Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Сабуро встала и, бурча под нос что-то весьма нелестное о подруге, вернулась на свою кровать.

Сидя на своем любимом вороном жеребце, сегун Хайдаро мрачно наблюдал, как колонны воинов переходят по наплавному мосту на противоположный берег пограничной реки.

«Сброд, – мрачно думал бывший командир «Черных драконов». – Сборище неудачников и голодранцев!»

Он прекрасно понимал мотивы, побудившие Сына Неба выбрать столь оригинальный способ комплектации карательного корпуса. Разбалованные спокойной жизнью землевладельцы избавлялись от лишних воинов. Лишившись господ, ратники пытались хоть как-то выжить. Некоторые шли охранять купеческие караваны, другие нанимались телохранителями. Но большинство разбойничали на дорогах, собираясь подчас в довольно крупные банды. Купцы и землевладельцы терпели убытки. Никакие самые жестокие наказания не помогали избавить страну от этой напасти. К чести императора, он не только приказал сегуну принять командование над этой стаей оголодавших шакалов, но и выделил немалые средства на их оплату. Часть золота Хайдаро беззастенчиво прикарманил, однако и оставшихся денег вполне хватило на организацию пятнадцатитысячного войска. Кроме них сегун брал в поход пять тысяч своих соратников, четыре тысячи предоставили вассалы, и еще столько же – союзные варвары. Столь внушительная военная сила должна была в блин раскатать немногочисленные степные племена.

Хайдаро знал, что воины идут в поход с большой неохотой. Какую добычу можно взять в убогой юрте кочевника? Кишащую блохами кошму да бурдюк для кумыса? Единственной ценностью могли быть рабы. Но дарийцы слишком плохо переносили рабство и в неволе быстро умирали.

Застоявшийся конь переступил с ноги на ногу. Сегун похлопал его по шее морщинистой, но все еще сильной рукой.

Со стороны свиты донесся обрывок разговора. Расслышав имя Самозванца, Хайдаро презрительно скривился. Глупцы! Неужели они всерьез верят, что этот карательный поход затеян ради кучки случайно выживших бунтовщиков? Да если бы не глупость советников и его неосмотрительность, о рыжеволосых варварах никто бы не вспомнил ближайшие лет сто. Или двести.

Мысли старика обратились в прошлое. Все началось из-за внуков. Вернее, из-за их отсутствия. Единственный сын и наследник долго радовал отцовское сердце, демонстрируя несомненные успехи в овладении сложным искусством фехтования. Жаль только, общение с противоположным полом наследника Хайдаро совсем не привлекало. Сынок окружил себя свитой из молодых красавцев и прекрасно проводил время. Отец мало обращал на это внимания. «Со временем перебесится», – думал погруженный в пучину ежедневных забот властитель. Однако в один прекрасный день сегун внезапно почувствовал себя очень плохо. Казалось, под левую лопатку воткнули раскаленную иглу, а в грудь ударил тяжелый молот. Именно тогда бывший командир «Черных драконов» с пугающей ясностью понял, что он не бессмертен. А сын между тем продолжал развлекаться с приятелями. «А вдруг он так и не женится? – с тоской думал мучимый болезнью сегун. – И мой род пресечется?» Сейчас, вспоминая те мысли, Хайдаро морщился от стыда. Но тогда они ему казались мудрыми и своевременными.

Едва оправившись от болезни, сегун имел серьезный разговор с наследником. Молодой мужчина с явной неохотой согласился жениться на той, кого подберет ему отец. Хайдаро-старший уже давно подумывал о дочери сегуна Канаго, как о матери своих внуков. Среди аристократов империи владыка восточных областей имел репутацию человека рассудительного и в высшей степени осторожного. Так, его старшая дочь до сих пор была не просватана. Поговаривали, что Каанго уже отказал нескольким землевладельцам и даже двум имперским сановникам. Один из которых впоследствии был изгнан из дворца и отправлен в ссылку.

Получив согласие сыночка, он стал осторожно прощупывать почву для сватовства. Намекая через доверенных лиц, что союз детей равных по положению аристократов будет выгоден и им, и их родителям. Однако выяснилось, что сегун Канаго вовсе не горит желанием породниться с Хайдаро. Вероятно, слухи о похождениях наследника северных земель докатилась и до него.

Сынок был в восторге, а папа в бешенстве. Вот тут-то и проявил себя один из советников. Он предложил для укрепления авторитета жениха увенчать его чело венцом военных побед. Идея Хайдаро понравилась. Да и ждать повода пришлось недолго. Союзные племена варваров вновь пожаловались на бесчинства дарийцев. Наследник стал собираться в поход. И тогда уже другой советник предложил сегуну пригласить для участия в карательной экспедиции соратников Канаго. Сейчас трупы обоих советников гниют в выгребных ямах, а тогда сегун принял это предложение и отправил гонцов к будущему свату. Тот, видимо, тоже посчитал, что несколько погорячился, и с благосклонностью принял данное предложение, к тому же поддержанное авторитетом Сына Неба. Очень скоро в Хайдаро-сегу прибыли полтысячи соратников Канаго во главе с сотником Айоро.

Вспомнив эту фамилию, Хайдаро скривился, как от зубной боли.

Две тысячи соратников ушли за пограничную реку. На том берегу к ним присоединились войска союзных племен.

Теперь сегун понимал, что назначение сына командиром объединенного отряда явилось его главной ошибкой. Но тогда это казалось ему само собой разумеющимся. Наследник должен иметь опыт командования войском в условиях боевых действий.

Чем дальше уходил отряд, тем явственнее проступали в младшем Хайдаро его самые отвратительные качества. Он не прислушивался к советам опытных сотников, заносчиво вел себя с соратниками, всячески оскорблял сына вождя союзного племени. Разорив пару кочевий, наследник возомнил себя гениальным полководцем и, чтобы не делиться ни с кем будущей победой, оставил Айоро с горсткой людей глубоко в тылу. Не удивительно, что с таким командиром войско очень скоро попало в засаду.

Но не от этого щемило сердце старого воина. Прежде чем стать сегуном, ему пришлось много повоевать. Иногда и он вел себя неподобающе со старшими и более опытными начальниками. И ему случалось делать глупости и даже попадать в засады. Вот только он никогда не бросал в бою своих людей. А его сын, наследник Хайдаро, умелый фехтовальщик и блестящий наездник, удрал, оставив войско без командира. По смутным слухам, рыжеволосые пленных не брали.

Как это ни удивительно, но в тех варварских краях новости расходятся удивительно быстро. Узнав о гибели войска и сына, вождь тогда еще союзного племени с десятком телохранителей перехватил наследника.

Частенько потом старый сегун думал, что, погибни его сын от руки разгневанного отца, позора было бы меньше. Но, на счастье молокососа, подоспел Айоро со своими людьми и буквально вырвал молодого Хайдаро из рук варваров. Потом была долгая погоня по дремучим лесам, и уже на берегу пограничной реки сотник словил грудью стрелу, пущенную рукой вчерашнего союзника.

Когда сегуну доложили о том, что сын вернулся с горсткой чужих соратников, его первым желанием было перебить всех свидетелей позора наследника. Но усатому коротышке необыкновенно повезло! Именно в этот день в Хайдаро-сегу гостил наместник Сына Неба. В присутствии личного представителя императора Хайдаро не решился перебить благородных воинов, уцелевших в страшной схватке с врагами.

За свое молчание Айоро потребовал пятьдесят тысяч золотом и по семь тысяч каждому из уцелевших соратников.

Сегун скрипнул зубами. Нет, он не жалел денег. Ему было мучительно стыдно за сына. А сотник, надо признать, оказался умным человеком. Именно Айоро придумал историю о предательстве вождя союзного племени, о храбрости и смелости Хайдаро-младшего. Теперь появился достойный предлог наказать непокорных дарийцев. Передавший сегуну приказание Сына Неба чиновник ясно намекал, что император с пониманием отнесется к любым потерям вверенного ему войска. Война есть война. Похоже, Тонго решил всерьез взяться за бродячих ратников.

От вождей союзных племен и немногих купцов, рисковавших путешествовать по варварским землям, Хайдаро не раз слышал разговоры о сыне Самозванца, о новом вожде дарийцев, объединившем враждовавшие племена. Якобы Рекс Хонунг Бьерн взял в жены Фудзико Сакуро и усыновил ее ублюдка. Рассказывали, что рыжеволосым теперь помогают бывшие мятежники во главе с Бусо Сакуро.

Вот только, в отличие от многих, старый Хайдаро мало в них верил. Сегун просто не мог представить себе утонченную Фудзико Сакуро в роли жены вонючего кочевника. Возможно, бывшие мятежники и живут среди дикарей, но им никогда не стать для них своими. Говорят, дарийцы до сих пор едят человечину, а на пирах угощают друг друга пережеванной пищей. Это у них считается проявлением высшей степени дружелюбия. Хайдаро передернуло от отвращения. Нет, благородные Сакуро не могли опуститься до такого унижения. Слишком древним и гордым был их род, восходивший к старшим сегунам Эхимо.

На холм взлетел всадник. Хайдаро очнулся от дум.

– Пехота переправилась, мой господин, – склонился гонец.

– Пора и нам, – проговорил престарелый воин, легонько ударив коня пятками.

Александра привычно толкала тяжелое кресло. Похолодало, и господин Айоро сидел, закутавшись в теплый халат. Он уже свободно передвигался по дому, но до любимой беседки предпочитал ездить на коляске. Симара и Ция накрывали на стол. Под оббитыми войлоком колесами шуршали сухие листья.

«Вот и лето прошло», – подумала Алекс, подкатывая коляску к беседке.

Опираясь на ее руку, раненый встал и мелкими шажками подошел к глубокому креслу, где заботливые служанки уже расстелили толстое ватное одеяло.

– Можешь идти, – махнул ей Айоро.

– Да, мой господин, – поклонилась Александра.

Задумавшись, она едва не забыла поклониться Сайо. Воспитанница торопилась разделить трапезу с опекуном. Гордо вскинув голову, она прошла мимо Алекс, не обратив на слугу никакого внимания. Девушка очень сильно изменилась после того, как переночевала во дворце. Взгляд, походка и манера общения со слугами все больше напоминала Александре господ из Татсо-маро. Разумеется, она и не вспомнила об обещании попросить у Айоро позволения Алексу читать книги из библиотеки. И глядя на надменную физиономию госпожи, Александре почему-то не хотелось напоминать ей об этом. Тем более что в работе у переписчиков оказалась как раз книга, посвященная путешествию на север. Алекс поговорила с Тотигой, и художник разрешил ей читать уже переписанные листы. И теперь Александра все вечера сидела за столом возле светильника и, напрягая глаза, разбирала строчки, написанные выцветшими чернилами.

Работы прибавилось, слуги собирали опавшие листья и выносили их на берег Засранки. В людской по ночам стало прохладно. Симара выдала каждому слуге по толстому шерстяному одеялу. В господских комнатах появились большие бронзовые жаровни, куда служанки закладывали тлеющие угли.

Казалось, жизнь, вывалив на хрупки плечи Александры кучу приключений, взяла тайм-аут. Ей даже удалось пару раз поболтать с Цией, пока госпожа посещала «институт благородных девиц». Молодая служанка не переставала восторгаться добротой Сайо-ли, ее мудростью и справедливостью. В последнюю встречу Алекс не выдержала.

– Тебе что, больше сказать нечего? – вскипела она. – Только и слышишь: «Госпожа то, госпожа се».

Удивленная Ция так и застыла на полуслове.

– Надоело уже. Лучше расскажи, что интересного она видела во дворце? Или госпожа совсем ничего не говорила?

– Рассказывала про фейерверк! – гордо ответила служанка.

– Это еще что такое? – насторожилась Александра. Насколько она знала, в пиротехнике главным ингредиентом служил порох.

– Это такие огненные штуки, – попыталась объяснить девушка. – Их запускают в небо, они там горят. Очень красиво.

– А из чего их делают? – продолжала допытываться Алекс.

– Какие-то грибы собирают, потом сушат, добавляют чего-то, – стала перечислять Ция. – Но я точно не знаю.

«Значит, порохом тут и не пахнет», – подумала тогда Александра.

И это оказался их последний разговор. С того дня служанка стала избегать попадаться ей на глаза, даже когда Сайо отсутствовала в усадьбе. Зато Алекс пару раз застала ее с Матаем. Переплетчик что-то с жаром доказывал Цие, ненароком держа ладонь на девичьей талии. Заметив Александру, служанка всякий раз ужасно смущалась и убегала, а Матай смотрел на недавнего обидчика с циничным превосходством. Алекс мысленно плюнула на глупую девчонку и сосредоточилась на чтении.

Вторым заметным событием, произошедшим за последние дни, стало прощание господ Айоро со своей управительницей. За пять дней до церемонии в усадьбе появился вертлявый человечек в одежде купца средней руки. Когда господину Айоро доложили, что к Махаро пришел торговый посредник, он захотел непременно с ним встретиться.

Вечером того же дня в людской Фусан рассказал, что бывшая управительница приобрела в пригороде дом за десять тысяч золотых. Именно в такую сумму оценили Аойро свой «прощальный подарок». Слуги были подавлены такой неслыханной щедростью.

Для прощания выбрали день, когда в усадьбу ненадолго вернулась госпожа. С трудом передвигающаяся Махаро, поддерживаемая с двух сторон слугами, заливалась слезами и все время норовила пасть на колени перед «добрыми господами». Сидевший в кресле сотник тяжело вздыхал, глядя на размазывающую слезы старуху. Госпожа Айоро проводила ее до паланкина, который хозяева предоставили бывшей управительнице.

Тотига перерисовывал иллюстрации к новой книге, поэтому в числе носильщиков оказалась Алекс. В сопровождении двух вооруженных соратников носилки покинули усадьбу. Идти пришлось довольно долго. На самом краю пригорода госпожа Махаро прикупила себе маленький двухэтажный домик. За крепкими воротами, которые открыл широкоплечий слуга, оказался заросший лопухами дворик. Александре показалось, что здание великовато для одинокой умирающей старухи.

Едва носильщики поставили паланкин, госпожа Махаро без посторонней помощи выбралась из него и попросила Матая занести ее вещи в дом. Переплетчик «заносил» два узла и коробку почти час! Естественно, товарищи не могли удержаться от ехидных вопросов:

– Чем это ты там занимался так долго?

– Наверное, прощался с любезной госпожой Махаро!

– Никак не мог расстаться!

– А может быть, она тебя на службу приглашала? После такого подарка ей хоть пять слуг можно нанять!

Но Матай только многозначительно улыбался и не отвечал на подколки носильщиков. Александра не стала комментировать долгое отсутствие переплетчика.

Вечером слуг ждало праздничное угощение, приобретенное на деньги бывшей управительницы. Микан расстарался и приготовил какую-то необыкновенную жареную рыбу в кисло-сладком соусе. Разливая по чашкам водку, Фусан произнес прочувственную речь, расхваливая достоинства госпожи Махаро, в заключение пожелав ей здоровья и долгих лет. Едва не выблевав вонючую обжигающую жидкость, Алекс схватила со стола кусок мягкой лепешки и, вытерев выступившие на глазах слезы, заметила, что за столом нет Матая. С неприятным предчувствием она вышла из людской.

По небу сплошным потоком текли низкие плотные облака. Холодный ветер шумел в ветвях яблонь, срывая последние сухие листья. Пахло осенью. Сама не понимая зачем, Александра направилась к конюшне и буквально через минуту наткнулась на переплетчика.

– Прогуляться вышел? – ехидно спросил он, зябко кутаясь в безрукавку.

– Ага, – усмехнулась Алекс. – По нужде.

– Ну-ну, гуляй, – мужчина скрылся в темноте. На миг показалось, что где-то рядом прошуршали еще чьи-то шаги.

В довершение прочих мелких неприятностей на Александру вновь обрушились подростковые сны. Рыча и матерясь, она вскакивала под утро, вызывая недовольное ворчание за стеной. Алекс знала лишь одно лекарство от такой «болезни». Стараясь не будить остальных слуг, она потихоньку выбиралась из людской на свежий воздух и тренировалась.

В одно такое утро она увидела, что все вокруг – пожухлая трава, крыши зданий и ветви деревьев – покрыто толстым слоем колючего снежно-белого инея. У Александры защемило сердце. Все это напомнило ей зиму в родном доме. Стряхнув с глаз слезы, Алекс сбросила куртку и безрукавку. Оставшись в одной рубашке, она с яростью принялась выполнять обычный комплекс утренних упражнений. Все больше свирепея, Александра рубила руками и ногами воздух. Однако вместо успокоения с тревогой ощущала, как накапливается и требует выхода черная волна обиды и раздражения. Чувство одиночества и раздвоенности, когда днем она одно, а ночью в тревожных снах – совсем другое, сплело нервы в тугой стонущий узел. И вот вместо того, чтобы в очередной раз ударить воздух, кулак Александры с треском врезался в лавочку. Пронзившая руку боль моментально отрезвила ее. Алекс с шипением подула на покрасневшую руку и только тут заметила, что остроганная доска толщиной сантиметра в три перебита пополам.

Александра пошевелила пальцами. Работают. Пощупала ладонь. Вроде все нормально.

– Десантница влопалась, – пробормотала она, оглянувшись. – Осталось только научиться лбом кирпичи разбивать да по пьянке в фонтанах купаться.

Шутки шутками, но с разбитой лавочкой нужно что-то делать. Тем более что, привлеченный шумом, из людской, почесывая грудь и зевая, вышел Фусан.

Увидев Алекс возле разбитой скамейки, старик застыл с открытым ртом.

Александра, глупо улыбнувшись, развела руками.

– Так получилось.

– Ты что, совсем осатанел от своей Ции? – зашипел Фусан, испуганно оглядываясь. – Хозяйское добро портить! Предупреждение хочешь заработать?

– Не хочу! – огрызнулась Алекс. – Я же говорю, случайно вышло!

– Давай тогда доламывай, – проговорил старый слуга. – Скажем, что трещина была.

– Угу! – обрадовалась Александра и пулей метнулась в каретный сарай. Минут через десять от скамейки остались только два одиноких столбика.

И хотя происшествие казалось мелким и незначительным, Симара с самым надменным видом сообщила Алекс, что от «предупреждения» ее спасла только «доброта» госпожи Сайо-ли и ее, Симары, личное заступничество.

Александра с проникновенным видом поблагодарила «тетю Симу» за «материнскую» заботу, обещая по гроб жизни не забыть благодеяний. Вечером они с Тотигой приладили новую доску. Причем художник вел себя с Алекс предельно вежливо и даже предупредительно. Да и остальные слуги время от времени бросали в ее сторону опасливые взгляды. Очевидно, Фусан не счел необходимым скрывать от слуг истинную причину гибели скамейки. Александра мысленно плюнула и, усевшись возле светильника, принялась разбирать очередные листки книг монаха Линя, правдиво описавшего быт и нравы племен леса и Дикой степи. С каждым днем это получалось у нее все лучше и лучше.

Казалось, жизнь вновь вошла в скучную колею. Она кормила Серого, когда прибежал Тим.

– Алекс! Господин Айоро хочет выехать в сад.

«Желание господ – закон, – грустно подумала она, снимая рабочую куртку. – Все дела бросай, беги исполнять».

Сотник уже самостоятельно спускался со второго этажа и даже выходил на крыльцо. Правда, иногда его поддерживала Симара, ни на минуту не оставлявшая раненого одного.

Александра подкатила кресло к лестнице на крыльцо. Усевшись, Айоро отпустил служанку заниматься своими делами, а Алекс приказал отвезти его в сад. Мысленно пожав плечами, она безропотно покатила коляску мимо облетевших яблонь.

– Правда, что ты каждое утро делаешь воинские упражнения? – вдруг резко спросил сотник.

– Я не знаю, какие они, мой господин, – насторожилась Александра. – Просто если я не сделаю их утром, то весь день чувствую себя плохо.

– Покажи, – потребовал Айоро.

– Где, мой господин? – спросила Алекс.

– Поставь кресло вон под то дерево, – распорядился сотник. – И покажи мне то, что выполняешь каждое утро.

Александра подчинилась. Сделав последний выпад, она застыла, глядя на закутанные одеялом ноги Айоро. Даже такой «добрый» господин мог посчитать дерзостью прямой взгляд слуги.

– Нет, – вынес вердикт сотник. – Это упражнения для безоружной руки. Ты не воин.

«Я никогда им и не называлась», – подумала Алекс, искоса глядя на молчавшего Айоро. Похоже, ему пришла какая-то мысль, и он ее «думал».

– Найди Симару, – наконец, приказал он. – Пусть она откроет выдвижной ящик под моими доспехами. Там есть длинный футляр с желтым тигром. Принеси его. Я здесь посижу.

– Да, мой господин, – поклонилась Александра и поспешила в дом. Нужно поторопиться, а то, чего доброго, замерзнет хозяин.

Симару отыскал в бывшей комнате Махаро. Тим, Ция и Агути под ее мудрым руководством вытаскивали мебель и скатывали ковры. Выслушав ее, служанка со вздохом пошла наверх. В спальне господина Айоро в углу за стеклянной дверкой стоял полный комплект доспехов. Симара покопалась в связке ключей, что гордо таскала на поясе, и, с трудом отыскав маленький ключик, открыла длинный выдвижной ящик. Внутри лежал черный футляр с разъяренным тигром на крышке. Подхватив его, Александра поспешила к господину. Ей очень хотелось взглянуть, что же там внутри. Но ящичек просто так не открывался.

Айоро уже не сидел, а медленно прохаживался вдоль ряда деревьев. Увидев его на ногах, Алекс пустилась бегом.

– Вот, господин, – протянула она футляр.

Сотник сел в кресло.

– Положи на землю.

Александра выполнила.

– Видишь по бокам две шишечки?

– Да, мой господин, – кивнула Александра, сообразив, наконец, как открывается ящик.

– Нажимай, – продолжал командовать Айоро.

Сухо щелкнуло, и крышка слегка приоткрылась.

– Открывай.

На темном бархате лежали два черных клинка.

– Подай, – сотник протянул руку.

– Который из них, мой господин? – уточнила Алекс.

– Любой, – поморщился тот.

Приглядевшись, она заметила, что мечи выполнены из темно-вишневого, почти черного дерева. Длинная, обмотанная шершавой кожей рукоять, бронзовая гарда и гладко отшлифованное лезвие, на котором, однако, ясно видны следы ударов.

– Бери второй, – приказал Айоро.

– Я простолюдин, мой господин, – напомнила Александра.

– Он учебный, глупец! – рявкнул сотник.

Алекс пожала плечами и взяла клинок. Посмотрев на господина, перехватила ладонями рукоять меча и замерла. Айоро вскочил на ноги и нанес резкий рубящий удар. Александра отскочила, но самое острие мазнуло по боку, заставив поморщиться.

– Неплохо, – проговорил сотник, вытирая пот. – Двигаешься ты быстро.

Он сел на кресло и перевел дух.

– Пока достаточно, – сказал Айоро, запахивая халат. – Поехали домой.

У крыльца Алекс предложила позвать кого-нибудь, чтобы втащить коляску наверх. Но господин отказался. Опираясь на ее плечо, он самостоятельно добрался до своей комнаты и только там тяжело рухнул на кровать. Вокруг него сразу захлопотала Симара.

– Иди, занимайся своими делами, – сказал он Александре. – А с завтрашнего дня будешь помогать мне в тренировках.

– Да, мой господин.

Алекс поклонилась и вышла, с трудом удержавшись от широкой улыбки. Перспектива хоть чуть-чуть научиться владеть мечом вернула Александре хорошее настроение. Кажется, и на ее улице наступил праздник.