рек, – десятник, казалось, не замечал холодной любезности Сайо. – Весь, кроме трех центральных жемчужин. Они с Куршавских островов, что на далеком юге. Ловцы добывают их с большой глубины в водах, кишащих огромными хищными рыбами и ядовитыми морскими гадами.

– Для воина ты прекрасно разбираешься в драгоценностях, мой господин, – проговорила Сайо, пристально взглянув на партнера. Волевое лицо с твердым, резко вырубленным подбородком, который не могла скрыть густая короткая борода, густые сросшиеся брови. Внимательный и спокойный взгляд светло-карих глаз.

– По долгу службы мне нельзя покидать дворец без личного разрешения сегуна, – ответил десятник, разворачиваясь в танце. – Поэтому в свободное время я читаю о драгоценных камнях.

– А как же твоя семья, Ёсо-сей? – спросила девушка.

– Моя супруга умерла четыре года назад, дочь воспитывает сестра, – ответил мужчина. – Так что мое свободное время пока принадлежит только мне.

Музыка смолкла. Партнеры обменялись поклонами.

– Надеюсь еще увидеться с тобой, Сайо-ли, – проговорил десятник. – А сейчас я тебя покину. Служба.

Девушка встала у зеленой стены, глядя вслед уходящему воину. Даже от его походки веяло спокойной уверенностью и спящей силой.

– Куда ты пропала, Сайо-ли? – подбежал радостно улыбающийся Бакуфо. – Я так мечтал пригласить тебя на танец.

– Не только тебе, мой господин, хочется со мной потанцевать, – раскрыв веер, проговорила девушка.

– Тогда под конец праздника я буду совсем пьяный, – тяжело вздохнул молодой человек.

– Это еще почему?

– С горя, – пояснил Бакуфо.

– С какого?

– Когда твоя мечта танцует с другим, – дурашливо всхлипнул юноша, – остается лишь заливать горе красным вином.

Девушка засмеялась и протянула ему руку. Она станцевала с Бакуфо еще пару танцев, потом он отошел «по важным делам», и девушку тут же пригласил вертлявый красавец с длинными темно-каштановыми волосами, весь танец пытавшийся произвести впечатление своим остроумием. Но вид крашеных волос у молодого мужчины вызывал у Сайо легкую брезгливость. Девушка еле дождалась появления Бакуфо. Юноша стал рассыпаться в извинениях, но внезапно музыка смолкла, и в наступившей тишине раздался звонкий хлопок. Над парком взвились в небо разноцветные огни. Начался фейерверк.

– Эти огненные цветы напоминают мне нашу встречу, – тихо и очень серьезно проговорил Бакуфо.

– Почему? – спросила девушка, не в силах оторвать глаз от пляшущего в небе огня.

– Такие же прекрасные и мимолетные, – юноша очень осторожно взял ее за руку.

Девушка чуть сдвинула ладонь, и теперь они касались лишь самыми кончиками пальцев. Послышались возбужденные голоса. Гостей приглашали вернуться к столам.

– Я очень надеюсь, что смогу еще раз увидеть тебя, прекрасная Сайо-ли, – поклонился Бакуфо.

– Все в руках Вечного Неба, – ответила девушка, кланяясь.

Число гостей за столом значительно убавилось. Женщины выпили по рюмочке и стали прощаться с хозяйкой и друг с другом.

К Сайо подошла раскрасневшаяся подруга.

– Как твой юный философ? – тихо спросила воспитанница Айоро.

– Он такой смешной, – ответила Сабуро. – Знает целую кучу забавных историй. Я еще никогда так не смеялась.

Продолжая болтать, Ясако не забывала угощаться остатками лакомств.

– Видишь, уже все прощаются, – проговорила Сайо, указывая на женщин, столпившихся вокруг матери и дочери Тойо.

– Подождем, – легкомысленно махнула рукой подруга. – Видишь, сколько там народа? Пусть немного разойдутся.

– Просто тебе нравятся угри в острой подливке, – догадалась Сайо, глядя, как Ясако доедает очередной кусок.

– И запеченная в красном вине свинина, – добавила Сабуро. – Я вообще люблю вкусно поесть. Жаль только, такая возможность предоставляется очень редко.

– Пойдем, – взяла Сайо за локоть подругу. – Уже почти все разошлись.

Девушка с сожалением оставила в покое недоеденный пирожок и пошла за воспитанницей Айоро. Но к ним уже спешила Фанико.

– Сайо-ли, Сабуро-ли, – обратилась к ним именинница. – Может быть, останетесь? Поболтаем с нашими девчонками.

Девушки заметили, что три их одноклассницы что-то живо обсуждают с госпожой Тойо.

– Уже довольно поздно, – заметно волнуясь, заметила Ясако.

– Неужели вы думаете, что во дворце нашего владыки мало свободных комнат? – засмеялась Фанико.

– Мы с удовольствием останемся, – решила Сайо за себя и подругу.

Пока одни слуги убирали посуду со столов, другие сноровисто расставили на маленьком столике свежее угощение. Медовые пряники, дорогой кусковый сахар, мороженое, орехи и разнообразные печенья.

Госпожа Тойо радушно пригласила лучших подруг дочери закусить перед сном. Девушки чинно расселись, искоса поглядывая на хозяйку. Несмотря на красное вино, разговор поначалу не получался. Одноклассницы явно робели перед знатной дамой. Однако та вела себя настолько любезно и благожелательно, что постепенно девушки стали втягиваться в беседу. Госпожа Тойо расспрашивала их о родителях и занятиях в школе. Потом рассказала о знатных людях, почтивших своим присутствием день рожденья Фанико. А когда речь зашла о нарядах, в которых щеголяли гостьи праздника, то их обсуждение превратилось в столь увлекательный диалог, что уже через несколько минут девушки чувствовали себя легко и раскованно. Посчитав свою миссию выполненной, госпожа Тойо встала.

– Пойду распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты, – сказала она, раскланявшись.

– Самое красивое платье было у принцессы! – категорически высказалась одна из одноклассниц.

– Нет, – возразила ей другая. – Обилие золотого и серебряного шитья не всегда делает одежду элегантной. Платье Сайо-ли сшито гораздо лучше.

– Вот только оно ей несколько великовато, – возразила первая спорщица. – Не так ли?

– Да, немного, – вынуждена была признать Сайо и, чувствуя, что разговор о присутствующих может привести к ссоре, спросила: – Тойо-ли, а кто тот красивый молодой человек, с которым ты весь вечер танцевала?

Взоры девушек обратились на именинницу.

– Это Амакусо Циро, – ответила та, слегка смутившись. – Старший сын барона Циро. Мой жених.

– Ого! Вы уже объявили о помолвке? Когда свадьба? – подруги тут же закидали ее вопросами.

– Родители уже договорились, – стала обстоятельно отвечать Фанико. – Отец хотел объявить о помолвке сегодня, но его родители хотят это сделать в Циро-маро. А свадьбу назначили на первый день месяца Орла. Ну, это пока приблизительно.

– Он тебе нравится? – спросила одна из девушек.

– Очень, – улыбнулась Тойо.

– Какая ты счастливая, – не в силах скрыть зависть, проговорила Сабуро.

– Кто бы говорил! – фыркнула именинница. – Да сынок нашего философа смотрел на тебя, как мышь на сыр!

– Скажешь тоже, – сделала обиженный вид Ясако. – Вон сколько во дворце красавиц.

– А танцевал он только с тобой, – продолжала убеждать Тойо.

– Ему отец не позволит, – вздохнула Сабуро.

На какое-то время за столом наступила тишина. Кое-кто уже начал откровенно зевать. Вдруг одна из девушек спросила:

– Сайо-ли, кто был тот воин с мечом?

– Да! – встрепенулась Ясако. – Ты так хорошо танцевала, а миори очень трудный танец.

– Вот только старый, – фыркнула одноклассница. – Как твой кавалер, Сайо.

– Его зовут Минамо Ёсо, он десятник стражи покоев сегуна, – ответила за нее именинница. – И вовсе он не старый! Всего тридцать лет.

– Как он тебе, Сайо-ли? – спросила одноклассница.

– Скучный какой-то, – неопределенно ответила та. – Да еще вдовец, и возраст…

Она сделала неопределенный жест рукой.

– Самый лучший для мужа, – вдруг солидно проговорила до сих пор молчавшая девушка.

– Это почему? – взоры всех устремились на нее.

– Молодой муж по развлечениям бегает, а старый возле жены сидит, – разъяснила та вековую женскую мудрость.

– Нет, девочки, с молодым лучше, – не согласилась Ясако. – Старый, лысый, морщинистый, с отвислым брюхом… Бррр…

Она передернула плечами.

Подруги засмеялись, подталкивая друг друга локтями.

Разговор прервался с появлением служанки. Низко поклонившись, она пригласила благородных дам посетить баню, после чего их проводят в отведенные покои. В сопровождении двух слуг-мужчин с факелами они веселой гурьбой направились к темневшей громаде замка. То и дело девушки останавливались. Фанико показывала им парковые диковины. Подрезанные в форме зверей деревья и кустарники. Фонтаны, звеневшие в ночной тишине серебром струй. Беседки с вычурными крышами и резными стенами. И хотя в бледном свете луны ее спутницы мало что могли рассмотреть, слушали именинницу с огромным интересом. Караульные возле рва, отделявшего парк от дворца, заметив группу девушек, приняли неприступно-грозный вид, сверкая глазами из-под низко надвинутых шлемов. Пройдя сквозь высокую башню, они куда-то свернули и через неприметную дверь оказались в широком коридоре. Потом были неглубокий спуск в подвал и большая комната с зеркалами и деревянными лавками. Здесь их уже ждали шесть сложенных халатов. Девчонки быстро поснимали одежду и прошли в ярко освещенную, наполненную теплым паром комнату, посредине которой располагался большой глубокий чан с водой, а по краям – восемь каменных ванн поменьше.

Сайо с наслаждением погрузилась в горячую воду. Девушки лениво переговаривались. Как следует прогревшись, воспитанница Айоро подошла к бассейну и села на край, опустив ноги в холодную воду. Шлепая босыми пятками по мокрому полу, подошла Фанико и присела рядом.

– Я видела, как ты танцевала с Бакуфо, – негромко сказала она, отжимая волосы. – Он тебе нравится?

– Не знаю, – попыталась честно ответить Сайо. – На первый взгляд вроде приятный парень. Но он всего лишь «гость сегуна».

Тойо негромко рассмеялась и, наклонившись к ее уху, негромко сказала:

– Он еще и наследник Бакуфо-маро. Будущий землевладелец.

Сайо удивленно взглянула на именинницу.

– Наследник? А что же тогда он делает при дворе? С отцом поссорился?

– Нет, – Фанико поболтала ногой в бассейне. – Он недавно стал наследником. Год назад его старший брат упал с лошади и сломал позвоночник. Отец зовет его в замок, только Бакуфо не торопится.

– Почему?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Он говорит, что приедет в родовой замок только вместе с женой. А я думаю, просто ему нравится в Канаго-сегу.

Сайо убрала с плеча мокрые волосы.

– Тебя это заинтересовало? – заговорщицки щурясь, спросила Тойо.

– Скорее да, чем нет, – так же многозначительно ответила Сайо.

– Надо же, как тебя разгорячило! Охладись, – Фанико засмеялась и вдруг резко толкнула соседку в бассейн. Сайо с визгом упала в холодную воду. Вынырнув, она схватила Тойо за ногу и потянула вслед за собой. Девчонки визжали и бесились в бассейне, как стайка мартышек. Наконец, умаявшись, они чинно оделись в новые халаты и, зевая, отправились в большую гостевую комнату, где уже стояли пять раскладных кроватей.

Фанико Тойо тепло распрощалась с подругами, пожелав им спокойной ночи, хотя за мутными стеклами узких окон уже занималась заря.

Едва голова Сайо коснулась подушки, глаза закрылись, и она чуть было не провалилась в сон.

Вдруг кто-то настойчиво потряс ее за плечо. С трудом разлепив свинцовые веки, она увидела Сабуро в одной ночной рубашке. Прислонив палец к губам, она скользнула к ней под одеяло и зашептала на ухо:

– Как думаешь, придворный философ разрешит сыну жениться на дочери десятника?

– Не знаю, – буркнула Сайо, отворачиваясь.

– А ты его знаешь?

– Кого? – пробурчала девушка, героически борясь со сном.

– Отца Дейко.

– Один раз видела.

– Какой он? Очень важный?

– Толстый и пьяный, – сквозь легкое похрапывание пробормотала Сайо.

– Ну, вот всегда! – обиделась Сабуро. – Нужно поговорить, а она спит! Тут, может быть, вопрос жизни и смерти! Сайо!

Но девушка уже спала. Ясако от обиды ткнула ее локтем в бок, от чего воспитанница Айоро на миг проснулась, но сейчас же захрапела еще громче.