Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 304 (всего у книги 345 страниц)

– Хорошо, господин Саквин, – сказала она, убирая нож за пояс и стараясь не замечать кровоточащей ранки. – Только позвольте мне подняться в свою комнату и взять кое-какие вещи.

– Не нужно, – покачал головой мужчина. – Там, куда мы направляемся, у вас будет всё необходимое.

– Но не босиком же я туда пойду? – натянуто улыбнулась Ника, указав на свои ноги. Спасаясь от налётчиков, она так и не успела обуться.

Собеседник на миг задумался.

– Помий!

– Да, господин десятник! – бодро отозвался один из тех, кто бегал за бандитами в садик.

– Возьми кого-нибудь, – командир кивнул на занавес, прикрывавший проход вглубь дома. – И отправь наверх за сандалиями госпожи.

"Он даже на минуту не хочет выпускать меня из вида", – мысленно охнула девушка, и её тревога ещё больше усилилась.

Выполняя приказ начальства, легионер подскочил к портьере и спустя миг выволок из-за неё посеревшего от страха мулата.

– Сбегай наверх и принеси сандалии госпожи! Да поживее, черномазая обезьяна!

– Да, господин, – кивнул невольник, бросаясь к проходу, ведущему на лестницу в личные апартаменты владельца заведения.

– Сейчас всё будет, госпожа Юлиса, – заверил десятник.

Несмотря на то, что сердце её тревожно сжималось от страха перед будущим, беглая преступница наконец-то рискнула "отлипнуть" от алтаря домашних богов.

Шагнув к стоявшей у стены высокой лежанке, она присела на край, и вытирая рукой внезапно выступивший пот, незаметно оторвала от кожи рубаху в том месте, где образовалось пропитанное кровью пятно.

– Надеюсь, господин Саквин, ваши люди здесь больше никому ничего плохого не сделают?

– Я обязан защищать вас, госпожа Юлиса, – усмехнулся мужчина. – И мне нет никакого дела до этих лагиров и их хозяина. Лишь бы под ногами не мешались.

Он нахмурился.

– Вам надо остановить кровь.

– Пустяки, господин Саквин, – с деланным равнодушием отмахнулась Ника. – Простая царапина. Сейчас сама затянется.

Десятник собирался ещё что-то сказать, но тут по лестнице сбежал раб с сандалиями гостьи своего хозяина в руках.

Невольник помог ей обуться, и с поклоном отступив к стене, прикинулся статуей.

– Вот теперь я готова, господин Саквин, – встала беглая преступница.

– Подождите немного, госпожа Юлиса, – остановил её порыв командир. – Сейчас доставят паланкин. Ни к чему вам в таком виде появляться в городе.

Пожав плечами, она хотела сесть, но тут во дворе громко хлопнула калитка. Один из легионеров выскочил из зала и сразу же вернулся, доложив:

– Носилки здесь, господин десятник. Двое, как вы и заказывали.

– Пойдёмте, госпожа Юлиса, – сделал приглашающий жест Саквин.

Кивнув, Ника направилась к двери. За её спиной воины волокли под руки обмякшего налётчика. Бандит натужно мычал, тараща налитые кровью глаза и безуспешно пытаясь вытолкнуть заткнувшую рот тряпку.

Стоявший у ворот незнакомый мужчина в добротном плаще поверх коричневой туники предупредительно распахнул перед ними зиявшую широченным проломом калитку.

Паланкины стояли почти вплотную к ограде. Носильщики старательно отводили взгляды от входа в публичный дом Птания, рассматривая улицу с редкими, торопливо шагавшими прохожими.

– Садитесь, госпожа, – отведя в сторону занавеску, любезно пригласил спутницу десятник.

Благодарно кивнув, девушка забралась внутрь маленьких носилок, брезгливо отодвинув в сторону засаленные подушки.

– Я попрошу вас, госпожа, не высовываться, – усмехнулся командир. – Иначе мне придётся сесть с вами.

– Я учту ваше пожелание, господин Саквин, – попыталась улыбнуться беглая преступница, чувствуя, как страх всё сильнее сковывает душу.

Задвинув занавеску, мужчина скомандовал:

– На Орлиную дорогу!

Рабы оторвали паланкин от мостовой, и он медленно закачался в так шагов невольников.

Первым делом пассажирка осмотрела порез на груди. Ранка уже не кровоточила, осталось только неприятного вида пятно на рубахе.

Досадливо морщась, она осмотрела одежду. Кое-где отыскались неряшливые пыльные следы, а вот короткие штаны лопнули по шву. Всё-таки объём бёдер у попаданки оказался побольше, чем у их прежнего владельца.

Посетовав на отсутствие зеркала, беглая преступница протёрла лицо оторванным от подола рубахи куском ткани и пригладила волосы.

Кое-как приведя себя в порядок, всё же попыталась отыскать хоть какую-нибудь дырочку, чтобы знать: где они сейчас находятся?

Возле дальней, вертикальной рейки нашлась узкая щель. Но обзор из неё почти полностью перекрывала спина носильщика в серой тунике, позволяя видеть лишь верхние этажи домов.

За матерчатыми стенами паланкина шумела многолюдная Орлиная дорога.

"А может, выпрыгнуть и попробовать затеряться в толпе?" – внезапно подумала Ника. Но, вспомнив, как ловко, с грацией матёрых хищников двигались её то ли охранники, то ли конвоиры, быстро отказалась от этой затеи. От таких головорезов не удерёшь. Догонят и свяжут, как того налётчика со свёрнутым носом.

Повозившись, девушка попыталась устроиться как можно удобнее и с тревогой ощутила, как всё настойчивее напоминает о себе переполненный мочевой пузырь.

Чтобы хоть немного отвлечься, беглая преступница попыталась проанализировать ситуацию. Её только что спасли от убийц и сейчас несут в дом, где предстоит встреча с императором. Точнее, она очень надеется, что именно с императором, а не, скажем, с его старшей невесткой или с кем-нибудь из политических противников Докэсты Тарквины Домниты.

Вот тогда точно не останется ничего другого, кроме как покончить с собой. Ника не переоценивала свои силы, понимая, что не выдержит пыток и подтвердит любую клевету на Вилита и его мать. Думать об этом не хотелось, но стоило иметь ввиду.

Девушка отрезала от подола рубахи узкую полосу, и привязав к ней кинжал, повесила оружие под мышкой прямо на голое тело.

Но если Саквин не обманывает, и её действительно желает видеть император, то зачем?

В своё время государь подчёркнуто отстранился от дела с наследством безвинно казнённого Госпула Юлиса Лура, всецело доверив разбираться с этим Сенату.

Правда, когда супруга Константа Великого предложила женить их младшего сына на племяннице регистора Трениума, император удостоил Нику аудиенции, где та, кажется, сумела произвести на царственного папу Вилита вполне благоприятное впечатление.

Но потом появилось злосчастное письмо консулов Канакерна, и попаданке пришлось забыть о замужестве, сконцентрировавшись на защите собственной жизни. А государь вновь затихарился, заперев непутёвого отпрыска в Цветочном дворце и позволив Сенату обвинить её в самозванстве, назначив награду за поимку беглой преступницы.

И вот теперь грозный властитель вновь хочет её видеть. Он даже сына выпустил, чтобы тот привёл ищеек отца к своей возлюбленной. Правда, императорские посланцы спасли Нику от убийц, представились легионерами и даже называли её "госпожой Юлисой".

Всё эти обстоятельства недвусмысленно указывали на то, что отношение Константа Великого к скромной племяннице регистора Трениума разительно переменилось. Неужели слухи о появлении в Радле человека, встречавшегося с ней в Канакерне, оказались правдой, и тот сумел подтвердить её личность?

– Вот батман! – выругалась девушка, вспомнив, что, наблюдая вчера из окна за подготовкой праздника, видела Гортенза Брония Тана, но забыла утром спросить у Птания: узнал ли тот у актёра имя человека, который якобы видел её на Западном побережье?

Этот вопрос крайне заинтересовал Нику ещё и потому, что она не знала ни одного банарца или укра. Кто же тот таинственный спаситель, и как он смог убедить императора в правоте своих слов?

Ну тут, скорее всего, подсуетился сенатор Касс Юлис Митрор, кровно заинтересованный в том, чтобы оправдать дальнюю родственницу и тем восстановить свой изрядно пошатнувшийся авторитет.

Скорее всего, именно он сумел пробиться к государю и представить человека, чьё свидетельство не только снимало все обвинения с племянницы регистора Трениума, но и полностью оправдывало в глазах радлан младшего сына Константа Великого.

Шум за полотняными стенками паланкина начал потихоньку стихать. В очередной раз бросив взгляд на знакомую щель у планки, пассажирка вместо многоэтажных домов увидела высокие глухие стены особняков знати.

К сожалению, она слишком плохо знала город, чтобы по столь мимолётным признакам хотя бы приблизительно определить своё местонахождение. Да и мочевой пузырь беспокоил всё сильнее, не давая возможности сосредоточиться.

Внезапно шагавший справа от носилок Саквин негромко скомандовал:

– Сюда.

Носильщики немного потоптались, неуклюже разворачивая свой габаритный груз, и мягко опустили его на землю.

Раздвинув занавески, десятник скомандовал:

– Выходите, госпожа.

Рабы, видимо, заранее получив соответствующие распоряжения, и здесь поставили паланкин почти вплотную к большим, украшенным резьбой и ярко начищенными бронзовыми накладками, воротам.

Тем не менее девушка успела увидеть тихую улочку, характерную для кварталов знати, и удалявшиеся носилки, влекомые восемью чернокожими невольниками в оранжевых туниках. Вслед за покровителем чинно шагали десятка полтора разномастно одетых коскидов. Последний из них, оглянувшись, встретился глазами с беглой преступницей.

Та увидела широкое, обрюзгшее лицо с красным носом и маленькими поросячьими глазками, вспыхнувшими острым любопытством.

– Проходите, госпожа, – с мягким нажимом проговорил десятник, указывая на гостеприимно распахнутую калитку.

За воротами оказалась обширная прихожая с распустившимися цветами в ярких вазах, деревянными скамьями вдоль стен с мчащими по ним колесницами и застывшими в почтительном поклоне сразу двумя бритоголовыми привратниками в светло-синих туниках из дорогого, тонкого сукна.

Ника знала, что хозяева часто указывают свои имена на ошейниках или рабских табличках говорящей собственности, поэтому проскользнула цепким взглядом по висевшему на шее одного из местных невольников ярко начищенному бронзовому прямоугольничку, где оказалась легко читаемая надпись: "Принадлежит Косусу Кванту Спурию".

"Это же викесарий! – догадалась девушка, вспомнив тощего лысого старика в белом плаще с двумя пурпурными полосами. – Но почему Саквин так упорно это скрывал? Думал, что я не узнаю или не умею читать? А может, молчал специально, чтобы не услышали любопытные мальчики Птания? Хотел скрыть моё новое место пребывания от их хозяина, а значит, и от принца Вилита? Скорее всего. Но, это значит, что легионеры не имели приказа перебить жителей публичного дома, как нежелательных свидетелей".

От этой мысли сразу полегчало на душе. Теперь Ника почти не сомневалась, что десятник и его люди действуют по распоряжению императора. А то, что он сохранил жизнь обитателям борделя, сильно подняло авторитет Константа Великого в глазах попаданки.

Вопреки общепринятым традициям, портьеры, отделявшие прихожую от первого внутреннего дворика, оказались раздвинуты.

Девушка невольно замедлила шаг, впечатленная открывшейся картиной. Солнечные лучи, могучим потоком врываясь через прямоугольное отверстие в черепичной крыше, били в замершую, словно зеркало, гладь бассейна, и отражаясь, освещали беломраморные колонны, яркие росписи стен, сверкавшую драгоценным металлом посуду, выставленную на длинном, узком столике, как знак богатства и общественного положения хозяина дома, украшенный золотом, серебром и слоновой костью алтарь домашних богов. На невысоком постаменте разместился рабочий стол главы семейства из тёмно-вишнёвого дерева и стоявшее за ним кресло с высокой спинкой.

Откуда-то из бокового коридора торопливо вышел пожилой, грузный невольник в сопровождении двух рабынь в длинных платьях.

За спиной беглой преступницы послышалось сдавленное мычание, глухие звуки ударов и тихое ругательство сквозь стиснутые зубы.

Выходит, сюда доставили не только её, но и пленного налётчика. Так вот зачем понадобился второй паланкин. Очевидно, Саквин имел приказ не показывать горожанам не только её, но и злодея. Получается, что Констант Великий изначально планировал встретиться не только с племянницей регистора Трениума, но и с одним из тех, кто придёт её убивать.

– Здравствуйте, господин Саквин, – поклонился невольник, и Ника с удивлением заметила, что табличка на его груди из серебра, а надпись на ней гласит: "Доверенный раб Косуса Кванта Спурия". – Господин меня предупредил. Комната и всё необходимое для госпожи готово.

– Нам надо ещё куда-то деть и этого шакала, – проворчал десятник, ткнув большим пальцем себе за спину.

Невольник, очевидно, исполнявший обязанности управителя или его помощника, мельком глянув на злобно вращавшего налитыми кровью глазами бандита, спокойно кивнул.

– Я провожу вас. А вы, госпожа… – поклонившись, обратился он к девушке. – … ступайте, пожалуйста, за ними.

– Проходите сюда, госпожа, – кланяясь и делая приглашающий жест, проговорила одна из рабынь.

Она пошла, время от времени оглядываясь на странную гостью своих хозяев, словно проверяя: не собирается ли та куда-нибудь ускользнуть?

Вторая невольница, постарше, с более грубым, напряжённым лицом шагала позади, настороженно следя за Никой из-под полуприспущенных век.

Проходя мимо бассейна, девушка обратила внимание на то, что дно его устилала красивая голубая галька, среди которой выделялись ярко-жёлтые камешки, составлявшие причудливый орнамент, похожий на цветок розы.

Посуда, выставленная на длинном узком столике, украшенном инкрустацией из пластин черепахового панциря, так же производила приятное впечатление изысканностью работы и строгостью форм. Серебряные кувшины, миски, блюда с чеканными узорами, украшенные драгоценными камнями кубки.

Несмотря на долгое общение с радланами, попаданка так и не смогла понять: почему те устраивают подобного рода "экспозиции" да ещё в той части жилища, где чаще всего бывают посторонние? Долго ли цапнуть какую-нибудь драгоценную цацку и вынести, спрятав под плащом? Тут никакой привратник не уследит. Но то ли в такие дома заходят те, кто по мелочам не ворует, то ли желание "пустить пыль в глаза" у здешних богатеев перевешивает возможные убытки от пропажи дорогой безделушки?

Миновав выставку хозяйского тщеславия и не доходя до тяжёлого жёлтого занавеса, отделявшего семейную часть дома от деловой, проводница свернула в неприметный коридорчик. Пройдя его вслед за ней, невольная гостья оказалась в крошечном внутреннем дворике, вымощенном квадратными каменными плитками. В центре на невысоком постаменте белела мрамором статуя Семрега, а рядом стояли лёгкий столик и пара табуретов.

"Наверное, это что-то вроде гостевых покоев, – подумала беглая преступница, с интересом оглядываясь вокруг. – Для каких-нибудь важных визитёров".

Шагавшая впереди рабыня остановилась у одной из трёх выходивших во дворик дверей, и распахнув её, пригласила:

– Проходите, госпожа.

Девушка окинула внимательным взглядом небольшую комнатку вроде той, где ей приходилось жить в доме регистора Трениума. Здесь так же отсутствовали окна, зато имелась широкая кровать, небольшой сундук, столик с медным зеркалом и два табурета.

– Госпожа желает принять ванну? – любезно поинтересовалась невольница, явно намекая на непрезентабельный вид Ники.

– Да, – охотно откликнулась та. – Только у меня нет сменной одежды.

– Господин Квант приказал предоставить вам всё необходимое, госпожа, – по пухлым губам собеседницы проскользнула лёгкая тень снисходительной улыбки.

– Только сначала проводите меня в уборную, – хмуро велела беглая преступница.

Её слегка озадачила подобная вольность служанки. Хорошо вышколенные домашние рабы с гостями хозяев так себя не ведут.

Но, возможно, им просто не сказали, кто она такая, и эти "шестёрки" принимают её за какую-нибудь бедную просительницу, вот и выделываются?

– Сюда, госпожа, – отозвалась служанка, и в голосе её вновь прозвучала чуть заметная издёвка.

В крошечной комнатке с мраморным сиденьем девушка сняла подвешенный под мышкой кинжал и спрятала его за пояс под рубахой.

Ванная комната, куда её привели, даже немного уступала аналогичному помещению в заведении Птания. Здесь тоже не имелось окон, и проникавший лишь через распахнутую дверь свет, позволял любоваться аляповатыми росписями стен и потолка.

Однако, в отличии от борделя с его деревянной лоханью, тут, как и положено для солидных радланских домов, в полу был настоящий маленький бассейн.

Невольницы попытались помочь гостье раздеться, но та их отстранила, справившись сама. Ника заметила, как испуганно переглянулись рабыни, когда она торжественно водрузила поверх сложенной одежды обнажённый кинжал.

Вода в ванной оказалась не только чистой, позволявшей рассмотреть неровности дна с рассыпанными по нему мелкими песчинками, но и достаточно тёплой для комфортного пребывания.

– Какое мыло желаете, госпожа? – вкрадчиво, но всё с тем же проскальзывавшим в голосе пренебрежением поинтересовалась служанка.

Она уже успела сбросить платье, под которым, как и следовало ожидать, не оказалось нижнего белья.

– А какое есть? – спросила девушка, поудобнее усаживаясь на каменный приступочек.

– Розовое, мирровое, с корицей, с лавандой…, – принялась гордо перечислять собеседница.

– С лавандой, – остановила её гостья.

– Хорошо, госпожа, – чуть поклонившись, невольница взяла с полочки одну из выстроившихся в ряд глиняных мисочек.

Своей консистенцией зеленовато-бурая масса напоминала кабачковую икру, а то и что похуже, но распространяла устойчивый цветочный аромат и образовывала весьма неплохую, по местным меркам, пену.

Первым делом, то ли всё ещё беглая преступница, то ли уже вновь племянница регистора Трениума потребовала как следует промыть волосы и едва не заурчала от удовольствия, когда молчаливая служанка медленно вылила ей на голову один за другим два кувшина тёплой воды.

Потом гостья позволила рабыням тереть ей спину и грудь мягкой губкой, но от пояса, ниже предпочла мыться сама, вызвав у невольниц плохо скрываемое недоумение.

Впрочем, как истинную аристократку, её мало интересовало мнение служанок. Долго не рассиживаясь, она выбралась из ванной, и завернувшись в тонкое льняное полотенце, устроилась на лавке, собираясь одеваться.

– Наш господин распорядился приготовить вам новую одежду, госпожа, – торопливо натягивая платье сообщила говорливая рабыня.

– И где она? – насмешливо фыркнула Ника.

– В вашей комнате, госпожа, – поправляя подол, сообщила собеседница.

– Но я-то здесь, – проворчала девушка, влезая в нижнее бельё, которое более-менее регулярно стирала даже в заведении Птания.

Невольница растерянно посмотрела на свою молчаливую товарку.

– Мы не знали, какое платье вам понравится, госпожа, – сообщила та. – И принесли сразу несколько.

– Ну не голой же мне идти в свою комнату? – усмехнулась гостья, затягивая верёвочку на трусиках.

– И не босой, – добавила она, натягивая штаны и выразительно кивая на лежавшие под лавкой сандалии.

– Простите, госпожа, – промямлила служанка, опускаясь на колени и помогая ей обуться.

В комнате Нику дожидались сразу три аккуратно разложенных на кровати платья и немолодая рабыня с корзиночкой в руках.

Оглядев предложенные обновки, попаданка не могла не отметить несомненное сходство фасонов. Именно так, довольно однообразно, одеваются молодые аристократки Империи. Разница только в качестве материи, её цвете и мелких деталях отделки.

Сбросив рубаху, девушка примерила наряд персикового цвета с широким, открывающим ключицы воротом и красивыми черепаховыми пряжками, собиравшими ткань на плечах в изящные складки. К сожалению, платье оказалось слишком коротким, выставляющим на всеобщее обозрение не только щиколотки, но и середину икр.

– Если госпожа желает, я могу пришить полосу по краю, – предложила новая невольница, ставя корзину на столик.

Мельком глянув на разноцветные лоскутки, беглая племянница регистора Трениума ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале.

На её взгляд, платье как нельзя лучше подходило для свидания с Вилитом. Но вот стоит ли встречаться в нём с его папой?

– Не нужно, – покачала головой гостья и с сожалением подняла руки, позволяя служанкам себя раздеть.

Тёмно-зелёное выглядело гораздо строже, кроме того имело короткие, до середины предплечья рукавчики, но оказалось почти таким же коротким.

Третье платье она даже мерить не стала, распорядившись:

– Пришей полосу к этому.

– Да, госпожа, – кивнула портниха, копаясь в корзине.

К сожалению, ткань, которая нашлась у неё, всё же немного отличалась по цвету. Рабыня выразила готовность сбегать и поискать более подходящую в своих закромах, но Ника её удержала, вспомнив когда-то подаренное императрицей платье. Оно весьма неплохо смотрелось и с тёмной полосой по подолу.

Выслушав пожелание заказчицы и отыскав в корзиночке подходящий материал, портниха вышла во двор, где, расположившись прямо на нагретых солнцем плитках, приступила к работе, ловко орудуя иглой.

А девушке предложили подкрепиться. Та, разумеется, согласилась. Время приближалось к полудню, и от всех этих пертурбаций у неё разыгрался нешуточный аппетит.

Говорливая служанка ушла за едой, молчаливая застыла у выхода из дворика.

Предоставленная самой себе, гостья уселась на табурет и принялась сушить волосы вновь размышляя о происходящих событиях.

Почему император приказал доставить её в дом викесария? Хочет скрыть факт их встречи? Но неужели в Палатине нет тайных ходов? Или во дворце нет помещения для доверительных бесед государя с теми, кого нельзя показывать придворным прихлебателям? Тогда, в крайнем случае, могли бы воспользоваться конспиративной квартирой или особняком, что местные спецслужбы используют для оперативных надобностей. Или таких тоже нет? Ох, как всё запущено. А может, просто не хотят "светить" их перед глупой девчонкой, опасаясь: как бы не разболтала секреты местной госбезопасности своим родственникам и знакомым? Если так, это значит, что, по крайней мере, первоначально убивать её не планируют.

Невольница вернулась с большим подносом, где красовались блюда с аккуратно нарезанной ветчиной, сыром, кусками копчёной рыбы, стояла ваза с фруктами и кувшинчик с вином.

Привычно ожидавшая подвоха Ника тут же потребовала воды и салфетку, то есть полотенце. Попросив прощение за забывчивость, рабыня очень быстро принесла всё, что нужно цивилизованному человеку для трапезы.

Пока девушка вдумчиво насыщалась, портниха закончила возиться с платьем. Сполоснув руки в медном тазике, где плавали лепестки роз, беглая племянница регистора Трениума вернулась в комнату, чтобы ещё раз оценить обновку.

Вот теперь длина платья её вполне устраивала. Подол не доставал до пола всего сантиметра полтора, открывая лишь кончики пальцев да ремешки сандалий.

С сожалением отметив, что выглядит в этом наряде чуть старше, чем хотелось бы, Ника тем не менее осталась вполне довольна своим строгим, даже суровым внешним видом, вполне отвечающим её настроению и тому положению, в котором она оказалась. Служанки принесли косметику и два высоких тёмно-русых парика на деревянных подставках.

– У вас очень короткие волосы, госпожа, – извиняющимся, даже жалобным тоном пролепетала говорливая невольница, чьим именем гостья решила принципиально не интересоваться. – И я никак не смогу сделать красивую, достойную вас причёску.

– В таком случае просто аккуратно расчеши их, – приказала девушка. – И принеси накидку. О ней ты, кажется, тоже позабыла.

– Простите, госпожа, – низко поклонившись, замялась собеседница. – Но как же тогда быть с украшениями? Их будет очень трудно закрепить на ваших волосах.

– Какие ещё украшения? – нахмурилась Ника, отворачиваясь от зеркала и вопросительно глядя на потупившуюся рабыню.

– Вот эти, госпожа, – стоявшая у стены неразговорчивая служанка протянула ей маленькую деревянную шкатулку. – Наш господин дарит вам всё, что вы себе подберёте.

– Передайте господину Кванту мою благодарность, – медленно проговорила девушка, не делая даже попыток взять в руки симпатичный ящичек. – Я очень тронута его щедростью и благородством, но этот подарок принять не могу.

– Но господин приказал, – пробормотала рабыня, растерянно поглядев на свою говорливую напарницу. – Мы не можем его ослушаться, иначе нас накажут.

– Вы не ослушались и наказывать вас не за что, – пожала плечами беглая племянница регистора Трениума. – Это я не могу сейчас позволить себе какие-либо украшения.

– Но господин спросит: почему? – подала голос вторая невольница.

– Потому, – наставительно проговорила Ника, не сомневаясь в том, что каждое её слово будет в точности передано викесарию, а то и самому императору. – Что ни золото, ни серебро, ни жемчуг с самоцветами не могут украсить девушку так, как её доброе имя. И пока я не очищу его от клеветы – нет смысла в драгоценностях. Запомнила?

– Да, госпожа, – поклонившись, служанка сделала знак молчаливой коллеге, после чего та унесла шкатулку прочь.

– Я вам ещё нужна, госпожа? – негромко спросила стоявшая у стены портниха.

– Нет, – покачала головой гостья. – Можешь идти. Спасибо за хорошую работу.

– Благодарю за добрые слова, госпожа, – поклонилась на прощание рабыня.

И девушка заметила, как в удивлении дрогнули брови расчёсывавшей ей волосы невольницы. Так говорить с рабами здесь было не принято.

Вскоре вернулась относившая украшения служанка и принесла четыре накидки, привычно разложив их на кровати.

Подобное радушие хозяев всё больше настораживало беглую племянницу регистора Трениума. Вряд ли сам Косус Квант Спурий опустился до подбора нарядов для гостьи. Однако в том, что её заставляют выбирать либо по приказу самого викесария, либо кого-то из его приближённых, она не сомневалась. Вот только для чего? Демонстрируют приязнь и проявляют любезность по отношению к будущей принцессе или ищут повод выставить её в негативном свете перед императором?

Так и не придя к окончательному выводу, Ника отобрала себе светло-жёлтую накидку, приказав унести остальные.

Ещё раз оглядев себя в зеркало, она вышла во дворик и уселась на табурет в тенёчке. Теперь остаётся только ждать, когда властитель радланской Империи соизволит встретиться с обвинённой в самозванстве внучкой сенатора Госпула Юлиса Лура.

Терпение входило в число тех навыков и умений, коими попаданке в чужой мир пришлось овладевать в первую очередь.

Солнце неторопливо ползло по небосклону, заставляя тень от статуи Семрега перебираться с одной плитки на другую.

Жужжали мухи, время от времени пытаясь сесть на лицо девушки. Из глубины особняка доносились неясные, плохо различимые звуки. Иногда, привлечённые тишиной и обманчивой неподвижностью людей, во двор спускались птички, но быстро улетали, не отыскав ничего интересного.

Стоявшие у стены, разморённые жарой рабыни откровенно зевали, косясь на хранившую молчание странную гостью.

Видимо, устав держать язык за зубами, говорливая невольница предложила принести фруктов или разбавленного вина, но таинственная особа отказалась таким тоном, что у служанки сразу отпала охота спрашивать ещё раз.

Часа через три Нике показалось, что долетавший до неё шум изменился, хотя ничего конкретного она по-прежнему разобрать не смогла.

"Кажется, кто-то явился, – подумала девушка. – То ли хозяин дома, то ли сам император. Значит, уже скоро".

Буквально через несколько минут в коридорчике раздались звуки тяжёлых, бухающих шагов.

Не в силах больше сохранять невозмутимость, беглая племянница регистора Трениума резко поднялась на ноги, перебросив край накидки через плечо.

– Госпожа, – чуть склонил голову знакомый десятник, успевший переодеться в анатомический панцирь, короткие штаны и юбку из толстых, кожаных полос с металлическими бляхами. – Следуйте за мной.

– Подождите, господин Саквин, – остановила его Ника, взяв в руки небольшой матерчатый свёрток. – Не могли бы вы выполнить одну маленькую просьбу?

– В чём дело, госпожа? – недовольно нахмурился воин.

Развернув сложенную рубаху, собеседница продемонстрировала ему короткий кинжал с колечком на конце рукоятки. – Этот нож дорог мне как память. Пожалуйста, пусть он пока побудет у вас. А потом вернёте.

– Хорошо, – после минутного колебания, десятник взял свёрток и сунул его под панцирь.

– Вот теперь я готова, господин Саквин, – натянуто улыбнулась девушка, чувствуя, как бешено колотится сердце, а по спине топчутся холодными ногами целые эскадроны мурашек.

Как и следовало ожидать, Констант Великий, облачённый в богатую тёмно-синюю тунику с короткими рукавами, обнажавшими его всё ещё мускулистые руки, занял место за рабочим столом хозяина дома.

Откинув голову на высокую спинку кресла, властитель холодными, безжизненными глазами смотрел на приближавшуюся беглую племянницу регистора Трениума. Во взгляде ещё более старого викесария, расположившегося на сиденье с подлокотниками, но без спинки, угадывалось ленивое любопытство.

Рядом у стены и возле занавеса, отделявшего парадную половину особняка от семейной, редкой цепочкой застыли семеро легионеров в прикрытых длинными плащами доспехах, но без шлемов.

Прихожую от главного зала на сей раз отделяла плотная портьера, у которой стояли ещё двое воинов. Больше Ника здесь никого не увидела.

Похоже, Констант Великий решил не афишировать свой визит в дом Косуса Кванта Спурия.

Шагавший впереди Саквин остановился, отступая в сторону, словно освобождая дорогу и давая понять, что дальше девушке надлежит следовать одной.

Пройдя ещё пяток шагов на мелко подрагивавших ногах, та низко поклонилась, придерживая рукой норовивший сползти с плеча край накидки.

– Здравствуйте, ваше величество.

Несколько секунд император разглядывал смиренно потупившую взор беглую племянницу регистора Трениума, и вдруг спросив:

– Вы знаете этого человека? – гулко хлопнул в ладоши.

Прикрывавший прихожую занавес заколыхался и, придерживая край плотной материи, в зал вошёл невысокий, полный мужчина в длинном тёмно-коричневом плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Из-под подола туники торчали волосатые ноги в новеньких сандалиях.

Попаданка нервно сглотнула.

Сделав несколько шагов, неизвестный поклонился, и откинув башлык, обнажил крупную голову с короткими чёрными волосами, большими карими глазами и густой каштановой, почти красной бородой.

Как и всегда в стрессовых ситуациях, сознание Ники сработало быстро и чётко.

– Господин Канир Наш!? – охнула она. – Это вы?

– Да, госпожа Юлиса, – улыбнулся купец. – Ещё в Канакерне господин Картен попросил меня навестить вас в Радле, когда я вновь соберусь на Западное побережье. Он говорил, что вы должны написать отцу письмо, которое я отвезу в Канакерн, а господин Картен переправит в Некуим, но уже на следующий год.

Толстяк виновато развёл руками, словно извиняясь, а Ника вспомнила, как Наставник договаривался с мореходом об оплате за её путешествие.